Академия Магии

Джефф сидел, скрестив ноги. Тишина была абсолютной, какой не бывает в мире живых. Когда он открыл глаза, первое, что он осознал — это свет. Он горел сам. Огненный столб, в котором он находился, вздымался высоко вверх, теряясь где-то в бесконечности, но сам Джефф чувствовал себя в этом пламени уютно, как рыба в воде. 

Он оглянулся. Напротив него, на таком же расстоянии, высился другой столб — водяной. Сквозь толщу прозрачной воды он увидел фигуру. Девушка. Она лежала на спине, прямо на поверхности своей водной тюрьмы, лениво водя рукой по воде, словно гладя её. 

— Привет, — негромко сказал он, и его голос эхом разнёсся по этому странному пространству. 

Девушка вздрогнула, резко повернулась и, удивлённо распахнув глаза, уставилась на него. Это была Марине. 

— Здравствуй, — ответила она, и её голос прозвучал журчанием ручья. 

— Как тебя зовут? — спросил Джефф. 

Марине задумалась, наморщила лоб, но потом лишь пожала плечами. Пустота. Ни единой зацепки. 

— А тебя? — спросила она в ответ. 

Джефф тоже покачал головой. Они оба не знали, кто они. Даже имён. 

Повинуясь любопытству, Джефф аккуратно протянул руку сквозь пламя своего столба к водной глади соседнего. Как только его пальцы коснулись воды, раздалось шипение. Пар от столкновения стихий обжёг ему руку, и он отдёрнул её, встряхивая кистью. Вода затушила крошечный язычок пламени, которым он был покрыт. 

Марине звонко рассмеялась. Её смех был лёгким и искренним. 

— Вода тушит огонь, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Так больше шутить не стоит. 

Джефф посмотрел на покрасневшие пальцы, потом на неё и вдруг тоже рассмеялся. Здесь было так странно и так спокойно, что даже боль казалась какой-то ненастоящей. 

— Как ты здесь оказалась? — спросил он. 

Марине вновь пожала плечами, и он понял, что ответа нет и у него самого. 

Тогда она, игриво блеснув глазами, зачерпнула ладонью воду и плеснула в сторону огня. Вода, коснувшись пламени, превращалась в клубы пара, которые уносились куда-то вверх. Джефф, приняв вызов, запустил в ответ небольшой огненный шар, который, ударившись о водную гладь, погас с громким «пшш». 

Они рассмеялись снова. Началась битва стихий: она плескала водой, он кидался сгустками пламени, и пространство вокруг них наполнилось шипением и облаками пара. 

Наигравшись, они оба, обессиленные, застыли. Джефф откинулся на спину, паря в своем огне, Марине снова легла на воду. 

— Здесь так спокойно, — задумчиво проговорила Марине, глядя в бесконечную высь. — Так приятно. Я не знаю, откуда я взялась, но уходить совсем не хочется. 

— Да, — поддержал её Джефф. — Тепло. И раз уж ты здесь, в моей компании... — он улыбнулся. — То даже и не хочется думать, откуда мы. 

Они замолчали. Тишина была уютной, пока её не прорезали далёкие, полные отчаяния голоса. Кто-то звал, всхлипывая, выкрикивая имена. 

— Марине... — донеслось до них. 

Девушка мгновенно села в воде. 

— Марине, — медленно повторила она, пробуя имя на вкус. Посмотрела на парня. 

В следующее мгновение ветер донёс: — Джефф... 

Парень тоже сел, прислушиваясь. 

— Чьи это имена? — шёпотом спросила Марине. — Кто кого зовёт? 

— Не знаю, — честно ответил Джефф. 

Звук стих, но через минуту вернулся с новой силой. Джефф указал на неё пальцем, а потом на себя. 

— Может, Марине — это ты. А Джефф — я. 

Она вопросительно посмотрела на него, но в глубине души согласилась. Должно быть, так и есть. 

