XVI. МОЖЕТ, ЭТО И К ЛУЧШЕМУ?
Тринадцать дней спустя в сумерках на одной модной улице, пестрящей неоновыми вывесками и яркими огнями, можно было встретить Мариам и Эльвина, прогуливающихся под ручку. Мариам смотрела на него влюблёнными глазами, он смотрел на неё безо всяких чувств, спокойно, лишь холодно замечая её красоту:
-- Ты такая красивая сегодня. Волосы уложены так прелестно, губы, накрашенные помадой, так блестят, твои огромные чёрные глаза... Мариам, что ты со мной сделала! Теперь не могу оторвать от тебя взгляд!
Мариам кокетливо улыбнулась в ответ:
-- Ты тоже... -- сказала она, -- сияешь, как обычно.
Они шли вперёд, к реке. Для чего-то они собирались на другой берег, но уже и не помнили, зачем. Они прошли мимо маленькой ювелирной лавки, у которой хозяин зазывал покупателей:
-- Не пропустите! У нас самые премиальные ювелирные изделия! Скидки в честь предстоящего праздника всех влюблённых...
Они остановились.
-- Слушай, может зайдём? -- предложила Мариам.
-- А давай, всё равно делать нечего. Хотя эта лавка предназначена скорее для отмыва денег с невнимательных туристов.
Они поднялись и вошли в большой зал, блестящий бриллиантами.
-- Давай купим одинаковые кольца, Эльвин? Просто как символ нашей любви, ничего серьёзного. Мне вон то нравится, смотри, -- Мариам показала на маленькое металлическое колечко с сердцем.
-- Оно разве в твоём вкусе? -- спросил Эльвин, осмотрев его в руках. -- Мне кажется, ты по более сложным, интересным вещам. Оно какое-то слишком простое, что ли!
-- Ладно, давай посмотрим другие. Выбери сам, но тогда на день святого Валентина подарочек нам выберу я, хорошо?
-- Мне не очень нравится этот магазин, к тому же я ещё и на мели. Я же дизайнер, ты думаешь, мне понравится здесь хоть что-нибудь?
-- Ты на мели? А как же деньги со вчерашнего выступления в баре?
-- Ну... я решил пока их отложить на будущее. Двести лари ради какого-то мелкого кольца -- это очень дорого.
-- Это не двести лари ради кольца! Это двести лари ради меня, тебя, нас! Ладно, не стану упрашивать, пойдём вниз.
Мариам шла слегка удручённой и обиженной, но не подавала виду. “Ему правда так жалко?.. Интересно, когда группа взлетит, и мы станем богатыми, он останется таким скупым?”
Когда они перешли реку, Эльвин её окликнул:
-- Эй! Ты что, сердишься? Извини на всякий случай.
-- Да ничего... -- ответила Мариам. -- Так, просто призадумалась. Я же правда очень сильно люблю тебя, Эльвин. Я всё понимаю, но я давно мечтала о том, как мы будем носить с тобой одинаковые кольца.
Они спустились к набережной. Слышалось журчание мутной речки при вечернем свете, и на улице было так свежо. Мариам сидела там и представляла, как хорошо было бы отправиться в речное путешествие: “На красивой лодке спереди я и Эльвин, сзади будут Эми, Софи и Флея. Мы медленно плывём в каком-то прелестном месте, кругом чистая природа, леса, а лучше даже горы...”
Уже дома, в позднем часу, когда Мариам уснула, Эльвин наткнулся на статью какого-то модного независимого журналиста в Instagram’е: “Почему важно в современном глобалистском мире воссоединяться со своей культурой и родиной?”
