Академия Магии

Крит сидел на своём воображаемом троне — груде камней, которую он для собственного комфорта заклинанием превратил в подобие кресла. Чистилище гудело привычными звуками: где-то внизу спорили торговцы, дети бегали по пыльным улицам, женщины перекликались через дворы. Обычная жизнь обычных людей, лишённых магии. 

— Тэй, — позвал Крит, не поворачивая головы. — Какие новости о наследниках? 

Из тени выступил помощник — высокий, худой мужчина с бесцветными глазами и абсолютно лысой головой. Тэй был одним из немногих, кто добровольно последовал за Критом в изгнание. 

— Их поселили вместе, — доложил он бесстрастным голосом. — Императоры приняли решение после нападений. Сейчас наследники и защитники живут в смешанных парах и активно практикуются в создании комбинированных эффектов. 

Крит тихо рассмеялся — скользко, неприятно, эхом разнеслось по расщелине. 

— Прекрасно. Нападения вернули Императоров и всех профессоров Академии в реальную жизнь. Пусть пока играются, пусть учатся взаимодействовать. Печать не вечна. — Он повернулся к Тэю, и в его глазах сверкнуло зловещее пламя. — В конце концов их ждёт погибель от рук тех, кто держит в себе магию всех стихий. И никто не сможет противостоять этой магии. Ни наследники, ни их защитники, ни даже сами Императоры. 

— Слухи о вашем возвращении уже начали расползаться, — добавил Тэй. 

— Пусть, — отмахнулся Крит. — Страх — хорошее удобрение. Он подготовит почву. 

Он откинулся на своём каменном троне и закрыл глаза, представляя тот день, когда снова ступит на землю и покажет всем, кто истинный хозяин стихий. 

А в Академии жизнь текла своим чередом. 

Все студенты собрались на занятии «Контроль энергии и медитация». Профессор Иллария — женщина с очень мягкими чертами лица и тёплыми золотистыми глазами — уже ждала их в просторном светлом зале. От неё всегда пахло лекарственными травами и мятой, и одно её присутствие навевало успокоение. 

— Проходите, занимайте места, — мягко произнесла она, поправляя длинное льняное платье. — Сегодня мы будем работать с глубокой релаксацией и балансировкой энергий. 

Марине с удовольствием расстелила коврик в первом ряду. Она обожала эти занятия. Здесь можно было наконец расслабиться, отключиться от вечной гонки и просто побыть в тишине под спокойную музыку. 

Таван тоже был явно доволен. Он уселся в позу лотоса с закрытыми глазами и уже через минуту, казалось, полностью отключился от реальности, проваливаясь в пучину своих мыслей. 

Единственные, кому здесь не сиделось ровно, — это Джефф и Фиат. 

Фиат ещё пытался делать вид, что старается. Он периодически замирал в позах, но уже через несколько секунд начинал ёрзать, чесаться и оглядываться по сторонам. С йогой у него было особенно плохо — тело отказывалось слушаться, мышцы протестовали против непривычных нагрузок. 

А вот Джефф ненавидел эти занятия от всей души. 

— Какая-то тишина, — бормотал он себе под нос, косясь на безмятежную Марине. — Которая должна успокаивать. А она бесит. И эти глупые упражнения, после которых я три дня прихожу в себя. 

Очередная асана — он попытался встать в позу воина, но нога поехала, и Джефф с грохотом рухнул на пол. 

— Да твою ж мать! — вырвалось у него громче, чем следовало. 

Иллария мягко, но укоризненно посмотрела на него: 

— Джефф, огненным особенно необходимы подобные упражнения. Они помогают сохранять баланс между силой, энергией и бушующими эмоциями. Тебе нужно научиться плыть по течению и принимать дары тишины и контроля. 

Джефф выслушал эту глубокую речь, не поняв ровным счётом ничего, и только утвердительно покивал, делая вид, что впитал каждое слово. 

Лаяна, стоявшая рядом в позе Бакасана — на руках, с поднятыми ногами — покосилась на него: 

— Джефф, расслабься. Иначе я попрошу Марине устроить тебе прохладный душ. Прямо здесь. 

— Только не надо мне угрожать, — скривился Джефф и снова попытался повторить за другими студентами, которые выглядели такими же деревянными, как и он сам. 

