XXIV. УРОД
Отворив входную дверь в дом, Эми вздрогнула и ужаснулась по-настоящему. Перед ней стояло уродливое существо низкого роста, не выше самой Эми, с поредевшими розовыми волосами, с торчащей кожей со складками серовато-бежевого цвета и большими розовыми и фиолетовыми пятнами. Оно повернулось спиной, и было видно два огромных шрама, расположенных диаметрально с левой и правой стороны. Стояло оно на массивных ногах с толстенными ступнями, как у медведя. Руки свисали почти до самого пола. Всё то, что когда-то смотрелось на нём так грациозно, потеряв пропорцию, стало выглядеть теперь насмешкой судьбы. Этим уродом была Флея.
-- Боже... боже мой... -- не верила своим глазам Эми. -- Господи...
Эми села на тумбочку, закрыла глаза двумя руками и зарыдала. Она не просто плакала, она кричала, кричала так же мучительно, как и Флея, когда её резали.
-- Привет, -- неловко сказала Флея. -- Можешь не бояться меня сильно, я такая же, какой и была всегда.
Эми открыла глаза и попыталась потрогать Флеину складку кожи, но сразу одёрнула руку. Эми не могла просто заставить себя дотронуться до неё из-за накатывающего ужаса.
-- Ты... что с собой сделала, ты себя изуродовала бесповоротно... Нет... нет, нет! Не хочу, не хочу верить, это неправда!
Эми, не покидая коридора, билась в истерике, и как только Флея попыталась успокоить её и погладить её по спине, та снова одёрнулась и собралась бежать. Она не смогла дойти до комнаты, и вернулась обратно в коридор, держа на своём лице только один вопрос: “Зачем?”, который она не хотела даже произносить вслух.
Мариам ещё ничего не знала. Она вместе с Саломе сидела в саду возле дома и собиралась попрощаться с ней, но оттягивала момент прощания настолько, что не заметила, как пропала ещё почти на час. Саломе слышала крики и безумно испугалась:
-- Ты слышала это? Слышала, да? -- нервно спросила она.
-- Крики? Да, жуть какая-то, я тоже прислушалась... -- ответила Мариам.
-- Это из дома!
-- Не, это не из дома, это с улицы дальше.
-- Звучит, как будто из дома! Это Эми!
-- Эм... сейчас проверю, подожди. -- Мариам подошла к двери и постучалась несколько раз. Никто не открыл. -- Ну вот, всё хорошо, она, наверное, уже на верхний этаж забралась и не слышит.
Крики начали постепенно стихать. Саломе сидела подавленной, плакала и не говорила.
-- Тебе ещё страшно? -- волнительно спросила Мариам.
-- Да. слыша такие крики, я думаю об отце. Я представляю, как убитый так же кричал. Хоть бы не это!
-- Да не переживай ты так, никаких убитых здесь точно нет. Наверное, это просто пьяные.
-- А мы ведь тоже ещё пьяные... Или алкоголь уже закончился за это время?
-- Да нет, всего-то два часа прошло. Слушай, холодно так, домой уже хочется и спать.
-- Ладно, тогда целую, прощаемся?
-- Давай... Хотя нет, хочешь ко мне зайти ненадолго? Согреешься хоть.
-- Да чего мне согреваться? -- взбодрилась Саломе, и на лице её появилась улыбка. -- Я же живу в пяти минутах! Ладно, пойдём!
Мариам вошла в дом, а Саломе за ней. Никого не было. “Да, она точно наверху, -- подумала Мариам, -- надо проведать”.
-- Слушай, а давай подарок Эми сделаем? -- сказала она шёпотом. -- Это быстро.
-- Какой подарок? -- спросила Саломе.
-- Приготовим что-нибудь сладкое. Я знаю рецепт пирожного в кружке с шоколадом и молоком. Эми такой очень любит. Её нужно чем-нибудь порадовать, а то она, сидит там одна и учится, устала, наверное.
