XVII. ДОМ ВЛЮБЛЁННЫХ БЛИЗНЕЦОВ
-- Господи, ты как? – волнительно спрашивала Мариам у Саломе, подбежавшей к дому. -- Ты правда сбежала ради меня?
-- Да, -- отвечала она запыхавшимся голосом, крепко обнимая Мариам, -- всё хорошо. Я взяла большую плюшевую игрушку сестры и положила её вместо себя под одеяло. Мои родители уснули. В нашей комнате, где я и трое младших сестёр, есть дверь в кладовку, а недавно я заметила, что из неё, если с силой толкнуть потолок, откроется люк на крышу. Залезла наверх, спрыгнула и побежала к тебе.
-- Ты спрыгнула с крыши дома? У тебя один этаж? -- с недоумением спросила Мариам.
-- Да. Не волнуйся, я ничего себе не ушибла. У нас фундамент дома неровный, и с внутренней стороны есть холм. Это было совсем не высоко.
-- Почему ты не вышла через входную дверь?
-- Потому что тогда бы залаял пёс, спящий на кухне, и проснулись бы родители.
-- А что, если твои родители узнают?
-- Ну бить не будут, меня не били уже год, сейчас отец только маленьких лупит. Будут орать, накажут, оставят без денег, ничего особенно страшного. Вообще, у меня та ещё семейка, я немного уже рассказывала. Два года назад до меня вообще регулярно домогался двоюродный дядя, а потом моя мать засадила его в тюрьму. Она, кстати, больна раком. Прости, что говорю об этом...
-- Ты чего? -- ласково обратилась Мариам, поглаживая Саломе по плечу. -- Зачем ты извиняешься? Не переживай, моя хорошая, всё обязательно наладится. Говори мне, если что-то плохое ещё произойдёт, я со всем разберусь!
-- Тебе? -- удивлённо спросила Саломе. -- Ты же меня знаешь один день!
-- Мы встретились в очень необычный день. Меня утром бросил парень. Он улетел в другую страну, оставив меня без дома. Я так и пошла жить к подруге, к Эми. Ты сегодня видела меня, пока я шла в истерике. Спасибо тебе. Я благодаря тебе и об этом забыла уже. Мы вместе.
-- Да, у меня хоть никогда и не было парня, но я понимаю, каково это, пережить предательство близкого. Я с тобой, Мариам. Да, мы вместе, -- Саломе взяла её за руку.
-- А кстати, ты по парням или девушкам?
-- Я би, но больше в сторону парней.
-- Я тоже больше в сторону парней. Хотя нет, наверное, полностью. Если бы я хоть чуть-чуть любила девушек, я была бы самой счастливой со своей подругой Эми, она прекрасна... Саломе, расскажи мне сейчас что-нибудь хорошее из своей жизни, может, тебе что-то нравится, или ты чем-то гордишься, или просто что-то хорошее произошло?
-- Завтра у меня день рождения.
-- Правда? Как планируешь отметить? -- с интересом спросила Мариам.
-- Не думала. Пойду в школу, затем... Может, опять такое же тайное свидание с тобой ночью? Я бы уже на этом была счастлива, -- с ухмылкой ответила Саломе. -- Ещё, моя учительница по грузинскому языку и литературе увидела, как я рисую на перемене и похвалила моё творчество, сказала, что я большая молодец, поговорила со мной немного после уроков, не про учёбу, а просто так. Я её очень люблю, она молодая, жизнерадостная и при этом добрая... Все остальные учителя у нас не такие.
-- Я тоже считаю, что ты большая молодец! Если хочешь, ты можешь показать и мне, я с удовольствием посмотрю. И я обещаю устроить тебе лучший день рождения!
-- Как? А, я, кажется, вспомнила ещё одну вещь... Завтра вечером, после того, как мы соберёмся за столом, поедим торт и всё такое, мои родители поедут к каким-то родственникам в другой город с ночёвкой на пару дней, а за нами будет смотреть тётка. Тётке будет всё равно, её легко обмануть, а ещё и выходные начинаются, так что считай... я твоя на всю ночь.
-- Так это отлично! Ты говорила, что мечтаешь попасть на наше выступление, а мы завтра как раз будем в клубе! Да, там восемнадцать-плюс, но тебе можно: я, как артистка, обеспечу тебе проход. В девять вечера я тебя заберу, и мы поедем вместе, так?