Майл тем временем отвлёкся от собственных мучений и уставился на Мина. Тот стоял в позе под названием Ардха Баддха Падмоттанасана — и это звучало сложно, а выглядело просто невероятно. Он стоял на одной ноге, второй, согнутой, обхватив рукой, и при этом умудрялся сохранять абсолютное равновесие. 

— Мин, — выдохнул Майл, — как ты вообще в это скрутился? Это же невозможно! 

Фиат, услышав это, тоже повернулся и замер с открытым ртом. Зрелище было и правда впечатляющим — и немного пугающим. 

Мин плавно распрямился, возвращаясь в нормальное положение, и спокойно ответил: 

— Это отличная поза для работы. Нужно просто постараться — и всё получится. 

— Просто постараться, — эхом повторил Фиат, всё ещё не веря своим глазам. — Ты слышал, Майл? Просто постараться. 

В конце занятия Иллария, как всегда, похвалила Мина и Марине. 

— Вы — пример для подражания, — сказала она с тёплой улыбкой. — Идеальный баланс и гармония. Ориентируйтесь на них. 

— А теперь, — добавила она, — всем принять прохладный душ. Это закрепит эффект расслабления. 

Джефф скривился так, будто его заставили выпить яд. 

— Прохладный душ, — проворчал он, собирая коврик. — Я почти ничего не делал, так что мне и горячий сойдёт. 

— Джефф, ты можешь найти сто отговорок, лишь бы не плескаться в прохладной воде, — рассмеялась Лаяна. 

— А она и правда неприятная, — философски заметил Джефф. — А горячий душ — это райское наслаждение. 

Они вышли в коридор, и Таван потянулся, хрустнув суставами: 

— Радует только одно: сегодня нет занятий с Кингом. А значит, мы будем живы и сможем отдохнуть. 

— Не обольщайся, — хлопнул его по плечу Фиат. — У нас сейчас занятие по Грозовой Магии. Так что прилетит тебе парочка разрядов — и ты быстро придёшь в себя. 

Таван сделал недовольное лицо: 

— Предмет важный, но чертовски сложный. А у кого какие сейчас курсы? 

— Лунная магия, — простонала Манэ. — Если честно, до ужаса скучно. Эти отливы, приливы, фазы Луны... Я уже запуталась, что вообще обозначают эти простые слова. 

— А мы с Лаяной идём на Петроморфию, — с энтузиазмом сообщил Мин. — Один из самых интересных предметов. 

— Только тебе он и интересен, — фыркнула Лаяна. Таван поднял бровь: 

— Петроморфия? Это что за ерунда? 

— Ты точно описал, — усмехнулась Лаяна. — А если серьёзно — изменение формы камня. Скукота смертная. 

— А мы идём на Удушение и вакуумные техники, — вмешался Майл. 

Марине нахмурилась: 

— Звучит опасно. 

— Так и есть, — подтвердил Джефф. — Учимся выжигать кислород в ограниченном поле, чтобы противник задохнулся. 

— И вы тренируетесь друг на друге? — уточнила Марине. 

— А как иначе? — пожал плечами Джефф. — Каждый должен прочувствовать, что колдует. 

— Именно поэтому Огненные такие отбитые на голову, — вставил Фиат. — Кислород, видимо, выжигаете и мозги тоже. 

— Фиат, ты становишься всё наглее, — заметил Майл. — Интересно, чему это предшествует? 

— Это предшествует встрече лица Фиата и моего кулака, — мрачно пообещал Джефф. 

— Для начала тебе нужно победить Марине, — парировал Фиат, указывая на синяк под глазом Джеффа. — Которая с одного удара нарисовала тебе такую красоту. 

Все рассмеялись. Джефф потрогал свой глаз и обиженно буркнул: 

— Я просто был пьян. А так бы не пропустил. 

— Рассказывай, — Фиат закинул руки за голову и направился по коридору. — Ладно, я пошёл на Грозовую Магию. Получать разряды во имя науки. 

— Удачи, — кивнул Таван и поплёлся за ним. 

Компания разошлась по разным аудиториям. Каждый — на свой специализированный курс, каждый — к новым испытаниям. 