-- Ну... -- подумала Саломе, -- ладно, давай, я помогу, если что. А это надолго?
-- Нет, минут пятнадцать. Ты собиралась сделать уроки, как домой придёшь? Не волнуйся, успеешь!
-- Да пойду, наверное, с несделанными.
Мариам старательно готовила десерт и своими сильными руками размешивала его так, что капли и крошки выпадали из стакана. Саломе восхищённо смотрела на неё, сидела, облокотившись локтем, и ждала, пока потребуется помощь.
-- Готово! -- радостно известила Мариам. -- Всё, пошли!
Она поднялась по лестнице и постучалась в дверь, а за ней стояла Саломе. Целую минуту им не открывали. Мариам уже успела испугаться, как Эми робко подошла к двери и отперла её. Вид у Эми был измученный. Она вся краснющая от слёз, с помятыми волосами, видимо, только отошла от сна. Мариам оглянула комнату, подняла глаза и брови, а её сердце ушло в пятки, когда она увидела сидящую у стены Флею. Она рукой протёрла лицо, как будто надеясь больше этого не увидеть, неловко прошла к столу и поставила Эмин подарок, затем повернулась к Флее и спросила:
-- Ну чего, больше не будешь себя мучить?
-- Не буду, -- грустно вздохнула Флея. -- Врачи сделали всё, что могли и отправили домой, сказали, что дальше нельзя: высокий риск смерти, хоть я и богиня. Я так и не стала человеком: скорее всего, я не умру, хотя сейчас уже нельзя сказать точно, я по-прежнему невидима для людей и так далее. Вон та девочка, стоящая у двери, я уверена, не имеет и понятия, что я существую. Она теперь у вас третья?
Саломе стояла в другом конце комнаты с вытаращенными глазами, тщательно прислушиваясь к каждому слову и действию Мариам. “Не будешь себя мучить? Это она кому? -- думала она. -- она явно не к Эми повёрнута, да и стала бы она так с Эми разговаривать?”
-- Надеюсь, хоть сейчас ты обретёшь мир, -- расслабленно сказала Мариам. -- Мне не важно, как ты выглядишь. Главное, что жива и здорова! С возвращением!
Мариам обняла Флею. Эми сидела на матрасе, сжавшись в угол, и молча наблюдала с безэмоциональным, мёртвым выражением лица. Саломе вздрогнула: “Что это? Что с ней?” Она подбежала к Мариам и посмотрела на неё пронзительно, одним взглядом спрашивая, что здесь произошло и может ли она помочь хоть кому-то в этой комнате. Мариам схватилась за голову. “Точно... Она ведь ничего не знает и не видит, -- пронеслось у неё в мыслях”.
-- Мариам? -- испуганно крикнула Саломе.
-- Флея, тебе придётся знакомиться, -- обратилась Мариам.
-- Флея? -- удивилась Саломе.
Саломе почувствовала прикосновение холодной и немного склизкой руки. Она сперва подумала, что это Мариам, но, обернувшись, увидела перед собой совсем другое существо.
-- А?.. -- недоумевала она. -- Это и есть Флея?
-- Да, это я. -- ответила Флея. -- Не бойся только, пожалуйста.
-- Я не боюсь тебя, но... кто ты вообще такая и как здесь оказалась, и почему я всё это время тебя не видела? Ладно, меня зовут Саломе, если это важно.
-- Это долгая история. А ты новая подруга Эми и Мариам?
-- Типа того.
Саломе вопросительно посмотрела на Мариам, будто ожидая, что она ей что-то разъяснит. Она некоторое время ещё поворачивала взгляд на Флею, потом обратно на Мариам, собрала вещи и ушла к себе.
-- Ладно, я, наверное, пойду. До завтра!
-- До завтра, -- ответила Мариам. -- Пятница же, да? Приходи после школы.
