Падшая охотница

Улыбнитесь: вас сейчас разоблачат.

Глориан просыпается в холодном поту, ещё не зная, что этот кошмар станет её постоянным спутником.

***

В классе стояли смешанные воедино запахи мела и бумаги.

На улице моросил дождь - мелкий, назойливый, как будто бы небо просеивало сквозь сито свою серую пыль. Капли стекали по стеклу кривыми дорожками, сталкивались, сливались и исчезали, точно чьи-то попытки быть услышанными.

Дети шёпотом переговаривались, несколько мальчиков посмеивались над чем-то и косо поглядывали на того, кто сидел на задней парте. Один.

Мальчик высокий, с тёмными волосами и карими глазами. С сосредоточенным взглядом, в котором была такая мудрость, какой не должно быть у одиннадцатилетнего ребёнка.

Своим умом и умением находить недосказанности там, где их не должно было существовать, мальчик мог как притягивать людей, так и отталкивать их. Но чаще - второе, и это вызывало недоумение.

Ребёнок пытался понять: почему люди отказывались принимать правду, едва ли та становилась неудобной, но сами же учили, что врать нехорошо?

- Откройте учебники на странице сто двадцать четыре, - миссис Келлер, поправила очки. - Тема нашего урока: «труд и социальная справедливость».

Бумага зашуршала. Парты скрипнули.

Она провела пальцем по строкам параграфа.

- Здесь сказано, что честный труд способствует стабильности общества, - продолжила учительница.

Внутри что-то щёлкнуло. Шестерёнки в голове мальчика активно закрутились.

- Итан? - окликнула его миссис Келлер. - Ты обычно внимателен. Как ты понимаешь эти слова? - ласково, без нажима поинтересовалась она.

Перешёптывания прошлись по всему классу. Кто-то обернулся, кто-то улыбнулся, предвкушая. Уголок губ Итана дёрнулся, а кулаки сжались. Но он тут же встал со стула:

- В учебнике написано, что влияет напрямую, - начал он после паузы. - Но на самом деле не всегда. Можно работать честно и всё равно потерять работу. Или не получить того, что заслужил. Это зависит не только от труда.

Тишина разлетелась по классу. Сердце Итана медленно отыгрывало барабанную дробь.

Наверное, он снова перегнул?

- То есть? - сдержанно уточнила миссис Келлер.

- Решение часто принимают не те, кто работает, - продолжил ребёнок. - А те, кто выше. И им не всегда важно, насколько ты честный или старательный.

Учительница поджала губы и возразила уже твёрже:

- Это очень циничное и, честно говоря, неправильное понимание темы. Школьная программа учит вас базовым принципам, а не исключениям.

- Но если исключений много, - голос Итана ослаб, но упрямо не гас, - может, это не исключения?

Несколько учеников переглянулись.

- Итан, - голос миссис Келлер охладел, - мы не обсуждаем личные убеждения на уроке обществознания. Здесь важно усвоить материал, а не спорить с ним. Пожалуйста, в следующий раз отвечай, исходя из того, что написано в учебнике. Садись.

Итан сел.

Раздался негромкий, но уловимый смех тех самых мальчиков.

В груди неприятно затянуло - не от стыда или вины, а от несправедливости.

Его аккуратно, без лишних слов вычеркнули из разговора.

Не потому что он неправ.

А потому что он защищал правду.

Раздражение током прошлось по сознанию Итана, и вопрос, которым он всегда задавался, вновь вспыхнул с прежней силой.

Почему люди готовы так яростно отстаивать право лжи?

***

Итан сидит за столом, залитым слишком ярким светом. Лампа висит низко, как на допросе. За спиной мужчины - стена с экранами: архивные кадры, стоп-кадры, логотипы, обрывки новостей, перемотанные назад лица.

Морроу слишком близко наклоняется к камере - настолько, что кажется, будто бы он давит кадром. Уголок его губ дёргается.

- Добро пожаловать в эфир правды, мои дорогие. Предупреждаю сразу: цензуры не будет, - с этими словами мужчина подмигивает.

Трансляция тотчас, точно паразитическая система, заражается тысячами комментариев. Улыбка, как дорогое украшение, появляется на лице Итана.

- Ах, подождите. Через секунд пятнадцать вы начнёте злиться.

