Академия Магии

Утро началось с того, что восьмёрка собралась в коридоре, как обычно. Но что-то было не так. 

Лаяна первой заметила странность. Она окинула взглядом компанию и справедливо отметила: 

— Фиат поразительно спокоен. И никого не достаёт. Это вообще законно? 

Мин, стоявший рядом с соседом, пожал плечами: 

— Такое с ним бывает по утрам. Иногда. 

— Бывает? — переспросил Таван скептически. — Я с ним два года живу и ни разу такого не видел. 

Фиат, до этого молчавший, вдруг подал голос: 

— Всё, как всегда. Пора бы уже отправляться на занятия, иначе мы так всю жизнь пропустим. 

Все округлили глаза. Джефф даже рот открыл, но Марине вовремя толкнула его локтем. 

— Идём, — коротко сказал Фиат и первым направился к выходу. 

Оставшиеся семеро переглянулись и молча двинулись следом, стараясь не комментировать происходящее хотя бы вслух. 

После окончания первого занятия восьмёрка по обыкновению собралась в столовой. Здесь бурлила жизнь: студенты делились новостями, пересказывали сплетни, смеялись и спорили. Но Фиат, который обычно первым врывался в любой разговор, даже не обратил на это внимания. 

Он сидел за столом, задумчиво ковыряя вилкой салат, и явно отсутствовал где-то в своих мыслях. Потом вдруг поднял глаза и обратился к Джеффу, Тавану и Майлу: 

— Ребят, можно вас на минутку? Отойдём. 

— О, — Лаяна приподняла бровь. — Фиат секретничает. Это уже интересно. 

Трое парней переглянулись и, пожав плечами, поднялись из-за стола. Они отошли к окну в дальнем конце столовой, подальше от чужих ушей. 

Таван сложил руки на груди и сразу перешёл к делу: 

— Надеюсь, ты не влез ни в какую историю, из которой мне придётся тебя вытаскивать. И Джеффу с Майлом заодно. 

— Да нет, — отмахнулся Фиат, но его лицо оставалось непривычно серьёзным. — Речь не об этом. 

Он помялся, явно подбирая слова, а потом выдал: 

— Скажите... меня можно описать словами: стойкий, ответственный и вежливый? 

Повисла пауза. 

Таван, Джефф и Майл застыли с одинаковыми выражениями лиц: смесь удивления, непонимания и зарождающегося веселья. Ровно минуту они переваривали услышанное, а потом... 

— Ха-ха-ха-ха! — Джефф согнулся пополам, хватаясь за живот. Он даже облокотился на Майла, чтобы не упасть. — Ой, не могу! 

Майл тоже не сдерживался, давясь смехом. Таван пытался сохранить серьёзное лицо, но его плечи тряслись. 

Фиат скривился: 

— Что вас так веселит? 

— Стойкость, — выдавил Таван сквозь смех, — ну, допустим, к тебе можно притянуть. Иногда. Но остальное... 

— Вежливость Фиата, — подхватил Джефф, вытирая слёзы. — Это когда ему что-то нужно. Или, когда он при дворе. А так... 

— А ответственность, — Майл уже не скрывал улыбки, — это вообще не про тебя. Может, иногда бывают проблески, но конкретно так тебя точно не опишешь. 

Фиат смотрел на них с нарастающей обидой. Его лицо становилось всё мрачнее, и Майл, заметив это, попытался сгладить углы: 

— Слушай, у тебя куча других положительных качеств! Не зацикливайся только на этих! 

Фиат только махнул рукой: 

— Мне нужны именно эти. 

И, не добавив больше ни слова, вернулся за стол. 

Трое друзей переглянулись и последовали за ним. 

— И что это было? — спросила Марине у Джеффа, когда они уселись на места. — Вы так ржали, что вся столовая на вас обернулась. 

Джефф снова прыснул, но сдержался: 

— У Фиата случилось некое помутнение. Впрочем, неважно. 

Фиат же сидел, уставившись в тарелку, и думал. Слова друзей задели его глубже, чем он ожидал. Они были правы — он действительно не соответствовал тем качествам, которые Мин перечислил. Стойкий? Ну, иногда. Вежливый? Только когда надо. Ответственный? Смешно. 

