Падшая охотница

Некоторые раны не заживают, а лишь повторяются за лицами других.

Четырнадцать лет назад.

Белла сидит на полу среди детей, будто бы сама одна из них. Она одета в платье ниже колен бледно-василькового цвета, поверх него накинут белоснежный жакет, в тон которому подобрана небольшая сумка и туфли с закруглёнными носами и низкими каблуками.

Мягкий свет из высоких окон падает на разбросанные листы бумаги, баночки с водой и раскрытые коробки красок. Запах гуаши смешивается с детским смехом.

Стены «Дома Искусства» - художественного центра для детей из групповых домов и неблагополучных семей, покрыты не похожими друг на друга рисунками.

- Ты не ошибся. Просто линия решила пойти по-другому. Это отличает твою работу от других, - говорит Белла мальчику, смотря на его рисунок - большая ваза. Слишком красивая, чтобы сразу поверить, что её нарисовал семилетний.

Ребёнок хмурится:

- Но у меня некрасиво.

Белла улыбается так, будто бы услышала что-то невероятно важное.

- Не бывает «некрасиво». То, что ты стараешься - уже важно. Ты умница.

Белла не исправляет рисунок, не берёт кисть сама. Только слегка касается запястья мальчика, позволяя ему закончить линию самостоятельно.

Рядом маленькая девочка макает ладони в синюю краску и оставляет отпечатки на огромном листе ватмана. Запах краски усиливается.

- Это море! - объявляет она и смеётся.

- Тогда нам нужен ветер, - серьёзно кивает Белла. - Кто будет ветром?

Трое детей тут же вскакивают, размахивая руками, и бумага шуршит под их шагами. Кто-то смеётся слишком громко. Банка с водой опрокидывается, растекаясь по полу.

Белла даже не вздрагивает. Смеётся вместе с ними. Щёки заливаются румянцем.

Сотрудница центра у двери нервно делает шаг вперёд, стуча каблуком:

- Миссис Тейлор, может, я...

- Всё в порядке, Сибил, - спокойно отвечает Белла, оборачиваясь. - Здесь можно шуметь.

Она поднимается на колени, собирая мокрые кисти, на секунду замирает, наблюдая за детьми.

В Белле нет снисхождения, ощущения «правильно - неправильно» - только тихая, упрямая вера, почти болезненная по своей искренности.

Подходя к столу, она берёт чашку кофе, которая согревает руки. Пьёт.

Что-то в Белле шепчет: «обернись». Женщина неосознанно повинуется.

Внезапно в проёме появляется Дженсон. Сибил отступает.

Дети на пару секунд затихают. Но Белла качает головой:

- Всё хорошо.

Ещё миг молчания.

Шум постепенно возвращается. Но уже не такой сильный, как до этого.

Белла сразу замечает едва уловимый след красной помады на пиджаке мужа и хмурится.

- Разве ты не занят? - интересуется она, подходя ближе и попутно улыбается и кивает девочке, радостно показывающей ей свой рисунок.

- Уже нет, - сухо бросает муж. Сужает глаза, видя на щеке жены жёлтый мазок.

Пауза.

Белла всё ещё сосредоточена на следе от помады.

Почему он... Это делает? Возможно, со мной что-то не так? Я не соответсвую? Он бы не поступал так без причины. У всего есть связи. Дженсон не виноват сам по себе. Но если я не могу понять... Может, я просто недостаточно хорошо смотрю?

Иглы вонзаются в сердце Беллы, но она тут же глушит это чувство.

- Ты правда думаешь, что этот центр даст охват?

- Он поможет детям раскрыть свой потенциал и почувствовать удовлетворение. Мне достаточно этого.

Внезапно ребёнок врезается в Дженсона, но не пачкает его. Мужчина дёргается.

Мальчик неуверенно делает шаг назад, дрожит. Будто бы боится, что на него вот-вот закричат.

- Всё хорошо, - мягко кивает ему Белла и вновь улыбается.

Мальчик дарит ей улыбку в ответ и отходит.

Дженсон недовольно поправляет пиджак.

- Слишком искренне для нашей семьи, - замечает он, в упор глядя на супругу. - Ты забываешь, кто мы?

