Академия Магии

Мин по обыкновению стоял у небольшого зеркала в своей комнате и тщательно отглаживал рубашку. Каждая складочка должна быть идеальной, каждая пуговица — на своём месте. Закончив с рубашкой, он взял мягкую полировочную тряпочку и принялся наводить блеск на серебряных украшениях своего пиджака. Утро только начиналось, за окном щебетали птицы, и ничто не предвещало беды. 

Внезапно дверь распахнулась без стука и предупреждения. 

В комнату влетела разъяренная Лаяна. Её глаза метали молнии, волосы растрепались, а на лице застыло выражение, которое обычно предвещало кому-то неминуемую гибель. 

Мин на секунду опешил от такой резкости. Тряпочка замерла в воздухе, рука с украшением повисла. 

— Ваше Высочество? — только и успел выдохнуть он. 

Но Лаяна даже не дала ему слова сказать. Она тут же начала проклинать Фиата с таким жаром, что бедный Мин не успевал вставлять и междометий. 

— Этот... этот воздушный... — Лаяна металась по комнате, размахивая руками. — Я его убью! Закопаю! Развею по ветру! Нет, сначала закопаю, а потом развею! 

Мин, поняв, что речь идёт о Фиате, смягчился в лице. Он аккуратно отложил тряпочку и украшение, сложил руки на груди и спросил с лёгкой улыбкой: 

— И чем же принц Воздуха заслужил подобные слова, Ваше Высочество? 

Лаяна резко остановилась и уставилась на него с таким видом, будто он только что спросил, почему трава зелёная. 

— Чем? ЧЕМ⁈ Да знаешь ли ты, что теперь всё общежитие знает, как мне было весело от шуток этого... этого обоятельного и прекрасного Фиата! — она буквально выплюнула последние слова. — Всё! Общежитие! От первокурсников до старшекурсников! Мне теперь проходу не дают! Все улыбаются и спрашивают, не хочу ли я сходить послушать шутки! ШУТКИ, Мин! 

Мин не сдержался и тихо рассмеялся, прикрывая рот ладонью. 

— Простите, Ваше Высочество, — проговорил он сквозь смех. — Но чего вы ожидали от Фиата? Он же воздушный. Для них разносить новости — всё равно что дышать. 

— Я ожидала, — Лаяна ткнула пальцем в грудь Мина, — каплю серьёзности! Хотя бы каплю! Он же обещал! Вчера обещал, что никому не расскажет! 

Мин аккуратно убрал её палец и ответил с той же мягкой улыбкой: 

— Ваше Высочество, в Фиате серьёзности гораздо больше, чем капля. Пожалуй, он единственный из нас, кто не придаёт особого значения разногласиям между стихиями. И пытается сглаживать углы. Пускай не всегда удачно, но пытается. 

Лаяна замерла, явно не ожидая такой защиты в адрес обидчика. Она открыла рот, закрыла, снова открыла, но так ничего и не сказала. Вместо этого она закатила глаза и буркнула: 

— Пора на занятия. 

И вылетела из комнаты так же стремительно, как ворвалась. 

Мин проводил её взглядом, покачал головой и вернулся к своему пиджаку. Но украшения почему-то больше не блестели так ярко, как раньше. 

Тем временем в других частях Академии кипела своя жизнь. 

Марине и Манэ уже сидели на своём специализированном курсе по Ледяной Магии. Аудитория была прохладной — в прямом и переносном смысле. Стены здесь всегда покрывал лёгкий иней, а преподаватели носили тёплые мантии даже летом. 

Манэ, едва дождавшись окончания вступительного слова профессора, тут же склонилась к уху Марине и зашептала с горящими глазами: 

— Ты только представь! Это же потрясающе! Мы будем создавать ледяные тюрьмы! Настоящие, полноценные конструкции, из которых невозможно сбежать! 

Марине улыбнулась, глядя на энтузиазм подруги. 

— Это только начало, Манэ. Подожди, когда мы пройдём Алхимию в полном объёме. Тогда мы сможем создавать такие тюрьмы, к которым даже прикоснуться будет опасно. Пропитать лёд специальными составами, сделать его ядовитым для других стихий... 

