VIII. YOU'LL NEVER BE THE SAME
“За эти две недели многое изменилось, -- вспоминала Эми. -- Улицы загорелись новогодними огнями; я успешно защитила семестровый проект во второй раз, сделав его самостоятельно; “ANGELIC KISS”, пока ещё никому не известные, написали пару песен; Мариам купила гитару и стала давать уличные концерты, а я начала петь. А ещё Мариам больше с нами не жила. Незадолго после того, как родилась идея группы, она предложила мне:
-- Эми, вы же теперь с Софи вместе, а мы с Эльвином ещё давно хотели съехаться. Давай поступим так: Софи приедет сюда и будет вместо меня делить с тобой комнату, а я перееду к нему. Я не хочу на тебя давить и пойму тебя, если ты не захочешь. Тогда мы не будем разъезжаться и оставим всё как есть. Я просто хочу спросить твоё мнение.
Для меня её предложение стало ударом, но тем ударом, которого я ожидала заранее, и поэтому сумела хорошо подготовиться.
Я, недолго думая, согласилась. И мне даже самой захотелось пожить немного вместе с Софи. Она хорошо и быстро вписалась в новое место: она спала на месте Мариам, уходила на работу в “Марфи”, а вечером, когда мы обе освобождались от дел, приглашала меня на свидания.
Мы с Мариам остались хорошими подругами и виделись несколько раз. Правда, почти всегда с нами всегда был Эльвин.
Если честно, мне кажется, что ей намного легче живётся с Эльвином, чем со мной. Она может спать с ним в обнимку, быть с ним рядом целыми днями, чувствовать себя спокойнее. Хотя, она часто мне признаётся в том, что скучает по нашему дому. Если вдруг они почему-то расстанутся, я с удовольствием приму её к себе, мы поставим третий матрас или купим большую раскладную кровать, и будем жить счастливо.
Только мне жалко Флею. Недавно она сказала: “Я уже не понимаю, “берут” ли меня или нет, своя ли я или чужая, настоящая ли подруга или обуза...” Флея, кажется, начала учиться маскировать свою злость, обиду и ревность так, как это делают люди”.
Эми готовилась к первому в своей жизни выступлению. Она выждала тот редкий момент, когда дома совсем никого не было, взяла микрофон и начала распеваться:
“O-o-o-o-o-o-o-o
If you feel the pain,
You’ll never be the same,
O-o-o-o-o-o-o-o
If you feel the pain,
You’ll never be the sa-a-ame!”
Сначала медленно, тихо, затем постепенно переходя в крик, повторила всё заново, потом в третий раз, как в комнату вернулась Софи.
-- Привет! Ты репетируешь? -- спросила она.
Эми отложила на стол микрофон, как-то сжалась, опустила голову и сказала:
-- Да... Я уже заканчиваю.
-- Хочешь спеть мне?
-- Я попробую... я очень волнуюсь.
Эми попробовала спеть ещё раз, но голос вообще не шёл: она сбивалась, нервничала, останавливалась... Всё-таки она решила закончить и оборвала песню на середине.
-- Прости, мне слишком тяжело, -- призналась она.
Софи посмотрела на неё прямо, взяла её за плечо и сказала:
-- Ну ты чего, Эми? Ничего страшного, главное, что у тебя уже прекрасно получилось.
-- Прекрасно? Да это отвратительно! Я пела так выразительно, эмоционально, когда была одна, а теперь... Вечно так происходит!
-- Просто отдохни хорошо перед выступлением, и всё у тебя замечательно выйдет.
-- Я не могу, безумно стыдно и страшно, -- сказала Эми, нервно ворочаясь на стуле.
-- За что тебе стыдно, Эми?
-- Когда я одна, я могу делать что-то и считать себя самой классной и талантливой. Когда наступает момент, как мне нужно себя показать перед другим человеком -- всё, я превращаюсь в тряпку, начинаю верить в то, что я ничего не умею, что я делаю ужасно, и так у меня и выходит. Я не понимаю, как я буду петь сегодня перед людьми!
