XII. ВАЖА ВСЁ УЛАДИЛ
Софи стояла у плиты, жарила сырники и пританцовывала, пока из динамиков её телефона играла какая-то hyperpop-песня.
Эми сидела за столом и ждала завтрак.
-- Я всё ещё думаю о вчерашнем, -- сказала она, -- мой первый раз был просто невероятным.
-- У меня, конечно, не первый, -- обернулась Софи, -- но определённо пока лучший в моей жизни. Хотя, с Мариам тоже было классно, но как-то неловко.
-- Интересно, каково это было...
Эми вдруг стала представлять это. “Чёрт, -- подумала она, -- почему я сейчас так отчётливо представляю Мариам голой? Значит ли это, что я хочу её до сих пор?..”
Софи подошла к Эми, чмокнула её в губы, а затем снова отправилась к сковородке. На кухню пришла Флея, сонная, едва проснувшаяся.
-- Доброе утро! А я, видимо, знаю, кто нам сегодня повесит светодиодную ленту, -- игриво, повернувшись, сказала Софи. -- Эми, вот, метр шестьдесят три, я -- метр восемьдесят два, а кое-кто в этой комнате, кажется, чуть-чуть повыше. А ещё обладает такими длинными, гибкими руками, которые, к тому же, очень горячи, как мы выяснили вчерашней ночью. Да, Флея?
Флея сидела, покачиваясь на стуле. Она сдерживала улыбку, загоралась, сияла и мерцала. Софи решила раззадорить её ещё сильнее и чмокнула её в губы тоже.
-- Эми, надеюсь, хоть ты не ревнуешь? -- поинтересовалась Софи. -- Если что, ты говори, а то мы живём уже почти как Маяковский и Брики. Ты русская, точно поймёшь, отсылку... Сырники готовы.
Трое уселись за столом и принялись уплетать их, со сгущёнкой, с вареньем, попивая магазинный апельсиновый сок.
-- Боже, третье число сегодня, так? -- беспокойно спросила Эми. -- Мы ведь завтра едем на съёмки...
-- Я помню, не волнуйся, -- ответила Софи. -- Пойдём проведаем Мариам?
Через час они уже пришли к Мариам.
-- Привет, -- Мариам поздоровалась, зевая спросонья. -- Кто пришёл? Софи, Эми, Флея? М-м, милота!
Эльвин сидел на своей кровати в наушниках и ничего не слышал.
-- Мариам, ты только проснулась? -- спросила Софи. -- Во сколько мы завтра уезжаем? И откуда?
-- Ага... Завтра в семь автобус отъедет от Liberty.
-- Как в семь? Правда? Мы же с прошлой недели раньше двенадцати не вставали. Да и сейчас уже полтретьего.
-- Вот так, Софи. Важа -- ранняя птичка, очень любит порядок.
От этих слов снявший наушники Эльвин рассмеялся в голос:
-- Поэтому, наверное, у него так аккуратно разложен хлам по квартире.
-- Расписание у нас фиксированное, поэтому просыпайтесь в шесть ноль-ноль. Нам, видимо, придётся ещё раньше. Буду вам трезвонить. Кстати, Флея же едет?
-- Едет, -- ответила Софи.
Флея, свернувшись клубком, прижимала к животу свои крылья, чтобы уместиться в этой тесной комнате.
-- Так рано... -- сказала она, -- но я всё равно хочу! Это будет очень круто.
-- Ребят, -- предложила Эми, -- раз мы завтра уезжаем, может, нам стоит тут всем вместе переночевать? Пойдём вместе, так быстрее и удобнее. И меньше шанса, что кто-то проспит.
Мариам согласилась.
-- Только мы, наверное, лучше зайдём вечерком, -- известила Софи, -- а пока отдохнём, соберёмся дома. Да, Эми?
Эми кивнула головой.
-- Знаете что, -- обратилась Софи к Эми и Флее, сворачивая с проспекта в гору к направлению дома, -- я собираюсь покрасить волосы в розовый, решила, что новом году я хочу быть яркой. Как думаете, мне пойдёт?
-- Конечно, -- ответила Эми, -- тебе будет очень хорошо, и на твой blonde отлично ляжет цвет. И ещё ты станешь похожей на Флеечку... Кстати, ты ведь тоже будешь завтра в кадре? Думаю, будет прикольно, если ты обновишься как раз перед этим.