— Но кто там плачет? — голос Марине дрогнул. — И что за странные голоса? 

— Не знаю, — снова ответил Джефф. Он посмотрел вверх, туда, откуда, казалось, исходил слабый свет. — Давай поднимемся? Посмотрим. 

Марине огляделась. Свет был и вверху, и внизу. 

— Здесь неважно, куда плыть, — сказала она. — Но... наверное, нам наверх. 

Они одновременно рванули ввысь по своим столбам. Магия несла их быстро, но внезапно раздался глухой стук. Оба, не ожидавшие преграды, ударились головами о невидимую поверхность. 

От неожиданности они замерли, потирая ушибленные места, а потом расхохотались. 

— Ты цела? — спросил Джефф, всё ещё улыбаясь. 

Марине кивнула, разглядывая преграду. 

— А ты не поранился? — спросила она. Он покачал головой. Она постучала костяшками по прозрачной поверхности. — Здесь какой-то купол. Как нам его разбить? 

Джефф задумался, но ответа не знал. 

— А зачем? — спросил он. — Нам и тут хорошо. 

— Сама не знаю, — призналась Марине, прижимая ухо к преграде. — Но отсюда голоса слышны чётче. 

В этот момент очередной полный боли крик «Джефф!» разорвал тишину. Повинуясь звуку, купол под пальцами парня пошёл трещинами. В то же мгновение Джефф, испугавшись, что осколки упадут на Марине, выбросил руку вверх, создавая над ней огненный щит. Марине, увидев его жест, рефлекторно сделала то же самое, создавая над ним водяную защиту. 

Они переглянулись поверх своих щитов и снова смущённо рассмеялись. Они думали об одном и том же. 

Купол осыпался осколками света, и они поплыли дальше, к сиянию. 

Яркий, нестерпимый свет ударил в глаза, заставив зажмуриться. А когда они открыли их, то поняли, что стоят на поляне. Настоящей, живой поляне. Солнце мягко грело лица, высокие травы колыхались под теплым ветром, а вокруг цвели тысячи цветов. Красота была неописуемой. 

Внезапно с цветов и травинок на них обоих посыпались сверкающие частички, похожие на золотистую пыльцу. Лёгкий ветерок подхватил их, закружив вокруг Джеффа и Марине. Они посмотрели друг на друга, и их лица озарили счастливые улыбки. Смеясь, они схватились за руки и закружились в танце, пока от бессилия не упали в мягкую, душистую траву. 

Они лежали рядом, глядя на небо и не могли остановить смех. 

— Мы молодцы, что решились подняться, — выдохнул Джефф. — Здесь ещё лучше. 

Марине перевернулась на живот, сорвала пушистый одуванчик и дунула на него. Сотни парашютиков разлетелись в разные стороны. 

— Так тепло, — мечтательно протянула она. — И уютно. Не хочется никуда уходить. Только валяться здесь и отдыхать. 

Но идиллия длилась недолго. Рыдания и голоса вернулись. Теперь они звучали громче, настойчивее, разрывая тишину летнего дня. 

Джефф нахмурился. Кто посмел нарушить их покой? Зачем их звать, если здесь так хорошо? 

Марине согласно кивнула его мыслям, но вдруг её сердце пропустило удар. Сквозь шум ветра пробилось отчётливое: «Папа...» 

— Папа? — одними губами прошептала она. Её сердце больно кольнуло. Она села, вглядываясь в даль. — Может, это мой отец? 

Джефф прислушался. Ветер донёс обрывок фразы, где чётко прозвучало слово «...сын...». 

— А это, видимо, ко мне, — тихо сказал он. 

Они подсели ближе друг к другу, словно ища защиты. Кто же зовёт их с такой болью? Они пытались вспомнить, напрягая память, но в голове была лишь пустота. 

И вдруг пустота взорвалась образами. Перед глазами Марине мелькнул мужчина, стоящий на коленях. Норрис. А следом — другой, Орсон, в такой же отчаянной позе. Джефф увидел то же самое. 