Он покосился на Мина, который спокойно ел свой обед, даже не подозревая, что стал причиной этого внутреннего шторма. 

«Я действительно сильно от него отличаюсь, — думал Фиат. — Он такой... приземлённый. Во всех смыслах. А я...» 

С другой стороны, их союз был не так уж плох. Они же как-то уживались? И даже неплохо. 

— Фиат, — вырвала его из размышлений Лаяна. — Ты часом не заболел? Выглядишь странно. 

— Всё в порядке, — буркнул он, поднимаясь. — И нечего меня доставать. Тем более пора на следующую пару. 

Он схватил рюкзак и направился к выходу. 

Таван только покачал головой, глядя ему вслед: 

— Крыша совсем поехала.  

Лаяна сидела на лекции по Геокинезу и никак не могла сосредоточиться. Профессор вещал о тектонических сдвигах, а она сверлила взглядом Мина, сидевшего рядом. 

— Мин, — зашептала она, дёргая его за рукав. — Ну расскажи! Что произошло вчера вечером? Почему Фиат такой странный? 

Мин, не отрываясь от конспекта, ответил ровным голосом: 

— Вчерашний вечер прошёл как обычно. Я не знаю, с чего вдруг Фиат проснулся по будильнику, приготовил завтрак, отгладил форму и теперь ходит загадочный. 

— Так ты просто спроси! — не унималась Лаяна. — Вы же соседи! 

— Я не буду лезть ему в душу, — отрезал Мин. — И тебя прошу не отвлекать меня от лекции. 

Лаяна вздохнула, но спорить не стала. Зная Мина, это было бесполезно. 

Однако сама она не заметила, что Мин, хоть и делал вид, что поглощён учебой, на самом деле тоже думал о Фиате. Его слова вчера вечером, странный взгляд, вопросы о парнях... А потом это резкое «спокойной ночи». Мин прокручивал в голове каждую деталь и не находил объяснения. 

«Что с ним? — думал Мин, механически записывая лекцию. — Я сказал что-то не то? Или...» 

Он поймал себя на том, что пропустил уже несколько слайдов, и быстро хлопнул себя по щеке, возвращаясь к реальности. 

На другом конце Академии Манэ сидела на паре по Гидромантии и активно нашёптывала Марине на ухо: 

— Ну что скажешь? Фиат реально странный. Может, заболел? 

Марине, не отрываясь от конспекта, ответила спокойно: 

— Возможно, его что-то беспокоит. Если захочет — сам расскажет. 

— Или есть причина банальнее, — загадочно добавила она. 

Манэ подалась ближе: 

— Какая? 

Марине наконец отложила ручку и повернулась к подруге: 

— Может, он просто влюбился. А девушка не повелась на его стандартные обольщения. Вот и ходит загруженный. 

Глаза Манэ загорелись: 

— О! Это отличный вариант! И как я сама не додумалась? 

— Потому что ты слишком любишь драму, — усмехнулась Марине и вернулась к конспекту. 

Манэ же погрузилась в размышления, прикидывая, кто мог стать объектом воздыхания ветреного принца Воздуха. 

После окончания всех пар восьмёрка по обыкновению собралась на полигоне. Занятие с Кингом прошло в обычном режиме, но было в нём одно «но». 

Фиат. 

Он выполнял все указания молча, сосредоточенно и без единой шутки. Даже когда Манэ случайно облила его водой, он просто отряхнулся и продолжил работать. 

Кинг подошёл к Тавану и тихо спросил: 

— С твоим принцем всё в порядке? Он какой-то тихий и, прости боже, сосредоточенный. 

— Мы сами не в курсе, — честно признался Таван. — Надеемся, это только сегодня. 

Кинг покачал головой и вернулся к руководству занятием. 

Когда тренировка закончилась, все обессиленно опустились на траву. Лаяна, отдышавшись, предложила: 

— Может, сходим в кафе? Расслабимся? 

— Мне нужно сделать практическое задание, — неожиданно ответил Фиат. — Я пойду. 

И направился к выходу, даже не обернувшись. 

