XVIII. НАС ЗАКОЛДОВАЛИ?
-- Wer ist das?(кто это?) -- удивлённо и испуганно крикнул доктор-немец в аккуратном белом халате, увидев за своей спиной огромное, неонового цвета существо.
-- Экспериментальная клиника “Инновацион”. Чем могу помочь? -- спросил он, успокоившись и сбавив тон.
-- Не удивляйтесь, я богиня! -- начала Флея. -- Среди людей таких существ, как я, называют богами. Вы не знали о нас, потому что нас может видеть и слышать только тот человек, до которого мы дотронулись. Я знаю, что здесь самая лучшая медицинская лаборатория во всём мире. Я прошу лишь об одном: сделайте меня человеком!
Доктор задрал голову наверх, поправил очки и ещё долго сидел в ступоре:
-- Это что-то за гранью фантастики, -- ответил он. -- Во всяком случае, за тридцать пять лет существования клиники мы такого не видели.
-- Вы мне поможете? Помогите, вы моя последняя надежда! -- не унималась Флея.
-- Раз уж на то пошло, в каком смысле вы хотите стать человеком? -- строго спросил доктор. -- В метафизическом? Боюсь, придётся вас направить в психиатрию...
-- Пересадите мой мозг со всеми его воспоминаниями в человеческое тело. Сделайте меня девушкой, такой же красивой, как она, -- Флея показала фотографию Эми, где она с растрёпанными волосами улыбается. -- Я знаю, что это возможно! Нужно просто тщательно изучить мой организм. Не волнуйтесь, пока я ещё богиня, я могу прожить вечно, так что я готова долго подождать, хоть сто лет!
-- К сожалению, ничем не могу помочь, -- едко ответил доктор, отвернулся от Флеи и снова начал рассматривать что-то в микроскоп.
-- А за сто миллиардов долларов?
-- Что ж... я подумаю. Присаживайтесь, сдадим кровь и посмотрим, что делать.
Утро какого-то дня. Для Эми это был не выходной, но и в университет она не собиралась. Она проснулась в беспокойстве: “Опять светит это солнце прямо в глаза, спать не даёт!” Она встала, отправилась в ванную чистить зубы и умываться, остановилась, услышала с нижнего этажа грубый голос Важи, разговаривавшего с Мариам на кухне, сжала от внутреннего напряжения пальцы в кулак, тяжело вздохнула и пошла дальше. Эми намазывала своё лицо каким-то кремом, предназначение которого она сама не до конца понимала. Звук тонкой струйки воды, разбрызгивающейся по раковине, перебивал крик Мариам: “Эми, ты проснулась? Пойдём есть, я приготовила сырники!” Эми молчала и отчего-то вспоминала, как Софи готовила сырники, как Флея готовила их же со сгущёнкой или клубничным джемом. “Да почему именно это блюдо? Почему же с ним столько воспоминаний? Я же с Софи и Флеей почти каждый день уплетала их по утрам! Уже десять дней прошло с того, как я бросила её... После поездки в Казбеги моя жизнь превратилась в какой-то нераспутываемый клубок несчастий...” Эми пошла в сторону кухни, и там всё ещё разговаривали Мариам и Важа.
-- Мы целый концерт отыграли! -- гордился Важа. -- Концертный зал, тысячи людей, это тебе не клуб! Это уже новый уровень!
-- Да, -- блаженно отвечала Мариам, для которой каждое слово Важи об успехах звучало словно бальзам на душу. -- Вот что мне растапливает сердце: четырнадцатое февраля, Берлин... уже на этой неделе, какая прелесть!
-- Ещё про то, что у нас сто тысяч подписчиков не упомянула!
-- Конечно!
-- Мариам, -- задумчиво спросил Важа, -- я тебя уже достал, я сотню раз спрашивал, но может у меня есть шанс стать твоим на этот день святого Валентина?
Мариам посмотрела на него в смятении, удержала паузу и неловко сказала:
-- Есть...
Эми стояла у порога, не заходя в комнату и не присаживаясь.
Мариам вдруг стало как-то необыкновенно мерзко, но в то же время и сладостно на душе после слова “есть”, непроизвольно вырвавшегося из её речи. “Да, должно быть я уже совсем безнадёжна!.. -- подумала она. -- Вспоминаю ту холодную и дождливую ночь, когда я вместе с Важей возвращалась с концерта. Я плакала, не удержавшись от чувств, от своей сердечной раны, а он пытался успокоить меня, приласкал своими вонючими от пива руками, уверял, какая я особенная и талантливая... Как унизительно это было! И как поражает, что Важа -- не просто мешок с деньгами, не просто безнадёжный наркоша и травокур, богатенький сынок голливудского папаши, а человек. Он может меня любить, совершенно искренне! Под этим потным и нестиранным серым свитером прячется любящее сердце! Я постараюсь, постараюсь...”