Саломе была вне себя от радости, она не могла поверить:
-- Это будет мой лучший день в жизни! Спасибо!
Вдруг она заметила приближающихся родителей со злобно-уставшими лицами.
-- Быстро домой, -- грозно произнёс отец и указал пальцем вверх, а затем взял её руку и повёл.
-- А ты тоже с нами иди, -- добавила мать, глядя на Мариам. Она остановилась, чтобы кашлянуть, и собрала в своей ладони кровь, -- расскажешь, что стряслось. Дочь, а у тебя никаких шмоток и денег на две недели. И про день рождения подумаю: а не отменить ли? Чтобы ты знала, как из дома уходить в одиннадцать ночи!
Мариам вместе с Саломе и её родителями переступила порог дома. Она оказалась в безумно тесном, низком и замкнутом месте, шкафы и полки которого были завалены всевозможными вещами, скорее напоминающими мусор, но при этом везде было убрано и пахло хлоркой. Дом был самостроенный: кухня ровно переходила в небольшую гостиную, а гостиная -- в детскую: сырую комнатушку с двумя двухъярусными кроватями, с голыми, неоштукатуренными стенами и одним столом на всех. Слышался детский плач. Это был совсем младенец.
-- Кто ты такая? -- строго спросил отец Саломе, указав на Мариам. -- И что делаешь с моей дочерью?
-- Я Мариам, её подруга. Извините, я не хотела вас побеспокоить.
-- Где ты нашла мою дочь? Да сколько тебе лет вообще, ты взрослая баба!
-- Мне шестнадцать, я просто всегда выглядела чуть постарше. А Саломе сама захотела познакомиться со мной, мы встретились на улице у вашего дома.
-- Ладно, бог с тобой. Твои родители, наверное, тебя тоже заждались, иди отсюда!
Мариам вышла из их дома с неприятным осадком на душе. “Как будто с Вахтангом поговорила”, -- подумала она. Дома Эми ещё не спала: она выполняла чертёж для университетского проекта. Она всё донимала Флею, сидя за столом:
-- Да зачем тебе становиться человеком?
-- Потому что я родилась неправильной.
-- Почему неправильной?
-- Жизнь богов очень пустая и бессмысленная. Я не хочу так больше жить! Я ненавижу! -- переходя в истерику, кричала Флея.
-- Ты же можешь жить как хочешь. Тихо, успокойся, пожалуйста, -- остановилась Эми, увидев Флею плачущей и положила свою руку ей на грудь. -- Сейчас ты же живёшь с нами, у нас всё хорошо, потом, может, других найдёшь...
-- Ты не поняла меня. Пока я в этом теле, в этом ужасном, уродливом организме, я обречена на вечные страдания и одиночество! Я не могу больше быть чужой в этом мире!
-- Вовсе ты не уродливая! Ты очень красивая, Флея. Уверена, почти любой человек хотел бы выглядеть так же.
-- Всё равно я буду пытаться стать человеком. Мне обязательно помогут! Я не могу так больше!
Флея превратилась в рыдающий комок розового цвета с растопыренными крыльями.
Вернулась Мариам.
-- Эми, Флея, спускайтесь вниз, давайте хоть поужинаем! -- крикнула она.
Пришла одна Эми, а Флея осталась в комнате. Они посидели за столом, быстро поели оставшиеся с утра блины, снова разошлись по комнатам и легли спать.
Следующий день. Эми в институте. В огромном зале дугообразной формы с белыми стенами и длинными рядами сидений. Лекцию слушал весь поток.
-- Наверняка вы видели это здание, проезжая в метро по наземному участку в университет, -- хриплым голосом сказал пожилой лектор, когда из потолка выехал вниз проектор с фотографией. -- Это главнейший пример архитектуры конструктивизма в нашем городе, “Дом влюблённых близнецов”. Почему же он так назван? Видим две идентичные высотные башни, выстроенные из серо-желтоватого бетона. Они соединены переходом: этот полукруг, нависающий над землёй, ведёт из одной секции в другую. Тут располагалась прекрасная оранжерея и галерея с работами авангардистских художников. Само здание было построено в 1924 году и являлось студенческим общежитием, домом-коммуной: здесь, по плану, в комфортабельных условиях и со всеми возможностями для созидательной деятельности, могли разместиться все студенты города. Однако, идея быстро сошла на “нет”: в начале 30-х дом подлежал расселению, восемьдесят лет простоял заброшенным, а уже в нашей, новейшей истории, на первых этажах открылось арт-пространство, а подвал был переделан в ночной клуб. Сейчас там проводятся тусовки, на которые ходит молодёжь.
