XI. ФЛЕЕЧКА
Первого января вся страна просыпается под вечер и ест завтрак на обед. Холодильник ломится от заветренных салатов, а в раковине скапливается башня из грязной посуды. Так было и в доме на Мтацминде. Вахтанг не вернулся, и Тамара хотя бы один раз в году могла почувствовать себя спокойно: не бежать с утра пораньше готовить или убираться, не слышать криков и слащавых, но мерзких обращений.
Софи и Эми медленно собирались куда-то выйти.
-- Ах, как неохота выходить! -- пожаловалась Эми, натягивая на себя колготки.
-- Холодно? Оденься потеплее, любимая! -- ответила ей Софи. -- Уверена, нам с тобой будет тепло, хотя бы у нас есть Флеечка, о которую можно согреться. Я бы и сама сидела дома, но сегодня на улице как-то сказочно... не знаю почему, но каждый Новый год будто переносит меня в сказку и детство.
-- Да, это точно. Ладно, мне теперь захотелось, пойдём! Кстати, Софи, не забудь взять на прогулку камеру, которую я тебе подарила.
Они прислушались к звукам за окном. Играла какая-то детская советская песенка про зиму, а рядом бегала ребятня.
Мариам и Эльвин тоже спали допоздна и тоже лениво собирались, но в их доме не было ни заветренных салатов, ни башни из грязной посуды, ни советского vibe’а, ещё как-то по-новогоднему мигала светодиодная лента, а за окном редко слышались звуки мимо проходящих людей. Вечером их было реально мало, как будто после апокалипсиса.
Эльвин постучался в душевую:
-- Мариам, ну что ты так долго?
-- Рот! -- крикнула Мариам через стену. -- Ты вообще-то тоже мылся полчаса! Ладно, сейчас выхожу.
-- Зацени хоть мой outfit, первый в этом году, я сшил новое худи.
Сиреневый цвет неба постепенно переходил в тёмно-синий, под ногами были чёрные листья и корки подтаявшего снега. Софи, Эми и Флея встретились с Эльвином и Мариам на Мтацминде около дома. Они пошли в парк, как и договаривались.
-- Может, посидим немного в кафе, -- предложила Софи. -- Я очень хочу тёплого чая, облепихового. Мама всегда мне готовила такой в детстве, когда было холодно.
Они сели за стол, с которого открывался роскошный вид на город.
-- Софи, сделай selfie на память, пожалуйста! -- попросила Эми. -- Давайте все на эту сторону, Флеечка, ты тоже иди сюда!
-- Интересно, а я буду в кадре? Я же всё-таки невидимая для людей.
Софи щёлкнула свой “Polaroid” и вылетел смазанный и нечёткий снимок. Но Флея на нём была.
-- Ура! Ура! -- воскликнула она. -- Я там есть! Наверное, те люди, до которых я дотрагивалась, могут видеть меня и на фотоплёнке.
Потом они подошли к американским горкам.
-- Прости, -- обратилась Мариам, -- тут нужно быть пристёгнутым для поездки...
Флея немного сгрустнула и ответила:
-- Ладно, я буду ждать вас на земле. Надеюсь, вам понравится!
-- Спасибо! Всё хорошо, Флея!
Они расселись парами в кабинки: Эми и Софи, Мариам и Эльвин. Горки сделали мёртвую петлю.
-- А-а-а-а! -- раздалось ото всех одномоментно.
-- Это было очень круто! -- призналась Софи, выходя из кабинки. -- Ну что, Флея, давай к нам, мы теперь на колесо обозрения!
Они подошли, и Флея расположилась на коленях у Мариам, согнув позвоночник и голову. Колесо было огромным. С одной стороны как на ладони был виден город, пестреющий тёплыми вечерними огнями, а с другой -- крутой голый рельеф.
-- Как замечательно! А где-то там наш дом, -- показывая вдаль указательным пальцем, заметила Софи.
Эльвин сидел противоположно ей и смотрел в другую сторону.
-- Смотрите, -- задумчиво произнёс он, -- на том склоне, конечно, не очень хорошо видно, какое-то большое и тёмное пятно, вон там фонарями подсвечено, и люди какие-то копошатся вокруг.
