VII. ТЫ БУДЕШЬ ВОКАЛИСТКОЙ
Так уж получилось, что Эми проснулась безумно поздно в комнате Софи. Она, причмокивая, открыла глаза и увидела перед собой опускающееся Софино лицо:
-- Эми, я на работу. Я освобожусь сегодня рано, где-то к восьми... я оставлю ключи на полке, -- сказала она.
-- Пока... -- пробормотала Эми спросонья. -- Хорошего дня.
Эми осмотрелась. Это была довольно просторная комната с мятно-зелёными обоями, отдававшая бабушкиным ремонтом. Почему-то здесь пахло кошками, хотя кошек в этом доме не водилось. В углу стояла высокая засохшая пальма, на тумбочке -- пыльный телевизор и аквариум с еле живыми рыбками. На стене висел большой плакат.
“Точно... я тут была, -- подумала она. -- Только как я здесь оказалась?.. А, кажется, вспомнила. Мы сидели у Эльвина, я призналась Софи, потом мы все вышли на улицу, и я очень сильно напилась... Я помню, как Софи в какой-то момент меня несла, или она просто меня так обнимала, я забыла уже. Получается, я пьяной дошла от Старого города до Марджанишвили пешком? Кстати, я заметила, что с тех пор, как в моей жизни появилась Мариам, я начала пить, а раньше я вообще не пила. Хотя, понятно почему, у меня ведь никого до этого не было”.
Она обнаружила перед собой Флею.
-- О, Эми, ты проснулась? -- спросила она. -- С добрым утром!
-- Доброе, Флея.
Флея вертела в руках пульт от телевизора, затем присмотрелась и увидела большую красную кнопку снизу.
-- Это видео! Давай включим? -- предложила она.
-- Давай, -- ответила Эми, -- а что ты любишь смотреть?
-- Я люблю про подводный мир.
-- Хорошо, будем про подводный мир.
-- Интересные факты о Марианской впадине, подборка самых больших и опасных рыб, где обитают кубомедузы... Всё хочу, всё интересно!
Эми включила видеоролик и присела поближе к Флее.
-- А ты знаешь, Эми, что кубомедузы встречаются в основном на мелководье, а не в глубине?
-- Ничего себе! -- улыбнулась Эми. -- Ну тогда точно больше не буду купаться в море.
Эми замерла и слушала о рыбах вместе с Флеей.
“Такое ощущение, что ничего в мире не существует, кроме этих кубомедуз”, -- подумала Эми.
-- Слушай, Флея, -- прервала она, -- а тебе самой нормально, что ты познакомилась только со мной одной, а теперь тебе невольно приходится общаться ещё с какими-то людьми?
-- Да. Они мне все нравятся. Тем более, каждый из них -- твой друг.
-- Ну... а я не думала, что прям каждый. Эльвин всё-таки -- просто парень Мариам. Кстати, Флея, ты знаешь, что до встречи с Мариам у меня вообще не было друзей?
-- Вообще никогда?
-- По крайней мере, очень долго. После переезда. Я ведь с семьёй переехала сюда из России.
-- Когда я впервые тебя встретила, это было видно.
-- Видно? Это как?
-- По твоему взгляду, по твоему выражению лица, по твоим движениям... Ты бежала из мира, который тебя не принимает, в котором ты себя чувствуешь одинокой и чужой. Тебе нужен кто-то, кто будет с тобой всегда и везде, и станет с тобой единым целым, кто заполнит твою пустоту в душе и избавит от щемящего чувства ненужности.
Эми аж перепугалась: “Эта богиня сказала сейчас то, чего я сама не могла никак выразить и понять, но при этом... ведь правда”.
-- А ты... можешь, Флея? -- растерянно спросила Эми.
-- Я постараюсь. Я здесь, чтобы помочь тебе и сделать твою жизнь легче и счастливее. На самом деле, для бога жить с человеком -- это примерно как завести домашнее животное. Хотя, иногда кажется, что наоборот.