Вечером 26-го декабря люди стягивались к одному из тбилисских клубов, ждали открытия дверей. В морозный воздух пробивался сигаретный дым, из разных сторон толпы слышались обсуждения:
-- Ты слышал? Сегодня выступление новой gothic rock группы “ANGELIC KISS”.
-- Интересно, кто они?
-- Мне сказали, вроде там Мариам и подруга.
-- Мариам, это та из магазина “Марфи?” А что за подруга?
-- Не знаю, увидим. Думаю, будет круто!
Внутри уже стояла Эми, вся красная и потная от жары и волнения, она нервно перебирала пальцы, поправляла мокрые волосы и готовилась впервые в жизни выйти на сцену. “Я ведь правда никогда в жизни не пела... -- задумалась она. -- Я даже не ходила в музыкалку в детстве. Интересно, что из этого выйдет? Рядом стояла спокойная с виду Мариам, брынчащая на гитаре. Эльвин настраивал барабанную установку, а Габи, кислотно-зелёные шипы которого блестели на свету прожекторов, с басом в руках глядел на лист с аккордами. Ещё вдоль сцены на бок легла Флея и за всеми наблюдала. Выступление “ANGELIC KISS” стояло в line-up’е первым, на разогреве. Вскоре в зал уже стали подтягиваться люди. пришёл черёд Эми петь. “В этот момент всё происходящее казалось мне нереальным, -- вспоминала она. -- Я больше не боялась, я взяла волю в кулак и начала”:
“Hey, prince of heart
Would you like to see my eyes?
I’m Hiding in the bedroom
Filled with lots of creepy signs
Please, don’t li-i-ie...
Would you like to read my mind?
I am here to make it clear,
I will be sad untill I die!
--
O-o-o-o-o-o-o-o
If you feel the pain,
You’ll never be the same,
O-o-o-o-o-o-o-o
If you feel the pain,
You’ll never be the sa-a-ame!”
Когда выступление закончилось, Эми, вся ватная, выбежала со сцены, с дрожью в голосе попросила бутылку воды и с трясущимися руками открыла её и выпила. Самые разные люди ловили их с Мариам, благодарили за выступление:
-- Это выступление было настолько чувственным и эмоциональным!
-- Наконец-то освежили нашу сцену!
-- Лёгкая неловкость Эми даже сыграла на руку, придала особенный шарм: на самом деле получилось очень прелестно, когда она сначала пела тихо и неуверенно, а затем перешла на экспрессивный крик.
Они вышли за дверь. сели на булыжник около стены, выходящей на задний двор, откуда ещё громко доносилась музыка следующих групп. Эльвин обнял и прижал Мариам:
-- Ты у меня такая талантливая... -- расхваливал он. -- Самая талантливая в мире девушка.
А Софи прижалась к Эми и всё комплиментировала её:
-- Ты так классно спела, Эми!
-- Да, мне очень понравилось! -- добавила Флея.
-- Спасибо, Софи и Флеечка, -- поблагодарила Эми.
В это время во двор вышел Габи.
-- Ну что, малой, -- обратилась к нему Мариам, -- сегодня ты был настоящим героем!
-- Спасибо, -- Габи вынул изо рта сигарету. -- Было очень приятно с вами.
Мариам провела рукой по его волосам, и почувствовала, как эти шипы наклоняются и сразу же отскакивают.
-- Крутая причёска! -- сказала она.
Из-за двери послышались какие-то романтические мотивы. Эльвин потянул за руку Мариам и побежал с ней внутрь. Они стояли у стены и страстно целовались, периодически получая толчки от прыгающих во все стороны людей. Софи предложила Эми: “Может тоже потанцуем?”, а затем они обе вышли. Эми и Софи танцевали медленно, нежно и чувственно. Мариам с Эльвином не танцевали вовсе; они то обжимались у стены, то уходили выпить или покурить.