Мариам пожелала Эми спокойной ночи и спустилась к себе. Она быстро провалилась в сон, не думая ни о Флее, ни об Эми, ни о песнях и всём прочем. “Какой-то странный день, -- лишь пронеслось у неё в мыслях. -- Но и на этом спасибо”.
Эми по-прежнему лежала молча. Она не спала и не бодрствовала, она находилась в том состоянии, в котором человек, сжираемый мыслями, может провести несколько часов, кажущихся одновременно одним мигом и целой вечностью. Флея была примерно такой же.
-- Тебе не больно? -- тихо спросила Эми уже за полночь.
-- Мне больно. -- ответила Флея.
-- Где?
-- Всему телу. Особенно спине, где у меня раньше были крылья.
-- Ты жалеешь?
-- Наверное.
Эми замолкла и стала пытаться заснуть.
Несмотря на то, что Эми легла позже часа, проснулась она очень рано, в седьмом часу. Она стала собираться в университет, взяла свою огромную папку и начала складывать в неё работы, но затем бросила всё, села на свой матрас и заревела. Она плакала ручьём без остановки, пока все не проснулись.
Мариам с утра была свежей и сразу, как встала с кровати, принялась делать завтрак. Она напевала строчки из наброска новой песни:
“I’m the last hungry wolf,
Hunting in the woods for your
Love...”
Она поднялась в комнату Эми. Дверь оказалась не запертой на ключ, и Мариам вошла без стука.
-- Пойдём на кухню, -- предложила она.
Эми не отвечала. Она сидела, отвернувшись, и всхипывала.
-- Эми? -- окликнула Мариам.
Та продолжала молчать. Мариам подошла к ней, взяла за руку и снова сказала:
-- Эми, пойдём! Ну пойдём, чего здесь сидеть, ну давай!
Мариам убрала её мокрые волосы, заслонившие ей лицо, и убрала их за ухо, потом взяла ещё раз её за руку и попыталась увести.
-- Ты меня оставишь в покое или нет! -- закричала Эми. -- уйди! От её крика проснулась и Флея.
-- Доброе утро... -- промолвила она растерянно.
Мариам сидела в недоумении.
-- Ладно, -- сказала она, -- я пойду есть, и я всё равно буду ждать тебя.
Так прошло ещё пару часов. Мариам сидела в одиночестве. От сладкого завтрака ей приятнее не становилось, а музыка ни в какую не шла. Она решила просто лечь на диван и переждать время, дотянуть до часа-пятидесяти, того времени, в которое заканчиваются уроки у средней школы. Перед тем, как выйти, она всё же поднялась на верхний этаж. Эми больше не плакала и не всхлипывала. Она просто сидела, бесконечно смотря в одну точку. Флея лежала с ней рядом и снова заснула.
-- Эми, -- обратилась Мариам, -- тебе уже лучше?
Эми не ответила.
-- Может, ты хочешь погулять со мной и с Саломе?
-- Нет.
-- Почему? Саломе же хочет, чтобы ты тоже пришла.
-- Я не хочу.
-- Это ты из-за Флеи так страдаешь?
-- Да.
-- А знаешь, я люблю её и так. Я, похоже, в первый раз применила слово “люблю” к этому существу. Интересно, слышит ли она нас, пока спит?
-- Ты вообще видела, что с ней теперь стало?
-- Мне всё равно. Главное, что она жива. Я рада тому, что она вернулась и больше не будет страдать в этой клинике. Она ошиблась, она поняла, что природу ей не обмануть, и теперь будет жить дальше. Её жизнь не закончена с какими-то крыльями или чистой кожей. Она по-прежнему будет любить нас, людей, по-прежнему будет нас умилять, она будет вести себя как маленький и ласковый ребёнок, так страстно жаждущий чуть больше нашего внимания... А мы не смогли дать ей это внимание. Я иногда с тобой даже справиться не могу, а тут ещё и Флея. Мы просто разные, как ни крути, мы не можем быть вместе, люди и боги друг для друга не созданы. Для неё было бы лучше никогда нас не знать. Мне жаль её, но я не знаю, как можно ей помочь. Я просто надеюсь, что у неё всё будет хорошо.