-- Я, кстати, купил билеты, -- говорил Важа во время размышлений Мариам и от этого был проигнорирован. -- Летим, конечно, бизнес-классом.
-- Чего ты там стоишь, Эми? Приходи! -- подозвала Мариам. -- Он сейчас уйдёт.
Важа оставил грязную тарелку на столе, бросил в неё окурок, накинул куртку и вышел прочь. Эми села и начала есть без выражения на лице.
-- Чего, тебе снова грустно? -- ласково спросила Мариам. -- Одиноко? Я знаю, почему. Поверь, мне тоже. Это всё пройдёт, обязательно пройдёт, мой котёнок. Любая чёрная полоса превратится в белую.
Внезапно раздался звонок во входную дверь. Мариам в удивлении подбежала, отворила дверь и увидела Софи.
-- Привет, Мариам, -- безэмоционально поздоровалась она и пошла в сторону лестницы. -- Я хотела забрать вещи с нашего магазина, я могу оставить половину тебе... И вообще все вещи пришла отсюда забрать.
-- Да, конечно... -- в растерянности ответила Мариам.
Эми вся тряслась и готова была провалиться сквозь землю: “Сегодня последний шанс, -- думала она. -- Может, выйду, поговорю, попрощаюсь хоть с ней? Может, я ещё смогу?.. Нет, я больше не смогу!”
Когда Софи уже всё собрала и спустилась с комнаты вниз, Мариам её остановила, увела в гостиную и смущённо сказала:
-- Прости, что всё так вышло.
-- Ничего, ты ни в чём не виновата. Тебе не нужно извиняться.
-- Я знаю, но всё равно, прости меня, Софи. Мне было как-то неловко и стыдно, за эти десять дней я так ни разу не написала, не позвонила, не навестила тебя. Мы ведь всё ещё можем оставаться подругами, несмотря на то, что случилось с Эми, так?
-- Я тебя понимаю, Мариам. Мне тоже было неловко и стыдно, я тоже могла бы выйти на контакт. Мы с тобой не виноваты, мы просто оказались по разным сторонам баррикады. Прости меня, мы очень вряд ли сможем остаться подругами, мне будет тяжело. Тебя с Эми сейчас гораздо больше связывает, вы вместе живёте, вместе гуляете, состоите в одной группе... Я не смогу, извини.
-- Ничего, моя подруга, я понимаю... -- сказала Мариам с первыми выступившими на глазах слезами, пытаясь обнять дрожащими руками Софи.
-- Выходит, сейчас последний раз, когда мы видимся? Мне очень жаль, что всё так глупо закончилось...
-- Не говори, что в последний! Ты чего, мы всё равно где-нибудь да встретимся! Я, когда выписалась из больницы, сняла новую квартиру в десяти минутах ходьбы отсюда, у станции Руставели.
-- Я рада за тебя! Как-нибудь приведи меня ко мне в гости.
-- Конечно! Может быть, через годы, когда всё уляжется...
-- Разрыв с Эми так сильно на тебя повлиял?
-- Да. Очень сильно.
-- А знаешь... -- после длинной паузы сказала Мариам, -- я очень жалею о том, что ты так и не стала второй вокалисткой в “ANGELIC KISS”. Вспоминаю, как в Казбеги, когда мы с тобой, пройдя через горы, отогревались в том сарайчике, я спала и видела вас с Эми вдвоём с микрофонами в руках. Эх, что-то мы все утеряли навсегда...
-- Давай не будем об этом, пожалуйста! У меня сердце щемит.
Мариам и Софи поговорили ещё, сидя на диване, немного и разошлись.
Эми оставалась на кухне, и Мариам к ней подошла.
-- Скажи, почему ты меня ещё не ненавидишь? -- нервно спросила Эми.
-- Ненавижу? -- с удивлением переспросила Мариам. -- А за что?
-- Ты же ненавидишь Эльвина за то, что он тебя бросил. А я, чем я лучше его?