В глазах Манэ разгорелся нехилый огонь от таких прекрасных вариаций. Она даже записывать перестала, полностью погрузившись в мечты о том, как будет запирать в ледяные темницы... ну, скажем, некоторых особо навязчивых принцев. 

— А на ком мы будем тренироваться? — шёпотом спросила она. 

Марине загадочно улыбнулась: 

— Думаю, желающие найдутся. 

В другой аудитории, где пахло пылью и старыми фолиантами, Фиат и Таван сидели на курсе по Магии иллюзий. 

Таван искоса поглядывал на друга с нарастающим беспокойством. Фиат сидел с абсолютно серьёзным лицом и что-то старательно записывал в конспект. Перо летало по бумаге, глаза были сосредоточены на профессоре, и ни одной улыбки, ни одного подмигивания соседям. 

Таван не выдержал. Он тихонько наклонился к Фиату и прошептал: 

— Слушай... мне начинать беспокоиться? Тебя точно не подменили? Ты записываешь лекцию. Добровольно. С серьёзным лицом. 

Фиат повернулся к нему и расплылся в той самой знакомой улыбке, от которой Таван мгновенно успокоился. 

— Ты что, Таван! Это же магия иллюзий! — зашептал Фиат с горящими глазами. — Ты представляешь, какие возможности? Создавать миражи! Обманывать противника! Прятаться! Да это же... 

— Можно использовать не в научных целях, — закончил за него Таван, тяжело вздыхая. 

— Именно! — Фиат подмигнул. — Представь: я создаю иллюзию десерта, а пока противник на неё отвлекается... 

— Ты уже придумал, как применить это на практике, да? 

Фиат мечтательно закатил глаза. 

— О, у меня столько идей... Особенно для некоторых водных и земных. 

Таван только покачал головой. Но потом, вспомнив что-то, тихо спросил: 

— Кстати, Фиат. А как всё общежитие оказалось в курсе про... ну, про лёгкую и добрую натуру Лаяны? Ты же обещал молчать. 

Фиат тихо рассмеялся, прикрывая рот ладонью, чтобы не привлекать внимание профессора. Потом резко сделал серьёзное лицо, насколько это вообще было возможно, и тихо прошептал: 

— Таван, скажу тебе по секрету... У меня всё время было ощущение, что в столовой вчера присутствовал кто-то девятый. Какой-то невидимый наблюдатель. Понимаешь? 

Таван закатил глаза и поднял бровь, изображая глубочайшую задумчивость. 

— А, понимаю! Это была твоя душа из будущего. Которая пыталась предостеречь тебя от гибели. Но, видимо, не получилось. 

Фиат расхохотался, но тут же прикрыл рот, поймав строгий взгляд профессора. После чего снова уткнулся в конспект и продолжил писать с утроенным усердием. 

После пары наступил двухчасовой перерыв. Солнце уже поднялось высоко, заливая территорию Академии тёплым светом. Студенты медленно брели по своим любимым местам: кто-то направлялся в библиотеку, кто-то в столовую, но основная масса стекалась на большую поляну в центре кампуса. 

Эта поляна была особенным местом. Здесь каждый занимался своими делами: кто-то читал, развалившись на траве, кто-то отрабатывал заклинания в стороне, кто-то просто общался, лёжа на пледах. Воздух здесь всегда был напоён ароматами цветов и молодой листвы. 

Фиат и Таван беззаботно направлялись в сторону поляны, обсуждая детали сегодняшней лекции и строя планы по применению иллюзий. Фиат уже вовсю жестикулировал, рассказывая, как можно создать мираж целого замка, чтобы отвлечь противника, пока самому... 

Он резко замолк. 

На их пути, словно из-под земли, выросли две фигуры. Вернее, одна стояла с очень добродушным видом и лёгкой улыбкой — Мин. А вторая смотрела на Фиата так, что даже трава вокруг начала вянуть — Лаяна. 