-- Это я её погубила... Это я! Это я виновата! -- порывалась Эми. -- Это я не уделяла ей внимание. Я отдавалась то тебе, то Софи, а Флея... Флея вечно оставалась одна, без меня, она любила меня, она страдала! Я вечно разрушаю чужие жизни. Что сейчас с Софи, кто-нибудь вообще знает, что с ней после того, как она пропала из нашей жизни... вернее после того, как я её выгнала? А если она тоже что-то с собой сделала? А если она умерла вообще? Мне надо умереть, мне! Я всегда всё порчу, всегда разрушаю... Я отвратительная грязь!
-- Ты чего, -- с удивлённым до ужаса лицом спросила Мариам. -- Ты чего, Эми? Ты что такое говоришь? Это ты? Ты не перепутала?
-- Это я, я!
-- Да ты просто... Да ты не понимаешь, о чём говоришь! Если бы ты была отвратительной грязью, разве была бы я с тобой, было бы столько людей, искренне тебя любящих?
-- Хоть раз можешь снять с себя эту маску, в которой ты вечно хорошая, Мариам? Можешь перестать прощать мне все гадкие поступки, всё моё подлое поведение, только из-за того, что ты меня, как говоришь, любишь? Хотя я думаю, и не любишь вовсе. Ты просто не хочешь быть плохой.
-- Это не так. Прости, я люблю тебя. Может, ты всё-таки пойдёшь с нами? Ты очень нравишься Саломе.
-- Нет, я останусь здесь.
-- Ладно, я приду скоро. Не вреди себе и не делай ничего глупого, умоляю тебя.
-- Хорошо.
-- Вечером придумаем что-нибудь. Может, что-нибудь вкусное приготовим. Я сегодня вернусь не поздно, думаю.
Мариам подошла прямо к школе. После звонка, вместе с потоком выбегающих детей, вышла Саломе, держа за руку Марико. Саломе, увидев Мариам, побежала к ней навстречу, не отпуская сестру, которая побежала вслед за ней.
-- Ты прям сюда подошла? -- удивилась Саломе и обняла Мариам.
Марико тоже принялась её обнимать и почти на неё прыгнула.
-- Ты такая красивая сегодня, -- сказала она Мариам. -- У тебя такие пушистые волосы!
Мариам проводила их до дома. Саломе оставила сестру тётке, пообещала ей купить сладостей вечером и ушла. Спускаясь с горы, Саломе как-то упомянула:
-- Вообще, я давно хотела татуировку. Может, когда-нибудь я смогу... Но это так дорого, и к тому же, до восемнадцати лет вроде нельзя.
-- Можно, -- ответила Мариам. -- Я знаю студию, в которой возраст не спрашивают. Софи набила там тату на шее, когда ей было семнадцать.
Дойдя до Руставели, они уже свернули в салон.
-- Я всё оплачу, -- заверила Мариам.
“Не могу поверить услышанному... -- думала Саломе. -- Я сейчас просто лопну от счастья!”
Она расположилась на кресле и хлопала глазами, наблюдая, как мастера с крашеными волосами, все в пирсинге и татуировках, куда-то носились, что-то обсуждали. Она уже месяц жила, соприкасаясь с большим и взрослым миром, в котором существуют крутые люди и пространства вне её клетки.
-- Привет! Тебе родители разрешают? -- умиляясь, спросила мастерица, заметив, насколько клиентка маленькая.
-- У меня нет родителей... -- смущённо ответила Саломе.
-- А? Нет родителей? -- удивилась мастерица. -- Господи, всё хорошо, надеюсь?
-- Ага, не беспокойтесь. Всё хорошо.