На улице стемнело, наступило уже восемь часов, а Эми и Флея так и просидели целый день, смотря телевизор. В дверь постучалась Софи, и Эми побежала открывать.
-- Привет! – запыхавшись, сказала Софи. -- Ты там ещё не умерла с голоду? Я же забыла сегодня утром оставить еды, а в холодильнике мышь повесилась. Прости, можем сходить поужинать вместе.
-- Ничего страшного, я не голодная, -- ответила Эми. -- Можем пойти просто на кухне попить чай.
-- А у меня нет кухни, она только на первом этаже, общая. Я снимаю комнату.
-- Ладно, пошли. Но я всё равно хочу только чай.
-- Точно? Ты же целый день, наверное, не ела, смотри у меня! И так худая как спичка!
Софи и не снимала своё кожаное пальто, а Эми быстренько накинула на себя пуховик и открыла дверь. Они ещё не успели уйти, как подлетела Флея.
-- Вы уходите? -- жалобно спросила она.
-- Ага, -- ответила Эми. -- Мы ненадолго!
Флея загрустила и уронила несколько слёз.
-- Прости нас! -- Эми погладила её по спине.
-- Ах, как холодно на улице! -- выйдя из подъезда, вскликнула Эми. -- Может, это я слишком мерзлячка, но для меня всё, что ниже десяти градусов и ветрено это просто ад... Мне стоило надеть под куртку что-то с длинным рукавом.
-- Как же ты жила в России? Давай я отдам тебе свою кожанку, а поверх неё ты наденешь пуховик, -- предложила Софи.
-- И ты будешь ходить в лёгкой кофточке? Ну уж нет!
-- Да давай, мне ведь вообще не холодно!
Софи протянула ей своё пальто, а Эми остановилась посреди улицы. Она наклонилась, попыталась снять молнию, но она заела, а Эмины пальцы запутались.
-- Давай помогу! -- сказала Софи и расстегнула куртку.
-- Спасибо... Куда пойдём, кстати?
-- Я бы просто взяла что-то горячее и пошла по улице. Тебе же хорошо?
-- Да, теперь мне тепло.
-- Кстати, я всё думаю об этой Флее. Так она умеет любить?
-- Эм... конечно. Почему же нет?
-- Просто это так странно... Я всегда думала, что бог не может любить отдельного человека, только целый вид. Хотя... Флея ведь не та, по крайней мере не похожа на того Бога, о котором говорили в церкви.
-- А ты подумала, что Флея сотворила мир?
-- Наверное... хотя, признаюсь честно, я об этом не думала особо.
-- Флея сама сказала, что “боги” -- это просто название, которое дали когда-то очень давно. Вот представь, древний человек случайно, как мы с тобой, встречает огромное летающее существо. И что он подумает? Конечно, это бог. Так и получилось. А ты христианка, Софи?
-- Да. Я выросла в очень религиозной семье. Раньше я пыталась сомневаться в религии, у меня был период, когда я считала себя атеисткой, но я пришла к выводу, что Бог-создатель, в том или ином виде, существует. Я не уверена в каком, но мне было проще принять христианство и наши традиции, чем остаться без смысла. А ты, Эми?
-- Я атеистка. Интересно, конечно, в наших кругах вообще так мало верующих...
-- Да, я понимаю. Почти все при знакомстве удивляются тому, что я верю.
Они зашли в “McDonalds”, и Софи заказала стакан кофе.
-- Посидим тут или пойдём? -- спросила Эми.
-- Давай лучше пойдём... Здесь так много людей, и я в принципе не люблю макдак, здесь просто дёшево, хотя и вкус отвратительный. Можно перейти реку и пойти в парк. Тебе же не стало холодно?
-- Мне хорошо, не переживай... Да, думаю, можно.