Он щёлкает пальцами. На одном из экранов за его спиной замирает кадр: открытие реабилитационного центра. Улыбки. Цветы. Камеры. Глориан. Лилиан.

- Сомневаюсь, что такое вы увидите в новостях, - он наклоняет голову. - Ведь у нас особенный выпуск. Благотворительный, - насмешка сквозит в голосе радикала, и мужчина театрально прикладывает руку к груди.

На экране крупным планом высвечивается перерезанная красная лента.

- Дети. И не просто дети. Сироты из групповых домов, - уже серьёзнее говорит он. - Я знаю, что вы тоже не удивлены тому, что мисс Тейлор выбрала именно их для своего следующего благотворительного шага. Они не мешают, не задают вопросов, - Итан смеряет камеру взглядом сверху вниз, изучая, как живого собеседника. - И всё это - вновь великое событие с приглашёнными представителями Нью-Йорка и другими деловыми людьми, - тон Итана становится наигранно скучающим. - Благотворительность. Самое дешёвое алиби для богатых. Я понимаю, что вы все это тоже чувствуете.

Щелчок. Новый кадр: Глориан заключает Лилиан в свои объятия, как только отбивается от прессы.

- О, конечно. Очередной миллиардер с добрым сердцем. Мы это уже видели. Но тогда почему рядом с ней... - Итан с наслаждением выдерживает паузу. - Лилиан Спарк.

Имя он произносит медленно, растягивая гласные.

- Экспертка. Историк. Случайная гостья. Или... - он усмехается, - нет?

Молчание.

- Интересно. Как только я назвал её имя, около трёхста человек перестали писать комментарии. Кто следующий?

Комментарии от тех людей действительно больше не возвращаются.

- Вы помните, что я упоминал в прошлый раз. Уважаемая мисс Глориан оказывает помощь выборочно. Как оказалось, выборочной у неё бывает не только помощь. Совпадение?

На экране высвечивается несколько десятков гневных комментариев. Итан пробегается по ним быстрым взглядом.

- Я знаю, что вы меня уже ненавидите. Отлично. Значит, вы смотрите, - почти мило улыбается он, и кажется, будто бы его улыбка вот-вот превратится в оскал. - А раз смотрите - соответственно, заинтересованы. Вам ведь тоже забавно оттого, как быстро некоторые люди оказываются «рядом». Не в списках. Не в отчётах. А... - он делает неопределённый жест пальцами, - в доверии. Но вопрос: в настоящем ли? Или же... Созданном в более глубоких целях?

Итан подаётся вперёд, заполняя собой почти всё пространство. Голос густеет:

- Я был бы рад услышать ответ уважаемой мисс Тейлор. Но пока что слышу лишь тишину. Но мы ведь все знаем, что молчание - форма согласия? - он подпирает руками подбородок и переплетает пальцы. - Насколько вы можете быть уверены в том, что фонд Тейлор и сама его владелица чисты?

Внезапно Итан наклоняется близко к камере. Его ноготь медленно скользит по стеклу экрана. Скрип сквозь микрофон слышен слишком отчётливо.

- Видите? - тихо говорит он. - Даже экрану неприятно.

- Теперь вы это видели, - подводит итоги он, рывком откидываясь на спинку стула. - И это только начало. Дальше будет интереснее.

Он щёлкает пальцами ещё раз.

- Продолжение следует, - мягко произносит Итан, и его улыбка гаснет так же, как и экран за спиной. - Не переключайтесь. А сторонники движения «Пепел и правда» теперь имеют причину встретиться уже совсем скоро.

Красный огонёк мигает.

REC - OFF.

***

Комментарии бегут строками, аватары мелькают, цифры растут - красные, жирные, живые.

- Почти сто тысяч просмотров меньше чем за полчаса. Люди желают мне смерти, соглашаются со мной, ненавидят и фанатеют от меня, даже не осознавая, насколько сильно их эмоции поднимают мой рейтинг, - почти нараспев произносит Итан, и его улыбка, точно хищный оскал, приклеивается к лицу. Он потирает ладони и с тихим скрипом встаёт со стула. - Ксандр, проследи, чтобы в ближайшие полчаса всё было готово.

- В смысле, босс? - подходит к нему молодой парень с рыжими волосами.

- Я навещу фонд Тейлор, - не смотря на помощника, говорит Итан почти дружелюбно. - Я не оставлю этой миленькой филантропке даже возможности молчать, раз она не хочет говорить добровольно. И тогда мы посмотрим, кто из нас кого обвёл вокруг пальца.