Они одновременно вскочили на ноги. 

— Если это мой папа, — голос Марине задрожал, — я не хочу, чтобы он стоял на коленях и плакал. 

Джефф молча кивнул. Видеть слёзы отца, пусть даже в видении, было невыносимо. 

В тот же миг пространство вокруг них наполнилось новыми картинками. Они кружились в бешеном хороводе: Лаяна, запрыгнувшая на спину Тавана; Фиат и... и сам Джефф, сидящие на паре и смеющиеся; Манэ и Марине, о чём-то увлечённо беседующие; Лаяна и Манэ, переглядывающиеся перед ней; Майл, падающий на Джеффа в порыве объятий. Воспоминания вихрем врывались в сознание, заставляя глаза разбегаться. Голова взорвалась острой болью. 

Они оба схватились за виски, зажмурившись. 

А когда открыли глаза — в них больше не было пустоты. Они смотрели друг на друга, и в каждом взгляде читалось осознание. 

— Джефф? — выдохнула Марине. 

— Марине? — хрипло спросил он. 

Секунда промедления — и они бросились в объятия друг друга, цепляясь так, словно боялись снова исчезнуть. 

— Живы, — прошептал Джефф ей в волосы. — Мы живы. 

Наконец-то они могли дышать. Чувствовать тепло друг друга, а не призрачный жар стихий. Марине, всё ещё сжимая плечи Джеффа, отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. 

— Джефф, — голос её дрожал от переизбытка чувств. — Что с нами вообще произошло? Я ничего не понимаю. 

Джефф провёл ладонью по её волосам, убирая прилипшую травинку, и нахмурился, пытаясь собрать обрывки воспоминаний. 

— Помню только яркий свет, — медленно проговорил он. — А потом... чувство, будто что-то мягкое и тёплое обволакивает со всех сторон. Как будто я снова в утробе, понимаешь? 

Марине кивнула, её глаза расширились. 

— Да! Я тоже это помню! А дальше — пустота. Провал. И только потом — вода и огонь. 

Джефф не стал больше ничего говорить. Он просто притянул её обратно в объятия, крепко-крепко, словно боялся, что она снова растворится в воздухе. 

— Разберёмся по ходу пьесы, — прошептал он ей в макушку. — Честно. А сейчас... сейчас мне главное — обнимать тебя. Ты здесь. Мы здесь. Живые. Счастливые. Что может быть лучше? 

Марине растаяла. Всё напряжение, весь страх ушли куда-то в траву, на которой они стояли. Она уткнулась носом ему в грудь, вдыхая такой родной, такой настоящий запах, и мило, по-детски счастливо улыбнулась, прижимаясь всё крепче. 

Тишина была наполнена покоем ровно до того момента, пока Джефф вдруг не взял её лицо в ладони и не уставился прямо в глаза. Взгляд его был серьёзным, но в уголках губ уже пряталась улыбка. 

— Марине, — спросил он вкрадчиво. — А почему ты не сказала мне, что владеешь всеми стихиями? 

Марине моргнула. Потом ещё раз. Её лицо вытянулось от удивления, сменяющегося лёгкой паникой. 

— Ну-у-у-у... — протянула она, отводя взгляд, но Джефф мягко вернул её обратно. — Это... это случайно как-то произошло! Честно! Сначала одна открылась, потом на неё, как снежный ком, что-то новое сверху упало, а потом... — она вздохнула. — Потом так получилось, что пришлось раскрыть свой главный секрет перед всеми. Прямо перед всей честной компанией. 

Джефф молча покивал, внимательно слушая. А затем его лицо озарила та самая тёплая улыбка, от которой у Марине всегда ёкало сердце. Он снова притянул её к себе. 

— Ну и ладно, — просто сказал он. — Всё уже известно. Я не расстроен. Главное, что мы снова вдвоём. А там — как пойдёт. 