Челюсти у всех снова упали. 

— Фиат — идёт делать задание? — выдохнул Майл. — Мир сошёл с ума? 

Манэ переглянулась с Марине и торжествующе заявила: 

— Наша теория подтверждается! Он влюбился! И девушка не клюёт на его стандартные подходы! 

— Да ладно? — удивился Таван. — Кто же эта богиня, из-за которой наш Фиат готов меняться? 

И тут Мина будто парализовало. 

Влюбился. Меняется ради партнёра. Пытается завоевать. 

Почему-то эти мысли отозвались внутри неприятным холодком. Ему совсем не хотелось даже допускать мысль о том, что Фиат может быть влюблён в кого-то другого. 

«Я ревную, — понял Мин с внезапной ясностью. — Я ревную его. Потому что... он мне нравится. Чертовски сильно нравится». 

Он тяжело выдохнул, поднялся и, не попрощавшись, направился к общежитию. 

— Мин? — окликнула Лаяна. — Ты куда? 

— Дела, — бросил он через плечо. 

Лаяна посмотрела ему вслед: 

— Странно. Он никогда не уходит без «пока». 

Майл задумчиво произнёс: 

— Может, они поссорились? Оба странные какие-то. Фиат вообще не любит ссориться. 

— Я спрашивала Мина, — ответила Лаяна. — Он сказал, что всё хорошо. А я знаю его достаточно, чтобы понять, когда он врёт. 

— Тогда что происходит? — Манэ развела руками. 

Джефф, до этого молчавший, вдруг подскочил к Марине и обнял её со спины: 

— Слушайте, мы всё о Фиате да о Мине. Может, пора подумать о себе? Марине, пойдём кофе попьём? 

Марине, к собственному удивлению, даже не сделала ему замечание за внезапные объятия. Она только кивнула и позволила увести себя в сторону кафе. 

— Вот это новости, — прокомментировала Манэ. — Джефф обнимает Марине, и она не бьёт его сумкой. День чудес! 

— Пошли уже, — поторопил Таван. — Посмотрим, что в кафе подают. 

Неполным составом они направились в город, оставляя позади странный день, полный загадок. 

А в это время в квартире Фиата и Мина... 

Фиат сидел за столом, уставившись в учебник, но мысли его были далеко. Он прокручивал в голове каждое слово, каждый взгляд, каждую мелочь. 

«Стойкий, вежливый, ответственный. Я не такой. Совсем не такой. Но, может, я могу стать? Хотя бы немного?» 

Дверь хлопнула — пришёл Мин. 

— Ты дома? — удивился Фиат, увидев Мина. — А я думал, ты с остальными в кафе. 

— Сказал, что задание делать надо, — ответил Мин. 

Он прошёл на кухню, налил себе воды, потом остановился в дверях гостиной, глядя на соседа. 

— Фиат, — позвал он. 

— М? 

— Всё в порядке? 

Фиат наконец повернулся. Встретился взглядом с Мином и... не выдержал. Отвёл глаза. 

— Да. Всё нормально. 

Мин смотрел на него несколько секунд, потом вздохнул: 

— Ладно. Если захочешь поговорить — я рядом. 

Он ушёл в свою комнату, оставив Фиата наедине с его мыслями. 

А мысли были нехорошие. Потому что Фиат только что понял кое-что важное. 

Ему было всё равно, что думают Джефф, Таван и Майл. Но мнение Мина... мнение Мина значило слишком много. 

После возвращения из кафе Джефф плюхнулся на диван и облегчённо выдохнул, запрокинув голову и глядя в потолок. 

— Завтра выходной, — мечтательно протянул он. — Если не учитывать занятие с Кингом. Но оно хотя бы не рано утром. Что может быть лучше? 

— Например, тишина, — усмехнулась Марине, присаживаясь рядом. 

Джефф почувствовал, как она подвинулась ближе, и краем глаза заметил, что её лицо оказалось совсем рядом. Он инстинктивно дёрнулся, отодвигаясь, и с подозрением уставился на неё. 

— Чего тебе? — спросил он настороженно. — Ты так смотришь, будто сейчас пытать будешь. 