-- Да, только есть один минус, Эми. Мы больше не будем с тобой двумя блондинками, -- с улыбкой сказала Софи.
-- Ничего страшного! -- посмеиваясь, ответила Эми, -- Как-нибудь переживём.
Флея шла по улице с широкой улыбкой. “Так ярко светит солнце, и я так счастлива! -- думала она. А ещё Софи хочет стать похожей на меня! Видимо, они правда меня любят. Я помню, как Мариам на свой день рождения надела накладные крылья, это же тоже... как у меня. Как же хорошо мне было вчерашней ночью! Я чувствовала себя такой желанной. Эми и Софи ещё все в фиолетовых пятнах, особенно между ног, на шее и на груди, которые я оставила своим языком, пока лизала. Мариам сегодня это заметила и спросила: “Откуда они?”, а Эми прикрыла пятна волосами и сказала что-то вроде: “Помазала шею кремом, а он оказался некачественным, оставил следы”. Так забавно!”
Эми и Софи вечером решили устроить что-то вроде свидания. Флея осталась дома, и это был первый раз, когда она не напрашивалась выходить с ними. “Вы же встречаетесь, -- сказала она, -- значит, вам нужно немного времени вдвоём, я не буду вам мешать!”
Они по очереди обняли Флею и погладили её крылья, вышли и отправились в небольшой суши-бар в центре города, где всё пестрело неоновыми огнями, зелёные стены отражали японскую поп-музыку, и приветливая официантка ловко приготавливала блюда азиатской кухни. Они сели за барный столик и принялись ждать свой заказ.
-- Как ты думаешь, какие суши нравятся Флее? -- спросила Софи. -- Думаю, ей надо взять что-нибудь с собой.
-- Наверное, филадельфия ей понравится, -- ответила Эми.
Они начали уплетать роллы и попутно разговаривать.
-- Интересно, каково это -- быть бессмертным?.. -- начала Софи, -- я подумала, что она на нас с тобой так похожа, и при этом возможности её организма неиссякаемы. Это удивительно! Это то, о чём мечтают миллионы людей.
-- Это то, из-за чего она страдает, -- Эми попивала свой bubble-tea.
-- Да, я понимаю. У меня всё же в голове не укладывается это. Для нас c тобой когда-то наступит конец, а для кого-то он никогда не настанет...
-- Боги умирают, правда, очень редко, Флея говорила об этом. А ты, получается, веришь в то, что существует рай и ад? Я не с наездом, мне просто интересно узнать.
-- Ох, это сложная тема. Не совсем, я бы сказала. Многие считают, что 99% людей навсегда будут гореть в адском огне, включая некрещёных и детей, а чтобы попасть в рай, надо быть монахом и праведником, это я так, к слову о том, что многие интерпретируют по-своему. А я верю в то, что Бог нас всех любит, и даже если человек совершил при жизни много ошибок, ему дадут шанс исправиться. И никаких котлов, по-моему, не существует.
-- А я, вот, всю жизнь была слепо убеждена в том, что после смерти ничего нет, бесконечная пустота, в которой нет ни света, ни тьмы, ни голоса, ни взгляда, и напрочь отвергала все другие точки зрения, считая их религиозным бредом. Но, как видишь, теперь я с тобой, и мне это очень даже нравится, я становлюсь открытой и принимающей относительно разных взглядов, по крайней мере, стараюсь быть. Кстати, я недавно, месяца два назад, наткнулась на статью, в которой утверждалось, что Вселенная идёт по бесконечному циклу, и каждое новое повторение в точности идентично предыдущему. И поэтому мы умрём, а затем, сами того не понимая, проживём одну и ту же, нашу неизменную жизнь ещё бесконечность раз. Мы и проживали её бесконечность раз. Я не могу так просто принять это и поверить, но звучит очень интересно. И, получается, достаточно только прожить эту жизнь красиво!
-- Да, очень красивая теория. А может, и вправду всё так. Кто знает?
Они уже доели, но уходить из кафе не собирались ещё: разговор о жизни как-то плавно перетёк в разговор о планах на эту жизнь.
-- И... ты бы хотела прожить всё это время, что нам с тобой дано, вместе, так? -- ласково спросила Софи.