- Нельзя думать лишь о себе.

- Ты правда считаешь эту позицию правильной?

- Я считаю её своей.

Внезапно дети кричат:

- Белла! Белла!

- Да?

На стене напротив неё нарисована женщина - непропорционально, по-детски.

- Это вы!

У Беллы перехватывает дыхание.

- Это замечательно, - она кладёт руку на грудь. - Я горжусь вами.

Дети заливаются смехом. Дженсон остаётся как прежде. Даже не улыбается, напоминая каменную глыбу.

- По-твоему, каждый ребёнок особенный? - сквозь зубы цедит он.

- Каждый человек - творение искусства. Ни одна картина, образ или замысел не похожи друг на друга. Также и с людьми, - касается вновь груди Белла.

- Если каждый особенный - значит, никто не особенный. Не привязывайся к тем, кто тебя переживёт.

Белла приподнимает брови.

Дженсон смотрит на наручные часы и уходит:

- Надеюсь, ты сегодня поела.

Сибил в недопонимании метает взгляд с мужчины на владелицу центра.

Белла смотрит в окно и напрягается, едва не роняя чашку. Только что мелькнувший силуэт исчезает.

И Белла понимает, что сегодня лишь выпила чашку кофе.

***

Щёлкаю по экрану, едва ли эфир в канале «Пепла и правды» начинается.

Свет в студии постепенно загорается. Камера медленно наезжает на антикварный стол, на котором стоит зеркало в тонкой тёмной раме.

В кадр входит Итан Морроу - камера выхватывает его так, чтобы он был словно сверху зрителя. Его шаги почти незаметны, но каждый из них отмечен звуком шуршащей ткани костюма, словно предупреждение.

Комментарии текут неспокойным водопадом. Цифры взмывают вверх, увеличиваются с каждой секундой.

Как предсказуемо. Стоит ему появиться - и толпа уже готова глотать каждое слово. Но не для того, чтобы следовать, а чтобы превращать это в собственную игру.

Итан поднимает зеркало - в нём отражается свет студии.

- Добрый вечер, - сладостно тянет он.

Короткая пауза.

- Иногда всё выглядит... Идеально, - он поворачивает зеркало к камере.

- Безупречная поверхность. Чистое отражение. Ни одной причины сомневаться. Так ведь? Но... Вы действительно думаете, что это так?

Итан чуть наклоняет зеркало, свет проходит по стеклу. И вдруг замечается тонкая трещина, проходящая через центр. Отражение в стекле слегка искажается.

Итан проводит пальцем по линии трещины.

- Забавно, правда? Стоит лишь немного изменить угол... И идеальная картинка ломается, - он обрывает себя на миг.

- Маленькая трещина, да, - тон голоса мужчины понижается. - Но именно через такие трещины просачивается правда.

Или ложь, тщательно приправленная правильной интонацией.

Итан ставит зеркало обратно.

- Сегодня мы поговорим об одной очень красивой истории, как вы могли догадаться. Истории, которая на первый взгляд выглядит... Безупречно.

Уголки губ Итана приподнимаются, демонстрируя ямочки на щеках.

- Но если присмотреться внимательнее - трещина уже там. И вопрос лишь в том, насколько далеко она успела разойтись. И как далеко... Разойдётся.

Он смотрит прямо в объектив.

- Добро пожаловать в эфир правды.

Итан садится за антикварный стол и кладёт ноги прямо на него.

- Все мы знаем об инциденте с уважаемой мисс Глориан.

В такт щёлкающим пальцам за спиной мужчины появляется... Ничего. Экран всё также чёрный.

- Никаких кадров. Удивительно. А знаете, почему? - Итан чуть наклоняется вперёд. Его глаза слегка сужаются. - Потому что, какое совпадение... Камеры были выключены вплоть до... Начала покушения.

Тишина растягивается, оставляя всё больше места для сомнений. Комментарии взрываются, поток эмоций смешан: «что?!», «ложь?, «реально???».

- Вы на стадии отрицания. Мой любимый момент эфира.

Мой ноготь со скрежетом проходит по экрану телефона. Лицо всё ещё без единой эмоции.

- Но материал у меня всё ещё есть, - заявляет Итан, и его улыбка медленно раскрывается, как пасть хищника. - Журналисты - они везде.