Фиат, увидев её лицо, быстро отвернулся и сделал вид, что его здесь вообще нет. Он даже попытался развернуться и пойти обратно, но не успел сделать и шага, как чья-то рука крепко схватила его за шиворот. 

— Мин! — возмутился Фиат, когда его развернули обратно лицом к Лаяне. — Я считал тебя другом! Мне было очень приятно с тобой пообщаться хотя бы немного! А ты так поступаешь? 

Мин, державший принца за шиворот как нашкодившего котёнка, только улыбнулся своей неизменной загадочной улыбкой. 

— Я всего лишь помогаю двум сторонам прийти к диалогу, принц Фиат. Это называется дипломатия. 

— Это называется предательство! — выкрикнул Фиат, тщетно пытаясь высвободиться. 

Лаяна тем временем быстро сократила расстояние и остановилась прямо перед Фиатом, скрестив руки на груди. Её взгляд прожигал в принце дыру. 

— Фиат, — ледяным тоном начала она. — Не хочешь мне напомнить, какое обещание ты дал мне вчера? 

Фиат замер, изображая напряжённую работу мысли. 

— Обещание? — переспросил он с невинным видом. — Я давал обещание? Может, ты путаешь? Я, знаешь ли, столько всего говорю, что иногда сам забываю... 

— Не надо мне тут заливать! — рявкнула Лаяна. — Ты обещал, что никому не расскажешь про вчерашнее! А теперь всё общежитие знает, как я смеялась над твоими дурацкими шутками! 

Фиат вздохнул с видом мученика. 

— Лаяна, пойми, я ничего такого не делал. Просто... ну, понимаешь... у людей открылись глаза на твою истинную лёгкую и добрую сторону. Разве это плохо? Теперь все знают, что ты не только грозная принцесса Земли, но и человек, который умеет смеяться! 

Лаяна закатила глаза так сильно, что, казалось, они сейчас выпадут из орбит. 

— Я тебя запомню, Фиат, — процедила она сквозь зубы. — Очень хорошо запомню. 

И, резко развернувшись, она быстрым шагом направилась к поляне. Таван, поняв, что ситуация требует вмешательства, поспешил за ней, на ходу придумывая, как бы объяснить Лаяне, что Фиат не со зла, он просто... Фиат. 

Фиат проводил их взглядом и облегчённо выдохнул. 

— Мин, — сказал он, не оборачиваясь. — Меня уже можно отпустить, ты не находишь? 

Мин только сейчас понял, что до сих пор держит принца за шиворот. Он быстро отдёрнул руку и смущённо извинился: 

— Прошу прощения, принц Фиат. Я как-то не подумал... 

Фиат развернулся к нему и широко улыбнулся. Он протянул руку и дружески похлопал Мина по голове, взлохматив его идеально причёсанные волосы. 

— Слушай, Мин, — сказал он покровительственным тоном. — Тебе совсем не обязательно каждый раз передо мной извиняться. Достаточно просто... ну, не знаю, прогуляться со мной как-нибудь. И все обиды сразу забудутся. Понимаешь? 

Мин попытался вернуть волосам прежний вид, но безуспешно. 

— Я... учту, принц Фиат. 

Наступила лёгкая пауза. Фиат смотрел на Мина с задумчивым видом, а потом вдруг расплылся в широкой, торжествующей улыбке. 

— Ого, — сказал он с нескрываемым интересом. — Мин, а у тебя уши покраснели! 

Мин моментально схватился за уши, которые и правда горели огнём. 

— Что? Нет, это... это ветер! — попытался оправдаться он. — Здесь просто ветрено! 

— Ветрено? — Фиат оглядел абсолютно безветренную поляну. — Мин, милый, тут ни ветерка. Это ты покраснел! 

Мин, поняв, что попался, только сильнее залился краской. Он быстро развернулся и, бормоча что-то о срочных делах в библиотеке, поспешил удалиться. 

— Мин! — крикнул ему вслед Фиат. — Я запомню! Ты у меня теперь в долгу за то, что такой милый! 

