Глава 41
...не собиралась извиняться. Она была не из тех, кто легко признаёт свою вину. Высоко задрав подбородок, Чжао Ин выглядела совершенно непреклонной.
— Кто знает, правда это или нет! В наше время некоторые женщины на первый взгляд кажутся скромными и порядочными, но на самом деле в душе весьма распутные!
Ван Лин понимала, что дальнейшие разговоры бесполезны, поэтому замолчала и принялась энергично собрать вещи. Чжао Ин приподняла бровь, радуясь своей победе.
....
— Учительница Ван? — Тихо окликнул её Е Чэнь.
Он заметил, что она уже довольно долго пребывает в задумчивости, и скользнул взглядом по Вэй Чи, надеясь, что причина не в нём. В конце концов, он считал Ван Лин прекрасной преподавательницей и очень приятной в общении, и не хотел, чтобы Вэй Чи её напугал.
— А?! — Ван Лин резко вырвалась из своих мыслей. — Извини, я на секунду отвлеклась.
Е Чэнь беззаботно покачал головой.
— Ничего страшного.
Урок продолжался. Яо Дунлян заглянул проверить прогресс Е Чэня. Он был впечатлён успехами мальчика: тот занимался всего одно лето, но уже достиг заметных успехов, и декан был очень благодарен Ван Лин.
— Я только что позвонил Лао Чену, он скоро заедет, чтобы отвезти вас обратно в институт.
— Декан, я могу сама доехать на автобусе, — ответила Ван Лин, но на самом деле, подумав о возвращении в тёмное время суток и двадцатиминутном пути от остановки до общежития, она испугалась. Её очень пугала ненавистная способность видеть духов — в этом мире было слишком много призраков.
— Вы же девушка. Пусть вас лучше отвезёт Лао Чен. Решено! — Настоятельно повторил Яо Дунлян.
На этот раз Ван Лин не стала возражать. Она на самом деле очень надеялась, что Лао Чен подвезёт её. Увидев, что она не возражает, Яо Дунлян покинул художественную студию.
Занятие на сегодня почти закончилось. Вэй Чи спрыгнул со своего места и подошёл к Е Чэню посмотреть на его сегодняшний рисунок. Тот уже начал рисовать натюрморт: на бумаге были изображены два яблока, банан и фарфоровая миска. Вэй Чи, подперев щёку рукой, разглядывал рисунок несколько минут.
— Ты становишься всё лучше и лучше!
Е Чэнь сохранял бесстрастное выражение лица. «Неужели Вэй Чи не мог подойти позже?» Думал он. «Разве он не видит, как побледнела Ван Лин?»
В это время та, отвернувшись, собирала свои вещи. Она видела Вэй Чи здесь каждый день, вспомнила, что это старый дом, и, глядя на искреннее лицо мальчика, чувствовала некоторую жалость к нему из-за того, что того преследовал призрак. Но если бы она заговорила об этом, то едва ли кто-нибудь поверил ей. Возможно, Яо Дунлян даже подумал бы, что она пытается напугать его внука.
Немного подумав, Ван Лин в итоге так и не сказала, что видит Вэй Чи и не предупредила Е Чэня быть осторожным. Вскоре пришёл Лао Чен, чтобы отвезти её. Стоя во дворе и глядя на окно третьего этажа, она увидела, как Е Чэнь машет ей на прощание. Вэй Чи стоял рядом с ним, и его бледное лицо вызывало у девушки невольную дрожь.
****
— Может, в следующий раз ты не придёшь на занятие? — Спросил Е Чэнь после того, как Ван Лин вышла за ворота.
Он задёрнул шторы и принялся собирать принадлежности для рисования.
— И куда же мне идти? — Вэй Чи присел на корточки, подперев подбородок руками, и смотрел на Е Чэня. — Эй! Мы ещё не танцевали сегодня!
Е Чэнь надул губы.
— Не волнуйся, не забуду!
В душе он злился. Даже если бы он хотел забыть, то никак не смог бы — он был связан своей клятвой. Если до конца дня они всё же не станцуют, его спину начнёт жечь от невыносимой боли.