Ещё щёлк. За спиной мужчины - кадры. Смертные. Роскошь. Глориан. Я.

- Как мило, - вздыхает Итан с детской наивностью, смешанной с ядом. - Так же, как и казалось два года назад.

Моргаю. Один раз.

- Уважаемая мисс Спарк... И уже второй раз рядом с Глориан Тейлор. Но в этот раз - в ведущей роли и в очень... Неудобной ситуации, - Морроу замолкает.

- Глориан казалась испуганной... - голос вдруг смягчается. Без фальши. В лице появляется что-то между сочувствием и растеряностью.

Едва заметно наклоняю голову.

Итан проводит ладонью по лицу. Маска вновь прикрепляется.

- Страх - неплохой пиар. Пока достаточно намёка. Ведь выпуск охватывает далеко не только это, - Итан подмигивает и откидывается на спинку стула, убирая ноги со стола. Карие глаза блестят.

Внезапно его внимания акцентрируется на комментариях:

«Пикет! Пикет!».

«Мистер Морроу, что вы скажете о пикете?».

Подобных комментариев - сотни.

Итан слегка скрещивает руки, плечи дёргаются.

- Ах, пикет... Да-да, я слышал. Не могу не радоваться тому, как вас много, - он показывает пальцем на экран. - Но правда... - Морроу выдерживает паузу дольше, чем нужно. - Это цепь. Чем сильнее вы тянете, тем сильнее она сжимает. Она не про справедливость. Она про то, кто переживёт встречу с ней.

В комментариях вспыхивают потоки недоумения. Смертные не готовы верить в то, что их мнение не единственное правильное. Как обычно.

- Восемьдесят процентов комментариев написаны заглавными буквами. Кажется, мы нашли чувствительную тему. Для чего тогда смысл правды, спрашиваете? - усмехается Итан. Ямочка на его щеках уже раздражает меня. - Правда - это не спасение. Ключ. Ключ, который открывает дверь. А что за ней? Ах... Каждый решает сам. Но уверяю вас, дверь открыта для всех, кто готов её увидеть.

Итан медленно кладёт пальцы на зеркало, которое стоит на столе, слегка дёргает им, отражение искривляется.

- Видите? Даже идеальная поверхность трескается. Маленькая трещина - и всё меняется. Но вы продолжаете смотреть, продолжаете верить, что мир линейный, чистый, понятный...

Он смотрит прямо в камеру:

- А я расскажу вам, что происходит на самом деле.

Комментарии стихают, гнев людей утихает. Но не до конца.

Трещина есть и в Итане. Иронично.

- Так вот, - продолжает Итан. - Вы реально думаете, что покушение на уважаемую мисс Глориан - просто так? Это первая трещина. О чём я и говорил. И эту трещину пытаются скрыть - Тейлоры, полиция и другие специалисты частично умалчивают обо всём, камеры на самом мероприятии почти не работали... Напоминает то самое дело двухлетней давности, которое я расследовал.

Сразу понимаю, в чём дело. Читала в интернете после предыдущего эфира с Итаном, где была и Глориан.

О ночной аварии на загородной трассе со служебным микроавтобусом фонда Тейлор.

Тогда погибли почти все сотрудники и ребёнок, выжил лишь один работник, и то едва ли - Глориан полностью оплатила его реабилитацию в клинике Мэйо - лучшей в мире, в том числе возместила ущерб родственникам умерших и оплатила похороны. Официальная причина аварии: погодные условия.

«Пепел и правда» хотели приняться за расследование, но им не дали полноценно это продолжить.

Об аварии молчали все два года. Итан то ли болезненно смелый, то ли пустоголовый, если вспомнил это. Приятнее верить во второе, но по факту - первое.

- Трещина появилась уже тогда, не думаете? - продолжает Итан. - А хотите знать её причину?

Просмотры и комментарии летят вверх.

Мои глаза сужаются. В голове мелькает мысль, что, возможно, Глориан косвенно спровоцировала аварию, но тут же отпадает: ангел-хранитель тогда не был бы к ней приставлен.

Закрыла дело деньгами, как и отец.

Улыбка Итана вспыхивает, как свет в студии.

