Глава 8
Мефилес не планировал подслушивать.
Правда.
Он просто хотел попить воды. В корпусе было душно, горло пересохло, а сон, который и так никогда не был его другом, окончательно сбежал после того, как Шедоу в третий раз перевернулся на кровати с таким видом, будто пытался раздавить матрас своим молчаливым страданием.
— Я в коридор, — шепнул Мефилес в пустоту.
Шедоу не ответил. Он вообще перестал реагировать на что-либо после того, как Соник и Сильвер синхронно исчезли из комнаты.
Мефилес вышел в коридор.
Прошёл мимо комнаты Эми (оттуда доносился приглушённый всхлип — похоже, она снова смотрела сохранённые фото Соника в телефоне). Мимо комнаты Руж (там играла тихая музыка, и женский голос тихонько подпевал). Спустился на первый этаж.
И тут он их услышал.
Точнее — сначала услышал. Сдавленный выдох, приглушённый смех, а затем звук, который невозможно спутать ни с чем другим: глухой удар спиной о кафельную стену.
Мефилес замер.
Душевая. Дверь закрыта. Свет не горит.
— О, — сказал он себе под нос. — Вот оно что.
Он должен был уйти. Это было бы правильно, вежливо, этично.
Вместо этого Мефилес сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И прислонился ухом к двери — так осторожно, будто слушал, дышит ли дикий зверь за тонкой преградой.
Дышал. И не один.
— Ты злой, — голос Соника. Сбивчивый, с хрипотцой. Не тот насмешливый тон, которым он обычно прикрывается. Настоящий. Уязвимый.
— Это ты меня научил, — ответ Сильвера. Спокойный, даже ласковый. Но с ноткой стали, которую Мефилес раньше у него не слышал.
Потом звук падающей одежды. Шорох. Вздох.
Мефилес прикрыл глаза и улыбнулся. Широко. Искренне. Светясь от радости так, что если бы кто-то увидел его сейчас в темноте коридора — точно бы испугался.
Шипперить их было лучшим решением в моей жизни, — подумал он.
Дальше были звуки, которые Мефилес вежливо решил не идентифицировать. Он просто стоял у двери, слушал, как двое его соседей по комнате выясняют отношения самым что ни на есть физическим способом, и чувствовал себя главным зрителем в театре, куда вход был бесплатным.
А потом голос Сильвера сказал:
— Ты сказал, что я божество. Божества не спрашивают. Они берут.
Мефилес мысленно поставил огромную галочку в своём воображаемом блокноте.
«Сильвер определённо был сверху», — записал он в голове. Почерком победным, с завитушками.
Удовлетворение было полным. Даже не столько от того, что происходило за дверью, сколько от того, что этот тихий, зажатый, вечно смущающийся Сильвер наконец-то взял инициативу в свои руки. Буквально.
Мефилес слушал ещё несколько минут. Потом, когда звуки стали затихать, сменившись тяжёлым дыханием и редкими шёпотами, он тихо отошёл от двери.
Он не расскажет. Никому.
Во-первых, потому что он хороший друг. Во-вторых, потому что Шедоу и так страдает достаточно, а добивать его подробностями было бы жестоко даже для Мефилеса. В-третьих, потому что некоторые тайны греют душу только тогда, когда их хранишь в одиночестве.
Он вернулся в комнату, лёг на кровать и уставился в потолок с блаженной улыбкой.
— Ты чего улыбаешься? — буркнул Шедоу из темноты.
— Просто жизнь прекрасна, — ответил Мефилес.
— Ты ходил за водой?
— Ага. Напился. Спасибо.
Шедоу не нашёлся, что ответить. Он вообще перестал задавать вопросы после того, как Мефилес начал отвечать на них не-вопросом.
Часть вторая. Выход
Дверь душевой открылась через двадцать минут.
Первым вышел Соник.
Мефилес, который к тому моменту вернулся на пост у двери (чисто случайно, он просто проходил мимо, правда), едва сдержал смех.
Соник выглядел… недовольным.
Не злым. Не обиженным. Именно недовольным — как кот, которого искупали против воли и теперь он сидит мокрый на полу и не понимает, почему мир так жесток.
Футболка (белая, Сильвера, до сих пор висела на нём мешком, но теперь ещё и помятая) была надетой задом наперёд. Шорты — на месте, но застёгнуты криво. Волосы торчали во все стороны, а неоново-голубые пряди прилипли ко лбу.
И лицо.
О, это лицо заслуживало отдельной овации.
