Глава 40
Вэй Чи выполз из тела женщины и с ненавистью уставился на неё. Увидев эту сцену, Е Чэнь почувствовал, как из глубины души медленно поднимается смех, а по лицу пытается расплыться искренняя улыбка. Пытаясь не рассмеяться, мальчик отвёл взгляд. Вэй Чи, стоявший рядом, начал возмущаться:
— Смейся, если хочешь! К чему эти скрытые уловки? Думаешь, таким образом, ты проявляешь ко мне уважение?
Е Чэнь краем глаза взглянул на Вэй Чи. Сегодня он производил иное впечатление — казался слишком легкомысленным и развязным, корчил ему рожицы, словно пытаясь развеселить. Мальчик не ожидал, что у Вэй Чи, с обретённой душой может проявиться такой характер. На самом деле, у Е Чэня было много вопросов, но задать он мог лишь немногие. Оставалось только внимательно наблюдать.
Е Чэнь нахмурился и опустил взгляд на часы: было почти десять часов. Яо Дунлян договорился о встрече для него ровно в десять. Преподавателем была Ван Лин — девушка из отдалённого горного района, которая была одной из лучших студенток на художественном факультете. Яо Дунлян считал, что, если эта девушка продолжит заниматься живописью, её непременно ждёт большой успех.
Ван Лин происходила из бедной семьи, поэтому на летние каникулы, вместо того чтобы вернуться домой, она нашла работу в городе, надеясь заработать немного денег на жизнь на следующий семестр. Узнав об этом, Яо Дунлян спросил, не хочет ли она преподавать рисование его внуку. Ван Лин с готовностью согласилась не только потому, что это был способ заработать, но и потому, что это означало признание её способностей Яо Дунляном.
Ван Лин устроилась на летнюю практику в компании GG, работая с понедельника по пятницу, а по субботам и воскресеньям обучала Е Чэня рисованию в художественной студии их класса. Ван Лин пришла заранее, установила мольберт и подготовила бумагу. Яо Дунлян сказал, что Е Чэнь никогда раньше не рисовал, поэтому она решила начать обучение с самых азов.
Е Чэнь добрался до студии только в половине одиннадцатого. Увидев внутри только одну студентку, он предположил, что это Ван Лин, постучал в дверь и сказал:
— Простите, я опоздал.
Ван Лин отложила кисть и обернулась. Она была недовольна: опоздание в первый же день занятий, должно быть, было связано с тем, что он наверняка был избалованным внуком Яо Дунляна, пользующимся этой любовью. Лицо её стало холодным.
— Ты опоздал на полчаса.
— Прошу прощения, я раньше никогда здесь не был. Думал, что, сойдя с автобуса, сразу окажусь на месте, но не ожидал, что идти придётся больше двадцати минут. Ваш университет такой большой! – Сказал Е Чэнь, входя в студию. — Извините, на этот раз я запомнил дорогу, и завтра точно не опоздаю.
После слов Е Чэня Ван Лин неловко было продолжать упрёки, поэтому больше ничего не сказала. Она взяла кисть и указала на стул рядом с собой.
— Садись. Сначала я...
Голос Ван Лин на мгновение дрогнул, потому что она увидела Вэй Чи, который вошёл следом за Е Чэнем. Призрак, уперев руки в бока, с видом полным самодовольства, бесцельно бродил по студии, то и дело что-то разглядывая и трогая. Ван Лин взяла себя в руки, собралась с духом и продолжила:
— Сначала я научу тебя основам.
— Хорошо. — Е Чэнь снял рюкзак и поставил его рядом с собой, краем глаза поглядывая, чем занят Вэй Чи.
Тот со скучающим видом подошёл к окну студии, уселся на подоконник, обхватив колени, и, подобно Е Чэню, принял вид внимающего слушателя. Ван Лин слегка нахмурилась. С тех пор, как в начальной школе ей сделали операцию по удалению катаракты, оплаченной Обществом Красного Креста, она неожиданно обрела способность видеть то, чего не видят другие, а именно — призраков!