- Я вижу всё. И вы увидите.

Эфир обрывается.

***

Полицейский участок, к которому я подъезжаю на такси, больше напоминает административное здание, чем обычное отделение. Перед входом на территорию тянется парковка с дорогими автомобилями. Всё кажется спокойным, почти респектабельным, будто бы сам участок старается выглядеть достойно для тех смертных, которых сегодня вызвали на допрос после вчерашнего покушения на «Светлых горизонтах».

Каблуки стучат по асфальту. В ноздри бьёт запах зелени. В моменте все затихают и устремляют внимание на меня. Даже папарацци, толпящиеся возле ворот, замолкают, пропуская меня.

Харрисы тоже здесь. Эдвин криво ухмыляется.

- И вновь мы встретились, мистер Харрис, - почти щебечу я.

- Не в самой приятной обстановке, мисс... - он замолкает.

Эндрю и Милдред Харрисы наклоняют головы, наблюдая за сыном.

- Спарквелл, - Эдвин поднимает подбородок.

- Ошибка. Спарк, - щурюсь я.

Кто-то нервно хихикает. Офицеры кашляют. По выражению лица Эдвина кажется, будто бы его вот-вот подорвёт.

«- Лилиан Спарк, экспертка по антиквариату и историк.

- Можно было и короче. Всё равно не запомню.

- Советую запомнить. Мы ещё увидимся. А люди вашего круга обычно не ошибаются в именах.»

Желая сменить тему, Эдвин наклоняется ко мне и яростно шепчет:

- О тебе много говорят. Но, имей в виду, что планов на Глори можешь не строить. Девушкам нашего уровня всё равно на таких... Пустышек. Они все одинаковые, - Харрис с удовольствием растягивает слова, дыхание щекочет ухо, вызывая у меня отвращение.

Я наклоняюсь и тем же шёпотом повторяю:

- Они не могут быть одинаковыми, если у некоторых есть вкус, а некоторые хотят разделить постель с тобой.

У Эдвина перехватывает дыхание. Он отшатывается, как от удара, и хочет что-то выдать, но его обрывает Оливия, которая появляется из-за угла.

- Ах, мисс Спарк, - произносит смертная с приторной вежливостью, скользя по мне взглядом. - Быстро добрались.

Эдвин смотрит на меня с вызовом и уходит. Я даже не обращаю внимание.

- После покушений обычно не тянут с визитами в полицию, - спокойно отвечаю Оливии, подходя ближе.

Дженсон тихо усмехается.

- Особенно если полиция хочет задать пару вопросов.

- Не одной мне, - парирую я, но внутри что-то неприятно сжимается.

Дженсон хочет бросить что-то едкое, но в это время Глориан выходит из-за угла. Взгляд её потускневший, зубами смертная ковыряет кожу губ. Но, когда она замечает меня, глаза Глориан округляются, а уголки губ немного поднимаются.

- Лилиан, - она подходит. В этот раз смертная без каблуков, но всё ещё в деловом костюме. В ушах те же серьги в форме бабочек. Ей идёт.

Однако, встаёт Глориан в этот раз не рядом со мной, а ближе к отцу, который продолжает меня сканировать. Улыбка Оливии в этот момент застывает.

Воздух уплотняется. Порыв ветра колышет волосы. Маска моего спокойствия натянута туго, но дыхание слегка учащается.

Они заподозрили.

- Ах, кажется, кто-то сегодня будет в центре скандала, - Оливия проводит пальцем по алым губам, шагая возле меня. Цоканье её каблуков и приторный тон стучат молотком по нервам. - Ах, Глори, милая, тебе точно не нужно приставить моих людей? Сейчас это...

- Оливия, - устало начинает Глориан. Ветер стихает.

- А что? - невинно хлопает ресницами женщина, смотря не на неё, а на Дженсона. - Я люблю скандалы. Самое приятное в них - наблюдать, кто первый начнёт оправдываться.

- Я тоже люблю. Идеальный пиар.

Все поворачиваются. Итан Морроу собственной персоной стоит у входа, за ним - двое помощников, один держит увесистую камеру. Сотрудники смертного напоминают мне пса моего нынешнего соседа Сомерсета. «Мой хозяин - идиот» - такие слова читаются на его морде. Вот такая же физиономия сейчас у помощников Морроу.