-- И что, ты думаешь, это такое? -- спросила Мариам.
-- Может, кто-то расшибся? Бедные, прям в новогоднюю ночь... Там же такая крутая скала!
-- Так, давай не об этом, -- перебила его Софи, -- может, тебе вообще привидилось. Смотрите лучше направо, там красивее.
В это время Тамара снова сидела одна. Вдруг кто-то постучался в дверь. “Странно, и кто же это?.. -- подумала она. -- В этот дом заходит только Вахтанг и девочки, у них есть ключи”. Тамара открыла. Перед ней стояла стройная, с серьёзным выражением лица, пожилая женщина в полицейском костюме и лохматый седой старик, от которого несло перегаром.
-- Пойдёмте на кухню, присядем, -- сказала женщина.
-- А кто вы? -- спросила Тамара.
-- Я из полиции и пришла вам сообщить одно известие... Мне очень жаль, но... вашего мужа, Вахтанга Кохаридзе, нашли мёртвым на крутом склоне горы недалеко от вашего дома. Предположительно это был инцидент, несчастный случай, упал со скалы. Примите мои искренние соболезнования.
Тамара пристально смотрела ей в глаза и молчала, затем опустила голову вниз и тихо заплакала.
-- Позвольте свидетелю трагедии рассказать о случившемся.
Дальше заговорил он.
-- Тамара. Мне очень тебя жаль, я сам потерял своего, кхм-кхм, друга и... искренне приношу соболезнование. Мы пили... водку, чачу, сильно напились, Вахтанг сорвался с места и упал, это было очень быстро и страшно, он кричал, что в небе видел какое-то чудовище. До этого он тоже говорил о каких-то чудовищах, о том, что видит какие-то странные вещи, сказал, что я больной. В общем, ужасная ситуация. Мне очень жаль, замечательным человеком был Вахтанг”.
Тамара сидела, смотрела в одну точку где-то ниже стола, и недоверчивым голосом спросила:
-- То есть он упал и умер?
-- Да. Мне очень жаль, ещё раз, и понимаю, как это больно, -- ответила полицейская. -- Не знаю, станет ли вам от этого легче или нет, но прощание будет организовано на кладбище в Вере послезавтра.
-- Спасибо, -- тяжело вздохнула Тамара. -- Что ж, надеюсь, он найдёт свой покой.
В этот момент открылась входная дверь. Это Эми и Софи с Флеей.
-- Найдёт свой покой... -- едва слышно прошептала Эми, разуваясь, -- это про кого?
Они замерли, оставшись в прихожей, и столкнулись с незнакомцами. Полицейская и старик. Тамара посмотрела на них, затем в пол, закрыла рукой лицо и остановилась.
-- Господи... -- прошептала она. -- Умер Вахтанг.
Эми и Софи уставились друг на друга с шокированным выражением лица. Флея сжалась, заплакала и опустила крылья.
-- Это же я виновата в том, что он умер? -- спросила она уже в комнате. -- Получается, я его убила?
-- Флеечка, бедная, ты чего? -- Софи подошла и поправила её запутавшееся крыло, -- Конечно, ты не виновата. Как ты вообще могла о таком подумать?
-- Это же из-за того, что я дотронулась до него и он испугался?
-- Ну ты сама подумай, сколько людей тебя уже видели? -- ответила Эми, поглаживая её нежную кожу. -- И что, теперь каждому с обрыва прыгать? Нет, он просто был очень пьян.
-- Вы правда считаете, что я не виновата?
-- Правда-правда. Ты готова к нашим путешествиям: в Кахетию и в горы? Это всё совсем скоро!
Флея улыбнулась и снова расправила крылья.
Под ними Тамара громко разговаривала с матерью Вахтангова ребёнка.
-- Как умер?
-- Так умер! Тебе надо забрать мальчика и заботиться о нём, потому что ты его мать.
-- Куда забрать?
-- Домой! Что же ты за мать-то такая?
-- Я отдала его Вахтангу уже десять как лет назад. И мне он уже давно не принадлежит. Значит, нужно сдать его в интернат!