А Флея осталась одна, и ей было невыносимо одиноко. “Я не человек! Я богиня!.. -- отчаянно пыталась она себе напомнить. --Когда умрёт Эми, мне больше нечего будет здесь делать. Я умру, а моей головой будут играть в футбол”. Она смотрела на полную луну, мерцающую серебристым огнём, пытаясь найти в ней какую-то разгадку: почему она родилась именно такой? “Я всё вспоминаю шёлковые волосы Эми и то, как приятно их было гладить, -- говорила она. -- Больше всего на свете мне хочется вдруг обратиться человеком. Среди богов существует негласное правило: с людьми не взаимодействовать, и похоже, оно установлено не зря”.
Софи и Эми вышли передохнуть на улице и увидели опечаленную Флею.
-- Эй, Флеечка, чего такая грустная? -- спросила Эми. -- Пойдём с нами!
Флея вышла за Эми. Она пыталась танцевать энергично, но у неё получалось очень нелепо: она то и дело падала, спотыкалась о свои же ноги и вставала заново, но главное, что она хоть в эти мгновения была снова счастлива.
-- Флея, ты такая смешная, когда танцуешь! -- умилялась Софи. --Кстати... а где вообще Мариам с Эльвином? Я их не видела уже целый час.
А Мариам и Эльвин уже напились до беспамятства и держались порознь. Мариам нашла парня по имени Важа. “Я только помню его имя, и то, что он точно наркоман, я поняла это по его расширенным зрачкам и неадекватному поведению, -- вспоминала Мариам. -- Я ещё в пьяном угаре чуть ему не отдалась в задней туалетной кабинке, но потом осознала: “У меня же есть парень!” А Важа всё ещё бегал вокруг и попросил мой номер, который я чудом смогла вспомнить, да ещё и сказать правильно”. Эльвин танцевал с каким-то худым и смазливым мальчиком, который всё хотел его поцеловать. Всё это безумие продолжалось до трёх часов ночи, до того момента, когда Софи нашла одного, затем другую, и повела их к выходу. Они сели у выхода и ждали такси. Софи повернулась к Мариам и сказала:
-- Нам надо поговорить насчёт работы, у меня есть много вопросов.
Мариам взяла её за руку, потрясла её и сказала:
-- Со-офи-и! Ну давай не сейчас! Я очень-очень пьяна!
Наутро Эльвин проснулся от эротического сна со своим вчерашним знакомым. “Ах, мне так понравился этот сон, -- подумал он, -- вот бы его повторить”. Открыв глаза, перед собой он увидел Мариам, которая ласково ему улыбалась. “О нет... о чём же я думаю?” -- пронеслось у него в мыслях.
-- Эльвин, -- обратилась Мариам, -- я уйду на Мтацминду ненадолго, хочу проведать Эми и Софи.
-- Хорошо, хорошо... давай, буду ждать.
Тот мальчик жил с ним в одном районе, и Эльвин пригласил его домой. Он изменил Мариам прямо на её кровати, и только после этого уже задумался, что сделал. “Это не измена, -- успокаивал он себя, -- это было с парнем, а значит, не считается. Более того, я всё так же люблю Мариам, а эти пятнадцать минут с ним ничего не определяют в наших отношениях”.
Когда Мариам зашла в старый дом, она на минутку подозвала Софи.
-- Я знаю, что ты очень волнуешься, извини, -- сказала она.
-- А я больше за тебя волнуюсь, Мариам. Ты уже поняла, что мы несём колоссальные убытки. Только вот я на наследство жила и магазин мне был для души, а вот что ты будешь делать... Может, у нас получится всё исправить?
-- Я не хочу. Я буду стараться пробиваться музыкой.
-- Это не очень надёжное дело, но... как хочешь. Мы либо предпринимаем хоть что-нибудь, либо закрываемся, так уже не пойдёт. В последнее время почти всегда, как должна быть твоя смена -- “закрыто на технические работы”. Мне уже начинают сообщения писать, что же у нас случилось?
-- Мне тоже. Давай закроемся после Нового года?
-- А ты точно не хочешь вернуть всё? Пока ещё не поздно...