“И в правду, -- призадумалась Мариам, -- чем же? Если бы на месте Софи оказалась я? Бросить свою девушку по переписке, пока та лежит в больнице это правда... Нет, довольно оценивать Эми! Она моя подруга и это главное, я люблю её, она почти вторая часть меня. Боже, как она запуталась! Мне просто надо помочь ей, быть с ней рядом!”
-- Я ненавижу Эльвина не за то, что он меня бросил. Люди встречаются и расходятся, это совершенно нормально. Мы с ним выбирали свадебное кольцо накануне, а на следующий день он удрал, не объяснив ничего. Эльвин только лишь пускал мне пыль в глаза, вот в чём дело! Вы с Софи хотя бы говорили, я надеюсь. Я не буду лезть в ваши отношения, ты моя подруга, Софи моя подруга, но, по-видимому, из-за этой ситуации уже бывшая, всё!
Эми молчала, не зная, что ответить.
-- Знаешь, -- продолжила после паузы Мариам, -- может, я и в правду стала более холодна к тебе. Ты поступила плохо, и я скажу это вслух, но ты не плохой человек из-за этого! Ты светлейшая душа, Эми!
Саломе одиноко сидела за последней партой в школьном классе, пока другие ребята и девочки бегали по коридорам и лестницам, кричали, поднимали шум и гам. Она задумчиво смотрела в окно: вид падал на огромное, пока ещё голое, ветвистое дерево размером в четыре этажа. С крыши стекали капли. Воздух, проникающий через слабо открытую форточку, был очень свеж. “Это последний, -- думала Саломе, -- в четырнадцать-тридцать пять нас отпустят, доведу до дома сестру, а маме скажу, как обычно, что у меня кружок по биологии и пойду к Мариам”. Перемена закончилась, в класс вернулись дети, а за ними госпожа Нана, учительница биологии и классная руководительница, старуха с тремя фиолетовыми волосами на голове, вечно ходящая в одном и том же деревенском платье с узором в цветочек.
-- Тема урока: естественный отбор! -- бодро сказала она. -- Суть его такова: сильные организмы, приспосабливающиеся к жизни, побеждают слабых организмов, не приспособленных к жизни. Разберём на примерах, чтобы было интересно. Вот, за первой партой у меня сидят девочки отличницы, прилежницы. Всегда всё знают, всегда ходят расчёсанные, аккуратные, одеваются хорошо. Вот у них какая психика организма? Сильная? Да. Они к жизни готовы. А второй пример: вот есть Саломе, хорошая девочка, вроде всё для выживания есть. А вот мама мне вчера её названивала и рассказывала невесть что: нашла какую-то подружку, уходит с ней, не возвращается, я посмотрела и ужаснулась... Девушка, которая одевается и выглядит как профурсетка? Она живёт у нас, на Мтацминде, я своими глазами видела. И разве это можно так жить? Разве это хорошо? Саломе, она тебе подаёт дурной пример. Ты и так расслабилась, как у тебя оценки потянулиь сразу вниз последние две недели! О чём думаешь? Восьмой класс уже, не маленькие, надо всё осознавать, понимать последствия!
Саломе сидела вся красная от смущения. “Какая противная эта Нана! -- думала она. -- А значит, мама обо всём уже знает? Интересно, откуда? Она сама видела, или биологичка ей рассказала? Ладно, какая разница! Если запрёт меня дома, я новый план придумаю. Закроет люк наверх, из которого я уходила, так я из того участка, что под кладовкой у нас, где сырая земля, раскопаю подземный ход наружу, а лопату возьму в отцовском гараже. Хотя, проще будет найти и отобрать ключи”.
Прозвенел звонок и Саломе поспешила к кабинету четвёртого класса.
-- Марико! -- крикнула Саломе своей сестре, увидев, что та сидит с грустным лицом на лавочке одна, -- прости, я немного задержалась! Все уже ушли?
-- Да. Все уже ушли, я тут одна сижу.
-- Давай, пойдём в раздевалку и домой. Хочешь, по дороге зайдём в магазин? Мама мне дала немного денег, я куплю тебе и мне чего-нибудь вкусного.
-- Спасибо! Спасибо!
-- Пожалуйста, сестрёнка!
-- А меня сегодня учительница похвалила! -- похвасталась Марико. -- За то, что я на математике быстрее всех решила примеры.
-- Какая ты молодец! Самая умная, и учительница тебя любит!
-- Да. А у тебя как дела, Саломе? Тебе опять грустно из-за того, что ты не взрослая и мама с папой всегда тебя ругают?