Эми очень сильно смутилась, её руки наполнились дрожью, пальцы стали механически переплетаться, дёргаться, беспорядочно трогать лицо и волосы, а тело мгновенно вспотело. Она долго не могла из себя выдавить ответ на этот вопрос. Думала, если ответить “конечно” -- это будет наглым враньём, если “не уверена” -- прозвучит как предательство. “Я ведь и не думала об этом! Но почему?!..” -- пронеслось у неё в мыслях. Эми сидела в ступоре, а Софи окликнула её:
-- Эй, всё в порядке?
-- Да, я просто очень волнуюсь... -- робко ответила Эми. -- Ты знаешь, мне нужно время, я думаю, мне довольно тяжело сейчас сказать. Но я тебя люблю, это... правда.
Софи посмотрела на неё поникшим взглядом, положила руку ей на плечо и сказала:
-- Эми... извини, я не ожидала, что ты так отреагируешь.
Они попросили чек и вышли из кафе. Софи шла и думала: “А эта Эми такая странная на самом деле... То она жизнерадостная и нежная, то становится такой запуганной и зашоренной, иногда от одного слова или от одной даже мысли. Я прям вижу изменения её лица в такие моменты, и полагаю, что эти мысли о Мариам. Что ж, абсолютно понимаемо”.
Эми тоже шла молча и находилась в мыслях: “Видимо, Софи обиделась... или просто чего-то не понимает. Да и я сама, может, чего-то не понимаю, или просто не хочу кое-что принять. Но я же правда не знаю, хочу ли я прожить с ней всё время! И серьёзно ли вообще это всё?..”
-- Мы же собирались зайти в “Галерею” за краской, -- тишину прервала Эми.
-- Да, а потом домой, возьмём Флею и к Мариам на ночёвку, так же собирались?
Вечер у Эльвина. Мариам поочерёдно красила Софины пряди.
-- Последний раз красила волосы сама себе в 21-м, -- сказала она. -- Надеюсь, у меня получится адекватно.
-- А как пока выходит? -- поинтересовалась Софи.
-- Пока всё отлично... Это же пигмент, он сразу ложится. Результат уже хороший.
Эльвин, Эми и Флея сидели на диване.
-- Вы вчера были у Важи? -- спросила Эми.
-- Ага, -- ответила Мариам.
-- И как вам он?
-- Да Важа просто наш спаситель!
-- Серьёзно?
-- Мне теперь кажется, что он исправит всё дерьмо в моей жизни и мы взлетим... очень высоко. Эми, ты вообще можешь представить, что этом году мы станем суперзвёздами?
Эми улыбнулась.
Софи смыла краску и вышла красоваться. Её яркие волосы цвета фуксия теперь переливались и блестели.
-- Так красиво! Тебе так идёт! -- сказали все.
Особенно понравилось Флее.
-- Может, музыку врубим? -- предложил Эльвин.
-- Давай, -- согласилась Мариам, -- только не электронщину, а то мне она надоела. Давайте включим нашу, а то я поняла, что мы почему-то никогда не слушаем просто так самих себя, а очень зря... Флея, сгоняй-ка в магазин, возьми кое-что незаметно! Нам пару бутылок вина и торт. Все же будут?
Эльвин поставил “You’ll never be the same”.
Друзья начали отрезать по кусочку от большого ягодного пирога и раскладывать по тарелкам и открыли вино.
-- Ну что, выпьем? -- предложила Мариам. -- Всё-таки праздник ещё не закончился!
-- Да у нас каждый день праздник! -- ухмыльнулась Софи. -- Учитывая то, как часто мы бухаем.
-- Это Новый год, не считается!
От алкоголя все, кроме Софи, развеселились, стали танцевать и лезть друг на друга, как обычно. Ближе к ночи Эми настолько вынесла, что она целый час просто лежала головой на коленях Мариам, смотрела в потолок и улыбалась, и получала при этом такое удовольствие. Одна Софи грустила под треки “ANGELIC KISS”. “Так красиво... -- думала она, -- но так обидно, что я одна не в группе. Конечно, есть ещё Флея, которая тоже не с ними, но она и не может в принципе. А я... могла бы, но не умею ни петь, ни играть, хотя Эми до этого тоже никогда не пела. Я здесь человек, который всегда рядом, но никогда не внутри”.
Мариам всю ночь не спала. Она достала из шкафа заранее купленные краски для body-art'а, заперлась в душевой и начала экспериментировать.
Она принялась наносить на своё тело рисунки. Идеи придумывала на ходу: на плече вывелись сплетённые друг с другом бордовая и чёрная розы, на груди, чуть ближе к шее -- красный след от поцелуя. Губы выкрасились чёрной помадой, на глазах был messy eyeliner, а под ними два небрежно нарисованных креста. На ней из верха был надет только лифчик и большая металлическая цепочка.