-- Какой интернат, ты что, сдурела? Человек при живой матери, по-твоему, должен чахнуть в интернате? Ничего страшного, не хочешь приехать и забрать по-хорошему, я заявлю на тебя в полицию и там всё рассудят!
Гудок сбросился. Ребёнок вскочил с кровати и спросил: “Какая мать?” Тамара начала рыдать и так и не смогла ответить.
На следующий день Мариам завела будильник и разбудила этим Эльвина.
-- Да что за фигня! -- воскликнул он. -- Зачем этот будильник, только второе января же!
Мариам быстро вышла из душа, расхаживала туда-обратно по тесной комнате с мокрыми волосами, ожидая, пока они высохнут, нервничала и о чём-то беспокоилась.
-- Мне сегодня надо встретиться с нашим продюсером, обсудить кое-какие детали по задумке нашего клипа, на съёмки которого мы с тобой едем, я договорилась... сегодня в 13:00, -- впопыхах и с запинками сказала она.
-- Тихо, тихо, успокойся, пожалуйста, ты слишком нервная, сядь на диван лучше, -- ответил Эльвин.
-- Я. Сегодня. Иду к продюсеру. Так ясно? -- Мариам повысила голос.
-- А если я тебя к нему не отпущу?
-- А в каком это смысле не отпустишь? -- язвительно и злобно ответила Мариам. -- Я что, разве должна спрашивать разрешение, можно ли мне получить качественное продюсирование на наше с тобой совместное, между прочим, творчество?
-- Пойми меня, пожалуйста. Я тебя не хочу в чём-то ограничивать, ты это должна понять сама. Важа не может оказывать нам услуги бесплатно. Бескорыстно можно кому-нибудь на улице помочь, сумочку понести, место в метро уступить, но не спродюсировать группу и не вывести, как он выразился, в чарты. Он в тебя влюблён. Он к тебе лезет, пристаёт, деньги переводит, хочет твоего внимания. Может, для тебя это новая информация, но у меня нет сомнений, что это так. И раз я тоже состою с тобой в группе, я могу просто отказаться от такой услуги, потому что считаю её... нецелесообразной.
-- А теперь пойми меня ты. Я, как главная в этой группе, как её основательница и автор идеи, не собираюсь отказываться от Важи, потому что считаю его работу целесообразной! И с чего ты решил, что раз мы с тобой встречаемся, я не могу никому больше нравиться? Я что, твоя собственность что ли, может меня ещё в темницу посадишь, чтобы ты только мог любоваться мной? А вообще-то, напомню, я нравлюсь всё ещё Эми, я в этом уверена. Нравлюсь Софи, или по крайней мере нравилась, слишком много времени прошло. Так вот, мне с ними теперь тоже нельзя общаться?
-- Ладно, прости, я не хотел. Только можно я тебя попрошу взять меня с собой тоже?
Мариам глубоко вздохнула.
-- Хорошо, Эльвин. Мы пойдём вместе. Только прошу тебя, не говори Важе чепухи. Мы только рабочие партнёры, и никогда не будем кем-либо друг другу, я тебя уверяю! Или ты думаешь, я сама бы стала, хотя бы, дружить с человеком, который употребляет?
Важа жил у станции Важа-Пшавела, в массивном бетонном панельном доме. Войдя в квартиру, Мариам сделала удивлённое до ужаса лицо. Стены во всех комнатах были выкрашены угольным чёрным цветом, повсюду валялся всякий хлам и мусор вперемешку с ценными вещами, просторная изначально спальня оказалась совсем непросторной из-за того, что всё пространство было заполнено музыкальными инструментами: вдоль одной стены стоял длинный старинный рояль, заставленный книгами и бумажками, вдоль другой -- барабанная установка, в углу стоял контрабас, огромная золотистая труба, всё и везде было покрыто приличным слоем пыли, едкой серой пыли, которая нависала на вещи, словно на небо облака.
-- Ого, откуда у тебя столько инструментов, брат? -- смешливо спросил Эльвин.
-- Отец... одно слово тебе скажу, -- ответил Важа. -- Он оставил мне эту великолепную коллекцию.