-- У меня дела не очень... -- призналась Саломе. -- Меня вот учительница не хвалила, а наоборот, опозорила перед всем классом.
-- Почему? Ты что, получила плохую оценку?
-- Нет. Это из-за моей подруги, я про неё уже рассказывала тебе. Биологичка почему-то прицепилась ко мне из-за неё, говорит, что Мариам подаёт мне дурной пример, обозвала её профурсеткой. Да какая ей разница! Мариам даже не учится в школе, она ей никто, случайная прохожая.
-- А что такое профурсетка?
-- Ладно, тебе пока не надо знать, -- с ухмылкой ответила Саломе. -- Это очень неприличное слово.
-- Бедная. Тебе запрещают родители гулять со своей подругой. А мне не запрещают, я играю со своей подругой, но только в школе, а домой к ней тоже нельзя. У меня только одна подруга. А у тебя в школе нет друзей, потому что ты не такая как остальные и тебя никто не может и не хочет понять. У тебя появилась только одна подруга недавно -- Мариам. И она мне очень-очень нравится на фотографиях!
-- Молодец. Ты всё так правильно сказала... Мне даже самой стало жалко.
-- Давай обнимемся, крепко-крепко, -- предложила Марико.
-- А давай!
Саломе крепко обняла свою маленькую сестру, затем повела её в магазин, где они купили сок и две булочки с ягодами.
Как только они добралитсь домой, Саломе написала Мариам:
-- привет
родители узнали твой адрес :(
нам нужно другое место
-- не проблема, -- ответила Мариам.
подойди сначала ко мне, потом мы спустимся вниз, к Руставели, там нас не найдут
Саломе пулей выбежала из дома через входную дверь, игнорируя крики отца:
-- Ты шляешься вечно, шлюха! А ну иди!
Не прошло и пяти минут, как она снова оказалась в крепких объятьях Мариам.
-- Представляешь, -- сказала Саломе, -- меня сейчас в школе классрук оскорбила просто за то, что я общаюсь с тобой! Вот дура!
-- Моя девочка... -- ответила Мариам и взяла её за руку, -- не слушай их, они старые, тупые и лицемерные. Меня вот столько унижали в школе... Только в четырнадцать я была ещё спокойной, просто нелепой и странноватой. В пятнадцать я начала открыто бунтовать, посылать всех и каждого, сбегать из дома, из школы, много пить и курить. Меня прессовали, а я ещё больше и больше заводилась. Один парень напоил меня и лишил меня девственности, а потом бросил и пустил слухи о том, что я давалка и сплю со всеми подряд... Родители моих одноклассников запрещали им со мной общаться, а учителя говорили, что я вырасту проституткой или поломойкой. Потом я в одиннадцатом классе сама бросила школу, деду так и сказала: “Я сюда больше ходить не буду”. Это просто нужно пережить, Саломе, это не навсегда. И пока ты переживаешь, у тебя всегда буду я!
-- Я так рада, что ты у меня есть, -- тихо сказала Саломе.
-- Я тоже рада, крошка. Безумно рада, -- ответила Мариам, -- мы знакомы так недолго, но я так сильно к тебе привязалась... Ты уже заняла особое место в моём сердце.
-- Место рядом с Эми, с Софи? Мне очень приятно... Мне правда приятно быть частью твоей жизни.
-- Да, между этими двумя именами сейчас столько боли... Сегодня Софи приходила, хотела забрать вещи и попрощаться с нами. Так жалко! Потеря за потерей: сначала Эльвин, теперь Софи. Флея ещё улетела в Германию. Ой, точно, ты же не знаешь, кто такая Флея. Одна моя давняя подруга, впрочем, в последнее время мы не особо общались.
Они вышли на проспект.
-- А пойдём в ресторан, -- предложила Мариам, -- я заплачу за тебя. Чего просто так по улицам шляться? Знаешь, я бы отвела тебя в бар или клуб какой-нибудь снова, но утром понедельника ничего интереснее ресторана нам не светит, к сожалению. Какая кухня тебе нравится?
Саломе вспомнила недавнюю фразу Мариам: “Можешь меня не благодарить”, и поэтому просто улыбнулась ей и сказала:
-- Я люблю азиатскую.
Они оказались в какой-то ближайшей забегаловке с тайской едой. Пахло острыми соусами, от чана с варёными креветками поднимался густой пар, по телевизору показывали новости, а повар напевал какую-то песню.