Марине улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Джеффа внутри что-то ёкало, но сейчас она вызывала исключительно тревогу. 

— Не пытать, — ласково ответила она. — Просто спросить. Ты мне всё расскажешь. 

Джефф мгновенно сполз с дивана и оказался на коленях, сложив ладони в умоляющем жесте. 

— Марине, клянусь, я ничего не делал! — затараторил он. — Нигде не косячил! Но если я неосознанно начудил — искренне раскаиваюсь и прошу учесть это в пытке! 

Марине продолжала улыбаться, и Джефф, глядя на неё, невольно отметил: 

— У тебя улыбка очень красивая. Ты сама красивая. Но мне страшно. 

— Я просто хочу знать, — спокойно сказала Марине, — о чём Фиат спрашивал вас троих. 

Джефф выдохнул так облегчённо, что, кажется, сдул пыль с соседнего кресла. 

— Фух... Ты могла бы и раньше сказать. А то я тут стою на коленях, самолюбие страдает... 

— Мне понравилось, — перебила Марине. — Можешь так делать каждый раз, когда мы приходим домой. 

— Это бьёт по моему самолюбию, — обиженно заметил Джефф, но с колен всё же поднялся и сел обратно на диван. 

— Твоё самолюбие высотой до космоса, — парировала Марине. — Не обеднеет. А теперь — вопрос. 

Джефф вздохнул: 

— Да спросил он всего лишь, соответствует ли трём качествам. Стойкий, ответственный, вежливый. Вот и всё. 

Марине чуть прищурилась, глядя на него, потом откинулась на спинку дивана и задумчиво проговорила: 

— Всё-таки влюбился. 

— Ну, не прям влюбился, — поправил Джефф, думая о чём-то своём. — Но готов бегать за тобой хвостом. Это считается за любовь? 

Марине медленно повернула голову и посмотрела на него с непередаваемым выражением: 

— Я имею в виду Фиата. 

Джефф замер. 

В его глазах промелькнуло осознание — то самое, когда понимаешь, что только что ляпнул что-то невероятно глупое. Он обречённо улыбнулся и начал подниматься. 

— Дела... — пробормотал он. — Мне надо... э... 

Но вдруг до него дошло. 

— Подожди, — он снова плюхнулся на диван и уставился на Марине. — Влюбился? Фиат? С чего ты взяла? 

Марине пожала плечами: 

— Это же очевидно. Он узнал, какие парни нравятся одному человеку, понял, что не подходит под критерии, расстроился и теперь сидит, думает, что делать. Всё логично. 

Джефф наморщил лоб: 

— Но, если бы у Фиата кто-то появился, я бы знал. Или Таван бы узнал и передал. Он же крутится только в нашей компании. 

— А ты не думал, — тихо спросила Марине, — что ему может нравиться кто-то из нашей компании? 

Джефф открыл рот, закрыл, снова открыл. А потом расхохотался. 

— Кто? — выдавил он сквозь смех. — Лаяна? Она его съест. Хотя критерии подходят... Но нет, точно не она. Фиат не стал бы за ней бегать, он же не мазохист. Манэ? Он к ней подходить боится после той истории с мухоловкой. Ты? — Джефф посмотрел на Марине и снова рассмеялся. — Это вообще из области фантастики. Твой характер ему не по силам. 

Марине хитро прищурилась: 

— А кому мой характер по силам? 

— Мне, конечно, — выпалил Джефф и замер. 

Повисла пауза. Марине смотрела на него с лёгкой усмешкой. Джефф заметался взглядом по комнате, явно пытаясь найти способ оправдаться. 

— В смысле... теоретически... — забормотал он. — Я не то, чтобы себя имел в виду... ну, то есть, конечно, я... но не прям... В общем, это чисто гипотетическое предположение! 

— А я уж подумала, — протянула Марине задумчиво, — что мои чувства взаимны. А оказалось... 

Джефф резко встал. Потом снова сел. Потом опять вскочил. 

— В смысле? — выдохнул он. — То есть... ты... у тебя... 

— Джефф, сядь. 

Он послушно сел. 

