Переработанная версия рассказа «Лагерь».

Часть первая. Обычность

На четвёртый день лагеря «Сосновый Бор» Сильвер начал замечать странности.

Не яркие. Не пугающие. Скорее — неуловимые, как сквозняк, который чувствуешь спиной, но не можешь понять, откуда дует.

Например, утро началось с того, что Крим подошла к Сонику с рисунком. На нём был изображён синий ёж в плаще, с мечом и надписью «Спаситель» внизу. Соник посмотрел, улыбнулся (зубасто, как обычно) и сказал:

— Классно. Повешу на стену.

Он не повесил. Рисунок исчез в недрах его тумбочки, и больше о нём никто не вспоминал.

Потом был завтрак. Соник украл яблоко со стола вожатых, надкусил, поморщился и заявил, что оно «какое-то пресное». Блейз, сидевшая напротив, тут же предложила ему своё. Соник отказался, сказав, что «не берёт еду у незнакомых».

Блейз расстроилась. Сильвер почувствовал удовлетворение.

А потом он заметил, что Шедоу не ест.

Чёрный ёж сидел с чашкой чёрного чая, смотрел куда-то в пространство и не двигался. Даже книга лежала перед ним закрытая — на той же двадцать первой странице, где и вчера.

— Ты в порядке? — спросил Сильвер, садясь напротив.

— В полном, — ответил Шедоу.

— Ты не притронулся к еде.

— Не голоден.

— Ты всегда голоден. Ты съедаешь по три порции каши.

Шедоу медленно перевёл взгляд на Сильвера. В его красных глазах не было привычной колючести. Только… усталость? Или что-то другое?

— Сегодня не хочется, — сказал он.

Сильвер хотел спросить ещё, но в этот момент к ним подскочила Руж.

— Девочки, вы видели Наклза? — спросила она, поправляя ремешок фотоаппарата. — Он обещал помочь мне с фотосессией у озера, а теперь его нигде нет.

— Он в столовой был, — ответил Сильвер.

— Нет. Я оттуда только что.

— А… может, на пляже?

— Там только Стикс, которая пытается поймать рыбу голыми руками. Наклза нет.

Шедоу молчал. Руж посмотрела на него, прищурилась.

— Ты чего такой скучный? Обычно ты хотя бы огрызаешься.

— Я не огрызаюсь, — ответил Шедоу. — Я констатирую факты.

Руж фыркнула и ушла. Сильвер остался сидеть, чувствуя, как по спине ползёт холодок.

Всё было слишком… обычно.

Обычно — это значит, что ничего не происходит. Нет ссор, нет драк, нет внезапных выходок Соника, от которых у всех волосы встают дыбом. Есть просто распорядок дня, завтрак, обед, ужин, плавание, тихий час.

Но лагерь не может быть обычным. В лагере живут они. А они — это хаос.

Сильвер нашёл Мефилеса после завтрака. Тот сидел на крыльце корпуса и смотрел на муравья, который тащил хвоинку в десять раз больше себя.

— Мефилес.

— Да.

— Ты не находишь, что сегодня что-то не так?

Мефилес поднял голову. Его фиолетовые глаза смотрели спокойно, даже отстранённо.

— Всё идёт по плану, — сказал он.

Сильвер моргнул.

— Какому плану?

— Всё идёт по плану, — повторил Мефилес той же интонацией.

— Ты… ты только что это сказал.

— Всё идёт по плану.

Сильвер сделал шаг назад. Сердце забилось быстрее.

— Мефилес, ты меня пугаешь.

Мефилес улыбнулся. Обычной своей загадочной улыбкой — ни больше ни меньше.

— Всё идёт по плану, — сказал он в третий раз.

Сильвер развернулся и ушёл.

Он нашёл Соника у озера. Синий стоял на пирсе, глядя в воду, и жевал яблоко.

Сильвер замер.

Яблоко.

— Соник, — позвал он. — Откуда у тебя яблоко?

— В столовой взял, — ответил тот, не оборачиваясь.

— В столовой не осталось яблок. Их вчера все съели. Я проверял.

Соник допил. Потом повернулся. Его изумрудные глаза смотрели на Сильвера тепло, привычно — и в этом привычном было что-то не то.

— Я всегда найду яблоко, — сказал он. — Ты же знаешь.

— Яблок не было.

— Были. Ты просто не там искал.

Сильвер хотел возразить. Потом заметил, что Соник сжимает огрызок в кулаке, и сок — ярко-красный — стекает между пальцами, падая в воду озера.

— Яблоки не дают красный сок, — тихо сказал Сильвер.

Соник посмотрел на свою руку. Потом перевёл взгляд на Сильвера. И улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у нормальных людей мурашки по коже.