“Интересно... -- подумал он и прочитал, а затем отложил телефон и призадумался. -- Я же никогда не хотел и не планировал здесь оставаться! Да, мне здесь нравится, но у меня, в Ирландии, намного лучше”. Он вспоминал пейзажи своего маленького родного города на морском побережье, вспоминал этот свежий морской бриз, зелёные луга, роскошный каменный дом его семьи, походивший на замок маленьких размеров, то, как хорошо было по вечерам кататься на велосипеде от города к морю. “Хочу на день рождения увидеть сестру. Буду сидеть в своей комнате и работать на швейной машинке, по выходным буду ездить в Дублин. У меня же столько было друзей в Дублине! Да, не там я оказался... Вот бывает же так в жизни: переписываешься с девушкой, она приглашает тебя в свою страну, ты остаешься, обнаруживаешь себя уже с новой девушкой, которая, причём, по-видимому, горячо, искренне любит, и самое страшное, имеет на тебя какие-то намерения. Сердцем я думал... Нет, даже членом я думал, правильнее сказать, а не головой! Мне нужно завтра же купить билет домой, перестать обманывать, притворяться, играть в эти игры... Да, это жестоко, но лучше так, лучше через два месяца, чем через годы совместной жизни, брак, семью. Она меня не простит. Она меня любила, но я по-другому не смогу...” Эльвин проснулся и наутро простился с Мариам:
-- Знаешь... извини меня, я решил уехать к себе домой. Я вчера ночью решил, что так мне будет лучше. Мы молодые, у нас всё ещё впереди... ты заслуживаешь большего”.
-- Чего? -- Мариам расслышала слова, но не поняла ничего.
Он сел в такси до аэропорта, через пару часов улетел рейсом в Дублин и никогда больше в жизни не ступал на грузинскую землю.
Мариам сидела в арендованной посуточно комнате Эльвина, из которой приходилось на следующий день уехать. Первое время она находилась в оцепенении, без эмоций и всяких чувств, лишь с глухой пустотой в душе. Она сидела, стараясь выполнять что-то монотонное, вроде щёлканья пальцами или нервных повторяющихся движений ногой. Обычно таким страдает Эми. “Эми... -- подумала она, -- прости меня, у меня больше не останется другого выхода, кроме как опять уйти жить к тебе, продолжать тебя мучать, продолжать на тебя давить”. Мариам открыла шкаф: вещей Эльвина уже не было, они летели, аккуратно упакованные в чемоданчик где-то высоко над Европой. Она стала беспорядочно раскладывать всё из шкафа на диваны, обнаружила фотоальбом со своими фотографиями и с подписью “My dearest love”, который подарил ей на день рождения Эльвин. Она открыла его, начала смотреть на свои же фотографии с милыми подписями. “Он даже не забрал его себе на память...” У Мариам начали подступать слёзы: одна, другая, затем через пару минут она уже билась в истерике, кричала, очень громко кричала, даже не слова, просто освобождала свой голос, будто пытаясь вырваться из клетки. Она притихла, побыла снова в молчании, а затем, захлёбываясь в слезах стала повторять: “Как ты мог? Как ты мог?.. Вчера ты меня обнимал, целовал, говорил, что я самая красивая. Я тебе верила... Я тебя любила. Зачем ты мне врал? Почему ты не забрал меня с собой?! Помнишь, как мы в кафе обсуждали наше совместное будущее. Ты говорил... что хочешь в Ирландию, заберёшь меня, и мы вместе купим большой дом, на берегу моря, как у твоих родителей. Почему ты даже не предложил мне? Почему вообще ничего не сказал? Почему? Почему?” Она чуть вытерла слёзы, помыла лицо, но всё равно была уже красной, опухшей, постоянно вздыхала и дёргалась, взяла фотоальбом, зажигалку и бутылку воды и вышла на улицу, бродила по закоулкам Старого города, пытаясь найти хоть один пустырь, и шугалась всех проходящих мимо людей.
Она свернула к мосту и встретила стильно одетую девочку лет четырнадцати, которая остановилась и сказала:
-- Ты из “ANGELIC KISS”, я тебя знаю! Ты мне очень нравишься, можно с тобой сфоткаться?
Мариам приостановилась, посмотрела на неё в смятении, приобняла, улыбнулась и ответила:
-- Прости, мне очень плохо, у меня проблемы... Напиши мне в личку потом, я тут недалеко живу, хорошо?
Девочка кивнула головой, попрощалась и ушла в обратную сторону. Мариам перешла реку, нашла первый свободный лесистый участок, наломала веток и развела из них костёр. Она сожгла альбом, наблюдала за тем, как фотографии медленно обращаются в пепел, плакала и улыбалась, проклинала в душе Эльвина и почувствовала странное освобождение после того, как всё догорело: “Может, это и к лучшему?..”