— Так что там с твоими чувствами? — спросила Марине, глядя на него в упор. 

Джефф сглотнул. Потом ещё раз. Потом глубоко вздохнул и выдал на одном дыхании: 

— Да всё так и есть! Я просто струсил, ну с кем не бывает! Даже принц Огня иногда трусит, когда дело касается чувств! Так что... мы теперь встречаемся? 

Марине рассмеялась — звонко, искренне, запрокинув голову. 

— Джефф, — сказала она, отсмеявшись. — Я пошутила. Придержи коней. 

И, оставив его сидеть с открытым ртом, грациозно поднялась и ушла в свою комнату. 

Джефф застыл на диване. Минуту. Пять. Десять. 

Он сидел, переваривая услышанное, и чувствовал себя абсолютно, тотально, космически униженным. 

Наконец он вскочил, подошёл к двери Марине и громко объявил: 

— Я отомщу! Моя месть будет страшной! 

Дверь приоткрылась, и Марине выглянула наружу: 

— И что же ты такого страшного сделаешь? 

Джефф шагнул к ней, оказавшись вплотную: 

— Самая страшная месть — ты будешь сгорать от любви ко мне. Поняла? 

Он топнул ногой, развернулся и с максимально гордым видом удалился в свою комнату, с силой захлопнув дверь. 

Из-за двери Марине донесся смех: 

— Это и правда страшно! Особенно для тебя! 

— Я всё слышу! — крикнул Джефф из-за стены. 

— И это тоже! 

Он рухнул на кровать и уставился в потолок. Сердце колотилось где-то в горле. 

— Влюбилась она, — пробормотал он. — Пошутила. Вот же... 

Но на губах сама собой расползалась улыбка. 

В другой квартире тоже было не спокойно. 

Мин долго ворочался в кровати, но сон не шёл. Мысли о Фиате, о его странном поведении, о разговоре на кухне — всё это крутилось в голове, не давая покоя. В конце концов он сдался, взял книгу и вышел в гостиную. 

Фиат сидел за столом с кружкой чая. Обычно в такое время он либо досматривал сны, либо уже носился по квартире с громкой музыкой. А тут — сидел тихо, задумчиво, глядя в одну точку. 

Мин помедлил мгновение, а потом решился. «Ладно, — подумал он. — Надо узнать, кто же эта девушка. Чтобы убедиться, что она достойна его. Чтобы... — он внутренне поморщился, — чтобы он не разбил себе сердце. А я уж как-нибудь переживу». 

Он подошёл сзади и, не церемонясь, плюхнулся Фиату на плечо, обхватив другой рукой его шею. Фиат от неожиданности выпрямился и уставился на него круглыми глазами. 

— Ты чего? — спросил Мин, не меняя позы. — Рассказывай, что случилось. Ты сам не свой. Серьёзный, грустный... Это не ты. 

Фиат помолчал, потом спросил осторожно: 

— А тебе не нравится, когда я серьёзный? Без глупых шуток, без дурачеств? 

Мин выпрямился и посмотрел на него в упор. Ответил не задумываясь: 

— Фиат, ты должен быть смешным и лёгким. Это то, что отличает тебя от других. И знаешь... — он помедлил, но решил сказать прямо, — не меняйся так кардинально ради девушки. Иначе потеряешь себя настоящего. 

Фиат вскинул бровь: 

— Ради какой девушки? 

Мин вздохнул, решив, что раз уж начал, нужно договаривать: 

— Ну, все заметили, что ты сам не свой. И мы... ну, в общем, подумали, что ты, может, не смог впечатлить какую-то девушку своим обычным поведением. Вот и расстроился. А зря, между прочим. Ты и так... 

Он не договорил, потому что Фиат вдруг резко повернулся к столу и громко, с чувством, выругался. 

— Вот чёрт! 

Мин опешил: 

— Что не так? Я что-то не то сказал? 

Фиат сидел, уставившись в стену, и в голове у него проносились мысли. «Он правда думает, что я запал на девушку. Он не рассматривает меня вообще... как парня. Для него я просто друг, который может клеить девчонок. А я... я тут пытаюсь соответствовать его идеалам, а он даже не понимает, в чём дело». 

