X. ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ
В последний раз в этом году солнце заходило над Мтацминдой, оставляя узкий отблеск бронзового цвета, который вбивался в окна комнаты на втором этаже. На столе были зажжены свечи в тёмном и выгоревшем подсвечнике, а компания из пятерых сидела на одном матрасе вдоль стены. Было темно и тихо. Вахтанг с Тамарой уехали в крупный торговый центр за город, а ребёнок смотрел какой-то новогодний диснеевский мультик, вроде “Холодного сердца”, и заснул под него.
-- Ребят, -- шёпотом сказала Софи, -- а давайте сейчас вместе проводим старый год, без их семьи?
-- Давай, -- ответила Эми.
-- Мы прям как подростки, подальше от родителей, -- смеясь, сказала Мариам. -- В один Новый год, было мне, наверное, лет четырнадцать, я привела домой друга, а дед мне запрещал с ним общаться. Вот мы забрались на чердак и сидели с ним вместе тридцать первого вечером, и тоже тогда был закат, оранжевый такой. Тогда я в первый раз поцеловалась. А потом он незаметно проскользнул, пока дед не увидел.
-- Кстати, Мариам, а какие у вас в Грузии новогодние традиции есть? Просто я, когда жила с семьёй, праздновала как в России. Вот я и интересуюсь, хочу отметить как-то по-грузински.
-- Ну слушай, в Тбилиси отмечают, наверное, примерно так же. Вот, единственное, маленький чичилаки обычно ставят вместе с ёлкой, у нас такой стоит на кухне. Это то белое и лохматое деревце, про которое ты меня спрашивала когда-то. Оно изготавливается из ореховой стружки. Вот в деревне повеселее, там всякие традиции были, но... главное люди, а их тут уже нет. Зато есть новые, есть вы. А ты спроси вообще лучше у Флеи.
Эми повернулась к Флее и кивнула ей головой.
-- Мы обычно празднуем так: вся компания богов, тех, кто собираются отмечать вместе, собирается в круг, внутри которого разводят большой костёр. В полночь все по очереди в него прыгают, и главное, поджигают волосы, это на счастье. На нашу кожу огонь не воздействует, а на волосах он очень быстро тушится, это не больно, это лёгкое приятное покалывание. Иногда тоже готовим какие-то подарки.
Длинные бесконечные торговые ряды, похожие на лабиринт. “Tbilisi mall” пестрел огнями гирлянд, магазины ломились от очередей, а в центральном зале стояла огромная наряженная ёлка в три этажа ростом.
-- Давай быстрее, полшестого уже! У нас там ребёнок один, а нам ещё в супермаркет надо! -- подгоняла Тамара мужа.
-- Сейчас-сейчас, куда же ты торопишься, вот я выберу вазу кухонную нам, самую красивую, тогда и пойдём, -- ответил ей Вахтанг.
Тридцать первое -- это тот единственный день, когда вся толпа из торгового центра могла отвлечься от действительности, расслабиться, выдохнуть и проникнуться надеждами. Дети выпрашивали у родителей шарики и леденцы со Снегурочкой, и всё тогда было можно.
-- Флея, принеси нам мандаринов! -- крикнула Мариам.
Флея быстро сбегала вниз, в грязную “королевскую” гостиную и притащила большой оранжевый мешок.
-- М-м, какие вкусные! -- заметила Софи. -- Марокканские в начале зимы всегда такие сладкие.
-- Ага, это точно! -- закусывала Мариам. -- Ну что, год был просто шикарным, 25-й я обожаю, несмотря на все проблемы, хорошего было гораздо больше! Эми, это твой год, мы с тобой познакомились в ночь с 23-го на 24-е августа, это и было самым значимым событием для меня. Знаете, может, вокруг меня и не крутятся так много людей, как пару лет назад, но зато теперь у меня есть хорошая и крупная компания, и это вы. Не могу и забыть про то, как мы на прошлой неделе впервые выступили как группа, это было просто незабываемо. В 25-м исполнились многие мои мечты. А, забыла ещё знакомство с самым красивым парнем Эльвином и с самой милой... богиней Флеечкой. Люблю вас! Давайте выпьем за то, что мы вместе!
Софи чокнулась бокалом.