Джефф и Майл зашли в просторный зал с толстыми каменными стенами, где проходили их «вакуумные техники». Преподаватель — сухой мужчина с белыми глазами — уже ждал их. 

— Сегодня работаем в парах, — объявил он. — Задача: создать вакуумную сферу вокруг партнёра ровно на десять секунд. Контролируйте давление. Кто перестарается — понесёт ответственность. 

— Отлично, — пробормотал Джефф, глядя на Майла. — Давай, друг. Ты первый. 

— Почему я? — возмутился Майл. 

— Потому что я всё ещё не до конца отошёл от йоги. 

Майл вздохнул и вышел в центр. 

В другом крыле Академии Фиат и Таван стояли под открытым небом на специальной площадке, окружённой громоотводами. Преподаватель Грозовой Магии — пожилой мужчина с седыми волосами, стоящими дыбом — раздавал указания. 

— Сегодня учимся отводить молнии. Таван — ты первый. Фиат — создашь разряд. 

— Легко, — усмехнулся Фиат и взмахнул руками, призывая грозовое облако. 

Таван приготовился. Молния ударила — он отвёл её в сторону, но недостаточно быстро, и его слегка тряхнуло. 

— Ещё раз, — скомандовал преподаватель. 

Фиат довольно улыбнулся, предвкушая, как «случайно» промахнётся пару раз. 

Мин и Лаяна сидели в каменном зале, уставленном образцами пород. Преподаватель Петроморфии — древняя старушка с пальцами, унизанными кольцами с разными минералами — показывала, как изменять структуру камня. 

— Лаяна, попробуйте вы. 

Лаяна вздохнула, приложила руки к гранитной глыбе и сосредоточилась. Камень даже не дрогнул. 

— Расслабьтесь, — посоветовала преподавательница. — Вы слишком напряжены. Камень чувствует ваше состояние. 

— Камень чувствует, — пробормотала Лаяна. — Прекрасно. 

Мин подошёл к своей глыбе, легко провёл по ней рукой, и гранит начал менять форму, превращаясь в изящную вазу. 

— Мин, как всегда, великолепно, — похвалила старушка. 

Лаяна закатила глаза. 

Манэ сидела в лекционном зале и боролась со сном. Преподаватель Лунной магии — высокий худой мужчина с бледным лицом — вещал о влиянии фаз Луны на приливы и отливы. Манэ записывала через слово, периодически роняя голову на парту. 

— Манэ, вы слушаете? — строго спросил преподаватель. 

— Ага, — встрепенулась она. — Приливы... фазы... очень интересно. 

Со стороны это выглядело так же неубедительно, как и звучало. 

Вечером все снова встретились в общем коридоре. Уставшие, взлохмаченные, но живые. 

— Ну как? — спросил Таван. 

— Меня чуть не задушили, — пожаловался Майл. — Джефф перестарался с вакуумом. 

— Не перестарался, — поправил Джефф. — Просто проверял твою выносливость. 

— А нас чуть не убило молнией, — вставил Фиат. — Но я был великолепен. 

— Ты специально в меня целился, — обвинил Таван. 

— Не специально, — невинно ответил Фиат. — Просто рука дрогнула. 

— А мы с Лаяной... — начал Мин. 

— Ничего не делали, — перебила Лаяна. — Мин делал, я наблюдала. 

— А я чуть не уснула на лекции, — призналась Манэ. — Лунная магия — это пытка. 

Они медленно побрели к своим квартирам, обсуждая прошедший день. Впереди был вечер, полный отдыха и, возможно, новых открытий. А где-то далеко, в Чистилище, Крит улыбался, слушая доклады Тэя. 

— Пусть отдыхают, — шептал он. — Скоро им будет не до отдыха. 

Джефф сидел за столом, подперев щёку рукой, и наблюдал за каждым движением Марине. Его взгляд скользил по её рукам, ловко нарезающим овощи, по тому, как она поправляет упавшую прядь волос, по лёгкой улыбке, играющей на губах. Он уже предвкушал ужин, который его ждал — и дело было не только в еде. 

Марине оборачивалась несколько раз и каждый раз заставала его довольное лицо, по уголку рта которого уже предательски стекала слюна. Она только качала головой, пряча усмешку. 