Он почувствовал, как внутри закипает отчаяние. Как объяснить Мину, что всё это время он думал именно о нём? Что тот самый список качеств — это его, список Мина? Что Фиат влюблён в него по уши? 

— Фиат? — Мин снова позвал его, начиная беспокоиться. — Ты меня слышишь? Что случилось? 

Фиат резко встал, опрокинув стул, и повернулся к нему. Его лицо было странным — смесь растерянности и решимости. 

— Нет никакой девушки, — сказал он жёстко. — Слышишь? Никакой. 

Мин удивлённо моргнул: 

— А... а тогда почему ты... 

— Я просто хочу быть хорошим соседом, — перебил Фиат. — Для тебя. Чтобы ты был доволен. Чтобы тебе было комфортно. Чтобы я соответствовал твоим... — Он осёкся, понимая, что говорит слишком много. 

Мин смотрел на него с недоумением: 

— Фиат, ты и так прекрасный сосед. Лучший, наверное. А эти критерии... они же не про соседей. Я тебе говорил — это про партнёра в любви. Они тебя вообще не касаются. 

Фиат глубоко вздохнул. Сердце колотилось где-то в горле. 

— А если... если я хочу, чтобы касались? — тихо спросил он. 

Мин замер. В его глазах мелькнуло что-то нечитаемое — удивление, недоверие, надежда? Но он быстро взял себя в руки. 

— Вряд ли это вопрос, на который мне стоит отвечать, — осторожно сказал он. — Я могу посоветовать тебе только одно: будь собой. Не меняйся ради человека радикально. Это главное. 

Фиат смотрел на него, и в его взгляде было столько боли, что Мин на мгновение растерялся. 

— Это зависит от человека, — тихо ответил Фиат. — Иногда в лепёшку разобьёшься, но сделаешь так, чтобы любимый был счастлив. 

Мин улыбнулся — той своей мягкой, чуть грустной улыбкой — и похлопал Фиата по плечу. 

— Рад, что ты снова в строю. — Он подхватил книгу, которую оставил на столе. — Спокойной ночи. 

И ушёл в свою комнату, оставив Фиата стоять посреди гостиной. 

Фиат смотрел на закрывшуюся дверь и чувствовал, как внутри всё сжимается. 

— Отличный был момент, — прошептал он. — Надо было просто сказать. Но ты не готов, идиот. 

Он опустился на стул и уставился в окно. Мысли метались, как обезумевшие птицы. 

«Он не рассматривает меня. Для него я просто друг. Может, даже брат. А я...» 

Он вспомнил их разговор, когда Мин признался, что ему нравятся парни. Как Фиат тогда обнимал его, успокаивал. Как внутри росло что-то тёплое и пугающее одновременно. 

«Может, он просто боится? Или не верит, что я могу хотеть чего-то серьёзного?» 

Фиат зарылся руками в волосы. 

— Нужно придумать, как донести, — сказал он себе. — Как объяснить, что я хочу с ним встречаться. Что он для меня... всё. 

Он встал, подошёл к окну, прижался лбом к холодному стеклу. 

— Завтра, — решил он. — Завтра я что-нибудь придумаю. Обязательно. 

А в комнате Мина царила тишина. Мин сидел на кровати, сжимая книгу, но не видел ни строчки. Он прокручивал в голове каждое слово Фиата, каждую интонацию. 

«Я просто хочу быть хорошим соседом для тебя». «А если я хочу, чтобы касались?» 

Сердце билось где-то в горле. Мин запрещал себе надеяться, но надежда всё равно пробивалась сквозь все барьеры. 

— Это невозможно, — прошептал он. — Он не мог... не обо мне... 

Но где-то глубоко внутри, в самом потаённом уголке души, уже разгорался огонёк. Маленький, робкий, но такой тёплый. 

— А если... вдруг... — Мин зажмурился и тряхнул головой. — Нет. Не смей. Ты только обожжёшься. 

Он лёг, укрылся с головой и попытался уснуть. Но сон не шёл. А перед глазами всё стояли глаза Фиата — такие серьёзные, такие... родные.