-- Нет, не хочу. Думаю, так будет лучше. Ты спокойно проживёшь, а у меня только камень спадёт с плеч.
-- А мне жалко, Мариам. “Марфи” это ведь наша трёхлетняя история. Мне всегда говорили родители, что трудные времена созданы для того, чтобы их преодолевать, и учиться на ошибках, чтобы становиться лучше, а не пускать всё на самотёк.
-- Мне тоже очень жаль, но эта работа лишь тормозит наше развитие.
-- А мне кажется, она символ нашей дружбы. Помнишь, как мы были лучшими подругами? Как я тебя на перроне встречала, когда ты приехала в первый раз ко мне? Как мы вместе были всегда и везде? А сейчас-то что...
-- Почему ты так говоришь, будто сейчас мы уже не дружим или перестанем дружить, когда магазин закроется?
-- Далеки мы с тобой стали, Мариам.
-- Это потому что у меня появились отношения? Но у тебя вообще-то тоже, причём с моей подругой.
-- Дело не в этом...
-- Ладно, пойдём к Эми, а то она волнуется, наверное.
Когда они поднялись в комнату, снизу послышался крик Вахтанга: “Эй, девушки, пойдём помогать собирать ёлку!” Трое молча переглянулись, Мариам предложила:
-- Давайте? Всё равно у нас особо нет планов.
Софи обратилась к Флее:
-- Ты можешь пойти с нами, но пожалуйста, не трогай ничего. Вахтанга приступ схватит, если он вдруг увидит, что его детали от ёлки витают в воздухе!
Все спустились вниз. Большая и грязная гостиная, покрытая красно-жёлтыми, а-ля в королевском стиле, дешёвыми и выцветшими от старины обоями, была уже украшена к Новому году: по стенам была протянута цветастая мишура, на окнах -- выпуклые синие наклейки снежинок и деда мороза. Вахтанг копошился в картонной коробке, приставлял деталь к детали, Тамара разгребала ящик с ёлочными игрушками. Девушки все вместе принялись работать, и спустя полчаса было уже всё готово.
-- Ах, какая! -- крикнул Вахтанг.
Мариам спросила:
-- А как вы будете праздновать?
-- Да как обычно, дома. А вы? -- ответила Тамара.
-- Мы вот думаем до полуночи с вами. Вы не против?
-- Вы -- это ты, Эми, Софи? А мальчик ваш тоже?
-- Да, Эльвин.
-- Аах-х! -- крикнул Вахтанг и слегка шлёпнул по спине сидящую на полу Мариам, -- мальчики это хорошо! Но только не разрешаю я, ха-ха! Только в Новый год можно, а потом если будет -- то штраф!
Вскоре Мариам ушла к себе, а Софи и Эми остались вдвоём, и решили выйти погулять. День был очень погожий: ясное голубое небо, небольшой слой чистого мягкого снега под ногами и тепло, исходящее от солнечных лучей. Они вышли и решали: куда, вверх или вниз?
-- Вверх, -- сказала, в итоге, Софи, -- там чище и спокойнее.
Они шли по изгибам горы и дошли до опушки.
-- Тут же недалеко тот храм! -- вспомнила Эми. -- Тот, где были боги.
В это же время, как они шли по чистой тропинке, по небу пролетели два бога подряд: один был ярко-жёлтым, другой -- розовый, как Флея. Они летели друг за другом, уголком, вверх. Софи инстинктивно одёрнулась.
-- Вот он, -- показала Эми на силуэт храма указательным пальцем. -- Ты хочешь войти?
-- Давай.
В храме было тихо и пусто, ни души. Только лишь рябил в глазах ярчайший жёлтый свет и в нос забивался запах жжёных церковных свечей, хотя храм был явно заброшен. Софи обратила внимание на икону Николая Чудотворца:
-- Выколоты глаза на иконе... почему?
-- Может, боги так поигрались, предположила Эми.
-- А зачем им играться с иконами и портить их?