Мариам снова вернулась в пустую комнату, забрала вещи, но не все, а только те, то смогла унести в обеих руках и маленькой сумочке, оставила ключи в ящике в коридоре и покинула дом. Она шла на Мтацминду, по-прежнему опухшая и всхлипывающая, по-прежнему с беспорядком в душе. Особым мучением для неё были крутые подъёмы наверх: она ныла, совершая каждый шаг вперёд, её тело, казалось, вот-вот откажет в движении, а ноги просто рассыпятся. Ей было отчего-то безумно стыдно. “Нет, это ему должно быть стыдно! -- перебила она сама себя. -- Может, я не так уж и сильно ей помешаю? А если и помешаю, она мне в этом не признается. Ладно, мне главное сейчас просто дойти, потом подумаю, что делать...”
Она вскоре подошла к этому маленькому, деревянному, некогда родному дому, вошла в прихожую без стука: дверь была отперта. На кухне в это время Эми ела и разговаривала с Флеей:
-- Очень вкусные блинчики с клубникой, обожаю твои блинчики, объеденье!
-- Спасибо, я старалась, -- с ухмылкой ответила Флея.
Мариам встала в прихожей, стыдливо подслушивала, её пока никто не заметил.
-- Мне кажется, у меня всё-таки очень хорошо получается петь, -- призналась Эми. -- Я прям получаю удовольствие. Люди меня любят! Я каждый раз радуюсь, когда слышу восторженные отклики о нас после выступлений, когда читаю комментарии под записями.
-- Я за тебя очень рада, Эми. Правда, жаль только я не могу разделить эту радость. Если в следующей жизни я стану человеком, я точно буду рокершей!
-- А ты веришь в следующие жизни?
-- Не совсем.
-- Слушай, тебе же не обидно, что так я часто говорю о нашей группе? Вот интересно, что она всё стремительно растёт: у нас уже шестьдесят тысяч фанатов, а две недели назад едва набралась тысяча. Наш клип в храме взорвал весь интернет, и теперь нас обсуждает целый город, меня несколько раз даже узнавали на улице. И все нам пишут: как это хорошо, как это красиво, как это смело, и только пара комментариев, где люди смеются или осуждают.
-- Нет, ты чего, мне очень даже интересно!
Эми оглянулась и увидела перед собой замершую в прихожей Мариам с прискорбным видом. Она молча прошла на кухню и села за свободный стул.
-- Мариам? Что-то у тебя случилось? Почему ты такая грустная? -- спросила Эми.
-- Можно я некоторое время поживу снова у вас? -- робко спросила она.
-- Конечно, это ведь был наш общий дом раньше. Но почему? Ты разве не с Эльвином?
-- Он меня бросил, Эми.
-- Как?..
-- Он улетел на родину сегодня. И узнала я об этом сегодня утром. Когда я только проснулась, он уже собирал вещи. Ничего не сказал, даже не попрощался со мной нормально. Просто оставил меня одной в пустой комнате, из которой нужно съехать. А ведь он обещал мне, что мы накопим побольше денег и улетим вместе, что мы поженимся, что проведём друг с другом всю жизнь. Какой же я была дурой! Да он никогда меня не любил, никогда! Он для меня ведь был смыслом жизни: да, это глупо, но встретив его, в первый раз тогда, в баре, я потеряла голову. Я постоянно думала о нём. Думала, как ему помочь, как сделать ему лучше. Постоянно переживала, когда он изливал мне свою душу, рассказывая о том, как ему тяжело. Я думала, у нас это всё искренне, а он, видимо, просто нашёл подушку, чтобы выплакаться, обтереть ноги и уйти дальше. Он всегда был закрытым, он многое скрывал, он вовсе не был таким спокойным и жизнерадостным, как тогда, когда мы были с компанией. Как только ему стало легче, как только я заметила в нём жизнь, как только у нас получилось... всё, убежал! Я, видимо, слишком душила его, слишком испортила его бедную жизнь своей заботой и любовью!
Эми тихо, слушая слова Мариам, обняла её со спины.
-- Я думаю, ему должно быть стыдно, Мариам. Он поступил очень мерзко.
-- Да, только он, может, постыдится немного и забудет, найдёт себе какую-нибудь другую в Ирландии, проживёт там безбедную и беззаботную жизнь, а неизгладимая рана в моём сердце, может, и не заживёт.
-- Заживёт, -- уверила Эми, -- обязательно заживёт.