Глориан. Молчит.

От её молчания у Итана сводит челюсть, и в голове появляется лишний шум, которого не должно быть.

В его детстве молчали лишь те, кто уже смирился с проигрышем.

Глориан молчит, потому что считает, что может победить.

- Н-не думаю, что такой жест будет приемлем. Более того, не стоит забывать, кто такие Те...

- Мне плевать, Ксандр, - Итан резко оборачивается.

Он подносит указательный палец ко рту Ксандра, точно ставит того на паузу, которая будет длиться столько, сколько пожелает он.

- Правда не должна быть милой. Она должна быть вирусной. И истина - это контент. А контент всегда находит зрителя.

Он убирает палец со рта Ксандра, давая молчаливое согласие на то, чтобы тот заговорил вновь.

- Но вы балансируете на грани... Чтобы не скатиться в травлю, - голос парня подрагивает, и он поправляет очки.

- Какая же это травля, Ксандр? - притворно возмущается Итан и хватает помощника за плечи. Ткань пиджака мнётся под ладонями. - Это называется прямым эфиром без фильтров. Я просто держу камеру, а другие сами решают, что видят. Разве это не прекрасно? Ответственность всегда остаётся по ту сторону экрана. Я никогда ничего не диктовал напрямую. Зрители сами велись. А теперь повторяю в последний раз. Проследи, чтобы в ближайшие двадцать минут всё было готово.

- Вас понял... Босс.

- Умничка. И больше никогда, никогда не перечь мне, если тебе дорого лицо.

С этими словами Ксандр удаляется, и его шаги отдаются глухим эхом.

Итан скрежетает зубами. Садится за стол. Привычная театральная мимика гаснет, как и экран монитора.

- Ну давай. Скажи-что нибудь.

Молчание ещё сильнее бьёт по нервам, и Итан одним махом швыряет со стола чашку кофе. Потом вновь включает свой эфир.

И пересматривает его несколько раз. Улыбка возвращается.

***

Гладкий каменный пол в фонде Тейлор отражает холодный свет потолочных панелей, белые стены лишены лишних деталей, а логотип организации - тонкий круг, внутри которого раскрытая ладонь, переходящая в стилизованное крыло, выглядит почти стерильно.

Ксандр держит камеру, направленную на Итана, когда тот раскрывает двери и заходит в фонд, минуя охрану, которая пропускает их через металлоискатели.

- И сейчас мы зададим вопросы работникам фонда Тейлор и самой уважаемой мисс Глориан, разумеется, - бегло комментирует Итан, глядя в камеру. - И узнаем: какой бывает благотворительность, когда ей задают вопросы?

Экран камеры дрожит от бегущих уведомлений, комментарии бегут строками, аватары мелькают.

Улыбка Морроу уверенная, выверенная. Та, которой публика привыкла доверять.

За Итаном, Ксандром и ещё несколькими помощниками на дистанции следует охрана из двух грузных мужчин.

Камера показывает улыбающуюся на ресепшне красивая женщина в тёмно-синей униформе, которая сидит на ней как влитая.

- Добрый... День, - кивает она. - Вы пришли без...

Итан лишает её возможности договорить:

- Добрый день, мисс! - дружелюбно произносит он, подходя к стойке. - Да, моя вина, признаю. Обычно о таких визитах предупреждают, тем более если речь идёт о заведениях, принадлежащих таким людям. Но мы с помощниками из моего движения «Пепел и правда» хотим задать несколько вопросов. Нет, не интервью. Всего лишь несколько вопросов из интереса. Они касаются прозрачности вашей деятельности. Думаю, это важно. Особенно для тех, кто жертвует.

Женщина приподнимает бровь. Итан улыбается ещё шире, боковым зрением замечая, как охранники напрягаются.

- И да, - продолжает он. - Насколько большой наглостью посчитается, если я попрошу встретиться и с самой уважаемой мисс Тейлор лично? - Итан с трудом сдерживается, чтобы мягкая улыбка не трансформировалась в хищную.

- Я доложу о вашем прибытии мисс Тейлор, - внезапно оказывается в кадре ещё один мужчина лет тридцати. Его взгляд хмур и сосредоточен на внезапном госте.