— Когда? Сейчас? — Спросил Вэй Чи, вскакивая и принимая танцевальную позу, сделав приглашающий жест. — Начинаем!
— Позже, когда вернёмся в спальню. Если кто-нибудь увидит, подумают, что я псих! — Е Чэнь сложил все принадлежности для рисования, поднёс руку к носу и почувствовал лёгкий запах пота. Он держал карандаш два часа, неудивительно, что рука вспотела.
Вэй Чи было всё равно где, лишь бы с ним танцевали. Он любил танцы, даже был одержим ими. Иногда Вэй Чи задавался вопросом, не потому ли, что раньше он так часто танцевал с Чжэн Чунем? Позже он понял, что ещё до встречи с ним он уже особенно любил танцевать.
Вэй Чи протанцевал весь путь от художественной студии до спальни, словно лесной эльф над цветочной поляной. Е Чэнь чувствовал себя беспомощным перед ним. Ему оставалось лишь вздыхать с чувством полной безнадёжности. В последнее время ему часто казалось, что Вэй Чи ведёт себя неестественно, будто намеренно скрывает свои истинные чувства и характер. Почему — Е Чэнь пока не понимал, но ему было немного жаль призрака, он даже начал испытывать к нему некую симпатию. Это чувство было странным, словно жалость к актёру, который хотел славы, но вынужден оставаться просто «красивой картинкой».
Войдя в спальню, он увидел, что Вэй Чи принял ту же позу, что и в студии. Хотя Е Чэнь и чувствовал, что от его рук неприятно пахнет, он подумал, что призрак всё равно ничего не почувствует, и протянул руку.
С тех пор, как душа Вэй Чи воссоединилась и стала целой, ощущения Е Чэня при прикосновении к нему стали острее. Раньше их можно было уловить, только будучи очень внимательным, но теперь это стало немного проще. Однако это всё ещё было односторонним — только со стороны Е Чэня, Вэй Чи же по прежнему не мог чувствовать его. Вэй Чи оставался призраком, таким же эфирным и неосязаемым, как воздух.
Ледяное дыхание коснулось его лица. Е Чэнь старался не показывать выражения недовольства, чтобы Вэй Чи не догадался, что это его беспокоит. Прикосновение пальцев было похоже на прикосновение к прозрачным крыльям стрекозы. Шаги вперёд и назад, вращения в такт незнакомой мелодии, которую напевал Вэй Чи, — время в спальне застыло.
«Если бы вокруг струился неоновый свет, если бы рядом кружились танцоры, а мимо сновали завсегдатаи увеселительных заведений, — думал Вэй Чи, — возможно, моё настроение сейчас было бы иным». Иногда ему казалось, что даже за тысячу лет совершенствования он так и не смог до конца понять человеческую природу, но всё же продолжал культивацию, чтобы стать человеком – какая в этом была ирония!
Его рука держала руку Е Чэня, но он не чувствовал ни капли его тепла. Голова мальчика была опущена, чёлка прикрывала глаза и слегка покачивалась в такт движениям. Глаза, нос, рот — его внешность не была ничем особо примечательной, но в этом тщедушном теле скрывалась странная и удивительная способность. Если бы не дар Смерти, как бы они общались? Возможно, были бы как два знакомых незнакомца, живущие под одной крышей, но каждый своей жизнью?
— О чём ты думаешь? — Спросил Е Чэнь, заметив, что Вэй Чи витает в облаках. Разумеется, с его характером, едва слова сорвались с губ, он тут же пожалел об этом.
Мелодия, которую напевал Вэй Чи, оборвалась. Он приблизил лицо к Е Чэню и загадочно улыбнулся.
— Наконец-то ты спросил меня. На самом деле, это у тебя накопилось много вопросов, но ты терпел и всё никак не решался их задать. Так почему спросил сейчас?
Е Чэнь знал, что столкнётся с подобной насмешкой. Он молчал, понимая, что если сейчас что-то скажешь, то только усугубит свою ситуацию, ведь чем больше он говорит, тем больше ошибается. Он высвободил свою руку из руки Вэй Чи, развернулся и вошёл в ванную.