Они дошли до парка и сели на бордюр. Шумели дети, все вокруг разговаривали, а Эми и Софи молчали и смотрели вдаль.
-- Интересно, о чём вообще люди разговаривают?.. -- Эми прервала молчание. -- Мне иногда кажется, что я совсем не умею говорить.
-- Ты чего? -- удивилась Софи. -- Почему не умеешь?
-- Потому что часто мне совершенно нечего сказать. Вот, например, у Мариам рот обычно не закрывается, когда она с кем-то... она просто говорит, говорит и не может остановиться! А когда мы наедине, мы часто молчим. Конечно, это потому что мы живём вместе и большую часть времени проводим друг с другом, но ко мне всё равно часто приходят мысли: “А вдруг я просто скучная?”
-- Ты не скучная, Эми. Нет, просто даже не думай об этом. Ты просто другая. Мариам, понимаешь, вот ей любую мысль, что в голову придёт, надо озвучить. Она всё из себя выталкивает наружу, а ты, наоборот, ты всё заталкиваешь вовнутрь. Ты тихо наблюдаешь, анализируешь, думаешь. Поэтому любое твоё слово обладает большей ценностью, потому что ты, прежде чем сказать, осмысляешь его. Только не говори Мариам, -- ухмыльнулась Софи, -- а то можно передать так: “Вот Софи считает, что твои слова бессмысленны...” Я, конечно, её обожаю, но иногда её слишком много.
-- Да, причём и физически много. Она ведь реально выше Эльвина. Кстати, ты знаешь, какой у неё рост и вес? А то я хотела спросить, но было как-то неловко.
-- Вроде метр восемьдесят девять и сто пятнадцать килограммов.
-- Это просто безумно. Если честно, я обожаю высоких, и сама хотела бы быть такой. Ну почему я родилась полторашкой!
-- Да не парься, в этом тоже есть своя красота!
-- Ага, если так подумать, то каждый человек красивый! Только почему тогда ты хочешь пластику?
-- Да я уже передумала, я поняла, что это бред.
-- Так, мы что-то отступили от темы Мариам. Это так странно, что мы с ней знакомы всего пару месяцев, а ощущение, что уже как минимум год... может, я просто так сильно изменилась за это время. И вы же знакомы намного дольше, вы прям очень давние подруги, как я поняла. Мне было бы очень интересно послушать, какой она была раньше?
-- Ох... Да, мы познакомились в 21-м году, когда мне было всего шестнадцать, а ей девятнадцать. В то время она ещё жила в деревне и приезжала в город только по выходным, а мои родители были ещё живы.
-- У тебя умерли родители? -- удивилась Эми.
-- Да, мама с папой разбились в автокатастрофе в прошлом году, поэтому сейчас я живу одна. Это было ужасно. Я очень их любила.
-- Я соболезную... мне так жаль тебя.
-- Ничего, всё нормально, -- улыбнулась Софи. -- Просто я не люблю, когда меня жалеют. Сейчас я хорошо живу, хотя сердце щемит, когда о них вспоминаю. Так вот, мы с Мариам были прям подружки-подружки, ночёвки каждые выходные, переписки и звонки по будням до ночи. Я, конечно, влюбилась в неё до беспамятства, ну думаю, ты уже и так это поняла. Мы даже пробовали как-то целоваться и заниматься этим, но на следующий день она сказала: “Не, я точно гетеро, мне просто хотелось тебе доставить удовольствие”. А в целом, знаешь, Мариам была такой же, как и сейчас. Её характер, её речь и повадки вообще никак не изменились. У неё была ещё тогда alt-эра, когда мы познакомились: красные волосы, энергетики, convers’ы, Mitski и TV Girl, ну и я была в целом такой же.
-- Да и я была такой же, ужасное время...
-- Все мы когда-то были... Потом, где-то между 22-м и 23-м она стала готессой и начала слушать готскую музыку, уже окончательно обосновалась в Тбилиси, а мы открыли “Марфи”. Как-то так.