— А это особенное яблоко, — сказал он. — С сюрпризом.

И бросил огрызок в воду.

Сильвер смотрел, как красное пятно расплывается по глади, становясь всё больше и больше, пока не исчезло совсем.

— Ты меня пугаешь, — повторил он.

— Не бойся, — ответил Соник. — Это всего лишь игра.

---

Часть вторая. Истина за кадром

Они вернулись в комнату номер тринадцать.

Шедоу уже был там — сидел на своей кровати, всё с той же закрытой книгой на коленях. Когда Сильвер и Соник вошли, он поднял голову. Его взгляд был тяжёлым, вопросительным.

— Мефилес повторяет одну фразу, — сказал Шедоу.

— Знаю, — ответил Сильвер. — Он сказал её мне четыре раза.

— Пять, — поправил Шедоу. — Я считал.

— А Соник ест яблоки, которых нет.

— Я это заметил. Красный сок.

— Вы о чём? — спросил Мефилес, входя в комнату с полотенцем на плече. Он выглядел свежим, как огурчик, и совершенно нормальным.

— Ты повторял одну фразу, — сказал Сильвер.

— Какую?

— «Всё идёт по плану».

Мефилес нахмурился.

— Не помню такого.

— Ты сказал это минимум три раза подряд, — вмешался Шедоу. — Я слышал.

Мефилес посмотрел на него. Потом на Сильвера. Потом на Соника, который тихо сидел на своей кровати и болтал ногами.

— Ребята, — медленно сказал Мефилес, — вы в порядке? Потому что я не говорил этой фразы. Вообще. Ни разу.

Сильвер и Шедоу переглянулись.

— Говорил, — твёрдо сказал Сильвер.

— Не говорил.

— Говорил, — повторил Шедоу.

— Я был в душе, — ответил Мефилес. — Последние двадцать минут. Вы меня вообще видели?

В комнате повисла тишина.

Соник спрыгнул с кровати. Подошёл к Сильверу. Встал на цыпочки и посмотрел ему прямо в глаза — близко-близко, так, что Сильвер видел отражение собственного лица в изумрудных зрачках.

— Силь, — сказал Соник. — Ты мне веришь?

— В чём?

— В том, что я никогда не причиню тебе боль.

Сильвер замер.

— Да, — ответил он после паузы. — Верю.

Соник улыбнулся — мягко, не зубасто, по-настоящему.

— Тогда не бойся.

Он чмокнул Сильвера в щёку (Шедоу отвернулся, Мефилес демонстративно уставился в потолок) и отошёл обратно к кровати.

— Всё, — сказал он. — Спектакль окончен.

— Что? — не понял Сильвер.

— Спектакль, — повторил Соник. — Разыгрывание. Фарс. Комедия положений. Выбери термин, который тебе больше нравится.

Шедоу резко поднял голову.

— Ты хочешь сказать…

— Что вы двое только что разыграли нас? — закончил за него Мефилес.

Соник хлопнул в ладоши.

— Бинго! Мефилес получает золотую звезду и пожизненный запас моего уважения.

Сильвер открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— То есть… яблок с красным соком не было?

— Были. Бузина и черника. Я просто их размял в руке. Сок тёмно-фиолетовый, но на свету кажется красным. Элементарно.

— А Мефилес, который повторял фразу?

— Я попросил его. — Соник кивнул в сторону фиолетового. — Он артист, между прочим. Мог бы в театр поступать.

— Я ничего не просил, — возразил Мефилес. — Ты сказал «помоги напугать их». Я помог.

— И прекрасно справился.

Шедоу встал. Его лицо было непроницаемым, но Сильвер заметил, как дёрнулась челюсть — верный признак, что чёрный ёж на грани.

— Зачем? — спросил Шедоу.

— А просто так, — ответил Соник, пожав плечами. — Скучно было. Вы оба ходите с такими лицами, будто мир рушится. А он не рушится. Он просто… обычный. Немного скучный. И я решил добавить перчинки.

— Ты… — начал Сильвер и замолчал.

Внутри поднималась волна. Не злости — обиды. И ещё чего-то более тёмного, что требовало выхода.

— Ты напугал меня, — сказал он тихо. — По-настоящему. Я думал, что с тобой что-то не так.

— А есть что-то не так? — спросил Соник, склонив голову набок.

— Не знаю. Может, и есть. Но теперь я не уверен, чему верить.

Соник посмотрел на него долгим взглядом. Потом его зрачки изменились — стали треугольниками. Серьёзными.

— Верь мне, — сказал он. — Всегда. Даже когда я дурачусь. Я обещаю, что настоящее никогда не будет таким, как эта шутка.

Сильвер молчал.

А потом медленно кивнул.