- Ах, а вот и Майкл Рид, - с приторной вежливостью тянет Итан, подходя к мужчине ближе. - Директор фонда, отвечающий за связи с общественностью.

Итан останавливается в шаге от Майкла.

- Не волнуйтесь, - мягко добавляет он. - Я не собираюсь устраивать сцен. У вас здесь и без меня достаточно камер.

Он лениво оглядывается по сторонам. Ксандр направляет камеру в такт движениям головы Морроу.

- Камера действительно есть. Не одна, - констатирует Итан.

- Любые места так или иначе нуждаются в безопасности. Фонд Тейлор не исключение, - говорит Рид.

- Но дело сейчас даже не в этом. Мы ведь все за одно и то же, верно? - продолжает Итан, чуть понижая голос. - Прозрачность. Доверие.

Майкл скрещивает руки:

- Фонд Тейлор обычно не ведёт бесед в подобном формате. Все вопросы направляются через официальный запрос.

- Я не веду беседу. Лишь хочу задать самые обычные вопросы.

- Которые больше похожи на интервью, как бы вы ни говорили. Сейчас должна спуститься мисс Глориан Тейлор - возможно, она и переговорит с вами.

- Конечно, - кивает Итан, после чего оборачивается к женщине за ресепешн. - Скажите, пожалуйста, - он наклоняет голову, будто бы вслушивается, - какой процент пожертвований уходит напрямую подопечным, а какой на административные расходы?

- Эти данные есть в открытом доступе, - отвечает женщина мягко, не снимая улыбку с лица, которая немного померкла. - На нашем сайте.

- Конечно, - легко соглашается Итан. - Но сейчас вы здесь. Я здесь. Камера здесь. Мне кажется, зрителям будет проще услышать цифру, чем искать её самостоятельно.

Он улыбается шире. Комментарии вспыхивают.

- Я... Не уполномочена называть точные проценты, - произносит она.

- То есть вы не можете назвать точную сумму, - повторяет Итан, уже не вопросом, а утверждением. - Интересно.

И даёт этой фразе повиснуть.

Все переглядываются. Комментарии продолжают течь лавиной.

Улыбка Итана становится шире.

- Добрый день, - внезапно раздаётся женский высокий голос.

Все оборачиваются. Глаза Итана округляются, а улыбка на долю секунды меркнет.

Глориан Тейлор неспеша спускается по мраморным лестницам.

- Ах, а вот и та девушка, ради которой мы пришли, - произносит Итан. - Невероятно рад нашей встрече.

- Взаимно, - кивает Глориан. - Ваш визит был неожиданным, но ничего плохого в этом не вижу.

Девушка подходит ближе, её руки свободно опущены, осанка спокойная. Ни тени раздражения. Ни тени оправдания.

Спокойствие.

- Но, - добавляет она, - у всего есть рамки.

Итан слегка склоняет голову, как будто бы принимает правила игры.

- Разумеется. Я как раз большой сторонник рамок. Они многое показывают. Особенно когда их сжимают.

Он делает шаг в сторону, открывая Глориан обзор: ресепшен, напряжённые лица, охрану, камеры.

- Мы как раз говорили о прозрачности, - продолжает он.

Глориан переводит взгляд на Майкла. Тот едва заметно напрягается. Всего на секунду. Этого достаточно.

- Если вы хотите задать вопрос мне напрямую, - спокойно говорит она, - сделайте это. Я не виню вас. Но нам не помешает честный разговор.

В голосе нет вызова.

Итан улыбается.

- Тогда я задам самый простой, - говорит он.

Он делает паузу, обводя всех присутствующих взглядом.

Ксандр сильнее сжимает штатив камеры и переглядывается с коллегами.

- Почему сотрудники фонда не могут дать ответы на самые простые вопросы? Вам самим не кажется, что ваша помощь стала выборочной? Что кого-то вы осознанно подпускаете ближе, а кого-то отталкиваете?

Выражение лица Глориан не меняется.

- Фонд Тейлор существует три года, - начинает она спокойно, мягко. - Все нужные цифры в открытом доступе. Аудит проводится ежегодно. Ни одного нарушения не было выявлено.

Она не смотрит на камеру - только на Итана.