-- Хотелось бы мне, чтобы мы тоже были так долго знакомы. И я, кстати, тоже переехала сюда в 22-м, после того, как Путин объявил мобилизацию, папа начал паковать чемоданы и спустя два дня мы уже стояли в очереди на Верхний Ларс.
-- Кстати, как ты к нему относишься? Знаю, довольно глупый вопрос, но мне нужно всё равно уточнить.
-- Ну... -- Эми улыбнулась, -- думаю, это очевидно.
-- Да, извини. Просто однажды познакомилась с русской девочкой в баре, а она оказалась ватницей. Для меня это оказалось большим открытием, типа что, его правда кто-то уважает, такие люди вообще есть у нас? С тех пор мне каждого приходится спрашивать.
-- Да, я понимаю, почему. Таких людей на самом деле очень много, просто чаще всего они не среди нас. Z -- это болезнь... Ой, мне Мариам что-то пишет. “Приходи сюда, в дом Эльвина, кое-что обсудим”.
-- Эльвина? Странно, сейчас свой телефон проверю... Нет, мне ничего не пришло.
-- Да, я тоже удивилась. Почему не к нам домой, мы что, втроём будем обсуждать? Походу они там собираются съехаться.
-- Блин... это плохо.
-- Да, я уже не хочу туда идти.
-- Хотя, тогда мы сможем жить вместе.
Эми и Софи вернулись за Флеей и попрощались.
Мариам в этот день сидела у Эльвина.
-- Вот мы с тобой столько всего запланировали, -- говорила она, -- целый день вдвоём, какое-то крутое свидание хотели, романтичный вечер... А в итоге, ничего кроме секса и не было, ну как же так, Эльвин?
-- Зато хоть секс был крутым, -- ответил Эльвин. -- И ещё не вечер, это только сумерки.
-- Ладно, ладно, я домой, может, потом заскочу вечером.
-- А чё так?
-- Хочу с Эми поговорить. Всё, давай.
Мариам вышла. Гудел шквалистый ветер и у неё растрепались все волосы. “Почему каждый подъём, каждый поворот к дому даётся мне так сложно? Я как будто истощена, никуда не хочу, ничего не хочу, как же я ото всех устала! Интересно, там есть Эми? Я очень надеюсь, что она вернулась. Я не устала только от неё”.
Когда Мариам вернулась домой, Эми не было. “Чёрт, я так бы хотела просто услышать её голос! -- подумала Мариам. -- Просто он такой успокаивающий”. А можно было услышать только храп ребёнка и то, как Вахтанг орёт Тамаре: “Эй, кухарка, иди готовить!” Мариам поднялась и села на стул. Она ворочалась, держала в руке ручку и щёлкала ей. В её голове возникала лишь одна мысль: “Мне надо помириться с дедом. Я не знаю, зачем, и не знаю, как, я откладывала этот звонок уже очень долго и, кажется, теперь пора. Тут нет Эми и это очень хорошо, не хотела бы её отвлекать”. Мариам взяла телефон и сначала просто на него смотрела, затем с дрожащими руками ввела номер. Гудок сменился шорохом, и она робко сказала ему:
-- Алло.
-- Внучка?
-- Да, это я.
-- Для чего ты мне звонишь?
-- Я хочу сказать тебе “извини”.
-- Хорошо, да я не сержусь уже. По тебе скучаю, внучка. Как ты живёшь?
-- Неплохо, у меня бизнес, живу вместе с подругой.
-- А этот парень?
-- Мы расстались летом.
-- Это к лучшему.
-- А у тебя как дела, дед?
-- Всё как обычно. Подготовил пасеку к зимовке, всё-таки мороз треснул. Урожай был хорошим. Одинокий я человек, Мариам, без тебя. А так, на здоровье не жалуюсь.