Марине выдохнула с облегчением и уже хотела что-то ответить, как вдруг её рука, лежащая на его спине, замерла, а затем сильно, почти до боли, сжалась и заколотила его по лопатке. 

— Джефф! — воскликнула она, указывая пальцем куда-то ему за спину. 

Он обернулся. 

Прямо на поляне, в воздухе, висела дверь. Она была соткана из лёгкого марева, будто дрожащего воздуха в летний зной, и она была открыта. А внутри... внутри двигались картинки. 

Они увидели себя. 

В роскошных коронах, в богатых одеждах, они стояли на вершине какой-то сияющей башни, обнимались и махали им руками, призывно улыбаясь и словно говоря: «Идите к нам! Здесь счастье!». 

Джефф ошарашенно почесал затылок, не веря своим глазам. А потом, словно по наитию, хлопнул Марине по плечу и указал в противоположную сторону. 

— Обернись-ка. 

С другой стороны поляны висела точно такая же дверь. Только картинка внутри была иной. Угрюмые серые камни, холодный свет. И они же, сидящие на холодных булыжниках друг напротив друга, в тяжёлых цепях на руках и ногах. Но, как ни странно, их лица в этой двери были спокойны и даже счастливы. Они смотрели друг на друга не отрываясь, не замечая ни цепей, ни холода, ни серости вокруг. 

Джефф переводил взгляд с одной двери на другую, мотая головой. 

— Что за ерунда? — выдохнул он. 

Марине, прикусив губу, рассматривала видения. 

— Смотри... — начала она тихо. — В первой двери, наверное, какой-то параллельный мир. Там мы чем-то правим, живём вместе, у нас всё есть. И они... мы... зовут нас. 

Она перевела взгляд на вторую дверь. 

— А там... Чистилище? Или наказание? Мы в цепях, на камнях, но... почему-то тоже счастливые. Только они не смотрят на нас, они смотрят только друг на друга. 

— Во второй мы в Чистилище, — уверенно сказал Джефф, вглядываясь в суровую картинку. — Точно оно. И резонно было бы выбрать дверь, где у нас корона и счастливое будущее, да? Только... — он указал на зовущие силуэты в первой двери. — Смотри, они подзывают нас, как будто мы им нужны для полноты картины. А эти, — кивок на вторую дверь, — просто любуются друг другом. Им никто больше не нужен. 

— Куда же нам идти? — растерянно спросила Марине. 

Джефф вдруг рассмеялся. Громко, звонко, разрушая всю серьёзность момента. 

— Я пойду туда, — он ткнул пальцем в сторону серых камней и цепей, — где не нужно будет отрывать от тебя взгляда. Подумаешь, Чистилище! — он махнул рукой. — Какая разница? Мы вместе? 

— Вместе, — эхом отозвалась Марине, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. 

— Для меня это важнее всего, — твёрдо сказал Джефф. 

Марине смотрела на него и не могла сдержать улыбки. Она расплывалась всё шире и шире, пока не засияла, как солнце. 

— Значит, тебе всё равно, что нас ждёт там? В цепях, в холоде? Главное, чтобы я была рядом? 

— Абсолютно, — кивнул Джефф без тени сомнения. — И потом, подумай сама. Я не знаю, есть ли у нас друзья в том, первом мире. А в Чистилище... В Чистилище они точно будут приходить к нам. Фиат станет правителем Воздушной империи, а я, как мудрый старший брат и наследник, буду раздавать ему ценные советы через решётку. Иначе он же всё развалит за пять минут! 

Марине расхохоталась, представляя эту картину. 

— А Манэ! — подхватила она. — Манэ наконец-то научится готовить! Специально для нас! И будет каждый день приносить и бросать нам в Чистилище вкуснейшие кексы! 

— Это, конечно, прекрасно, — Джефф сделал серьёзное лицо, — но вкуснее моей любимой всё равно никто не готовит. Так что кексы пусть оставляет себе на десерт. 