Брови Соника были сведены к переносице, губы сжаты в тонкую линию, острые зубы слегка обнажены — но не в улыбке, а в чем-то похожем на сдерживаемое рычание. Глаза… зрачки Соника были обычными. Круглыми. Но в них читалось такое искреннее, такое детское "ну почему", что Мефилес едва не прослезился.
— Жестокое обращение с моей натурой, — пробормотал Соник, проходя мимо Мефилеса так, словно его и не было.
— Что прости? — не удержался Мефилес.
— Ничего. — Соник поправил воротник футболки, понял, что она задом наперёд, выругался себе под нос и не стал переодевать.
Мефилес смотрел ему вслед. Недовольная походка, напряжённые плечи, руки, засунутые в карманы шорт (коротких, чёрных, почти неприличных).
«Сильвер определённо был сверху», — повторил Мефилес мысленно, ставя ещё одну галочку на всякий случай.
Из душевой вышел Сильвер.
В отличие от Соника, выглядел он… довольным.
Очень довольным.
Спокойным, расслабленным, с лёгкой улыбкой на губах — той самой, которая появляется у человека, который только что решил все свои проблемы и теперь может позволить себе смотреть на мир свысока. Его светлые волосы были влажными, но аккуратно зачёсаны назад. Футболка сидела ровно. Штаны — тоже.
И на губах — неуловимый привкус победы.
Мефилес молча снял перед ним воображаемую шляпу.
— Хорошая ночь? — спросил он.
Сильвер посмотрел на него. Без тени смущения. Без привычной неловкости. Спокойно, почти величественно.
— Очень, — ответил он.
И пошёл следом за Соником, не ускоряя шага, не оглядываясь.
Мефилес остался стоять в коридоре. Где-то вдалеке хлопнула дверь комнаты номер тринадцать.
Он сделал глубокий вдох.
— Я самый счастливый свидетель в этом лагере, — сказал он пустоте.
И, насвистывая что-то мелодичное, отправился наконец за той самой водой, из-за которой всё и началось.
Часть третья. Утро без сюрпризов (или с ними)
Утро пятого дня выдалось на удивление спокойным.
Тейлз чинил чей-то плеер на крыльце столовой. Наклз нёс Руж завтрак в постель (уронил поднос, Руж сфотографировала, пообещала сделать коллаж на память). Стикс наконец поймала рыбу — маленькую, с ладонь, показала всем и отпустила обратно.
Блейз сидела за столом одна и что-то строчила в телефоне. Когда мимо прошёл Соник, она подняла голову, открыла рот, но так ничего и не сказала. Потому что Соник выглядел…
— Ты в порядке? — спросила она.
— В полном, — буркнул синий, садясь за стол и хватая чей-то забытый тост.
— У тебя футболка задом наперёд.
— Модный прикид.
— И шорты криво застёгнуты.
— Асимметрия нынче в тренде.
Блейз хотела спросить ещё, но в этот момент рядом с Соником сел Сильвер. Положил руку на спинку стула синего — так, будто это было самое естественное в мире. И улыбнулся Блейз.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе, — ответила Блейз, чувствуя себя лишней на этом празднике жизни.
Соник, заметив руку Сильвера, дёрнулся. Но не отодвинулся. Только недовольно стрельнул глазами в сторону друга — и в этих глазах не было злости. Было что-то другое. Смущение? Стыд? Или просто желание исчезнуть?
Мефилес, сидевший за соседним столом, наблюдал за этой сценой с видом знатока, который смотрит любимый фильм в сотый раз и всё равно находит новые детали.
— Чего ты улыбаешься? — спросила Крим, подсаживаясь к нему.
— Просто радуюсь жизни, — ответил Мефилес. — Знаешь, в этом лагере есть всё: сосны, озеро, любовные драмы и отличные актёры.
— Актёры? — не поняла Крим.
— Не обращай внимания. Я иногда говорю загадками.
Мефилес допил компот, поднялся и, проходя мимо стола Соника и Сильвера, наклонился к последнему.
— Ты молодец, — прошептал он. — Респект.
Сильвер приподнял бровь, но ничего не ответил.
Соник, который услышал, фыркнул и уткнулся в яблоко (обычное, зелёное, без сюрпризов).
Блейз смотрела на них троих и чувствовала, что упускает что-то очень важное. Но спросить не решалась.
Может, зря она сюда приехала.
А может, наоборот — очень даже вовремя.
---
В лагере "Сосновый Бор" начинался новый день. Кто-то нёс завтрак в постель (и ронял его), кто-то ловил рыбу (и отпускал), кто-то переживал бурную ночь и теперь делал вид, что ничего не случилось.
А Мефилес просто был счастлив. Потому что некоторые зрелища стоят того, чтобы хранить их в тайне.