Вэй Чи застыл на месте, его рука была всё ещё полусогнута. Полминуты назад их ладони соприкасались, но сейчас не осталось и намёка на это. Вэй Чи с досадой опустил руку. Если и был какой-то недостаток в том, чтобы быть призраком, так это то, что Е Чэнь постоянно насмехался над ним, называя воздухом, отчего, танцуя, он не мог чувствовать тепла мальчика.
Вэй Чи вздохнул и сел на кровать. Таков был выбранный им путь — семь лет спустя его душа будет рассеяна. Теперь у него не было другого выбора, кроме как идти по этому пути шаг за шагом. Он откинулся на кровати, не оставив на постели и следа. Его вес был меньше, чем у пылинки. Такова судьба призрака, такова цена существования в этом качестве.
Когда Е Чэнь вышел из ванной после душа, он увидел, что Вэй Чи уже лежит в постели, оставив ему половину кровати. Е Чэнь привык к этому. Безучастно, почти небрежно, он вытер волосы и повалился на кровать, глядя в потолок, не чувствуя особой сонливости. Вэй Чи же смотрел на него своими прекрасными глазами. Губы Е Чэня, до этого плотно сжатые, расслабились.
— Вэй Чи, что ты на самом деле задумал?
Вэй Чи нежно подул ему на ухо. Лёгкое ледяное дыхание вызвало у Е Чэня зуд. Он почесал ухо, а Вэй Чи рассмеялся:
— Ты такой забавный.
— Я серьёзно.
— Ещё не решил. Расскажу, когда подумаю. — Ответил Вэй Чи. Сначала он хотел сказать, что планирует остаться в этом мире на семь лет, а затем исчезнуть, но почему-то эти слова так и не сорвались с его губ. — Ты что, беспокоишься обо мне?
— Ты раздражаешь! — Е Чэнь повернулся к Вэй Чи спиной. Он чувствовал, что проявляет слишком большое любопытство, а это очень плохо!
Вэй Чи обнял Е Чэня и прижался лицом к его затылку. Мальчик уже привык к этому. Он тихо закрыл глаза, чувствуя холодное дыхание Вэй Чи, и мирно уснул.
Однако эта, казалось бы, спокойная ночь, таила в себе жестокость. Жестокость, что пришла в два часа ночи, в женском общежитии института, где жила Ван Лин.
****
Ван Лин всегда спала чутко и легко просыпалась от малейшего шороха. Посреди ночи она услышала звонок мобильного телефона с кровати Чжао Ин, стоявшей наискосок от её кровати. Та ответила, затем разбудила двух соседок по комнате, и все трое таинственно вышли из спальни. В комнате осталась одна Ван Лин. Она села на кровати, гадая, куда могли пойти девушки. В этот момент она услышала торопливые шаги и приглушённые голоса, которые сначала приблизились к двери, а затем пройдя мимо удалились. Ван Лин нахмурилась, осторожно встала с кровати и, немного помедлив, нерешительно приоткрыла дверь.
Звуки шагов затихли в конце коридора, но она никого не увидела. Живого. Но увидела призрака — совсем маленького мальчика лет семи-восьми, босого в больничной пижаме. Он стоял в конце коридора, у двери кладовой, где хранилась старая мебель, веники, швабры и тому подобное. Ван Лин не могла понять, почему призрак смотрит именно на дверь кладовки.
Её сердце бешено колотилось. Сама Ван Лин панически боялась призраков, поэтому тихонько прикрыла дверь, вернулась в кровать и снова легла. «Не будь любопытной, — твердила она себе, — главное - сохранять спокойствие!»
Спустя некоторое время она снова услышала шаги. Они приближались и, наконец, достигли двери комнаты. Дверь открылась, и Ван Лин слегка приоткрыла глаза. Она увидела фигуру Чжао Ин. Та сорвала со своей кровати простыню, прижала её к себе и стремительно выбежала обратно.
В тот миг, когда дверь комнаты закрылась, Ван Лин снова села в постели. Она долго думала, но, в конечном счёте, решила не поддаваться любопытству, и так и не пошла выяснять, в чём дело. Время шло, но она чувствовала, как в сердце нарастает тревога...