- Лилиан Спарк, на которую, вероятно, вы намекаете, не состоит в штате фонда и не имеет доступа к его внутренним делам, не принимает решений. Её присутствие на открытии центра было разовым, как приглашённого доверенного эксперта по антиквариату. Если у вас есть доказательства злоупотреблений, предоставьте их. Если нет, то ваши заявления - это не расследование, а интерпретация. Вы имеете право на неё. Но фонд - на факты. Так ведь? Это всё честно. А организация «Пепел и правда» уважает честность.

Итан чувствует, как что-то внутри него начинает скользить, не находя опоры.

- Но есть деталь, которая в открытом доступе не размещена, вопреки вашим словам, - медленно начинает он.

Глориан теснее прижимает руки к телу.

Тело подаёт немой сигнал: «закончи это».

- Почему контроль над оказыванием помощи стал таким жёстким лишь после событий, произошедших два года назад?

Слова радикала раздаются эхом во внезапно наступившей тишине, от которой закладывает уши.

Глориан замирает. Её взгляд кажется стеклянным.

И она негромко говорит охранникам:

- Выпроводите их.

Впервые слова девушки звучат не как просьба, спокойное пояснение или вежливость.

Они звучат как приказ.

- Так выглядит благотворительность, когда ей задают вопросы, - холодно улыбается Итан, смотря в объектив в последний раз.

Его берут под локоть. Не грубо, но профессионально. Охрана помнит, что перед ними не самый простой и бедный из людей.

Эфир обрывается.

***

Лишь покинув фонд Тейлор и сев в чёрный лимузин, попутно встретив сторонников «Пепла и правды» и переговорив с ними, Итан теряет самообладание.

Он несколько пересматривает последние секунды эфира, тяжело дыша. Воздух режет лёгкие. Пальцы мужчины подрагивают, грудь вздымается.

- Она... Серьёзно решила, что может контролировать эфир? Серьёзно? - Итан не понимает, кому вообще адресован этот вопрос. Кажется, словно он просто растворяется в воздухе.

Сидящие напротив помощники не смеют ничего ответить своему боссу. Ксандр, едва дыша, сжимает камеру, чтобы она не выскользнула из рук.

Свет фонарей дробится на стекле лимузина, превращаясь в длинные размытые полосы. Внезапно Морроу вновь улыбается. И эта улыбка - обещание, которое никто не осмелится нарушить.

Я покажу миру, кто держит правду за горло.

***

- Смотрите не на позолоту, - говорю я тихо, перекрывая шум улицы ровно настолько, чтобы меня было слышно. - Смотрите на износ. Он никогда не врёт. Если патина слишком аккуратная, её сделали. Если сколы симметричны - это не время, это инструмент.

Смертный кивает, наклоняясь ближе. Над нашими головами проносится вертолёт, и на секунду слова окружающих тонут в вибрации воздуха. Как только становится тише, продолжаю:

- И ещё. Никогда не покупайте вещь, если продавец слишком спешит. Настоящие предметы умеют ждать. А фальшивки нет.

Я убираю руку с папки, и ветер тут же пробегается по углам бумаги, словно пытаясь заглянуть внутрь.

Встаю с холодной скамейки.

- Здесь всё, - говорю напоследок. - Ещё вопросы?

- Нет. Благодарю, - кивает смертный. - Вы очень помогли.

- Если что, пишите.

- Хорошо, до свидания.

Я киваю, после чего поворачиваюсь и растворяюсь в смертном, перегруженном потоке.

Внезапно мой взгляд цепляется за интересную деталь.

В юго-западной часть парка, ближе к Бродвею и Либерти-стрит, постепенно собираются смертные: не образовывая толпы, а собираясь небольшими группами по два-три человека.

У всех - одна схожесть: присутствие логотипа «Пепла и правды» в их образе - чёрный круг, внутри которого белая линия, похожая на пламя, поднимающееся из пепла. У кого-то этот символ на рюкзаке, у кого-то на толстовке, кто-то держит лозунги с ним. Их взгляды цепляются друг за друга и отводятся.

Парк Зуккотти продолжает жить, как прежде - смеются смертные, слышны сотни шагов и шорох кофе в бумажных стаканах.

Но это место уже начинает медленно подстраиваться под иной ритм.

Ещё больше смертных. Ещё больше символики.

- Мисс Спарк! - окликают меня, и я резко оборачиваюсь, держа себя в руках.

- Да? - мой голос остаётся негромким, несмотря на распостраняющийся шум.