— Ладно. Но ты за это заплатишь.

Соник усмехнулся.

— Обещаешь?

— Обещаю.

---

Часть третья. Месть (рейтинг включён, смотреть сквозь пальцы)

Ночь опустилась на лагерь быстро — сосны сомкнули кроны, пряча звёзды, и только луна пробивалась сквозь ветки, рисуя на земле серебряные узоры.

В комнате номер тринадцать все легли спать. Во всяком случае, так казалось.

Сильвер ждал.

Он лежал с открытыми глазами, считая дыхание соседей. Шедоу дышал ровно — или делал вид. Мефилес издавал свои странные мурлыкающие звуки. А Соник…

Соник ворочался. Он всегда ворочался, когда не мог уснуть.

Ровно в час ночи Сильвер бесшумно встал. Подошёл к кровати Соника. Наклонился.

— Пойдём, — прошептал он. — Я хочу тебе кое-что показать.

Соник приоткрыл один глаз. Зрачок был круглым, сонным, но в глубине уже загорался интерес.

— Если это снова крыша — на неё холодно, — прошептал он в ответ.

— Не крыша.

Сильвер протянул руку. Соник взял её — и встал.

Они вышли из комнаты так тихо, что даже мыши не проснулись. Прошли по коридору, мимо комнат, где спали остальные, спустились на первый этаж и свернули в ту самую душевую.

Ту самую.

Соник понял, когда Сильвер щёлкнул замком.

— О, — сказал он. — Вот оно что.

— Ты напугал меня сегодня, — Сильвер повернулся к нему, прислоняясь спиной к двери. В темноте душевой его светлые волосы казались серебряными. — Ты сказал, что заплачу.

— Я помню.

— Ты думал, это будет что-то смешное? Яблоко в кровати? Лягушка в кроссовок?

— Ну, типа того…

— Нет. — Сильвер шагнул вперёд. — Ты напугал меня по-настоящему. Я испугался за тебя. Я думал, что схожу с ума. Поэтому и месть будет настоящей.

Он толкнул Соника к стене.

Не больно — мягко, но уверенно. Синий охнул, ударившись лопатками о кафель, и посмотрел на Сильвера снизу вверх. В темноте его глаза светились изумрудом.

— Силь, — сказал он, и в голосе прорезались те самые нотки — насмешливые, возбуждённые, опасные, — ты же не умеешь целоваться. Помнишь?

— Научусь.

Сильвер наклонился.

В тесной душевой, где пахло хлоркой и старой сантехникой, он поцеловал Соника так, как не целовал никогда.

Не нежно. Не осторожно.

Со вкусом мести.

Он вжал синего в стену, одной рукой сжимая его запястья над головой, другой — проводя по шее, плечам, ключицам, сквозь тонкую ткань футболки. Соник выгнулся навстречу — не сопротивляясь, а наоборот, поддаваясь, даря, позволяя.

— Ты… — выдохнул Соник между поцелуями, — ты злой.

— Это ты меня научил, — прошептал Сильвер в его губы.

Он отстранился ровно на секунду — чтобы стащить с себя футболку. Потом снова прижался, теперь уже теснее, чувствуя, как сильные руки Соника обхватывают его талию, тянут ближе, ещё ближе, пока между ними не остаётся ни миллиметра.

— Силь, — прошептал Соник, и в его голосе дрожала усмешка, смешанная с чем-то более низким, более настоящим. — Если ты хочешь отомстить — делай это до конца.

Сильвер посмотрел ему в глаза.

Зрачки Соника вращались. Медленно, гипнотически — спирали внутри изумрудной радужки закручивались всё быстрее, пока не стали почти непрерывным узором. Но странное дело: в самой середине спирали, в самой глубине, горели крошечные сердечки.

Несколько штук. Маленьких, острых, как зубы самого Соника.

— Я и делаю, — ответил Сильвер.

Он опустился на колени.

Соник выдохнул — резко, с хрипотцой, когда пальцы Сильвера скользнули по краю его шорт.

— Ты уверен? — спросил Соник, и это был первый раз, когда он спросил разрешения. Первый раз, когда в его голосе не было насмешки. Только ожидание.

— Ты сказал, что я божество, — ответил Сильвер, поднимая голову. Его глаза в темноте светились серебром. — Божества не спрашивают. Они берут.

Душевая стала тесной.

Горячей.

Абсолютно непригодной для тихого часа.

Где-то в комнате номер тринадцать Мефилес открыл глаза, посмотрел на пустующие кровати и улыбнулся в потолок.

— Сладких снов, — прошептал он.

Шедоу, который не спал и слышал каждый шаг, отвернулся к стене и закрыл глаза. Он умел ждать. И сегодня он ждал тишины, которая не наступала.