Он помолчал секунду и добавил уже тише: 

— Слушай... Чистилище — это наша реальная жизнь. Наше наказание. Пусть оно не такое классное, как корона, но с другой стороны... мы вернёмся в реальность. К тем, кто нас ждёт. Все должны платить за свои ошибки. Даже за те, что совершили нечаянно. 

Марине кивнула, чувствуя, что каждое его слово ложится на сердце теплом. 

— Значит, решено, — твёрдо сказала она. — Мы сделали выбор. 

Джефф взял её за руку, переплёл пальцы, и они уверенно шагнули по направлению ко второй двери. Но на полпути Марине оглянулась на первое видение. И замерла. 

— Джефф, посмотри! 

Он обернулся. В первой двери их лица резко изменились. Сияющие улыбки исчезли, сменившись холодными, злыми масками. Они смотрели друг на друга с такой ненавистью и презрением, что Марине поёжилась. А потом, не сговариваясь, эти двое развернулись и разошлись в разные стороны, даже не взглянув друг на друга. 

Джеффа передёрнуло. 

— Это я с таким злом буду смотреть на свою любимую? — возмущённо фыркнул он. — Да ну вас к лешему! До свидания, товарищи! 

Он схватил Марине за руку и буквально потащил её к серой двери. 

— Пойдём скорее туда, где мы одну корку хлеба на двоих делить будем. Это по-настоящему. 

Марине, всё ещё находясь под впечатлением от увиденной метаморфозы, быстро и радостно закивала. 

— Согласна! Бежим отсюда! 

Они шагнули в проём. 

И снова их накрыл свет. Яркий, режущий глаза, заставляющий зажмуриться до боли. Но на этот раз в нём не было пустоты. В нём были голоса. Знакомые, родные, зовущие по именам.  

Они вернулись. 

Яркая вспышка света резко оборвалась, сменившись холодом мраморного пола. Джефф и Марине, не успев даже осознать, что произошло, рухнули без сознания к ногам своих отцов. 

Лаяна подскочила на месте, прижимая ладони ко рту, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Но сдержать не смогла — громкий, полный неожиданности и дикой радости вопль разнёсся по подземелью. 

— Это они! 

Манэ, стоявшая рядом с Кингом, вдруг звонко передразнила кого-то: 

— «Потухли, потухли»! — фыркнула она и, не в силах больше ждать, бросилась к друзьям, падая рядом с ними на колени. 

Джефф первым подал признаки жизни. Он сморщился, застонал и слегка ударил себя ладонью по лбу, словно пытаясь запустить забарахливший механизм сознания. 

— Ох... — простонал он, поворачивая голову. 

Рядом точно такое же движение сделала Марине. Одновременно, словно их сердца бились в унисон даже в этот момент. Она открыла глаза и встретилась с ним взглядом. 

Джефф, пошатываясь, поднялся на ноги, протянул руку и рывком поставил Марине рядом с собой. Обвёл мутным взглядом присутствующих и вдруг широко, по-дурацки улыбнулся. 

— А ничего так приключение! — объявил он громко, всё ещё придерживая Марине за талию. — Туда-сюда сгоняли, головой об купол стукнулись... Зато было тепло. И тесно, — добавил он шёпотом, подмигнув Марине. 

Та, не выдержав, звонко шлёпнула его по спипе. 

— Мы таки вернулись, Джефф! — фыркнула она, но в голосе её звучало такое же облегчение. 

Джефф покивал, всё ещё улыбаясь, а потом его взгляд упал на отца. Орсон стоял, облокотившись на колени, бледный как полотно. И у Джеффа вдруг задрожала нижняя губа. 

— Папуля! — выкрикнул он срывающимся голосом и, забыв про всё на свете, бросился в объятия отца, тут же зарыдав в голос, по-настоящему, навзрыд. 

Норрис в ту же секунду уже обнимал дочь, которая уткнулась лицом ему в плечо и тряслась от беззвучных слёз. Долгожданная встреча. Самая настоящая. 