Мин прибавил шагу и скрылся за ближайшим поворотом, оставив Фиата стоять посреди тропинки с довольной улыбкой на лице. 

— Ну надо же, — пробормотал Фиат, почёсывая подбородок. — А он и правда краснеет. Надо будет это запомнить. Очень полезная информация. 

Он ещё немного постоял, наслаждаясь мыслью, что теперь у него есть кое-что на самого неуязвимого защитника Земли, а потом весело направился к поляне — догонять Тавана и выяснять, удалось ли тому спасти ситуацию с Лаяной. 

Впрочем, судя по тому, что с поляны доносились обрывки гневных возгласов принцессы Земли, Тавану явно требовалась подмога. А Фиат, как истинный друг, не мог оставить товарища в беде. 

Даже если эта беда называлась «разъярённая Лаяна».  

После долгого перерыва и одной общей лекции, на которой все старательно делали вид, что не замечают друг друга, восьмёрка вновь оказалась на полигоне. 

Картина складывалась привычная, но с новыми оттенками. 

Лаяна грозно рассказывала Марине, как Фиат растрепал всё, что мог, всем студентам. Как он добавил про то, какой он "прекрасный и обаятельный". И, разумеется, не забыла напомнить, какой он безответственный, легкомысленный и прочие лестные комментарии в его адрес, от которых уши сворачивались в трубочку. 

К слову, Фиат, стоящий вдалеке, чётко слышал разъярённый шёпот и улыбался, явно довольный собой. Он даже слегка пританцовывал на месте, представляя, какую бурю вызвали его вчерашние откровения. 

Мин как обычно что-то записывал в свой блокнот, но краем глаза поглядывал на Фиата с непонятным выражением — то ли с осуждением, то ли с затаённым весельем. 

Манэ активно поддакивала Лаяне, кивая и добавляя от себя пару ласковых слов в адрес воздушного принца. 

Марине же сидела с широкой улыбкой, слушая подобные рассказы о действиях Фиата. В какой-то степени ей даже нравились его выходки — в них было что-то освежающее, ломающее ледяную скуку академической жизни. Но главное было не поддерживать его при Лаяне, поэтому она просто кивала с сочувственным видом, хотя глаза её смеялись. 

Джефф поглядывал на Марине с легкой улыбкой. А когда поймал себя на этом, немного смутился, осознавая, что раньше такого не было. И начинать, наверное, не стоит. Они же враги. Вроде бы. Он резко отвернулся и уставился на противоположную стену, делая вид, что изучает трещины в штукатурке. 

Майл, стоящий рядом, заметил эту сцену и тяжело вздохнул. Он переводил взгляд с Джеффа на Марине и обратно, раздумывая о всяком. О том, что семестр только начался, а его принц уже начал плавиться. Буквально. И фигурально. 

Таван тем временем пытался достучаться до Фиата: 

— Слушай, не всё можно рассказывать. И не всем нравится, когда их обсуждают за спиной. Понимаешь? 

Фиат повернул к нему лицо, но Таван прекрасно видел, что принцу вообще всё равно на его поучительные речи. Мысли Фиата витали где-то далеко — возможно, в облаках, а возможно, в воспоминаниях о покрасневших ушах Мина. 

— А? Да, конечно, Таван. Ты как всегда прав, — рассеянно ответил Фиат и снова уставился на Мина. 

Таван только махнул рукой и задумался о чём-то своём. Например, о том, что быть защитником Воздуха — это, оказывается, ещё и нянькой при Фиате работать. 

Появление Мастера Кинга в очередной раз вернуло всех в реальность. 

— Так, — начал он, окидывая группу суровым взглядом. — Я ожидаю от вас более серьёзного отношения к обучению. Вчерашние игры закончились. Сегодня работаем. 

Он обвёл взглядом восьмёрку и снова поставил Мина и Фиата в пару. 

— Вы двое. Хочу увидеть нормальную комбинацию. Без глупостей, без выкрутасов. Просто работа стихий. Начали. 

