8 глава
Воздух во дворе дома Сону, казалось, наэлектризовался до предела. Мама Ми Ра стояла, выпрямившись как струна, её лицо раскраснелось от гнева и унижения. Чтобы её дочь, всегда послушная и тихая, посмела перечить ей при посторонних? Да еще и ради парня, который выглядел как оживший кошмар любого родителя из высшего общества?
— Ми Ра, ты хоть понимаешь, как глупо ты сейчас выглядишь? — голос матери дрожал. — Ты выбираешь это? Грязь, сомнительные компании и заброшенные сараи вместо своего будущего? Пак Чжин У, сделай же что-нибудь!
Муж матери сделал шаг вперед, пытаясь включить свой самый властный «директорский» тон.
— Молодой человек, — обратился он к Хисыну, — я советую вам отойти. Вы мешаете семейному разговору. У нас есть все юридические права забрать Ми Ра домой.
Хисын даже не шелохнулся. Он слегка наклонил голову, и на его губах появилась та самая опасная, холодная усмешка, которую Ми Ра видела только перед гонками.
— Семья — это те, кто слушает, — негромко произнес он. — Вы за последние десять минут не задали ей ни одного вопроса. Вы только отдавали приказы. Если это ваша «семейная гармония», то неудивительно, что она хочет быть здесь.
— Да как ты... — Пак Чжин У задохнулся от возмущения.
В этот момент за калиткой послышался голос Чонвона. Он спокойно, но уверенно обратился к друзьям:
— Ребята, перекрываем дорогу. Кажется, гостям пора напомнить, что в нашем поселке не любят шумных скандалов.
Джейк, Джей и Сонхун молча скрестили руки на груди, создавая живую стену. Даже Ники, обычно вечно прыгающий, сейчас стоял неподвижно, глядя на пришельцев из Сеула с нескрываемым холодом.
— Мама, уезжай, — твердо сказала Ми Ра. — Я позвоню тебе вечером. Мы поговорим спокойно, но только тогда, когда ты пообещаешь меня выслушать. Сейчас ты видишь только декорации, но ты не видишь меня.
— Я не уеду без тебя! — вскрикнула мама, но тут вмешалась тетя, которая как раз вернулась с рынка и застала финал сцены.
— Слушай, сестра, — тетя подошла к матери Ми Ра и положила руку ей на плечо. — Ты сейчас только всё портишь. Посмотри на неё. Она здесь впервые за годы начала дышать. Оставь её у меня до конца августа, как и планировали. Я за ней присмотрю. А если попытаешься забрать её силой — я сама вызову полицию за нарушение спокойствия.
Мама посмотрела на сестру, потом на стену парней за забором, и, наконец, на Ми Ра, которая всё еще держала Хисына за руку. В её глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на осознание, но оно быстро сменилось привычной маской обиды.
— Хорошо, — бросила она, разворачиваясь к машине. — Но не рассчитывай на карманные деньги в этом месяце. Раз ты такая взрослая и самостоятельная — живи как знаешь. Чжин У, мы уезжаем.
Дверь внедорожника захлопнулась с тяжелым звуком. Когда машина скрылась за поворотом, подняв тучу пыли, тишина во дворе стала почти оглушительной.
Ми Ра почувствовала, как её ноги начинают подкашиваться. Адреналин уходил, оставляя после себя пустоту и дрожь.
— Всё, они уехали, — тихо сказал Хисын, поворачиваясь к ней. Он обхватил её лицо ладонями, заставляя посмотреть на него. — Эй, ты молодец. Ты была очень смелой.
Ми Ра уткнулась лбом в его плечо, вдыхая родной запах кожи и бензина.
— Я... я никогда так не делала. Мне кажется, я только что сожгла все мосты.
— Иногда нужно сжечь мосты, чтобы построить что-то настоящее, — подал голос Джей, подходя ближе. Он ободряюще хлопнул Ми Ра по плечу. — Не переживай насчет денег. У нас есть гриль, запасы лапши у Сону и целое лето впереди. Мы своих не бросаем.
— Добро пожаловать в «бедняки», сестренка! — Сону попытался разрядить обстановку, хотя сам выглядел бледным. — Зато у нас есть свобода. И лучший байкер Кореи в качестве телохранителя.
Хисын бросил на Сону быстрый взгляд, а затем снова посмотрел на Ми Ра.
— У меня есть идея. Тебе нужно проветрить голову. Прямо сейчас.
— Куда? — спросила она, вытирая непрошеную слезу.
— Туда, где никто не будет спрашивать твои документы и планы на будущее.
Он усадил её на байк, и в этот раз он не просто поехал — он летел. Они пронеслись через весь поселок, мимо удивленных соседей, мимо дома Паков, где Джису помахала им вслед рукой, и выехали на старую, заросшую дорогу к маяку, о котором знали только местные.
Когда они остановились на краю обрыва, под которым бушевало море, Хисын заглушил мотор.
— Смотри, — он указал на горизонт. — Там нет границ. И здесь тоже.
Он вытащил из кармана куртки небольшой конверт и протянул его ей.
— Что это? — удивилась Ми Ра.
— Моя заначка на новые диски для байка. Но я подумал... твоя камера уже старовата, а ты хотела купить новый объектив для ночной съемки. Теперь это твои деньги. Считай это грантом от «Фонда Хисына».
— Я не могу это взять! — запротестовала она.
— Можешь. Потому что ты осталась из-за себя, но и немного из-за меня. И я не позволю твоей матери наказать тебя за это.
Хисын подошел к ней со спины и обнял, глядя вместе с ней на бескрайнюю воду.
— Это лето только наше, Ми Ра. И поверь мне, в Сеул ты вернешься совсем другим человеком. Человеком, которого они больше не смогут запереть в кладовке.
Ми Ра закрыла глаза, чувствуя, как морской бриз смывает остатки страха. Она знала, что впереди будут трудные разговоры с мамой и неопределенность, но сейчас, в 2026 году, на этом обрыве, она чувствовала себя абсолютно, по-настоящему живой. И рядом был Ли Хисын — её персональный шторм и её самая надежная гавань.