-- Это отлично, но, кстати, что мы должны взамен на продвижение?
-- А взамен... Может, вы мне скажете большое спасибо и удостоитесь взять меня с собой в мировое турне и даже обеспечить vip-место, -- затараторил Важа.
-- Пойдём на кухню, честно, тут невозможно сидеть, пыль в нос бьётся, -- с ухмылкой сказала Мариам.
Все переместились на кухню, где было не менее пыльно, но зато хотя бы открывалось окно. Правда, везде, где только можно, лежали грязные тарелки с засохшей едой.
-- Присаживайся поудобнее, -- Важа вежливо улыбнулся. -- Чувствуйте себя как дома.
-- Да, да, спасибо...
-- Что у вас нового? Как продвигается работа?
-- Недавно мы записали новую песню. Наверное, ты не слышал, потому что мы ещё ни разу не играли её.
-- Слушаю, -- с поднятыми вверх руками ответил Важа, -- я весь ваш!
-- Могу показать пару строчек:
“Look at me with naked thighs,
It will be a pure confession
You just need to get it right:
Loving is my strongest passion!” -- спела Мариам низким, слегка прокуренным голосом. -- Да, у Эми бы, конечно, вышло лучше.
-- У тебя тоже ништяк. Мне нравятся девушки с низким голосом. Вам с Эми, знаешь, как нужно петь: дуэтом.
-- Думаешь?
-- Ага, так будет лучше. Тексты у тебя простоватые, но зато ты подкупаешь искренностью, а это самое главное. Сейчас такое ценится. Вы планируете писать альбом?
-- Да, альбом будет, правда я пока не придумала ему название. Я хочу, чтобы он был объединён общими, более-менее, темами: про чувства, про боль, любовь, привязанность. Да, может банальщина, но... я хочу писать то, что мне хорошо знакомо, что мне близко -- улыбнувшись, с искринкой в глазах говорила Мариам.
-- И у тебя правда хорошо получается писать “банальщину”. Поверь мне, это гораздо лучше, чем псевдоинтеллектуализм, сложные метафоры, непонятные самому автору. В наше время самый модный способ творчества -- это называется “свободный поток”: что вижу, то показываю, что чувствую, то пою, -- Важа заявлял со сладкой улыбкой, извиливаясь на стуле, всё пытаясь угодить Мариам и ей понравиться. Точно, если бы перед ним сидел, как он выразился, “псевдоинтеллектуал”, он бы так расхваливал его “сложные метафоры”, так бы клялся в том, что это сейчас модно и актуально.
-- А кстати, мы едем снимать клип в этой крепости, Кветере, кажется... Почему, это какая-то знаковая локация?
-- Нет, просто живописное место: прекрасная природа, роскошная, древняя архитектура. Сейчас такое особенно зайдёт, люди любят что-то историческое, и при этом живое, свежее.
-- Я бы хотела с тобой, как с человеком, которому не чуждо искусство, посоветоваться по поводу одной вещи... В общем, я хочу сняться в клипе голой. У меня нарратив песни и направлен, знаешь, на телесность, на сексуальность... И мне кажется, мы должны снять табу со здоровой сексуальности. Как минимум, это просто красиво. И это то, что в какой-то мере объединяет людей... Все мы разные, но у всех есть тело, которое чувствует, потребность в ласке, любви и бережном отношении. И я хочу показать это через себя, через свою красоту.
-- Не заболеешь-то зимой? -- с ухмылкой ответил Важа, не сказав ничего более.
Он предложил посидеть ещё на кухне, заварить чай, но гости отказались -- слишком здесь было всё неуютно.
-- Ладно, мы, наверное, пойдём, -- неловко сказала Мариам. -- Можем потом ещё встретиться, спасибо.
-- Приходите, приходите!
Мариам и Эльвин отправились обратно к метро. Шли между бетонных панелек и пёстрых рекламных вывесок, шли по битому тротуару. Ярко светило тёплое солнце и сходил снег.
-- Да... вот как живёт креативный класс, -- Эльвин поделился впечатлениями, -- наша с тобой комнатка это ещё просто роскошь и блаженство по сравнению с тем, где бы сейчас побывали.