-- Только мы с тобой, Мариам, старожилы: со всеми остальными в этой комнате я познакомилась в 25-м. Для меня год был ни хорошим, ни плохим. С одной стороны новые люди... и не только, -- Софи обернулась на Флею, -- первые отношения и куча хороших впечатлений, но с другой, я ещё только оправлялась от смерти родителей, в начале года мне было ещё очень-очень плохо, а под конец года я потеряла “Марфи” и свою старую комнату. Надеюсь, всё, что не делается, то к лучшему!
Эльвин раскинул свои ноги и ответил:
-- Да, я вот думаю так же. Это к лучшему, что я расстался с той бабой и остался в Тбилиси, а не уехал, это определённо к лучшему! -- он прервался на глубокую затяжку. -- Я вообще думал, что я сдохну, не переживу этот год, ха-ха! А под конец ещё и Мариам появилась, и группа. Вот “ANGELIC KISS” это очень хорошо, думаю нас точно ждёт успех и всё такое, Важа нам обещал. Я, кажется, наконец-то нашёл себе место и стал барабанщиком.
-- Ваша группа -- это так прикольно! -- прервала его Флея. -- Да и я сама рада, что с вами встретилась именно в этом году. Люди придали моей жизни хоть какой-то смысл.
Эми сидела тихо и вслушивалась:
-- Так, кажется, ещё только я не говорила. У меня, наверное, примерно как у Софи: много плюсов, много минусов. Просто хочется сказать “спасибо”, за то, что вы были рядом...
-- Спасибо! -- Спасибо! -- почти в один голос сказали Мариам и Софи.
-- Спасибо... -- добавила Флея.
-- Спасибо, -- ответил Эльвин, когда понял, что не может отмолчаться.
Снизу распахнулась дверь и послышался знакомый Вахтанговский хрип.
Они ушли вниз; дел было много. Вахтанг позвал их:
-- Эй! Новый год, Новый год, мандарин мне в рот, ха-ха! Празднуем вместе, значит, вместе работаем! Надо стол из кухни в гостиную перетащить и сервировать его, разложить блюда, подарки под ёлку, да, убраться во всём этаже, потом начинаем, вперёд-вперёд!
К восьми все уже сидели за столом. В бокалах было разлито шампанское, на новой красной скатерти в тарелках -- запечённая утка, хачапури, хинкали и салаты, манарины и хурма, по телевизору -- чёрно-белое кино из 80-х. Вахтанг громко ел мясо, чавкал и запивал его, он положил руку на Тамару и начал свой тост:
-- Так, ну начинаю провожать этот год. Всё было у нас хорошо, на высший класс, как всегда! Семья, деньги, веселье -- всё было. Е-е-е! Праздник!
Он увидел справа от себя пустое место довольно ощутимого размера.
-- Ами, -- обратился он, -- садись сюда, чего ты так далеко?
Флея, занимавшая на самом деле это место, затряслась:
-- Точно, я ведь и не подумала, когда садилась. Надо срочно выходить из-за стола, но он вплотную прижат к дивану, я не могу, я задену, только если все по очереди сейчас выйдут, а это как-то странно... Эми не сможет сюда сесть. Дотронуться до него? Ладно, всё равно я уже столько тут живу, я устала скрываться...”
Вахтанга вдруг окутало жаром. Он вскочил со стола, проломился сквозь людей, чуть не опрокинул все блюда и закричал:
-- Ааа! Чудовище! Я вижу огромное чудовище! Я сошёл с ума-а!
Тамара сразу же бросилась:
-- Что с тобой? -- беспокойно пробормотала она.
-- Ничего, показалось, -- Вахтанг ответил, отходя спиной назад. -- Я пойду отмечу с мужиками, вернусь скоро!
Он отворил дверь и ушёл за порог. Тамара подошла к столу, села на своё место и вздохнула.
-- Ну и опять. Мог бы он хоть на Новый год обойтись без мужиков!
И только она закончила говорить, как тоже почувствовала на себе чью-то горящую руку, испугалась, одёрнулась и уронила на пол свой бокал.
-- Ну... ладно, садись, сейчас тебе тоже положу еду, -- удивлённо она ответила.
Эми, Мариам, Эльвин и Софи же на всё это время замерли и наблюдали за всем этим безумием.
-- Боже мой, да это блокбастер какой-то... -- подумала Софи.