Фиат с яркой улыбкой посмотрел на Мина, вспоминая его красные уши. Мин по одному только взгляду понял, о чём думает принц, и снова смутился — лёгкий румянец тронул его щёки, хотя сам он отчаянно пытался сохранить невозмутимость. 

Фиат добился этого прекрасного вида смущения вновь и остался доволен собой. Ради такого зрелища можно было и потерпеть гнев Лаяны, и выслушать нотации Тавана. 

К удивлению, тренировка прошла гораздо спокойнее и лучше, чем предыдущие. Фиат и Мин создали несколько комбинированных эффектов: пылевую бурю, которая послушно закрутилась в углу полигона, земляной вал с воздушной подушкой, и даже небольшой смерч, который Мин эффектно погасил, просто прихлопнув его ладонями. 

Таван, наблюдая за этой идиллией, поймал себя на мысли, что уже к третьему занятию они выглядят больше, как друзья, чем враги. И это его даже радовало. Теперь не нужно было искать место, где спрятаться от вечных ссор, — напряжение явно спадало. 

Правда, Майл и Манэ всё ещё цепляли друг друга, но уже не с тем ожесточением, что в первые дни. Теперь их перепалки больше напоминали дружеское подкалывание, чем настоящую вражду. 

После окончания занятия все вместе побрели в сторону общежития. Солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в тёплые оранжевые тона. У входа в общежитие восьмёрка вновь разошлась по своим сторонам — направо и налево, но уже без прежнего холода в прощаниях. 

— До завтра, — кивнул Таван в сторону водных и земных. 

— Угу, — буркнула Лаяна, но беззлобно. 

— Спокойной ночи, — мягко улыбнулся Мин и скрылся за дверью. 

Ночь опустилась на Академию тихо и незаметно. В коридорах общежития воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими шагами запоздавших студентов. 

Уже ближе к полуночи Джефф и Майл оказались на общей кухне. Их привлёк прекрасный запах корицы, разливавшийся по коридору и будивший самый настоящий голод. 

— Ты чуешь? — шепнул Джефф, крадучись вдоль стены. 

— Ещё бы, — так же тихо ответил Майл. — Пахнет так, будто там сама богиня кулинарии решила заночевать. 

Они подкрались к двери кухни. Джефф, пытаясь действовать как заправский шпион, первым просунул голову в проём и... столкнулся лбом с Фиатом, который вместе с Таваном занимались тем же самым — крались на запах. 

— Ай! — одновременно вскрикнули оба и отшатнулись. 

— Вы? — прошипел Фиат, потирая ушибленный лоб. — А вы что тут делаете? 

— Тоже, что и вы, — буркнул Джефф. — На запах пришли. 

— Тихо вы! — шикнул Таван. — Разбудите всех. 

Они замерли, прислушиваясь. Из кухни доносилось тихое позвякивание и всё тот же умопомрачительный аромат корицы, смешанный с чем-то пряным. 

— Ну что, заходим? — шепнул Фиат, и в его глазах горел авантюрный огонёк. 

— А если там кто-то есть? — резонно заметил Майл. 

— Значит, познакомимся, — отрезал Фиат и уже собрался шагнуть вперёд, как вдруг... 

Чья-то рука схватила его за ухо и дёрнула назад. 

— Ай-ай-ай! — заверещал Фиат, пытаясь вырваться. — Отпусти! Кто здесь? 

— А вот и я, — раздался довольный голос Лаяны, которая возникла из темноты коридора словно призрак мщения. Она улыбалась — широко и откровенно зловеще. — Попался, сплетник. 

— Лаяна! — простонал Фиат, тщетно пытаясь освободить ухо. — Отпусти, больно же! 

— Больно? — притворно удивилась принцесса Земли. — А мне вот было больно, когда всё общежитие узнало, какая я "лёгкая и добрая". Сейчас я покажу тебе, что бывает за слухи и сплетни, дорогой мой Фиат. 

Она уже занесла свободную руку, чтобы как следует надавать принцу по загривку, но не успела. 

Свет на кухне загорелся, залив коридор ярким сиянием. 

