Падшая охотница

Одно признание редко разрушает только одну жизнь.

Не может быть. Итан открывает пост с признанием Глориан, читает. Потом пролистывает вниз. Документы. Сканированные письма. Подписи... Палец проходит по экрану телефона, заставляя тот заскрипеть. Морроу столько месяцев собирал эти бумаги. Искал людей. Поднимал архивы. Платил информаторам. Почти закончил выпуск. Он должен был выйти сегодня. Чёрт возьми, сегодня!

Итан перечитывает текст заново, отказываясь во всё это верить. Никаких «но...», никаких «однако...», никаких «меня вынудили...» Просто: «я ошиблась».

- Что за...

Итан швыряет телефон на стол, раздаётся глухой стук.

«Если это поможет детям, можете написать хоть три», «Софи говорила: «если рядом Глори, всё обязательно станет хорошо», «Она регулярно принимает решения, которые не приносят выгоды».

Нет. Её кто-то подговорил. Она хочет пропиарить себя. Но... Почему она выбрала наихудший из способов пиара? Не добавила красивого «я не хотела этого», «это была вынужденная мера»? Она вообще пиарить себя не умеет? У неё месячные? Что!? Так не бывает. Так... Не делают.

Итан почти автоматически открывает на ноутбуке папку с материалами расследования. «GLORIAN_FINAL_V7». Первые строки: «Вам говорили, что фонд Тейлор чист? Вам врали».

Морроу смеётся, но в этот раз веселья нет:

- О, великолепно... Просто великолепно...

Телефон вибрирует. Итан поднимает трубку.

- Вы уже видел, сэр? - раздаётся голос одного из редакторов.

- Разумеется, видел! - рявкает Итан.

Редактор заикается, явно боится босса:

- Тогда... Выпуск... Переносим?

- Издеваешься!? - выкрикивает Итан и почти наяву видит, как редактор вздрагивает. - Нет. Конечно же, нет. Это такой... - голос сбивается с ритма. Морроу ненавидит себя за это. - Теперь это вообще нельзя не выпускать. Я копал под это дерьмо два года. Два года, слышишь? И ты говоришь: «выпуск переносим»? Нет. Не переносим, - и кладёт трубку. Вновь хватает телефон, заходит в готовый текст для выпуска. Что-то исправляет.

И публикует прямо на аккаунт «Пепла и правды». Плевать. На всё плевать. Золотая наследница ошиблась. Золотая наследница скрывала. А такое всегда выстреливает громко.

«Забавная штука. Несколько месяцев тебе говорят, что ты «охотишься на ведьм». Что ты «раздуваешь трагедию». Что «оставь прошлое в прошлом». А потом... Главная героиня выходит сама. И подтверждает всё. Не я написал признание нашей уважаемой мисс Глориан Тейлор. Не я заставил её нажать кнопку «опубликовать». Не я придумал поездку, в которой погибла Софи Ривз. Я всего лишь достаточно долго задавал неудобные вопросы.

И, как оказалось... Не зря.

Самое смешное сейчас - наблюдать, как за пару часов меняется риторика. Ещё утром было: «оставьте Глориан в покое.» Теперь: «какой смелый поступок.»

Серьёзно? То есть два года молчания - это ничего? Главное - красиво выбрать момент для признания? Интересная мораль. Запомню.

Почему молчали два года? Кто ещё знал? Кто помогал молчать? Кто принимал решения? И кто понесёт ответственность, кроме человека, который решил исповедаться только тогда, когда это стало неизбежно?

Работа продолжается. И не путайте человека, который рассказал правду, с человеком, который слишком долго делал всё, чтобы её никто не услышал. Увидимся в следующем выпуске».

***

Два дня спустя.

Выпуск набрал рекордные просмотры. Рекордные. Миллионы. Только... Итан сидит в редакции перед монитором уже почти час. Не двигается. Экран медленно обновляется. Новые комментарии.

«Она призналась сама». «Отстаньте уже от неё». «Честно? После её признания уже как-то не хочется смотреть, как вы продолжаете её добивать». «Раньше любил ваши расследования. Сейчас выглядит так, будто вы просто не можете отпустить тему». «Она виновата. Она призналась. Что вы ещё хотите?». «Впервые за долгое время мне стало её жалко».

Итан закрывает комментарии. Открывает снова. Будто бы надеется, что они изменились. Телефон вибрирует. Редактор. Опять он.

- Сэр...

- Что?

- Аналитика пришла.

- Ну?

Пауза.

- Досматриваемость ниже обычного.

Сердце словно выполняет сальто.

- Что?

- Люди выключают выпуск после первых десяти минут.

Тишина.

- Почему? - Итан знает. Но всё равно спрашивает.

Редактор не отвечает сразу. Потом осторожно всё же говорит:

- В комментариях пишут... Что... Вы будто бы злитесь не из-за Софи. А из-за того, что мисс Тейлор призналась раньше, чем вышел выпуск.

Смешок:

- Кто это написал?

- Многие.

Итан молча кладёт трубку. Нет. Нет. Нет. Они ничего не понимают. Совсем. Он открывает статистику. Просмотры. Охват. Репосты. Всё прекрасно. Кроме одного. Доверие. Полоса медленно ползёт вниз. Впервые за девятнадцать лет. Он долго смотрит на график. Потом резко открывает папку. Та самая фотография, где изображены Глориан и Лилиан, идущие рядом в пустом парке ночью.

Историк точно должна на это отреагировать. А публика - задать вопросы.