- Как мило, не думаете? - мужчина подходит. - Я отсутствовал на самой... Неприятности, но меня всё равно пригласили на допрос. Совпадение?

- Мера безопасности, - кидает Дженсон.

- Или попытка замести следы, - нараспев произносит Итан, оглядывая присутствующих.

- Когда кто-то говорит чересчур уверенно и комментирует так, будто бы сам был в центре событий, по-другому нельзя. Впрочем, иным способом подобные вам люди существовать и...

- Расслабьтесь. Я просто хочу, чтобы люди... Видели правду.

- Мистер Морроу! - обрывает спор один из офицеров. - Съёмка на территории участка запрещена. Выключите камеру.

Лицо Итана становится пустым. Поняв, что это говорится на полном серьёзе, привычная усмешка возвращается слишком быстро, будто бы он вспоминает, какое выражение должен носить.

- Ах, да, попытка заткнуть рот. Мы это уже видели, - Итан всё же подаёт знак одному из помощников, и камеру убирают.

Итан делает ещё шаг вперёд. Наклоняет голову, изучая лицо Глориан так, будто бы ищет трещину.

- Вы всё ещё очаровательно наивны, уважаемая мисс Тейлор.

Тишина падает резко, как выключенный звук.

Глориан медленно поднимает взгляд. Ни раздражения. Ни смущения. Только усталое спокойствие.

- Очаровательно цинично.

Уголок губ Итана дёргается:

- Видите? Именно поэтому вас так легко использовать.

- А вас, - холодно перебиваю я, - так легко предсказать.

Глориан вскидывает брови. Оливия тихо усмехается, наблюдая, как журналисты за воротами поднимают гул.

Итан выпрямляется:

- Ах, историк. Не смотрите так. Если бы взгляды могли убивать, половина Нью-Йорка уже лежала бы в морге, - улыбка натягивается шире.

Я скольжу по нему взглядом. Ни единой эмоции.

Улыбка Морроу сдувается. Он поправляет наручные часы.

- Вы когда-нибудь улыбаетесь? Или это противоречит вашему образу мрачной богини?

- Улыбаюсь.

- Правда?

- Когда люди вроде вас уходят.

Пауза длится дольше нормы. Итан пробегается глазами по окружающим. Глориан словно оживает, смотря на меня. Во взгляде - немой вопрос: «почему?». И я впервые не знаю, как ответить.

- Ничего человеческого, - с наигранной жалостью качает головой Итан.

- Спасибо, - я скрещиваю руки на груди. Итан выглядит так, будто бы вот-вот собственными руками сорвёт маску и закричит.

- Интересный человек. И интересно понять, что с вами не так. Травма? Детство? Психопатия?

- Попробуйте начать с себя, - коротко, без вдоха, смеюсь, будто бы звук выходит отдельно от меня.

Вдох Итана задерживается чуть дольше, чем требуется.

- Не хватает чипсов, - замечает Эдвин, нарушая тишину. Все тотчас смотрят на него.

- Согласен, - цепляется за фразу Итан. - Очаровательное представление от нашего историка.

- Помните, где нахо... - теряет терпение Дженсон, понимая, что контроль над ситуацией переходит в чужие руки.

- Полагаю, в прямом эфире лжи, - обрывает Итан, вновь сканируя реакции окружающих.

Дженсон хочет ответить, но внезапно пространство разрезает на удивление спокойный в подобной обстановке голос:

- Хватит.

Все переводят внимание на Глориан.

- Пожалуйста, - поспешно добавляет она. - Это... Не место для споров.

Почему она всегда выглядит так, будто бы понимает больше, чем говорит? Такого не бывает.

Итан поправляет пиджак. Дженсон отходит. Оливия ухмыляется. А я замечаю, что смертная почему-то смотрит на меня.

Молчание тянется полминуты.

- Пожалуйста, пройдите в участок, - наконец зовут нас.

Глориан делает шаг первой и на секунду оборачивается, проверяя, иду ли я следом. Итан перед тем, как пойти, смотрит на своё отражение в чёрном экране телефона.