Когда все блюда были на столе, она поставила перед ним тарелку и сказала: 

— Ты похож на собаку, которая ждёт кость. Ещё немного — и хвостом завиляешь. 

Джефф обиженно выпрямился: 

— Во-первых, не сравнивай меня с собакой. Я в разы красивее и умнее. 

— С последним не соглашусь, — парировала Марине, садясь напротив. 

Джефф выпучил глаза, схватился за вилку, но вовремя остановился: 

— Этой прекрасной едой я бросаться не стану. Но когда доем — обязательно что-нибудь в тебя запущу. 

— Опять в глаз получишь, — хладнокровно ответила Марине, принимаясь за еду. 

— В этот раз дам отпор, — пообещал Джефф. — Ну, или хотя бы просто отвернусь. 

Марине фыркнула, но ничего не сказала. 

Ужин прошёл в удивительной гармонии. Они почти не разговаривали, но это молчание было уютным, тёплым, каким-то... домашним. Когда тарелки опустели, Джефф сам вызвался помыть посуду, чем немало удивил Марине. 

— Ты? Мыть посуду? — переспросила она с подозрением. 

— А что такого? — возмутился Джефф. — Я тоже умею быть полезным. 

Марине с сомнением покачала головой, но спорить не стала. Она плюхнулась на диван в гостиной, с наслаждением вытянув ноги, и прикрыла глаза. Тишина, покой, уют... 

В голову прилетело что-то мягкое. 

Марине подскочила, сбрасывая с лица подушку, и увидела Джеффа, стоящего в дверях с самым невинным выражением лица, какое только мог изобразить. 

— Ты... — начала она, сжимая подушку в руках. 

— Я предупреждал, — пожал плечами Джефф и рванул в свою комнату. 

Но Марине была быстрее. Она вскочила, схватила вторую подушку с дивана и бросилась за ним. Джефф не успел закрыть дверь — подушка прилетела ему прямо в спину. 

— Ах так? — развернулся он, подхватывая первую подушку. 

Следующие пять минут в квартире царил хаос. Подушки летали во все стороны, сбивая мелкие предметы и создавая эффект снежной бури. Джефф хохотал, уворачиваясь от особо метких ударов, Марине не отставала, её смех звенел колокольчиком. 

В какой-то момент они оба выдохлись и одновременно рухнули на диван, тяжело дыша и всё ещё посмеиваясь. 

— Это было... — начала Марине. 

— Прекрасно, — закончил Джефф, поворачивая к ней голову. 

Они лежали рядом, глядя друг на друга, и в воздухе висело что-то неуловимое, тёплое, почти осязаемое. Джефф протянул руку и убрал с её лица выбившуюся прядь. Марине замерла, но не отстранилась. 

— Знаешь, снежинка, — тихо сказал Джефф. — Я, кажется, начинаю привыкать к совместной жизни. 

— Я тоже, — так же тихо ответила она. — Хотя ты невыносим. 

— Я знаю, — улыбнулся Джефф. — Но ты всё равно меня терпишь. 

Марине закатила глаза, но улыбнулась в ответ. 

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Пора спать. Завтра тяжёлый день. 

— Спокойной ночи, снежинка. 

— Спокойной ночи, уголёк. 

Они разошлись по комнатам, и в квартире воцарилась тишина — но не пустая, а наполненная чем-то важным. 

В квартире Манэ и Майла царила идиллия. По крайней мере, первые пять минут. 

— Майл, давай попрактикуемся в йоге! — предложила Манэ, уже стоя в позе ласточки на одной ноге и идеально сохраняя равновесие. 

Майл с сомнением посмотрел на неё, потом на себя, и попытался повторить. Результат был плачевным: он стоял на одной ноге так, будто пол под ним ходил ходуном, руки тряслись, а лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности. 

— Держи баланс, — подсказывала Манэ. — Расслабься. 

— Я пытаюсь, — простонал Майл, едва не падая. 

Через минуту он сдался: 

— Всё, не могу. Давай займёмся чем-то другим. Невозможно это повторять. 

— Это ты нетерпеливый, — укорила Манэ, но опустила ногу. 

— Ладно, чем займёмся? 

Они задумались. Минуту, две, пять. 

— Фильм? — предложил Майл. 

— Давай, — согласилась Манэ. 