Вахтанг бежал по тёмной и скользкой дороге вверх, спотыкался, мучительно вздыхал и повторял: “Господи, я больной!” Выше от дома жили два его товарища, такие же отчаянные старики. Он забрал сначала одного, затем другого, они прихватили много алкоголя и направились к горе, к её дикой части. Они дошли до того места, где и плакала Эми месяц назад и находится таинственный храм. Мужики сели близко к краю скалы и начали пить.
-- Ну что, с наступающим, пока функционируем! -- поздравил один.
-- Пока функционируем! – ответил второй.
Вахтанг заметил какой-то странный искрящийся свет, обернулся и увидел огромного бога, летящего, размахивая крыльями, по направлению к нему, вскочил и побежал вперёд. Он был очень пьян, он не заметил обрыва и сиганул вниз. Скала была очень суровой. Шанса выжить не было совсем. От Вахтанга осталось лишь мокрое место и разбросанные по земле кости.
Дальнейшее застолье совершенно не задалось, разговоры велись ни о чём.
-- Поскорее бы двенадцать, -- томно сказала Мариам. -- А-а, ну почему так скучно? Я так устала ждать.
-- Без четверти одиннадцать, -- ответила Тамара. -- Чуть-чуть осталось, деточка, поешь пока салатики, мясо. По телеку вечно одна чепуха в последнее время... Вот эти дамочки поют отвратительно, фальшиво! Хрень какая-то.
Наступила полночь и Софи открыла хлопушку.
-- С новым годом! -- прозвучало, кажется, ото всех одновременно.
-- С новым счастьем! -- добавила Тамара.
Она раздала каждому бенгальские огни, все ещё чокнулись бокалами и побежали смотреть под ёлку.
-- Давайте наверх! -- предложила Мариам своим друзьям, пытаясь удержать все коробки со своим именем.
Они ушли наверх. Закутанный в фиолетовую фольгу мешочек с надписью “ЭМИ”.
Эми раскрыла его и ухмыльнулась. “Вибратор, 10 режимов. 14 см”, -- прочитала она.
-- Софи, от тебя?
-- Да, приятной жизни, дорогая! -- ответила Софи. -- Я уже давно таким пользуюсь, но, может, в новом году мы сможем немного разнообразить способы получения удовольствия.
Флея увидела красивую розово-алую сумочку и настоящий телефон, кнопочную раскладушку кремово-белого цвета.
-- Вот, теперь ты почти как настоящий человек! -- восторженно сказала Софи.
-- Спасибо! Спасибо! -- Флея чуть не плакала от счастья. -- Вы не представляете, как я рада! Я первая богиня с телефоном и сумкой!
Флея начала по очереди записывать контакты в свой новый телефон.
Затем Софи анонсировала:
-- А один подарок не поместился под ёлку...
Все на неё обернулись, и она протянула визитную карточку турагентства с названием “Пятиконечная звезда”. На ней было крупными буквами было напечатано имя Георгий, ручкой был вписан номер телефона, направление и даты: Казбеги с шестого по десятое.
-- Едем мы все, я оплатила на четверых, Флея бесплатно!
Мариам посмотрела пару секунд на визитку, затем на Софи и спросила, посмеиваясь:
-- Это мы что, едем... в горы?
-- Да, я решила, что нужно начать год с чего-то очень приятного, с путешествия, которое я уже смогу назвать семейным. Все же любят горы, да?
Все в комнате прониклись радостью и сладким предвкушением, все, кроме Флеи. Она вдруг как-то поникла и решилась сказать:
-- Простите... я, наверное, не хочу ехать. Просто не хочу снова чувствовать себя невидимкой и ставить себя и вас перед выбором, где либо я молчу и постоянно нахожусь где-то позади, либо я разговариваю, трогаю людей и заставляю всех пугаться.
-- Но ты ведь нас не испугала, скорее просто очень сильно удивила. Тамару ты не испугала, только одного лишь Вахтанга, но он и так, можно сказать, человек своеобразный. Ты ведь не страшная, ты милая, -- ответила Софи.
-- А вы на меня не обижаетесь за то, что я показалась перед Вахтангом и он вообще пропал?
-- Нет конечно, мы тебя понимаем, ты ведь столько здесь живёшь и всё время скрываешься, это очень тяжело. И вообще, кто для нас Вахтанг, чтобы мы так переживали о его уходе? Ну решил -- и решил он уйти, и ладно.
-- Кстати, обычно ты и пропитываешься симпатией ко всяким мутным личностям, вроде Вахтанга, -- саркастично заметила Мариам.