-- Я могу к тебе приехать. Ты меня только прости. Ты же меня прощаешь?
-- Простить лучше, чем таить обиду. А как же ты приедешь, деточка? У тебя в городе дела в гору идут, бизнес развивается, что тебе в деревне-то сидеть? Это я-то старик дряхлый, к земле-то прирос.
-- Я могу приехать на день или несколько, если ты хочешь.
-- А зачем тебе? Да ты либо приезжай, либо не приезжай! Не пойму я вас. От рода и семьи отказываться. Ты хоть прежней жизни если хочешь, то уж приезжай насовсем, а не проведай и пропади снова невесть куда.
-- Ты как будто всё ещё обижаешься.
-- Да брось ты!
Мариам с колотящимся сердцем и горячими от пота ладонями положила трубку.
“А он всё такой же, -- думала она. -- Уж не знаю, простил он меня на самом деле или нет, но хотя бы он меня услышал. Этот его голос, эта интонация будто переносит меня в далёкое прошлое. Я всё думала о том, что хочу собрать музыкальную группу, и вспоминала, что моя любовь к музыке зародилась именно там, в доме деда. Сначала у меня появился плеер, потом гитара, потом телефон...”
Мариам ещё вернулась этим вечером к Эльвину.
-- Слушай, Эльвин, -- обратилась она. -- Ты же рассказывал, как в детстве играл на барабанах. Ты хорошо помнишь, как на них играть?
-- Да, но не совсем в детстве, лет в семнадцать-восемнадцать. Я ходил в школьную музыкальную секцию. Мне очень нравились барабаны, и даже сейчас я смог бы сыграть какую-нибудь песню.
Пришла взволнованная Эми. Мариам обняла её, поцеловала в щёку и сказала:
-- Эми, я тебя пригласила за тем, чтобы...
-- Вы с Эльвином будете жить вместе? -- перебила Эми.
-- Да нет, ты чего? Знаю, это сейчас прозвучит безумно, но... я хочу собрать музыкальную группу. Я играю на гитаре, Эльвин на барабанах, а у тебя просто ангельский голос, и к тому же завораживающая внешность, которая идеально будет смотреться в центре сцены. Ты будешь вокалисткой, Эми.
-- Серьёзно? -- Эми не поверила её словам. -- У нас будет музыкальная группа?
-- И ты в ней будешь в главной роли.
-- Да ладно... Да, это звучит безумно, но... я очень хочу!
-- Вот и отлично! Я уже представила, как мы с тобой будем разъезжать по мировым турам, играть на сцене и давать интервью! Мы с тобой станем суперзвёздами!
-- А я? -- донёсся голос Эльвина из угла комнаты.
-- Ну... ты-то тоже, но ведь вокалистка и гитаристка всегда будут на переднем плане, а вот барабанщик и басист, к сожалению, позади. Кстати, на роль басиста я предлагаю Габи, того мальчика с шипами на голове. Он приходил на мой день рождения, и он играет на басе как бог. Правда Габи совсем ещё маленький, ему же вроде даже нет восемнадцати.
-- Ты хоть сама предлагала ему? А вдруг он вообще не хочет?
-- Захочет. Я завтра приглашу его на ужин, смотри не ревнуй только!
-- Мариам, а ты придумала название, -- спросила Эми. -- или ты хотела, чтобы мы придумали его вместе?
-- Да, у меня есть пилотный вариант: “ANGELIC KISS”(“Поцелуй ангела”). Как вам?
-- Круто, мне нравится. А по жанру это будет что-то вроде готики?
-- Ага, gothic rock.
Флея свернулась в клубок, чтобы покомпактнее разместиться, и воодушевлённо слушала.
-- Я так рада, что у вас будет группа! -- сказала она. -- Я тоже люблю музыку, особенно ту, что создают люди. Жалко, что если бы я начала петь, то меня бы услышали только другие боги, но не люди.