-- Можно на “ты”. Как тебя зовут?
-- Меня Саломе.
-- Ого, меня тоже так зовут! Что ты хочешь набить? Покажешь reference?
Саломе показала эскиз. Это был белый череп с раскрашенными в красный губами и готической надписью “Kiss me” готическими буквами.
-- Мне на руке, правой, пожалуйста. Ближе к плечу.
-- Хорошо, классный выбор! Подожди минутку, сбегаю за материалами.
Саломе пришлось снять кофту и открыть не только руку, открытую для эксперимента, но и ту, на которой подсыхала большая кровяная рана. Мастерица, вернувшись в кабинет, испугалась:
-- Эй, всё в порядке? Конечно, я всего лишь бью тебе тату, но ты можешь просто со мной поговорить. О чём угодно.
-- Да, в порядке, наверное. Спасибо, что поинтересовалась. А так ничего особенного, просто мой отец -- убийца, а мама умерла от рака на прошлой неделе, всю жизнь меня тиранили родственники, в школе я всегда была изгоем... Недавно у меня появилась подруга, та, которая меня сюда и привела. Она играет в группе “ANGELIC KISS.
-- Мариам? Ничего себе!
-- Да, она сейчас где-то за дверью. Ты тоже знаешь её?
-- Конечно, думаю её знает целый город. Думаю, тебе с ней круто! Всё будет хорошо, обязательно! Ты добрая, я по глазам это вижу.
-- Спасибо. Она правда очень крутая.
Игла уже вонзилась в руку Саломе, и на её маленьком и раненом теле начинал вырисовываться эскиз одной её маленькой мечты.
-- Тебе не больно?
-- Не, я привыкла к боли.
Саломе показалось мигом то время, что она сидела в кресле. Наконец, всё было готово и она, придерживая ладонью татуировку, вышла.
-- Пока! -- сказала ей вслед мастерица. -- И помни, что тату -- это такая боль, которая помогает обрести свободу. Если тебе снова захочется поранить свою кожу, звони мне и приходи сюда с подругой -- сделаем это вместе!
Саломе со сверкающими глазами выбежала к Мариам, которая сидела в коридоре и рассматривала на чёрной стене эскизы татуировок и пирсингов. Они пошли на кассу.
-- С вас двести лари, -- запросил администратор.
Мариам достала из кармана купюры и оплатила.
На улице Саломе крепко обнимала Мариам, хотела поцеловать её и даже полезла к её лицу, сделав неловкую попытку. Мариам растаяла от улыбки.
-- Мне так нравится твоя татуировка, -- сказала она. -- Хорошо, что ты тогда сказала, когда мы спускались.
-- Спасибо! Ты только что исполнила мою маленькую мечту... Но почему ты всегда исполняешь мои мечты? Почему именно мои?
-- Потому что я тебя люблю, сладкая. Потому что ты нуждаешься в этой любви.
Саломе вдруг остановилась посреди проспекта.
-- Знаешь, я так долго думала об этой Флее... Она такая странная, как она с тобой связана? Кто она вообще?
-- Ох... -- озадачилась Мариам. -- Её нашла Эми пару месяцев назад и с тех пор она живёт с нами. Она не совсем обычная: её видят и слышат только те, кто до неё дотронется.
-- Подожди, но это как?
-- Что-то вроде магии, -- ухмыльнулась Мариам. -- Я тоже была в шоке, когда впервые об этом услышала.
-- Я, если честно, просто не могу в это поверить... А она всё это время была рядом с нами?
-- Не совсем. Она надолго уходила, и только недавно вернулась. Она ушла, когда мы с тобой познакомились.
На закате Мариам ушла, оставив Саломе поцелуй на щеке, татуировку и много вопросов. “До сих пор ничего не понимаю, -- думала она, поднимаясь домой. -- Зато, наверное, я теперь знаю Мариам получше”.