“Смотрю на себя пять часов подряд и не могу перестать, -- говорила она с собой. -- Глаза слипаются, но спать не могу, зеркало для меня как наркотик. Подрочила раза четыре и снова хочется, а пора собираться уже, больше не могу... Боже, какая я красивая! Сейчас, ещё духами напшикаюсь и к выходу готова. Поскорее бы меня все увидели и полюбовались!”
Ровно в шесть она вошла в комнату и громко включила музыку. Все протирали болящие глаза. За окном ещё было темно и холодно, вставать ещё совершенно не хотелось.
-- Ну за что в такую рань... -- застонала Софи. -- Лучше убиться, чем проснуться в шесть.
Они быстро укутались в тёплые куртки, собрались и вышли на порог. Идти было совсем недолго: спустя пару минут шага у остановки повиднелся старенький жёлтый микроавтобус без номера и маршрутной таблички. Сбоку от него, со стороны улицы стоял Важа и махал рукой:
-- “ANGELIC”, эге-гей, пободрее!
Он приобнял Мариам, а с остальными он поздоровался крепким рукопожатием. Вскоре все, включая операторов и ещё нескольких случайных, не пойми откуда взявшихся людей, погрузились в машину. Путь предстоял длинный: порядка двух с четвертью часов езды по нагорной дороге. Мариам шла впереди; люди на неё пялились, но вопросов не задавали: все знали, что готовится какое-то дерзкое выступление. В конце салона в ряд стояли пять сидений. Эми и Флея расположились по центру, они почти сразу уснули и спали всю дорогу, у правого окна сидел Эльвин и задумчиво смотрел вдаль, у левого, с противоположной стороны была Мариам, а рядом с ней сидела Софи и слушала музыку. Важа сидел где-то впереди, рядом с водителем. Все остальные тоже сидели тихо. На середине дороги, когда автобус стало прилично потряхивать, Софи решила снять наушники и поговорить:
-- Слушай, а разве это законно? -- спросила она, -- сниматься в храме почти в оголённом виде.
-- А, точно, ты же верующая. Извини, если что. Я просто подумала, что это будет эффектно.
-- Нет, идея классная, ты не подумай, мне нравится. Но разве у нас не будет проблем с законом?
-- Важа всё уладил. Помимо того, что он сам организовал нам эти съёмки, выкупил на время территорию, хотя это не совсем легально, он ещё подкупил пару полицейских крупными суммами. Софи, я до сих пор в шоке с того, что это наша жизнь. Он слишком влиятелен, намного сильнее, чем ты думаешь. К тому же, храм Кветера заброшен и является чисто туристическим местом, и я думаю у нас и так вряд ли возникли бы проблемы.
-- Да, мне тоже слабо во всё это верится. И честно, я боюсь этого человека. Кто знает, на что он способен? Если он может дать нам всё, то он ведь может так и всё разрушить?
-- Не переживай об этом... нам пока разрушать особо нечего. И к тому же, ты ведь знаешь, что самое главное? Это, -- Мариам перешла на шёпот, -- талант. И наша артистичность.
-- Ты права, Мариам.
-- Кстати, ты уж прости меня, я только недавно задумалась, что когда закрывала “Марфи”, по сути оставила тебя без работы. Я хочу предложить тебе стать полноценной участницей группы. Давай ты будешь второй вокалисткой? Конечно, формально мне нужно предупредить Эми, когда она проснётся, но думаю она явно не против. Я помню, как однажды пару лет назад слышала, как ты поёшь, и мне очень понравилось! По рукам?
Софи проницающим взглядом посмотрела на Мариам.
-- Ты это... правда? -- Софи неожиданно улыбнулась. -- Спасибо, по рукам, конечно! Я, честно говоря, всегда хотела быть частью группы, но просто боялась навязываться.
-- Навязываться?.. -- смешливо повторила Мариам. -- Ты чего, мы же подруги! А для подруг я всегда хочу всего самого лучшего!
Почти в конце дороги, когда до прибытия осталось минут десять, не более, Эми разбудилась от внезапного звонка. Это была Тамара. “С чего бы она?” -- удивилась Эми и взяла трубку.
-- Алло.
-- Алло, Эми, -- послышался на том конце всхлипывающий, голос Тамары.