Это было ошибкой. 

Следующие десять минут они потратили на жаркие споры о том, что смотреть. Майл хотел боевик, Манэ — романтическую комедию. Майл предлагал фантастику, Манэ — драму. Голоса повышались, аргументы становились всё изощрённее. 

— Ты вообще не умеешь выбирать! — воскликнула Манэ. 

— А ты слишком придирчива! — парировал Майл. 

Они замерли друг напротив друга, тяжело дыша. А потом одновременно выдохнули и рассмеялись. 

— Ладно, — сказала Манэ. — Комедия. Обычная комедия. Без романтики, без боевиков. 

— Идёт, — кивнул Майл. 

Они устроились на диване на приличном расстоянии друг от друга, но к середине фильма Манэ уже дремала, привалившись к плечу Майла. Тот осторожно поправил плед, укрывая её, и улыбнулся чему-то своему. 

В квартире Лаяны и Тавана царило умиротворение. 

Таван сидел на полу, окружённый горшками с цветами, и внимательно слушал Лаяну, которая с энтузиазмом рассказывала о каждом растении. 

— Этот, — она указала на небольшой кустик с мелкими листьями, — нужно поливать только раз в неделю, но зато он любит яркое солнце. А этот, — она перешла к следующему горшку, — наоборот, требует тени и ежедневного опрыскивания. Видишь, какие у него листья? Они очень чувствительные. 

Таван кивал, впитывая информацию. Оказалось, это очень интересно — узнавать о характерах растений, об их потребностях и капризах. 

— А этот? — спросил он, указывая на высокий цветок с яркими бутонами. 

— О, это моя гордость, — улыбнулась Лаяна. — Цветёт только раз в год, но зато как! Нужно специальное удобрение и строгий режим полива. 

— Ты прямо как учёный, — заметил Таван. — Всё систематизируешь. 

— А ты думал, земные просто так землёй называются? — фыркнула Лаяна. — Мы ответственны за всё, что растёт. Это большая честь и огромный труд. 

Таван смотрел на неё и видел, как горят её глаза, как она оживает, рассказывая о своём увлечении. И в этот момент она казалась ему не просто принцессой, а кем-то большим — настоящим хранителем жизни. 

— Помочь пересадить? — предложил он. 

— Правда? — удивилась Лаяна. — Ты же не обязан. 

— Хочу, — просто ответил Таван. 

Лаяна улыбнулась и протянула ему лопатку. 

— Тогда держи. Будешь засыпать землю, пока я держу корни. 

Они работали вместе, почти не разговаривая, но в этой тишине было столько тепла, сколько не в каждом разговоре найдёшь. 

А в квартире Мина и Фиата царил полный хаос. 

— Нет, не туда! — командовал Мин, размахивая руками. — Левее! Чуть-чуть левее! Теперь чуть вперёд! Стоп! 

Фиат с горшком в руках замер, боясь пошевелиться. 

— Сюда? — уточнил он. 

— Почти. Ещё на пару сантиметров поверни. 

Фиат повернул. Горшок дрогнул в руках, качнулся, и Мин с воплем бросился вперёд, выхватывая растение буквально из воздуха. 

— Всё! — отрезал он. — Я сам. Ты только хуже делаешь. 

— Я просто оступился! — возмутился Фиат. — И вообще, я могу магией их переставить. Мигом! 

Мин обернулся и посмотрел на него таким взглядом, что Фиат попятился. 

— Растения, — очень спокойно, но от этого ещё более устрашающе сказал Мин, — любят руки. Они чувствуют заботу. А не когда их по воздуху швыряют непонятно куда. 

— Я бы не швырял, — обиженно пробормотал Фиат. — Аккуратно бы перенёс. 

— Сиди уже, — Мин махнул рукой и продолжил расставлять горшки самостоятельно. 

Через час Фиат развалился на диване в гостиной, пытаясь прийти в себя после «растительной пытки». Мин наконец закончил и сел рядом, довольно оглядывая комнату. 

— Красота, — удовлетворённо выдохнул он. 

— Ага, — без особого энтузиазма отозвался Фиат. — Растения везде. Теперь я живу в джунглях. 

— Тебе полезно, — улыбнулся Мин. — Воздух чище. 