-- Наверное, им надоело, что люди придумали какой-то несуществующий культ и ему поклоняются.
-- Эми. -- серьёзно и слегка грубовато сказала Софи. -- Не все люди -- атеисты, как ты. Уважай мою веру так же, как я уважаю твоё неверие.
Они ушли из храма прочь.
-- Знаешь, Эми, -- сказала Софи. -- Просто для меня нет смысла в атеистическом мире. Я не верю и никогда не смогу поверить в то, что после смерти -- пустота, что за хорошие поступки нас ничем не отблагодарят, что мы живём вообще напрасно. Меня всю жизнь учили родители, что Бог есть, и он всеблагий, я всё детство ходила в церковную школу, я до сих пор знаю молитвы, я не смогу просто так от всего этого откреститься.
-- Послушай, а разве христианство не против ЛГБТ?
-- Не против. Ты не читала Библию, в ней нет ничего о том, что гомосексуальность -- это грех. Это просто люди извратили.
-- А про Содом и Гоморру, это разве не то?
-- Это всё неверные, искажённые интерпретации.
Потом они перестали спорить. Они шли вниз молча, и каждая была погружена в свои мысли.
-- Давай зайдём куда-то пообедать? -- первой заговорила Эми уже на городской улице.
-- Давай, -- ответила Софи.
-- Прости меня, я правда не хотела тебя обидеть. Просто я многого не могу понять полностью, поэтому и спорю. Хотя и не должна понимать. У каждого своя правда.
-- Да, Эми, у каждого правда своя. И ты меня прости, если чем-то обидела.
Эльвин и Мариам пошли ужинать в дешёвое кафе у площади Свободы. Там тихо играл какой-то старый американский джаз, а за деревянными столиками посетители почти все были бедными и хмельными. Они взяли чай, по салату и пирожному, уселись за столом и начали разговор.
-- Эльвин, представляешь, мы встречаемся уже целый месяц.
-- Да, а кажется, будто все три.
-- Я люблю тебя... и я хочу провести с тобой жизнь.
-- Взаимно... а какое будущее ты бы хотела?
-- Для начала давай обсудим тот вопрос, который ещё не поднимали, но при этом он очень важный. Как ты относишься к семье и детям?
-- Ох, Мариам... Я очень надеюсь, что ты ведёшь не к тому, что хочешь от меня детей. Я хоть и не против, но мне кажется, должно пройти приличное количество лет, пока мы не встанем на ноги.
-- Да, я считаю так же. Я сама хотела бы детей только лет в тридцать-тридцать пять, не раньше. Только когда я окрепну морально и финансово, надеюсь. А как насчёт... нашей с тобой свадьбы? Я с детства мечтала о большой, торжественной, роскошной свадьбе, и ты тот человек, первый в моей жизни, с которым я хотела бы обручиться.
У Эльвина заискрились глаза. Он посмотрел горящим взглядом на Мариам, положил свою руку на её и сказал:
-- Спасибо. Мне очень приятно, и я тоже тебя люблю и хочу этого в итоге. Но давай попробуем пожить как сейчас ещё хотя бы год. Нам не стоит никуда торопиться, а то станем как наши родители и бабушки, которые в молодости попрыгали замуж в двадцать за первого встречного, а потом живут несчастными. И у нас ещё пока что нет денег на пышную церемонию.
-- Ты прав... А где бы ты хотел в будущем жить?
-- Я думаю, нам надо съезжать из съёмной комнаты в какой-нибудь вариант получше при первой же возможности, хотя бы в однокомнатную квартиру, просто надоело уже жить с общей душевой и без кухни даже. Мы можем и уехать ко мне в Ирландию. Наверное, решай, как тебе будет лучше, я всё приму. Мне кажется, идеально жить -- в частном доме, и желательно где-нибудь у моря, просто я жил так, и так по этому скучаю... А моря у нас нет.
-- У нас есть Тбилисское море. Правда это не море, это водохранилище, размером со среднее озерцо.
-- Ну, будем думать всё равно.