Мать Ван Лин, услышав об этом, очень испугалась, что жители деревни сочтут её дочь странной, поэтому велела ей никогда не говорить об этом. Она даже нашла даосского священника, который провёл несколько обрядов изгнания духов. Хотя Ван Лин после этих обрядов по-прежнему могла видеть призраков, и она сама, и члены её семьи сделали вид, будто ничего и не было, и навсегда забыли об этом.
Ван Лин объясняла Е Чэню основы живописи, когда невольно взглянула на Вэй Чи. Тот тоже смотрел на неё. Их взгляды встретились, и Ван Лин быстро отвела глаза. Она боялась, что призраки узнают о её способности их видеть. В душе она ужасно их боялась, поэтому не решалась выходить на улицу по ночам, когда призраков было больше всего, а днём делала вид, что не замечает их, и старалась всячески избегать.
Заметив её реакцию, Вэй Чи приподнял бровь и спрыгнул с подоконника. Е Чэнь подумал: «Опять этот парень собирается меня донимать. Как же это раздражает!» Но на этот раз Е Чэнь ошибся. Вэй Чи подошёл к Ван Лин, помахал перед её лицом рукой и сказал:
— Привет.
Ван Лин вздрогнула всем телом, и сделала вид, что не видит его, продолжив объяснять Е Чэню, но её сердце бешено колотилось, а пальцы похолодели. «Неужели он понял, что я его вижу?» — пронеслось у неё в голове.
— Меня зовут Вэй Чи! Девушка...Тебя зовут Ван Лин, верно? А какие иероглифы в твоём имени? — Продолжил расспрашивать Вэй Чи.
Е Чэнь почувствовал, что больше не может выносить его выходки. Он мысленно обозвал Вэй Чи «идиотом», бросил на него взгляд, означавший «отвали», и сосредоточил всё своё внимание на объяснениях Ван Лин, решив больше не обращать внимания на этого безумного типа.
Вэй Чи скучающе закатил глаза, затем важно прошёл к подоконнику и снова устроился на нём, болтая ногами с довольно невинным видом, что придавало ему вид беззаботного и простодушного ребёнка.
****
Когда они возвращались домой, уже был день. Хотя три часа дня были не самым жарким временем, зной, поднимающийся от почвы и асфальта с двух часов, когда солнце палило нестерпимо, ещё не спал и был удушающим.
Е Чэнь шёл с рюкзаком за спиной, а рядом, засунув руки в карманы, шагал Вэй Чи. Даже самая сильная жара не имела для Вэй Чи никакого значения. Он бросил взгляд на мальчика: пот струйками стекал по его щекам и шее, исчезая в вороте футболки.
— Е Чэнь... Неожиданно подал голос Вэй Чи. — Ван Лин меня видит.
Он говорил негромко, но определённо привлёк внимание Е Чэня и пробудил его живой интерес. Тот повернулся лицом к Вэй Чи, который надул губы:
— Не смотри на меня так, это вызовет подозрения!
Услышав это, Е Чэнь отвернулся и снова уставился перед собой, ожидая продолжения.
— Но она меня не слышит. У неё только глаза, как у тебя когда-то.
Е Чэнь внутренне взволновался. Он всегда думал, что только он один на свете обладает такими глазами, и чувство одиночества, которое он испытывал, вдруг стало не таким уж тягостным. Е Чэнь невольно остановился и спросил, понизив голос:
— Так ты проверял её?
Вэй Чи почесал подбородок, подпрыгнул и оказался перед Е Чэнем:
— Но, похоже, с ней не так интересно, как с тобой. Она боится!
Е Чэнь вздохнул, вспомнив, что и он когда-то тоже боялся.
По пути домой Е Чэнь смотрел в окно автобуса, терпя постоянные восторженные возгласы Вэй Чи по поводу нового для него мира. В голове он пытался вспомнить техники рисунка, которым его научила Ван Лин, но всякий раз, когда он вспоминал, что у неё такие же, как у него, глаза, видящие призраков, его сердце слегка волновалось. Однако, несмотря на это беспокойство, на последующих занятиях Е Чэнь ни о чём таком с Ван Лин не разговаривал. Он замечал её настороженный взгляд, и время от времени сам начинал испытывать страх перед своей собственной способностью.