-- Вообще я могла бы улететь вверх или пройти сквозь стол, но вряд ли бы у меня это получилось. Чтобы пройти сквозь поверхность, нужно принять определённую позу, ладошками вперёд, -- Флея попыталась её продемонстрировать. -- Я сидела прижатой и либо что-нибудь бы свалила, либо создала бы большую задержку.
-- Ну ладно, в любом случае, ты ни в чём не виновата, – ответила Софи. -- Хочешь, я позвоню турагенту и предупрежу, что ты будешь с нами? Он мне показался добрым, и он явно не будет против. Если придётся за тебя доплатить, я доплачу.
Вдруг Мариам схватилась за свой телефон.
-- Ребят, мне Важа написал...
Теперь все подошли к Мариам и стали смотреть в экран. Она открыла сообщение:
“Дорогая 🌹Мариам Поздравляю тебя с Новым 🎊 Годом 😘 Желаю Счастья здоровья успехов Во всех творческих начинаниях. 💣 Рад сотрудничеству! 🤝Надеюсь, Вашу группу ждет Успех 🏅 Люблю 💜Целую 💋 Важа”.
Мариам напечатала: “И тебя с новым годом”.
-- Пишет, как старпёр! -- рассмеялась она.
Позже пришло сообщение от банка: перевод на пятьсот лари.
-- Может пойдём пошляемся на улице? -- предложила Мариам. -- А я возьму гитару и поиграю. Конечно, Важины пятьсот это замечательно, но в любом случае, хотелось бы больше”.
Они вышли и отправились к площади. По проспекту шла праздничная толпа, из всех сторон доносилась музыка, смех и разговоры. Мариам остановилась на тротуаре и начала исполнять всякие старые песни про любовь на английском, вроде “My heart of glass”, те, что она выучила лет в пятнадцать, когда они ей ещё нравились, а сейчас, впрочем, нет, но они нравятся народу. Остальные сели на ступени памятника.
-- Мариам по дороге сказала, что деньги от поклонника мы на пятерых разделим: получается, ровно по сто лари на каждого, -- говорила Софи, -- давайте, может, ещё продлим праздник, завтра сходим куда-нибудь?
-- Давай, а куда? -- спросила Эми.
-- Можно в Мтацминду-парк. Он у нас под носом, а мы там ещё ни разу не были вместе. На американских горках покатаемся, на колесе обозрения. Я была в детстве, с родителями, там было так классно! Можно потом в ресторан сходить вместе с вечерним видом на город.
-- Я, правда, немного боюсь американских горок, но думаю будет круто.
-- Не забывайте, ещё четвертого мы все в боевой готовности уже едем на съёмки с поклонником Мариам в какую-то крепость. Весёлые у нас праздники намечаются!
-- Пожалуйста, не говори “поклонник”, -- вмешался Эльвин, -- мне неприятно.
-- Ладно, я не буду. Но ты сам разве не понял, что он конкретно влюбился, когда мы её в клубе от Важи отрывали?
-- Понял, и не хочу об этом говорить. как бы всё не вышло из-под контроля...
-- Да не переживай ты, она тебя не бросит, ты хоть видел, как он выглядит?
Разговоры остановила толпа кришнаитов, проходящая мимо. Один из них, дед с седой бородой до груди, окутанный оранжевым платком, подошёл, пожелал счастливого года, сказал: “Харе кришна”, вручил какую-то книгу и убежал. Софи начала рассматривать и читать: “Наука самоосознания”.
-- Эми, -- обратилась она, -- давай погадаем на книге? Назови страницу от первой до четыреста восемьдесят девятой.
-- Четыреста двадцать третья.
-- Строка, до тридцати семи.
-- Пускай будет тридцать вторая.
-- Теперь слово. Можно: один, три, семь, восемь, девять.
-- Давай третье.
-- Пустота, Эми, -- неутешительно сказала Софи.
– Ох, как и ожидала -- ничего хорошего.
-- Ну почему же сразу о плохом? Вот, например, в Таро Ошо Дзен есть карта: “Ни-что”. На ней чистый чёрный цвет. Она отражает свободу, отсутствие рамок, пустое место, которое можно заполнить чем-то новым.
-- Ладно, убедила. Давай теперь ты.
Софи стала думать и загибать пальцы.