***

Глориан оступается на ступеньках. Ловлю её. На секунду она оказывается в опасной близости: ощущаем сбивчивые дыхания друг друга.

Быстро выравниваю своё.

Больше никаких ошибок.

- Я просто оступилась, - быстро говорит Глориан.

- Я это учла, - ловлю себя на мысли о том, насколько легко сломать её тонкие кости.

Она щурится, всё ещё не отстраняясь:

- Учла что?

Неожиданно возникает нелепое желание не отпускать. Медленно отпускаю её, чтобы она не касалась меня:

- Всё.

Я слежу за тем, чтобы она не оступилась, хотя не должна этого делать. Это раздражает.

Причина выбора не определена.

Фраза исчезает, едва я слышу её эхо. Остаётся только странное чувство,
будто бы её только что взвесили и признали недостаточной для сознания.

***

Нас с Глориан отправляют на последний этаж участка, где находятся две комнаты допросов. Иногда эхо от шагов вучит лишний раз, будто бы ступеней больше, чем есть.

- Спасибо, что спасла меня, - благодарит Глориан.

- Не благодари меня за такое.

Тейлор на секунду опешивает, но не спорит.

- Итан... После этого он продолжит давить, - негромко говорит Глориан, не отводя глаз от меня, но держит дистанцию.

- Итан всегда будет давить. Контроль через хаос. Классическая стратегия вытеснения ответственности.

- Он боится, - Глориан трёт глаза.

- Чего?

Она пожимает плечами, будто бы ответ очевиден:

- Стать ненужным.

Нога не опускается на следующую ступень. Забываю, как идти. Лампочка над лестницей тихо щёлкает, хотя свет не меняется.

Всё.

Никакого анализа, наблюдения. И почему-то именно это звучит точнее моего разбора.

Почему какой-то смертной это даётся легче, чем мне?

Внезапно акцентрирую внимание на зеркале впереди нас. Оно перехватывает взгляд раньше, чем успеваю отвернуться.

Кондиционер над потолком замолкает.

Отражение запаздывает. Всего на долю секунды, но этого достаточно.

Моё лицо остаётся неподвижным,
а глаза в стекле... Нет. Они становятся слишком живыми. Слишком тёмными.

Меня окутывает запах ладана.

Так смотрят существа, которым больше не нужно притворяться.

Моргаю. Отражение возвращается в норму.

Безупречное. Контролируемое. Моё.

Но воздух между мной и зеркалом всё ещё знает - первой отвела взгляд не я.

Свет в коридоре на миг тускнеет.

- Ты не смотришь на себя, - почти рычу.

- Я знаю, как выгляжу, - но смотрит Глориан не на меня.

На зеркало.

- Просто... Странно.

- Что?

Смертная морщит лоб, будто бы пытается вспомнить сон.

- Показалось, что ты... Нет. Не важно.

- Идём, - фыркаю я.

Из-за дверей доносится приглушённый разговор, но слова обрываются, когда мы подходим.

Глориан неуверенно бросает:

- Они ведь будут подозревать... Всех?

- Включая меня.

Глориан отходит:

- Ты сказала это слишком спокойно.

- А ты задала вопрос слишком наивно.

- Значит, мне стоит опасаться и тебя? - Глориан касается шеи.

Наклоняю голову:

- Если бы тебе стоило, ты бы уже знала.

Губы Глориан подёргиваются:

- Звучит сомнительно.

- Спасибо. Это был комплимент.

Когда мы заходим, то замечаю, как глаза Глориан округляются, а руки дрожат после того, как она смотрит в экран телефона.

***

В комнате допроса гладкие тёмные панели стен. Я сижу напротив офицера за неудобным креслом с кожаной обивкой - оно низкое, какое-то шаткое, ужасно мягкое - кажется, что ты в шаге от падения в Бездну.

Сначала мне задают самые обычные вопросы. Но потом...

- Как известно, мисс Спарк, камеры оказались не совсем исправны и зафиксировали лишь момент самого покушения. Но вызывает вопросы... Это.

Один из моментов на покушении. Монитор тихо потрёскивает. Звук напоминает дыхание через помехи.

И внезапно экран освещает комнату ослепительно-жёлтым светом.