****
Дни текли спокойно и размеренно, как обычно. Время от времени Е Чэнь задавался вопросом, почему характер Вэй Чи вдруг стал таким легкомысленным, но он никак не мог заставить себя задать тому этот вопрос. Возможно, он чувствовал, что некоторые вопросы ему не следует поднимать.
Это спокойствие было нарушено телефонным звонком, когда летние каникулы подходили к концу. На одном конце провода был Яо Дунлян, а на другом – директор школы, где учился Е Чэнь.
После того как Яо Дунлян стал опекуном Е Чэня, он нанёс визит директору его школы. Будучи коллегами в сфере образования, они, естественно, легко нашли общий язык. Поэтому, директор первым делом позвонил Яо Дунляну. Суть дела была в том, что классный руководитель Е Чэня, Чжан Жуй, больше не могла исполнять свои обязанности. Яо Дунлян, естественно, спросил о причине, поскольку в глубине души по-прежнему считал её ответственным и хорошим учителем. Директор сказал, что Чжан Жуй нужен отдых месяц-другой, так как у неё умер муж, с которым они недавно поженились.
Е Чэнь узнал об этом только из разговора с Яо Дунляном, который не знал конкретных подробностей. В первый учебный день, встретив нового классного руководителя, он почувствовал неловкость, но подумал, что такой мягкой женщине, как Чжан Жуй, естественно, нелегко оправиться после такой утраты.
****
После уроков Е Чэнь вернулся домой, вскоре пришла и Ван Лин. С начала учебного года она перестала ходить в компанию GG и теперь каждый понедельник, среду и пятницу по вечерам приходила домой к Яо Дунляну, чтобы учить Е Чэня рисовать, по два часа в день.
Они устроились в студии. Вэй Чи, по своему обыкновению, сидел на подоконнике и наблюдал за ними. Ван Лин старалась не смотреть на него. Она руководила мальчиком, но мысли её были совсем о другом.
Ван Лин хорошо училась, но происходила из бедной семьи, отчего страдала комплексом неполноценности и была очень застенчива, отчего была не слишком общительной с однокурсниками. От этого многие студенты, особенно из обеспеченных семей, смотрели на неё свысока, и Чжао Ин была одной из них. Более того, компания GG, где Ван Лин работала летом, принадлежала брату этой самой Чжао Ин.
Однажды во время летней практики Чжао Ин, гуляя по магазинам неподалёку, зашла в компанию отдохнуть и случайно увидела там Ван Лин. С тех пор она стала захаживать туда чуть ли не каждый день, не только заставляя Ван Лин выполнять разную работу, но и оскорбляя её крайне неприятным, унизительным тоном.
Ван Лин всё терпела. Будучи мелкой сошкой без денег и влияния, она внушала себе не поддаваться эмоциям и не действовать импульсивно. Это предупреждение она повторяла себе каждый день, потому что Чжао Ин каждый день находила новые способы поиздеваться над ней, и сегодняшний не стал исключением.
— Неужели правда, что, при общении с людьми, можно умереть от стыда за другого? Взгляните-ка, некоторые умудрились примазаться к декану, думая, что это всё меняет! Они даже возвращаются домой вместе! — Язвительные слова Чжао Ин, произнесённые нарочито громко, были отчётливо слышны почти всем студентам в студии.
Руки Ван Лин, разбирающей краски, на мгновение замерли. Ещё когда Яо Дунлян предложил им вместе после занятий поехать к нему домой, она почувствовала неловкость, но Яо Дунлян всегда считался человеком безупречной репутации и кристальной честности, и действительно не думал ни о чём дурном, делая такое предложение. Ван Лин подумала, что отказываться будет невежливо, поэтому была вынуждена нехотя согласиться поехать вместе.
Она глубоко вздохнула, стараясь говорить как можно спокойнее и проще:
— Я преподаю внуку декана, а не то, о чём вы подумали! Изначально были более подходящие кандидаты, но декан, зная, что моя семья бедная, выбрал меня.
Чжао Ин скрестила руки на груди, ясно показывая, что даже если бы она и знала, что Ван Лин говорит правду, она всё равно...