В проёме двери стояли Марине и Манэ. Марине держала поднос с дымящимися стаканами, Манэ — второй поднос, заставленный чем-то печёным и невероятно ароматным. 

Наступила мёртвая тишина. 

Манэ обвела взглядом замершую компанию: Джефф и Майл, вжавшиеся в стену, Таван, застывший с поднятой рукой (он как раз собирался вмешаться), Лаяна, держащая Фиата за ухо, и сам Фиат, замерший в полуприседе с жалобным выражением лица. 

— И что это мы тут делаем в такое время? — ледяным тоном спросила Манэ, но в глазах её плясали смешинки. 

Из темноты позади всех раздался мягкий голос: 

— Похоже, мы все пленники одного прекрасного аромата. 

Все обернулись. Из-за угла появился Мин с книгой в руках. Он был в домашнем халате, накинутом поверх пижамы, и выглядел так умиротворённо, будто встретить всю компанию посреди ночи на кухне — самое обычное дело. 

— Романтик, — фыркнул Фиат, наконец вырвав ухо из цепкой хватки Лаяны. — Настоящий романтик! "Пленники прекрасного аромата"! Это же поэзия! 

Мин раздражённо посмотрел на своего "оппонента" — точнее, на того, кто уже успел стать для него главным источником раздражения и смущения одновременно. 

Фиат даже немного разочаровался — не удалось добиться яркого смущения Мина на этот раз. А ведь он так мило выглядит, когда краснеет... 

Майл, не обращая внимания на эти переглядки, сделал шаг вперёд и с надеждой уставился на подносы. 

— А что это у вас там? Пахнет просто божественно! 

Манэ гордо вскинула подбородок: 

— Это зачарованный глинтвейн. Безалкогольный, но с добавлением магии уюта и тепла. Им можно согреваться даже в самую холодную ночь. И делиться им мы не планировали. 

Последние слова она произнесла с особым нажимом, давая понять, что количество порций строго ограничено. 

Лицо Джеффа вытянулось. Он посмотрел на Марине глазами, полными такого отчаяния и надежды одновременно, что даже камень бы растаял. Его взгляд буквально кричал: "Здесь же на всех хватит! Ты не можешь быть такой жестокой!". 

Марине на мгновение растерялась от такого вида Огненного принца. Его обычно гордое, насмешливое лицо сейчас выражало самую настоящую мольбу щенка, который увидел лакомство. 

— Ну... — протянула она, чувствуя, как внутри что-то тает. — Мы не жадные. Поделимся со всеми. 

— Мари! — возмутилась Манэ. — Я, между прочим, очень даже жадная! Я эти звёздочки час вырезала из засахаренных фруктов! 

Майл сложил руки в умоляющем жесте, глядя на Манэ с самым жалобным выражением, на которое только был способен: 

— Манэ, ну пожалуйста! Это же нечестно! Мы тоже хотим что-то вкусненькое! Мы тут вообще-то на запах пришли, как мотыльки на свет! Не прогоняйте нас! 

Манэ открыла было рот для новой отповеди, но, взглянув на Майла, почему-то передумала. 

— Ладно, — буркнула она. — Но только по одному стакану. И чтобы ни капли мимо рта! 

Через минуту вся восьмёрка уже сидела за большим столом в общей кухне. Лаяна отпустила ухо Фиата, но сидела рядом и прожигала его взглядом на всякий случай. Мин аккуратно пристроился с краю, стараясь держаться подальше от Фиата, но тот, как назло, плюхнулся напротив. 

Каждый получил свой стакан с дымящимся глинтвейном. Напиток переливался тёплыми янтарными оттенками, а сверху на нём плавали крошечные звёздочки, вырезанные из фруктов — видимо, те самые, о которых говорила Манэ. 

Джефф тут же сделал большой глоток и... расплылся в довольной улыбке. Та же эмоция блаженства, что и вчера от десерта, снова озарила его лицо. 

— Это невероятно, — выдохнул он, прикрывая глаза. — Просто... невероятно. 