Все, кто был в разрушенном замке, замерли, глядя на эту сцену. Особенно на Огненных. 

— Папочка! Я так скучал! Я так тебя люблю! — голосил Джефф, не стесняясь ни чужих ушей, ни своего положения. 

— Сыночек! — всхлипывал Орсон, гладя сына по взлохмаченной голове. — Я не знал, как жить без тебя! Думал, с ума сойду! 

Они рыдали в унисон, и это было настолько сюрреалистично, что Фиат, всё ещё обнимавший подошедшего Мина, перевёл взгляд на своего отца — Корнелиуса. 

— Пап, — сказал Фиат задумчиво. — Я, конечно, тоже тебя люблю. Но... не настолько. 

Корнелиус покивал, гипнотизируя взглядом рыдающих Огненных, а потом до него дошло. 

— В смысле «не настолько»? — возмутился он. — Это что значит⁈ А ну иди сюда, я тебе сейчас покажу «не настолько»! — он наигранно замахнулся на сына. 

Фиат слегка сгорбился, втягивая голову в плечи, но с улыбкой: 

— Не надо, папа! 

Корнелиус фыркнул, но тут же притянул к себе обоих — и Фиата, и Мина — в крепкие объятия. 

Стэнли, наблюдая за этой картиной, не стал долго думать. Он широко раскинул руки и заключил в объятия Тавана и Лаяну, которые только удивлённо пискнули, но сопротивляться не стали. 

Первым от рыданий остановился Джефф. Он шмыгнул носом, вытер глаза рукавом и, всё ещё находясь в объятиях отца, слегка отстранился. Марине сделала то же самое. И в наступившей тишине раздался звук. 

Металлический лязг. Тяжёлый, зловещий. 

— Что за... — только и успел выдохнуть Майл. 

Цепи материализовались из ниоткуда. Толстые, холодные, они с мерзким скрежетом обвили запястья, лодыжки и шеи Джеффа и Марине, с силой дёрнув вниз. Оба рухнули на колени. 

В тот же миг перед ними возникли Четыре Духа. Величественные, огромные, они заполнили собой всё пространство разрушенного замка. Гриффон, Водный Дракон, Лев и Олень. Сила, исходящая от них, была настолько огромной, что всех остальных просто отшвырнуло к стенам, а перед парой, которые уже сидели на коленях, взметнулся прозрачный воздушный барьер. 

Джефф, стоя на коленях и чувствуя тяжесть цепей, обвёл взглядом Духов и тихо, но отчётливо произнёс: 

— Кажется, картинка из двери начала сбываться. 

Величественный Грифон — Виндом — шагнул вперёд. Его голос звучал, как раскаты грома. 

— Марине и Джефф. Два представителя, объединивших в себе четыре стихии, предстали перед Духами для суда. 

Марине и Джефф, не сговариваясь, склонились ещё ниже, коснувшись лбами холодного мраморного пола. 

Водный Дракон — Селес — склонил свою огромную голову к Джеффу. Его голос журчал, как горная река, но в нём чувствовалась мощь океана. 

— Джефф. Какого это — владеть магией Воды? 

Джефф поднял голову. Бесцеремонно так, без тени страха. 

— Ну... — протянул он. — Если честно, господин Дракон, я толком и не знаю. Я вообще с водой не в ладах. Особенно с холодной. 

А потом его понесло. Видимо, всё, что накипело за последнее время, прорвало плотину. 

— Господин Дракон, — Джефф даже рукой начал жестикулировать, насколько позволяли цепи, — меня несколько раз угрожали окатить холодной водой! А я, извините, огненный! Я предпочитаю горячую! Холодная — это вон к Марине, — он мотнул головой в сторону девушки. — Мне это совсем не надо! 

— Джефф, — мягко остановил его Дракон. — Меня зовут Селес. И создавать огненно-водный поток было довольно интересно. 