“Это то место, где познакомились мы с Мариам, почти полгода назад... Здесь началась моя жизнь, -- вспоминала Эми, перебирая в памяти каждую минуту той августовской ночи; она, казалось, могла с лёгкостью назвать каждую группу и артиста, что выступали тогда, каждую фразу диалога при знакомстве с Мариам. -- Я не могу больше врать! Не могу! Не могу! Я ломаюсь! Надо сказать честно Софи об этом, прямо сейчас. Но зачем, она же знает? Она знает и до сих пор остаётся! Она мучается, и я мучаюсь, так больше нельзя!”
-- Архитектор, -- лектор продолжал рассказ, -- воплотивший это здание в жизнь, говорил: “Этот дом зовётся в честь влюблённых близнецов не только оттого, что две его башни одинаковы. В это название вложено светлейшее намерение: пусть граждане, встретившиеся в стенах студенческого дома, станут влюблёнными, совьются неразрывной связью, и будут похожи по своим ценностям, идеям, целям так, как похожи друг на друга близнецы!
Эми достала из кармана телефон и с трясущимися руками отрыла контакт Софи:
-- Софи,
Нам нужно поговорить, -- напечатала она.
-- Привет, о чём? -- ответила Софи.
-- Я хочу с тобой расстаться. Ты знаешь, почему. Прости меня, я не смогла.
“Измерим тебе давление, давай руку, -- говорил молодой врач в больничной палате, где пахло медикаментами и кое-где отслаивалась бассейная плитка бирюзового цвета от стен, -- молодец, хорошо идёт восстановление”. Вдруг Софи встрепенулась, покрылась холодными мурашками и инстинктивно отодвинула руку. “Что с тобой? Тебе больно?..”
-- Почему ты так решила??? -- Софи ответила Эми.
Разве мы не обсуждали эту тему в Казбеги? Такие вопросы не решаются в переписке!
Эми тоже вся покрылась мурашками, покраснела и вышла из аудитории с телефоном в руках. “Господи, что я наделала!..” -- одёрнулась она.
-- Я люблю Мариам, -- выдавив из себя всё, что могла, спустя пару минут игнора ответила Эми.
Прости, -- добавила она позднее.
Я поступила очень плохо. Спасибо тебе за всё. Мы можем остаться friends with benefits, если ты хочешь. Я правда любила тебя тоже, но я сломалась.
-- Нет, я не хочу ни быть твоей подругой, ни иметь с тобой benefits, -- после долгих раздумий, заключила Софи. -- И да, ты действительно поступила плохо: бросить девушку в больнице с переломом ноги это не то, чего я ждала от тебя, Эми. Если ты хотела разойтись со мной, можно было сделать это по-человечески. И да, сейчас я пока не могу простить тебя, и не уверена, что смогу. Мне жаль. Пока. Давай лучше забудем друг друга.
Эми, вся в слезах и с дрожью, читая это сообщение, возвращалась назад.
Она вошла в дом понурой: Флеи уже не было, она улетела становиться человеком. Она оставила лишь бумажку, на которой большими буквами было выведено “ПОКА. Может мы ещё увидимся”. Эми хотела быстро проскочить по лестнице наверх и запереться в своей комнате. У неё не получилось: на кухне сидела Мариам и готовила обед. Она прервалась от какого-то второсортного мистического сериала про привидений, пиратов и вампиров, который показал ей Эльвин, и повернулась к Эми.
-- Эй, привет! Садись сюда, еда почти готова!
Эми подсела, опустила голову и виновато посмотрела на Мариам.
-- Я рассталась с Софи... -- промолвила она.
-- Как рассталась? -- с удивлением спросила Мариам.
-- Я написала ей сегодня, что нам лучше разойтись. Конечно, я ранила её, -- досадно сказала Эми, -- мне очень жаль, ты, наверное, знаешь, почему я это сделала...
-- Всё, можешь не продолжать, -- остановила Мариам. -- Я знаю, почему ты это сделала, я понимаю. Ты совершила ошибку, Эми. Ты оступилась. Ничего страшного, мы все не идеальны. Я надеюсь, у вас всё наладится. Извинись перед ней, хорошо? Поговори с ней, навести её в больнице! Она простит тебя, я знаю. -- Нет, дело в том, что я поняла, что не хочу быть с ней в отношениях и она мне нравится только как подруга.