-- Я тоже на это надеюсь. Мы обсуждали свадьбу, Эми! Я до сих пор не могу поверить в то, что всё так быстро и глупо закончилось... Да, я теперь его ненавижу, а не люблю, но в какие-то моменты сегодняшнего дня я забывала о том, что ненавижу. Шла к лесу, чтобы сжечь его подарок, а сама всё пленилась в мыслях, вспоминая о нём, думала: может, у нас есть ещё шанс, может, он приедет обратно? Даже если и приедет, я уже сама видеть его больше не смогу.
-- Он сам потерял такое сокровище, как ты. Поверь мне, ты заслуживаешь большего.
-- Как там Софи? Вы навещали её? -- решила перевести тему Мариам.
-- Она восстанавливается, но будет в больнице ещё две недели. Были у неё дня четыре назад. Передвигается в коляске, нога загипсована.
-- Хорошо, что восстанавливается, надо будет сходить к ней в ближайшее время. Эми, давай я поживу на первом этаже, а вы с Флеей на втором, чтобы я не сильно вас смущала, тем более, что Софи скоро вернётся.
-- Можешь жить с нами, на втором.
-- Нет, я буду на первом.
Вечером, когда на гору стелился оранжевый закат, Эми и Мариам сидели на своём некогда излюбленном месте, на той дорожке в пяти минутах от их дома, с которой открывался панорамный вид. Они сидели вдвоём, держались за руки и обнимались.
-- Давно мы здесь не были, -- заметила Эми.
-- Ага, как будто предыдущих двух месяцев вовсе и не было. Как будто сейчас снова ноябрь или даже октябрь, а мы каждый день по вечерам приходим сюда вдвоём... Интересно, какой была бы моя жизнь, если бы я никогда его не встретила?..
Мариам целовала руку Эми. Мариам, такая большая и сильная девушка, в этот момент походила на маленького беззащитного зверя, который прожить не может без ласки, и кому уже безразлично, от кого эту ласку получать. “Зачем я это делаю? -- думала она. -- Она ведь правда меня любит!”
Мариам и Эми замолчали и сидели, вцепившись друг в друга. Из ближайшего дома, напоминающего маленькую бетонную коробочку с заколоченными окнами вышла девочка, шатенка невысокого роста, около метра шестидесяти пяти, с грязноватым make-up'ом, в худи с рисунком Наны Осаки из аниме “Nana”, в рваных чёрных baggy-джинсах с каким-то print’ом, с сумкой через плечо, большим количеством колец и цепочек, лицо у неё было совсем-совсем детским. “А клёво она выглядит для своего возраста, -- подумала Эми, -- я в её годы хотела одеваться похоже”. Мариам встретилась взглядом с этой девочкой.
-- Эй, подожди! -- крикнула Мариам по-грузински.
Та остановилась.
-- Это же ты ко мне сегодня подходила?
-- Да, -- удивлённо сказала девочка. -- Вы тоже здесь живёте?
-- В пяти минутах по дороге вниз. А ты, вон в том доме? -- спросила Мариам, указав пальцем на “бетонную коробку”.
-- Ага.
-- Как тебя зовут?
-- Саломе, -- смущённо ответила она. -- Вас я уже знаю: Мариам и Эми.
-- Ты слушаешь нашу музыку? -- спросила Эми.
-- Да. С тобой можно говорить по-грузински?
-- Прости, я знаю только английский и русский. Как ты о нас узнала?
-- Ничего страшного, я постараюсь. Сначала я увидела ваше видео в Tik Tok’е, и вы меня сразу чем-то зацепили, я была поражена тем, насколько это красиво: и идея, и звучание... Затем я посмотрела про вас подробнее, прослушала все песни, узнала, что вы из Тбилиси и что вы выступаете в клубах, но как жаль, что я не могу туда ходить, меня ведь не отпустят родители! Я так удивилась нашей встрече... Странно, что мы никогда не пересекались, мы же буквально соседи.
-- Спасибо, -- сказала Мариам, взяв Саломе за руку. -- Нам очень приятно! Мы поселились здесь недавно, с начала осени, может поэтому ещё не виделись?
-- Да, возможно. Я вообще редко выхожу из дома, обычно только в школу, или когда родители куда-то посылают. Просто так гулять по улице мне не разрешают, да и не с кем мне здесь. Только иногда выхожу посидеть во двор и рисую там, вообще, я люблю рисовать. Сегодня вот впервые куда-то выбралась за долгое время, мне отец приказал отнести дяде какую-то вещь, там я и встретила тебя по дороге. Мне так было неловко!