— Безусловно, господин Дракон! — Джефф, кажется, даже не заметил, что снова не использовал имя. — Создавать такое — просто восхитительно! Но я всё-таки больше по чисто огненным сферам. Как-то ближе и роднее, понимаете? Душевнее, что ли. 

Грифон Виндом перевёл взгляд на Марине. 

— Марине. Нравится ли тебе использовать воздушную силу в помощь воде? 

Марине, в отличие от своего напарника, говорила почтительно, но твёрдо: 

— Великий Дух Виндом, это действительно усиливает атаку. Но я справляюсь и одной водной. Воздух — это стихия Фиата, — она чуть заметно улыбнулась. — Пусть у него будет его радость. 

Лев — Рейэрт — рыкнул, привлекая внимание Джеффа. 

— Чувствуешь ли ты радость от обладания всеми стихиями? 

— Господин Лев! — Джефф просиял, словно ему задали самый любимый вопрос. — Это всё, конечно, замечательно! Сила — раз, сила — два! — он загнул пальцы. — Но! — палец взметнулся вверх. — Я на короткой ноге с огнём. Ну вы понимаете? Мы с ним давно, душа в душу. А остальное... — он неопределённо покрутил кистью. 

— Меня зовут Рейэрт, — устало поправил Лев. 

Все, кто был за барьером, смотрели на происходящее с лицами, полными ужаса и глубочайшего вопроса. Орсон, наблюдая за тирадой сына, повернулся к Норрису. 

— Слушай... А я вообще не уверен, что это мой сын. Честно. Я его другому учил. Видимо, подкинули. 

Норрис хмыкнул, не сводя глаз с дочери. 

— От осинки не родятся апельсинки, — философски заметил он. 

— Это ты что имеешь в виду? — нахмурился Орсон. 

— Ничего такого, — Норрис отрицательно покачал головой, пряча улыбку. 

Джефф, услышавший этот обмен репликами краем уха, обернулся через плечо, потом снова посмотрел на Духов и понял, что не до конца выговорился. 

— Господин Олень! — обратился он к последнему Духу. 

Олень — Тайя — вздохнул. 

— Меня зовут Тайя, Джефф. 

— Да-да, господин Олень! — Джефф даже не смутился. — Так вот. С землёй я вообще не в ладах. Ягодки, цветочки — это всё, конечно, замечательно, — он изобразил на лице умиление. — Но я, по секрету, всё сжигаю! Честное слово. Это непосильный труд — вырастить хоть что-то. Я искренне восхищаюсь Мином и Лаяной! А я лучше буду изучать боевые снаряды из огня, чем вот это всё. 

Он перевёл дух и выдал резюме: 

— Давайте землю оставим Лаяне, воздушные порывы — Фиату, с ним смешно в паре быть, кстати, а прохладный душ оставим для Марине. 

Марине, молчавшая до этого, вдруг вскипела. 

— Джефф! — её голос зазвенел. — Ты заслужил все эти угрозы холодной водой! Нечего было меня доставать! 

— Я доставал? — возмутился Джефф, поворачиваясь к ней. — Это ты меня доставала! 

— Кто первый начал в двери тыкать? 

— Кто водой плескался? Я после этого руку чуть не отморозил! 

— Ты сам полез! 

За барьером Норрис закрыл лицо ладонью. 

— Неужели это моя дочь спорит перед Великими Духами? — простонал он. — Точно подменили. 

Орсон, глядя на эту перепалку, расхохотался. 

— Дочь вся в отца! — хлопнул он Норриса по плечу. — Слышишь? Твоя порода! 

— Моя порода? — возмутился Норрис. — А твой вон что несёт! 

— А что мой? Мой правду говорит! 

— Правду, но перед Духами! 

— А что Духи? Они тоже люди... ну, не люди, но поймут! 

Они уже и сами начали спорить, перекрикивая друг друга. Духи растерянно переглядывались. Куда они попали? Что за бедлам? 