-- Что ж, может, это и к лучшему, -- беспокойно сказала Мариам.
Ты получила такой опыт. Знаешь, мне вот кажется, не всегда надо выбирать человека, от которого крышу сносит, лучше выбрать человека, с которым тебе комфортно, который к тебе хорошо относится. Софи была именно такой. И мне за вас очень грустно.
Эми в следующие часы попыталась успокоиться, попыталась сосредоточиться на этом сериале, где пираты в деревянных лодках рассекали волны, но не смогла преодолеть жгучую, всепоглощающую тревогу, смешанную с презрением к себе. “Как я могла! -- повторяла она в мыслях, -- Она там лежит в больнице, в душной палате, она мечтала выйти и со мной встретиться, а я, а я!..”
-- Эми, -- спросила Мариам, незадолго до выхода, -- чего же ты снова такая поникшая? Переживаешь из-за Софи, или из-за предстоящего выступления?
-- И то и другое, -- с тяжестью в груди ответила Эми. -- Нам ведь через час выходить? Мы где выступаем, в “Механике?” Я просто не помню точно.
-- В “Близнецах”, Эми. Да, через час. Может, тебе стоит немного потренироваться? Как раз поможет отвлечься.
-- Да, пойдём наверх. Там микрофон.
-- Пойдём. А то я, как со вчерашнего дня приехала, ни разу даже в твоей комнате не была. А она ведь была и моей тоже...
Они поднялись на второй этаж.
-- Ого, так много одежды! -- удивилась Мариам, смотря на расставленные в ряды коробки, доверху заполненные одеждой. -- Это всё Софи притащила из “Марфи?”
-- Да. Можешь брать, что хочешь.
-- Спасибо! Конечно, ей надо будет вернуть половину, но пока, по секрету, вон то платье, чёрное, с блёстками, -- улыбнулась Мариам. -- Я хоть и редко ношу платья, но сегодня захотелось.
Эми попыталась спеть:
“Bright lights, stolen hearts,
It’s the time to make you shout
Met you here and got excited
It’s the night you dreamed about!”
Голос Эми хрипел и всхлипывал. Было заметно, что она ещё плачет. Тем не менее, Мариам сказала:
-- Вау! Очень классно! Ну что, звезда, готова осветить сцену?
Прошло полчаса и пора было готовиться к выходу.
-- Кстати, а кто будет у нас барабанить? -- спросила Эми. -- Эльвина ведь больше нет с нами. Важа что ли?
-- Конечно нет, ты чего? -- смешливо ответила Мариам. -- Его нельзя допускать до сцены, он же выглядит ужасно. Наверное, даже не удостоился волосы помыть, надел кофту серую какую-нибудь, нестиранную месяц.
-- Ты нашла кого-нибудь?
-- Кристи, моя давняя знакомая. Она хорошая барабанщица.
-- А кто это? Не знала про неё.
-- Теперь узнаешь. Кстати, хочешь сюрприз?
-- Какой?
-- Знаешь кто с нами едет?
-- А?
-- Саломе. Она должна вот-вот к нам постучаться, мы возьмём её и поедем.
-- Та девочка, которая вчера к нам подходила?
-- Да. Мы с ней потом гуляли вдвоём и переписывались полночи. Она замечательная, поверь мне! Кстати, у неё сегодня день рождения.
-- Но у неё ведь строгая семья, и она несовершеннолетняя?..
-- Мы всё продумали!
Саломе зайти не решилась и отправила, стоя под дверью, Мариам сообщение: “я тут”. Мариам вышла, налетела на девочку и обняла её крепко.
-- Я скучала, милая! -- сказала она.
Саломе протянула руку Эми и неловко сказала “привет”.
-- Ты куришь? -- Мариам предложила Саломе.
-- Нет, -- ответила она.
-- Вот и хорошо, -- Мариам сама закурила сигарету, -- здоровее будешь. Приехало такси. “До близнецов, пожалуйста!” Спустя короткое время они все оказались уже в клубе. Было только девять и люди ещё стягивались, но внутри было уже довольно оживлённо. “ANGELIC KISS” стояли в line-up'е ближе к полуночи. Маленький подвальный клуб какой-то неправильной формы из всех сторон заливался неоновыми огнями, светом ламп и диско-шаров, энергичной музыкой. Пахло дешёвым алкоголем, табаком, духами и потом. Эми сразу начала вспоминать тусовку, на которой она познакомилась с Мариам: “Вот здесь, вот прям здесь, в этом мы столкнулись друг о друга и завязался разговор...”