Марине смотрела на него с любопытством. Она уже заметила, что Джефф вообще очень эмоционально реагирует на вкусную еду. В такие моменты его обычная колючесть исчезала, и он становился... другим. Почти милым. 

— Не боишься, что это отрава? — вдруг спросила она с лёгкой усмешкой. 

Джефф открыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде было что-то, отчего у Марине внутри что-то дрогнуло. 

— Мари, — сказал он серьёзно. — Если даже это было любовное зелье, я бы выпил его до последней капли. 

На кухне повисла тишина. 

Фиат поперхнулся и закашлялся. Таван удивлённо поднял бровь. Майл закрыл лицо рукой. Манэ открыла рот. Лаяна замерла с поднесённым ко рту стаканом. Мин перестал записывать что-то в своём блокноте и поднял глаза. 

Марине смотрела на Джеффа широко раскрытыми глазами. А потом... рассмеялась. 

Искренне, звонко, совсем не по-королевски. 

— Ох, Джефф, — покачала она головой, всё ещё улыбаясь. — Ты невозможен. 

— Знаю, — легко согласился он и снова отхлебнул глинтвейн, довольно жмурясь. 

— А я всё-таки отравлю его когда-нибудь, — прошептала Манэ Майлу на ухо. 

— Не успеешь, — так же шёпотом ответил Майл. — Он сам себя траванёт своим же обаянием. 

— Каким обаянием? — фыркнула Манэ. 

— Которое на Марине почему-то работает, — философски заметил Майл и сделал глоток. 

Фиат тем временем перегнулся через стол к Мину: 

— А ты записываешь всё, что здесь происходит? 

Мин аккуратно закрыл блокнот: 

— Записываю наблюдения для исследовательской работы. 

— И что ты наблюдаешь прямо сейчас? 

Мин посмотрел на Фиата своими спокойными глазами и очень серьёзно ответил: 

— Что от глинтвейна у всех повышается уровень спонтанной откровенности. Весьма интересный эффект. 

Фиат расплылся в улыбке: 

— А у тебя уши краснеют от глинтвейна или от чего-то другого? 

Мин моментально схватился за уши, которые и правда предательски горели. 

— Это... это просто жарко! 

— Ага, конечно, — довольно кивнул Фиат. — Я всё вижу, Мин. Всё. 

За столом царила тёплая, уютная атмосфера. Глинтвейн делал своё дело — напряжение таяло, улыбки становились искренними, а взгляды — мягче. 

Джефф поймал себя на том, что уже в третий раз за вечер смотрит на Марине. И в третий раз ловит её ответный взгляд. 

Майл и Манэ о чём-то тихо спорили, но без обычной язвительности. 

Таван рассказывал Лаяне про какую-то воздушную традицию, и та слушала с неподдельным интересом. 

А Фиат... Фиат просто наслаждался моментом. Он смотрел на Мина, на его покрасневшие уши, на его попытки сохранить невозмутимость, и думал о том, что этот семестр, кажется, становится лучшим в его жизни. 

— Знаете, — вдруг сказал он, поднимая стакан. — Я предлагаю тост. 

Все посмотрели на него с подозрением. 

— За то, — продолжил Фиат с широкой улыбкой, — чтобы враги становились друзьями. А друзья — теми, кому можно доверить даже свои красные уши. 

Мин закашлялся. Марине закатила глаза. Джефф рассмеялся. 

— За это стоит выпить, — согласился он и чокнулся с Фиатом. 

— Только без глупостей, — предупредила Лаяна, но в её голосе не было злости. 

— Какие глупости, — притворно обиделся Фиат. — Я сама серьёзность. 

— Вот это как раз глупость, — буркнула Манэ, но тоже чокнулась. 

Стаканы встретились с тихим звоном. Восемь человек, четыре разные стихии, восемь наследников и защитников сидели за одним столом и пили глинтвейн. 

Ночь за окном становилась всё темнее, но на кухне было тепло и уютно. И, кажется, никто не хотел уходить. 

— Ещё? — спросила Марине, потянувшись к кувшину. 

— Ещё, — в один голос ответили все. 

И даже Манэ не возражала.