Грифон Виндом не выдержал. Он громко топнул лапой, и по подземелью прокатилась ударная волна. Все мгновенно замолчали. Даже Джефф и Марине замерли с открытыми ртами. 

Наступила звенящая тишина. 

И в этой тишине цепи на Джеффе и Марине с лязгом разомкнулись и упали на пол, рассыпавшись прахом. 

Джефф удивлённо уставился на Духов, потирая запястья. 

Олень Тайя заговорил первым. Его голос звучал мягко, но весомо: 

— Мы услышали достаточно. Более чем достаточно, чтобы понять. Возрождение владельцев четырёх стихий возможно в лицах Джеффа и Марине. 

Джефф просиял. 

— Господин Олень! — с восхищением выдохнул он. — Ваша речь была просто впечатляющей! Такой грандиозной! Спасибо! 

— Тайя, — машинально поправил Олень, но Джефф уже не слушал. 

Олень повернулся ко Льву: 

— Это точно твой подопечный. 

Лев Рейэрт вздохнул так, словно нёс на плечах тяжесть всего мира. 

— Выбор двери, который вы сделали — тоже наше решение, — сказал он. 

Джефф, услышав это, поднял вверх большой палец. 

— Круто вы это придумали, господин Лев! Честное слово, гениальная проверка! 

Лев открыл пасть, чтобы снова поправить, но передумал. Бесполезно. 

Селес — Водный Дракон — обратился к Марине. В его голосе звучала гордость. 

— Марине. Ты будешь достойным правителем. Мы верим в тебя. 

Марине низко поклонилась, прижимая руку к сердцу. 

Джефф тут же подскочил ко Льву, заглядывая ему в глаза снизу вверх с надеждой: 

— А я? Я буду достойным правителем, господин Лев? 

Рейэрт посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Помолчал. А потом сказал: 

— Джефф. Беги скорее к Фиату. И гоняйте воздухом огненные шары. Это ваше. 

— Понял! — Джефф козырнул. — Принято, господин... Рэрт? — он задумался на секунду. — Ладно, побежал! 

И рванул к остальным, сияя улыбкой. 

Духи переглянулись. Грифон Виндом подвёл итог, обращаясь ко всем собравшимся, но в первую очередь — к императорам: 

— Оставшиеся владельцы четырёх стихий остаются на воле. Правители! Наверняка, они захотят понять, каково это — жить нормально и не стремиться к власти, считая себя выше всех. Приглядите за ними. 

Императоры — Норрис, Орсон, Корнелиус и Стэнли — поняли намёк. Они низко поклонились удаляющимся Духам, которые начали таять в воздухе, растворяясь в золотистом свечении. 

А когда свечение погасло, в подземелье остались только свои. И Джефф, уже успевший добежать до Фиата, хлопал его по плечу и вещал: 

— Слышал? Сам Лев сказал! Мы с тобой теперь официально шарики гоняем! Представляешь, какие мы крутые! 

Фиат закатил глаза, но улыбался. 

— Ты хоть имена их запомнил? 

— А зачем? — искренне удивился Джефф. — Они же знают, что я их уважаю. А имена... Ну, подумаешь, перепутал пару раз. 

Марине подошла к ним, качая головой, но с такой тёплой улыбкой, что Джефф на мгновение замер. 

— Пару раз? — переспросила она. — Ты их раз двадцать не так назвал. 

— Зато честно, — пожал плечами Джефф. И, притянув её к себе, чмокнул в макушку. — Главное, что мы вместе. И цепи сняли. И домой скоро. 

— В Чистилище? — усмехнулась Марине. 

— В Чистилище, — кивнул Джефф. — К кексам Манэ и советам для Фиата. 

Все вокруг рассмеялись. А где-то на границе слышимости, уходя в иные миры, Лев Рейэрт вздыхал и бормотал: 

— Рейэрт. Меня зовут Рейэрт...