-- Ты как? Что-то случилось?
-- Я сейчас в такси. Я еду в аэропорт... У меня через два часа вылет в Америку. Прощай. Я тебя очень сильно любила, ты для меня была почти как родная дочь. Передай моё прощение и Софи, и Мариам, и молодому человеку, с которым мы провели проклятую новогоднюю ночь, и той розовой богине -- я любила вас всех.
-- В Америку? Это как? Ты навсегда уезжаешь в Штаты?
Мариам и Софи уставились на Эми.
-- Да. У меня самолёт до Нью-Йорка. Там живёт моя подружка со школы, тридцать лет на Брайтон-Биче. Я теперь буду жить у неё. Если вдруг когда-нибудь приедете, и вам потребуется мой адрес, спросите.
-- Не может быть... -- не зная, что из себя выдавить, произнесла Эми.
-- Ребёнка передали родной матери. В доме теперь будете вы одни. Вы можете продолжать там жить и оплачивать мне на карточку через интернет.
-- Ну... удачи тебе, надеюсь, так будет лучше.
-- Всё, пока, я уже приехала, сейчас не смогу, прощай.
Эми положила телефон в карман. Мариам и Софи сделали вопросительные лица. Эльвин иногда поглядывал в их сторону и сразу обо всём догадался, но ему это всё было как-то неважно. Софи лишь успела спросить: “Что... Тамара уезжает?”, как водитель крикнул: “Приехали! Выходим!”
Девять-пятнадцать утра. На улице уже полностью рассвело и стояла склизкая прохлада: три градуса тепла, но всё вокруг было заметено снегом. Водитель бросил автобус где-то на обочине и дальше пришлось пробираться четверть часа вверх по крутому рельефу. Наконец, вдалеке показался участок глухой крепостной стены. Они подходили всё ближе и ближе. Вход на территорию крепости, предназначенный для немногочисленных туристов, был заперт металлическим забором, на котором висел кодовый замок.
-- Замок? -- удивилась только проснувшаяся Флея. -- Здесь же закрыто!
Один из приглашённых Важей людей в чёрном костюме ввёл верный пароль, впустил всех и закрылся изнутри. Команду окинула великолепная поляна, со всех сторон окружённая каменными стенами. Площадью она была невелика, но и не тесна. На земле блестел снег. Немногочисленные деревья стояли голыми, а с небес раздавалось звонкое пение грачей. Безмолвно стоял роскошный храм, датируемый X веком нашей эры с основаниями из светлого камня и лазурными крышами башен.
“Здесь всё так похоже на наш магазин! -- заметила Софи. -- Высокие круглые своды, маленькие окошки вверху, колонны, грубые каменные стены: всё напоминает о “Марфи”, только вот он располагался в цоколе обычного дома и был меньше в масштабе во много раз. Может, “Марфи” отделали в стиле Кветеры?”
Съёмочная группа вошла внутрь: вмиг стало тесно и тихие стены наполнились шумом. Мариам бросила куртку на землю и вошла в одном лифчике.
-- Дубль первый. Мотор! -- выкрикнул мужчина в шляпе и в бежевом тренче с профессиональной камерой.
-- Нет, первый кадр должен быть на улице! В храме будет во время припева! -- перебил кто-то оператора.
Мариам легла на чистый снег. Её пышные длинные волосы путались и слегка развевались на ветру. Её снимали сверху, по пояс. Она напевала первые строчки, шёпотом, надрываясь:
“I wanna pump it in my veins!
The sound of you whispering my name,
… ”
Мариам чувствовала приятный жгучий холод в спине и тепло в груди. Она уверенно, и при этом с блаженным удовольствием от процесса повторяла свой текст:
“Don’t you wanna confess to me, maybe?
You can play as you please with me.
I wanna show you the taste of me, baby.
Hope to fulfill your fantasies!”
Оператор сменил пару локаций, показал Эми и Софи, убегающих за ручку куда-то вдаль, затем Мариам прислонилась к древней стене и наступил припев:
“Look at me with naked thighs,
It will be a pure confession
You just need to get it right:
Loving is my strongest passion!”
“Стоп, снято!” -- спустя пару часов крикнул оператор, и съёмки закончились. Вспотевшая Мариам и усталая команда направилась обратно к автобусу, и все разъехались по домам, отсыпаться и готовиться к турпоездке в Казбеги, которая была назначена на послезавтра.