Ко мне подходят несколько смертных. У одного - камера, у другой - микрофон.

- Хотели бы... Взять у вас интервью. Вы не против?

- Касательно? - голос холодеет.

- Касательно происходящего, - смертная с микрофоном отвечает быстро, словно боясь, что я передумаю. - Пикет. Фонд Тейлор. Итан Морроу. Вы ведь были связаны с фондом как? Значит, у вас есть, что сказать? Да? Так ведь? Что?

Камера приближается почти вплотную. Слышу, как объектив тихо щёлкает, настраиваясь, и с трудом подавляю раздражение.

- Я не представляю фонд и не комментирую эфиры радикальных движений. Ваши вопросы ко мне звучат, как бы я грубо не прозвучала... Пусто.

Смертная кривится.

- Но вы же понимаете, что вы - одно из связующих звеньев в последних событиях. Морроу уже упоминал вас. Что скажете? Что думаете? Обо всём этом? - встревает смертный, направляющий на меня камеру.

Я наклоняюсь и заглядываю в душу смертному:

- Давайте сразу расставим рамки, - продолжаю я ровно. Шум вокруг никуда не исчезает, но больше не лезет в голос, который становится едва уловимо громче, как медленно наступающая угроза. - Коротко. Без домыслов. И без попыток вытащить из меня лозунг без моего согласия.

На мгновение смотрю мимо камеры. Туда, где флаги уже поднимаются выше, а символ «Пепла и правды» множится.

Отвращение вот-вот выйдет наружу.

- Фонд Тейлор работает добросовестно, - продолжаю, - а финансовая отчётность открыта. В чём проблема?

- Вы его защищаете? - пытается докопаться смертная, продолжая совать мне едва ли не прямо в рот микрофон.

- Фиксирую реальность, - в моём голосе застывает лёд, который не может треснуть. - Если появятся доказательства нарушений, злоупотреблений, лживой доброты и прочего, о них будут говорить юристы, а не плакаты.

Сбоку кто-то выкрикивает что-то резкое. Я даже не поворачиваюсь.

- Вопросы важны, - добавляю я, сдерживая улыбку от наслаждения наблюдать за исказившимися лицами окружающих. - Но давление, подмена понятий и публичные намёки - это не расследование и не попытки задать вопросы. Это способ собрать толпу. Как раз-таки и то, в чём обвиняется фонд Тейлор.

Делаю шаг назад, тем самым обозначая конец разговора.

- Если у вас есть что-то конкретное, направляйте официальный запрос, - заключаю я.

Отворачиваюсь первой, не дожидаясь реплик. Камера и выкрики остаются позади вместе с попытками вернуть контроль.

Телефоны теперь повсюду.

«Мы не уйдём, пока нас не услышат!»

«Если всё честно, покажите всё!»

«Правда не принадлежит никому!»

Почти нигде не слышно имя Итана Морроу. Лишь переговоры толпы и громкие призывные реплики.

Покинув территорию парка Зуккотти, я вдруг начинаю тихо посмеиваться.

Послушная паства постепенно отделяется от пастыря. Как мило.

***

- Мои идеи давно разлетелись по всему обществу. Этот пикет - яркое подтверждение моим словам, - улыбка Итана на мгновение вспыхивает в темноте, как молния без грома. - Но-о, - продолжает он. - почти ни разу не фигурировало прямое цитирование меня. Моё имя почти не звучало. Вы же понимаете, что это значит, да? - мужчина поворачивается на передвижном стуле и смотрит на нескольких помощников, точно сканирует.

- Да, босс? - кивает один из них.

- Зрители начинают думать, что скоро смогут сами контролировать эфир правды. Они взяли мои идеи и решили, что я могу стать им больше... Ненужен, - смех Морроу звучит звонко, но пусто, точно монета, упавшая на каменный пол. - Потому что считают, что знают достаточно, чтобы выступать за правду без моего голоса. Видимо, придётся в очередной раз напомнить, от кого зависит эфир.

- Каков план действий, босс? - Ксандр делает шаг вперёд.

- Забавная правда о милейшей Глориан. Насчёт дела, которое мы расследовали два года назад. Ведь мы же... - Итан осекается.

- Я же всё знаю, так?

Парни сглатывают.

- Не думаю, что после такой сенсации у кого-то останутся сомнения в том, кто я такой. И какой контент могу дать только я.