-- Не luxury, но зато с душой, -- заметила Мариам. -- Тебе тут нравится?
-- Довольно, -- ответила Саломе.
Они расположились за столом, к которому вскоре принесли ядрёную лапшу и рис. Мариам попробовала и сморщилась:
-- Редкостная гадость! Хотя съесть можно, я голодна.
Саломе попробовала следующей:
-- А мне кажется, довольно вкусно.
-- Главное, чтобы тебе нравилось. Мы будем заказывать напиток? Можешь глянуть, что у них есть?
-- Чай, кофе, какие-то коктейли и кола.
-- Я бы предпочла колу обычную... Куда дальше пойдём? -- спросила Мариам. -- Ты вообще до скольки свободна, до скольки тебе можно гулять?
-- До скольки угодно, -- заверила Саломе. -- Мне вообще нельзя с тобой гулять, я и так нарушаю все правила, а раз начали, значит нужно нарушать до конца!
-- Может, в кино?
-- Не очень хочу в кино, Мариам. Пока мы вместе, я хочу говорить с тобой, а так мы весь фильм будем сидеть молча.
-- Да, ты права. Я ведь сама не люблю смотреть вместе с кем-то фильмы... Даже и не знаю, зачем предложила. Я придумала! Может, лучше в караоке?
-- Да, пойдём! -- Саломе стала представлять себя поющей, будто сама состоит в “ANGELIC KISS” и предавалась сладкому предвкушению. -- Но, если честно, я очень давно не пела. Я не уверена! Но я хочу.
-- А я уверена. У тебя прелестно получится!
Они подошли к дому, спустились вниз, в подвал и подошли к “караоке у Тимура”.
-- Кстати, я тут уже была, перед поездкой в Казбеги, ровно в день выезда, -- сообщила Мариам. -- Я же рассказывала тебе про эту поездку?
-- А, это там, где вы попали в аварию?
-- Да... с одной стороны, вся эта поездка -- это полная жесть, но с другой, мне иногда нравится вспоминать.
Комната была занята. Какая-то влюблённая парочка пела свои приторные песни. Подруги немного подслушали, а потом ушли прочь.
-- Вот чепуху поют! -- с ухмылкой сказала Мариам.
Саломе отчего-то всё вокруг было смешно, и она засмеялась в ответ.
Они шли тёмным вечером по проспекту Руставели, где всё вокруг пестрело тёплыми жёлтыми огнями, собирались вскоре повернуть на гору и разойтись по домам.
-- Интересно, сколько сейчас времени? -- спросила Мариам.
-- Не знаю, -- ответила Саломе, -- может, семь вечера?
-- Нет, семь было, когда мы выходили из галереи современного искусства, помнишь? До чего же смешно было смотреть на эту ерунду! Должно быть, с этого момента прошёл минимум час.
-- Да, наверное. А что мы ещё после этого делали?
-- А я уже и не помню... А, вспомнила! Я показала тебе наш бывший с Софи магазин “Марфи”, там было бесхозное помещение, мы сидели внутри, включали нелепую музыку и я рассказывала тебе всякие истории.
-- А, теперь и я вспомнила... Без четверти десять, Мариам! -- удивилась Саломе, посмотрев на часы.
-- Без четверти десять? Значит, мы тобой уже почти семь часов шатаемся по улицам и смеёмся вместе?
-- Выходит, что да. Сама не понимаю, как можно столько смеяться...
-- А может, нас вообще заколдовали, и мы навсегда такими останемся?
-- Кто же нас заколдовал? Я попрошу этого кого-то никогда нас не расколдовывать!
-- Не знаю, может, боги какие-нибудь... И мы теперь навсегда будем вместе, будем рассказывать друг другу всякие глупости и будем счастливы?
-- Посмотри как необычно горит вышка на Мтацминде! -- с удивлением заметила Саломе. -- Не просто светит красным, как обычно, а переливается всеми цветами, как будто там дискотека.
-- Ага, дискотека одиноких горных отшельников. Хорошо, что мы не одинокие горные отшельники! Завтра отведу тебя вечером в бар, послушаем выступление одной классной группы.
-- Вашей?
-- Я не настолько самовлюблённая, Саломе! Нет, узнаешь!
-- С радостью, если только меня сейчас родители не прибьют.
-- Не прибьют! А если они тебя хоть тронут, я заявлю на них в полицию ,и ты будешь жить со мной.
-- Ага, перееду с Котэ Месхи-сорок два на Котэ Месхи-восемь!