Фиат повернул голову и посмотрел на него: 

— Слушай, а чем ты вообще любишь заниматься? Ну, кроме растений и блокнота? 

Мин задумался. 

— Читать, — начал он перечислять. — Изучать новое. Гулять. Наблюдать за людьми. 

— Наблюдать за людьми? — переспросил Фиат. — Это как? 

— Ну, смотреть, как они взаимодействуют, каки е у них привычки, как меняется настроение. Это помогает понимать их лучше. 

— И про меня уже много понял? — с интересом спросил Фиат. 

— Достаточно, — уклончиво ответил Мин. 

— Например? 

— Например, что ты не умеешь сидеть на месте, постоянно ищешь приключения и обожаешь быть в центре внимания. Но при этом... — Мин запнулся. 

— Что? — Фиат подался вперёд. 

— При этом ты очень заботливый, — тихо сказал Мин. — Просто скрываешь это за дурацкими шутками. 

Фиат открыл рот, закрыл, потом вдруг расплылся в улыбке: 

— Ты считаешь мои шутки дурацкими? 

— Иногда, — честно ответил Мин. 

— А иногда? 

Мин посмотрел на него долгим взглядом: 

— Иногда они даже смешные. 

Фиат рассмеялся и вдруг набросился на Мина со щекоткой. 

— А так? — спросил он, запуская пальцы под рёбра. — Это смешно? 

Но Мин даже не дёрнулся. Он сидел с совершенно невозмутимым лицом и смотрел на Фиата с лёгкой усмешкой. 

— Ты что, не боишься щекотки? — удивился Фиат, прекращая попытки. 

— Не боюсь, — спокойно ответил Мин. 

— Вот чёрт... 

И тут Фиат увидел его глаза. Хитрые, опасные, предвкушающие. 

— Мин, не надо... — начал он, но было поздно. 

В следующую секунду Мин уже сидел на нём верхом и щекотал с удвоенной энергией. Фиат зашёлся смехом, извиваясь под ним как уж на сковородке. 

— Сдаюсь! — кричал он, пытаясь вырваться. — Сдаюсь! 

— Мало, — ответил Мин, не останавливаясь. 

Тогда Фиат собрал все силы и, подхватив Мина, просто поднял его в воздух. Мин замер. 

— Отпусти, — потребовал он. 

— Ага, сейчас, — пропыхтел Фиат. — Раз щекотка тебя не берёт, полетаем! 

И он начал кружиться, всё ещё держа Мина на руках. Комната завертелась перед глазами. 

— Фиат! — Мин вцепился в его плечи. — Успокойся! Мы сейчас завалимся, а это будет очень больно! 

— Тебе больно? — уточнил Фиат, останавливаясь. 

— Нам обоим, — прошипел Мин. 

Фиат послушно опустил его на диван, но сам не отстранился — так и замер, нависая сверху, опираясь на руки по обе стороны от Мина. Расстояние между их лицами было совсем небольшим. 

— Мин, — тихо спросил Фиат, глядя в его глаза. — Какие парни тебе нравятся? 

Мин моргнул, удивлённый вопросом в такой момент. 

— Ты уже спрашивал, — напомнил он. — Неужели нужен более развёрнутый ответ? 

— Ответ остаётся прежним? — уточнил Фиат. 

— Да, — кивнул Мин. — Стойкость, вежливость, ответственность. И самое главное — чтобы любил. 

Фиат смотрел на него ещё несколько секунд, потом резко поднялся и отошёл к окну. 

— Понятно, — сказал он слишком бодро. — Ничего страшного. Ладно, давай расходиться. Завтра выспаться надо. 

Мин медленно встал с дивана, поправляя одежду. 

— Ты странно себя ведёшь, — заметил он. 

— В смысле? — Фиат даже не обернулся. 

— Ну... ладно, — Мин решил не давить. — Спокойной ночи. 

— Спокойной, — ответил Фиат. 

Мин ушёл в свою комнату, а Фиат ещё долго стоял у окна, глядя на ночное небо и думая о том, что он, кажется, только что понял что-то очень важное про себя. И это что-то было связано с Мином. 

— Чёрт, — прошептал он одними губами. 

И отправился спать, так и не найдя ответов на вопросы, которые сам себе боялся задать.