Итан загружает фотографию. Пальцы бегут по клавиатуре. Опубликовать. Обновить. Первые лайки. Комментарии. Итан наклоняется ближе.

«Серьёзно?». «Отстаньте уже от девочки». «После истории с Софи это выглядит мерзко». «Раньше ваши расследования были сильнее».
«Кажется, вы уже сами не знаете, за что цепляетесь».

«Пора признать, что вы проиграли». Палец замирает над экраном. Итан читает эту строчку ещё раз. Потом ещё. Даже не замечает, что улыбка давно уже сползла, глаза раскраснелись, а на лбу блестят бисеринки пота.

Проиграл? Нет. Ведь просмотры... Лайки... Комментарии. Всё как обычно. Как обычно идеально. Но почему тогда пустота грызёт изнутри, напоминая о том, что Морроу давным-давно заточил в себе? Даже проклятый автобус для детей из бедных районов Бронкса... Даже его публика поддержала. А Итана нет. Что в этот раз он сделал не так?

Телефон опять вибрирует. Итан даже не смотрит. Пусть. Экран вспыхивает снова.

Кайл.

И снова.

На четвёртый звонок Морроу с раздражением хватает телефон:

- Ну?!

- Наконец-то.

- Если звонишь сказать «я предупреждал» - иди нахрен.

- Уже сказал? - спокойно любопытствует Кайл.

- Что?

- Всё? Теперь можно поговорить?

- О, с тобой мне точно не о чем говорить, - выплёвывает Морроу.

- Тогда зачем поднял?

Итан сглатывает. Грейсон тяжело вздыхает:

- Я видел пост.

- Покажи мне того, кто не видел, - слетает с уст Итана истеричный смешок. - И ты её теперь поддерживаешь? Как и все они? Она скрывала смерть ребёнка два года!

- И призналась.

- Когда я её прижал!

- Призналась, - не отступает Кайл.

- После того как я... - Морроу ударяет ладонью по столу.

- Ты сейчас с кем воюешь?

- Ты знаешь, сколько я копал под всю эту хрень? И ради этого? Ради того, чтобы даже ты за неё беспокоился?

- Беспокоюсь. За тебя.

- Я делаю свою работу.

- Нет.

- Это и есть моя работа.

- Нет! - Кайл впервые повышает голос. - Работа закончилась в тот момент, когда она сама сказала правду! Всё, что ты делаешь после этого, уже не журналистика.

- А что?!

- Месть.

Секунда. Вторая.

- Знаешь что? Пошёл ты.

- Попал?

- Отвали.

- Вот оно. Скажи честно. Тебя ведь сейчас бесит не это. А то, что она сказала это раньше тебя?

Итан ничего не отвечает.

- Вот, - устало усмехается Грейсон.

Итан почти срывается на крик:

- Да что ты вообще... Что ты вообще знаешь!?

- Знаю, что в тринадцать лет ты хотел быть человеком, который говорит правду. Но сейчас... Ты почему-то хочешь быть тем, кто сказал её первым. Любой ценой.

Итан в который раз сглатывает:

- Думаешь, я однажды проснулся и решил стать таким?

Кайл замолкает.

- Я не выбирал это. Не выбирал. Не просил никого меня спасать. Ни Глориан. Ни тебя. Я. Справлюсь. Сам.

- Серьёзно? - интересуется Кайл. - Потому что я вижу, что кое-кто саморазрушается. Как будто... Я не знаю.

- Теперь будешь вести себя так, словно тебе не плевать на меня? Милота, - весело интересуется Итан - опять пытается надеть маску. - Думаешь, после того, как ты ко мне отнёсся, я тебе душу изолью? Не смеши.

- Может, - голос Грейсона грубеет, - я бы относился к тебе лучше, будь ты искренним, а не какой-то ублюдской версией самого себя, которая постоянно капает мне на нервы. Ты правда думаешь, что то, какую маску ты цепляешь, улучшит мнение других о тебе? Я скажу: нет. Так что ты мог бы не притворяться.

- Я не притворяюсь! - хрипит Морроу. - Это то, кем я должен быть. То, без чего... Без чего... Без чего меня никто не станет слушать, - договаривает уже совсем другим голосом. - Не станет... Не станет выбирать. Пролистнёт. Не откроет выпуск. Не продержится дольше пяти секунд. Обычный Итан никому не интересен.

- Мне интересен.

- Тогда почему ты ушёл?

На том конце наступает тишина. Такая длинная, что Итан почти жалеет о вопросе. Наконец Кайл отвечает, глухо, словно каждое слово приходится вытаскивать силой:

- Потому что больше не мог смотреть, как ты медленно убиваешь себя. Каждый раз, когда ты надевал эту улыбку, я видел, как от тебя остаётся всё меньше. А ты почему-то радовался.

У Итана дрожит подбородок:

- Замолчи.

Кайл тоже почти шепчет:

- Ты не проиграл из-за Глориан. Ты вообще ей не проиграл. Ты проигрываешь лишь самому себе уже очень давно. И мне страшно, что однажды я окончательно перестану понимать, где заканчивается Итан Морроу... и начинается человек, которого я когда-то называл своим лучшим другом.

Тишина.

А потом - так тихо, что Кайл едва слышит:

- А если... Его уже нет?

Морроу сбрасывает трубку. Экран спустя пару минут загорается. Сообщение от Кайла.

«Я всё ещё жду встречи не со знаменитым радикалом Итаном Морроу».