-- В итоге нагадала я какое-то слово из молитвы на санскрите, перевод которого даже в интернете не приведён...
Они вернулись только к трём. Когда они подошли к дому, то увидели, что свет был потушен везде, кроме дальнего окна, ведущего на кухню. Они вошли внутрь, разулись, сбросили куртки. На кухне сидела в одиночестве Тамара и громко плакала навзрыд.
-- Тамара? -- подошла к ней Мариам, положила свою руку на её согнутую спину и спросила. -- Что у тебя случилось?
-- Он... он до сих пор не пришёл, -- ответила она сквозь слёзы, -- и трубку не берёт.
-- Бедная... Может, помочь тебе чем-то, водички принести или еды какой-нибудь? Или просто посидеть с тобой? Или не нужно?
-- Посиди со мной, если хочешь. Может, мне станет легче. А приносить ничего не надо: я не голодна, а воды выпила, наверное, три графина за одну эту ночь.
Софи и Эми тихо спустились по лестнице, свернули по направлению к кухне и присели рядом. Флея наверху спала непробудным сном, а Эльвин ушёл к себе домой.
-- Я любила его целую жизнь, -- продолжала Тамара, -- а он оказался таким козлом. Недавно я узнала, что он мне изменял, и изменяет, наверное, прямо сейчас. Спит вместе с другой девушкой, молодой, красивой, какой была когда-то я, встречает Новый год. А я одинокая дура, на него повелась. Я полюбила его, когда была девочкой, как вы. Мне было всего двадцать лет, ему -- чуть меньше тридцати. Это был 93-й год. Жили мы бедно, впроголодь, но тогда я была по-настоящему счастлива. Я познакомилась с ним на базаре. Он был таким молодым, подтянутым, харизматичным! Я пришла к нему в дом, именно сюда. Помню всё как вчера... А тут почти ничего и не поменялось: всё те же обои, тот же стол, даже кровать и телевизор ещё с тех времён. Но здесь было так живо и свежо! Был жив ещё его дед, Георгий, который и построил этот дом, он жил на втором этаже вместе с отцом и матерью Вахтанга.
Он на мне не женился, а я хотела от него детей, хотела быть ему семьёй. Мы стали часто ссориться, он впервые поднял на меня руку... господи, как страшно мне было, но я покорно терпела. Мы так прожили ровно десять лет, а я ему никем так и не стала, как он говорил своим родителям, “подружка”, даже не девушка. Когда мне было тридцать, он признался мне, что любит другую женщину, и что меня больше видеть не хочет. Я ушла, а что мне делать? Это не мой дом. Я из деревни, и работа у меня была в городе. Я скиталась по съёмному жилью, переменила несколько квартир, нашла, как у вас, молодёжи, говорится, boyfriend’a -- такой был весёлый, добрый, немного чудаковатый парень. Но мы вместе поняли, что наши чувства неискренни, что мы лишь пытаемся зализать свои раны. Разошлись. Снова одна. Вахтанг с той женщиной поженился спустя короткое время. Через два года у них родился ребёнок. Вахтанг всегда не любил ребёнка из-за его умственной отсталости, считал его нежеланным и хотел отдать в детский дом из-за его патологии. Они прожили с той женщиной, не хочу вспоминать её имени даже, ещё десять лет. Мне было сорок, они развелись, он позвал меня снова, сказал: “Давай жить вместе. Мы поженимся”. Я поверила ему, а он спихнул на меня всю заботу о ребёнке, о нашем доме, хозяйстве, а сам ничего не делал. Относился ко мне, как к твари. А я на старости лет это поняла. Хочу развестись, да куда же мне податься! Его я больше не люблю. Вот так, девочки. Берегите свою жизнь. Не растрачивайте её на кого попало!
-- Ты молодец, -- сказала Софи, -- что признаёшься, и, прежде всего, самой себе. Ты не обманываешь себя, а это самое главное.
-- Спасибо вам, девочки, -- ответила Тамара и всех обняла.
-- Не переживай из-за возраста, Ты ведь совсем не старая! В Италии, вот, семидесятилетние живут активной жизнью, путешествуют, занимаются хобби, даже с парашютом прыгают. А чем мы хуже Италии? Ты ещё красивая, бодрая, сильная. Медицина ещё развивается. Да у тебя полжизни ещё впереди!
-- И правда, -- ответила Тамара, вытирая с щеки слезу, -- нечего мне отчаиваться.