-- Ага, просто рай на Земле! Интересно, когда в последний раз в той квартире была уборка? Ещё когда там был “легендарный” Константин Гелашвили, или это он ввёл моду на жилище-помойку?
-- А кстати, кто это? Я слышал, Важа говорил про него.
-- Ты серьёзно не знаешь? Это же самый известный голливудский актёр грузинского происхождения, он долларовый миллиардер. Поэтому у Важи столько денег.
Софи и Эми дрыхли допоздна. Они проснулись, полежали ещё немного и позавтракали кашей и бутербродами с вареньем. Уже вечерело, и Софи спросила:
-- Флея, мы идём в мебельный магазин, ты с нами?
-- Я с вами, -- сказала Флея, будто согревшись от этих слов.
Они зашли в магазин скандинавской мебели. Он был большим, многоэтажным, в нём было зеленоватое люминисцентное освещение, и он напоминал лабиринт, в котором бесконечные стеллажи постоянно переходят друг в друга: кровати в столы, столы в шкафы, а шкафы в ёлки, декоративные растения, мелкие статуэтки и кухонную утварь. Они искали новую лампу, потому что прежняя перегорела и в последнее время они могли освещать комнату лишь свечами, которые делали это довольно тускло.
-- А давайте купим не лампу, а светодиодную ленту, как у Мариам с Эльвином? Мне кажется, будет классно -- предложила Софи.
-- Давай, -- ответила Эми, -- отличная идея. Положи в корзинку.
Они прошли дальше и увидели стоящую впереди пустую плоскую тележку, предназначавшуюся для перевозки коробок.
-- Эми, залезай, прокачу! -- радостно сказала Софи.
Эми ухмыльнулась, села, скрестив ноги, и облокотилась спиной на стенку.
-- Флея, ты тоже хочешь? -- спросила Софи, -- сколько ты килограммов весишь?
-- Около двадцати.
-- Отлично, тогда садись, ты в самый раз!
Флея, обхваченная ногами Эми, села в центр и свернулась в клубок. Софи начала с разбега толкать тележку, они ехали так по всему этажу, постоянно сворачивая куда-то и случайно врезались в холодильник.
-- Да что вы делаете, прекратите! -- прикрикнула сотрудница.
-- Ладно, всё, выходим, -- запыхалась Софи.
Софи зажгла в комнате свечу и положила на стол нераспакованную ленту.
-- Давайте отложим на завтра, а сегодня отдохнём... -- предложила она. -- Мне так лень.
-- Давай, -- согласилась Эми.
-- Кстати, Эми... Раз ленту мы сегодня не распаковываем, может, распакуем хотя бы твой новогодний подарок?
-- А давай, -- кокетливо улыбнулась Эми и достала коробку из-под вибратора.
-- Эми, у тебя был опыт?
-- Нет, ни разу.
-- Это даже к лучшему! -- обрадовалась Софи, срывая плёнку с устройства. -- Сделаем твой первый раз самым крутым... Сейчас, только надо разобраться, как это работает.
Всё проходило очень нежно, романтично и чувственно.
-- Мне так нравится ощущать твоё тело, Эми... -- призналась Софи. -- Наконец-то мы это сделали!
Эми, в свою очередь, постанывала от наслаждения. А Флея лежала, делала вид, что спит, что ничего не слышит и пыталась уснуть. Она отлежала один бок и решила повернуться на другой, как Софи это заметила.
-- Эй, Флеечка, ты не спишь? -- прошептала она.
-- Нет, -- смущённо ответила Флея.
-- Хочешь с нами? Эми, ты как?
-- Я согласна, -- сказала Эми, заведённая.
Флея присоединилась. Ей не пришлось даже раздеваться, ведь она и так всегда ходила голой, она лишь подошла к ним поближе и села рядом. Она начала ласкать их пальцами.
-- Ай! -- застонала Софи. -- Мне так горячо! Флея, какие же широкие у тебя пальцы!
Затем Флея легла между её ног Софи и лизала её вагину, а Эми стала ласкать Флею. Это продолжалось долго, пока они не высосали друг из друга все силы. Они легли спать, обнявшись все втроём.