А у Саломе захватило дух: “Вау!.. Эти люди, звуки и запахи, музыканты... всё так манит! -- думала она. -- Все такие крутые и стильные! Кажется, что я делаю что-то запретное... Так и есть, но мне так это нравится! Ой... телефон звонит, наверное, тётка. Ладно, я не отвечу”. Она медленно начала танцевать, повторяя движения за окружающими.
-- Как тебе? Нравится? -- Мариам спросила Саломе.
-- Очень! -- с изумлением ответила она, приловчившись к танцу.
Мариам, Эми и Саломе держались вместе, втроём и к ним подошла желтоволосая кудрявая девушка.
-- Привет, Кристи! -- узнав её, поздоровалась Мариам.
-- Привет!
-- Готова играть?
-- Да, конечно! Я уже попробовала сыграть под ваши песни и получила невероятное удовольствие.
-- Супер!
-- О, слушай, кажется, я знаю, как тебя зовут! -- Кристи повернулась к Эми и щёлкнула пальцем. -- Ты Эми!
-- Да, привет! Приятно познакомиться!
-- О да, приятно, -- повторила Мариам. -- Тебе нужно ещё познакомиться с одной девочкой, она с нами не играет, но она просто прелесть! Кристи, это Саломе; Саломе, это Кристи.
-- Ох... -- обернулась Кристи. -- Такая маленькая и красивая! Классная цепочка, Саломе!
-- Спасибо! -- ответила Саломе.
-- Да, у неё классная цепочка! Кстати, мне позвонил Габи и сказал, что придёт скоро. Ты знаешь Габи? -- спросила Мариам. -- Он в нашей группе басист.
-- Знаю! -- ответила Кристи. -- Это тот с шипами, мы с ним пили пиво в компании на Новый год.
-- Да-а, он это дело любит! Но больше он любит играть на басе. Боже, просто золото, а не человек!
Где-то рядом затесался Важа со стаканом дешёвого пива.
-- Важа, ты тоже тут? -- заметила Мариам.
-- Конечно, -- ответил Важа, -- куда же я без вас, мои дорогие!
Мариам решила сказать одному из организаторов event’а:
-- У той девушки день рождения. Её Саломе зовут. Поздравьте её, пожалуйста-а, она будет очень рада!
Уже через пару минут к ней поднесли оставшееся на кухне пирожное с пылающей свечкой внутри, а DJ включил какой-то mix с песней “восемнадцать мне уже”.
-- А? Это мне? -- удивилась Саломе.
-- Да-а! С днём рождения, детка!
-- Спасибо! -- Саломе откусила пирожное. -- М-м, очень вкусно!
-- Всё для тебя!
-- Кстати, что он играет?
-- Русскую песня какую-то. Я только разобрала слово “восемнадцать”. Тебе, конечно, четырнадцать, но, видимо, DJ знает только эту.
В двенадцать ночи Мариам с Саломе попрощалась и вышла на сцену. Электронная танцевальная музыка резко сменилась глухой тишиной. Погас свет, стало темно и только красные мелькающие фонарики теперь освещали сцену. На экране, стоящем позади, появилась надпись чёрными готическими буквами: “ANGELIC KISS”. Эми разрывалась, крича свои песни, а Мариам била по электрогитаре, танцевала, пела во второй голос в те моменты, когда лирики нет, а есть стоны или мелодичные завывания в переходах между строками. В конце Мариам одной рукой взяла Эми и начала с ней кружиться, подбрасывать её, другой бросила гитару вдаль и в оба голоса спела с ней:
“Bright lights, stolen hearts,
It’s the time to make you shout
Met you here and got excited
It’s the night you dreamed about!”
Мариам упала с Эми на руках, крепко сжимая её, началась интенсивная барабанная игра.
-- It’s the night you! -- крикнула Эми, когда стало тихо.
-- Dreamed about! -- ответил зал.
“Я всё время стояла в первом ряду и смотрела на них с замиранием сердца... -- вспоминала Саломе. -- Я испытала такой восторг и восхищение, что готова была упасть им в ноги! Я не сильна в английском, но текст последней песни сумела разобрать. И правда, это ночь, о которой я мечтала!..”