-- Я тоже люблю рисовать, -- поддержала Эми. -- я архитекторша, вернее студентка и будущая архитекторша.
-- Так классно! А я вот рисую в основном людей, костюмы, какие-то пейзажи иногда. Хочу в будущем пойти учиться на fashion design.
-- А сколько тебе лет? -- поинтересовалась Мариам.
-- Мне четырнадцать.
-- А мне двадцать четыре. Получается, на десять лет тебя старше. Честно, я очень давно не общалась с подростками.
-- Надеюсь, это не помешает нам стать друзьями?
-- Конечно не помешает!
-- Здорово! Ладно... давай, меня послали в магазин за водой и хлебом, мне надо идти, потому что если я задержусь, отец начнёт орать на меня, как обычно. Увидимся ещё?
-- Да! Не бойся отца, пиши мне, если что. Вот мой контакт.
Они обменялись username’ами, обнялись на прощание, и Саломе ушла вниз.
Мариам, разлучившись, вспоминала себя в свои четырнадцать.
-- Я была совсем другой... -- сказала она Эми, -- какой-то неуклюжей, нелепой, неуверенной в себе деревенской девчонкой. У меня не было ни интернета, ни fashion’а, ни крутых рок-групп, формирующихся под моим домом. А она интересная. Я бы правда хотела стать её подругой.
-- Да, она милая, -- ответила Эми.
Парой часов позднее дома Мариам расположилась внизу, в гостиной, и в одиночестве лежала на диване, большом и покрытом засохшими грязными пятнами. Эми сидела в своей комнате тоже одна. “Неужели она правда всё время будет одна там сидеть? -- мучилась Эми. -- Она так не хочет со мной общаться? Она ведь пришла сюда только потому, что больше некуда? Не я ей нужна, а кровать и место, так? А Флея где? Флея постоянно куда-то уходит в последнее время и не говорит мне ничего!”
“Эх, Эми, Эми, -- думала Мариам, смотря в стену и разглядывая узор на грязных обоях, -- сидит наверху и ни разу не вышла за два часа, даже на кухню не приходила. Она там, наверное, с Флеей болтает или думает о Софи. Ладно, я ни капли на неё не сержусь, главное, чтобы она на меня не обиделась”.
-- Флея! -- крикнула Эми, увидев в окне светящуюся розовую голову. -- Ты вернулась!
-- Привет, Эми!
-- Почему ты так часто стала уходить? Уходишь куда-то на целый день и даже не предупреждаешь. Ты нашла себе друзей-богов?
-- Нет. Помнишь того бога бирюзового цвета, которого мы встретили у храма, когда начинали восхождение на Казбек? Я запомнила занятие, про которое он рассказал: искать разных людей и стараться запоминать их лица. Вот я и пытаюсь облететь все дома в округе, просто наблюдаю, мне интересно! Сегодня видела одну девочку, такая хорошая, одевается почти как Мариам и немного похожа на неё, но заметно младше. Залетела, пробыла у них немножко и испугалась: отец орёт, тиранит, бьёт маленьких детей... Улетела дальше, зашла к какой-то пожилой паре, на вид спокойные, в следующем доме был один маленький мальчик, который смотрел телевизор... В общем, немного я ещё походила и вернулась обратно.
-- А зачем тебе это надо?
-- На самом деле... я хочу стать человеком. Я планирую лететь в Германию или Нидерланды, где развиты инновации в медицине, рассказать местным клиникам. Может, они подумают над проблемой и лет через сто найдут решение, я ведь тоже биологическое существо, меня нужно просто изучить и всё получится! А перед этим я хочу немного посмотреть, как в принципе живут люди.
Эми обомлела, слушая Флеин рассказ.
-- Но это же очень опасно!
Мариам, тем временем, наткнулась на уведомление на своём телефоне: от salome.x.x. пришли новые сообщения.
-- hii
я сбежала из дома
-- ты сумасшедшая 😮, -- ответила Мариам.
хочешь встретиться?
-- да
-- Коте Месхи 8
приходи сюда
это мой адрес
-- мы будем вдвоём?
-- да
-- буду через 5 мин