Глава 39
...что издавало звук. Постепенно он понял, что этот звук похож на чьи-то шаги. Шаги становились всё ближе, и вот перед ним возник человек. Вэй Чи был ошеломлён, увидев его. Это был Чжэн Чунь. Его лицо было мертвенно-бледным, взгляд — застывшим и пустым. Он подошёл к Вэй Чи, вцепился руками в его плечи и взвалил на себя. Вэй Чи и не подозревал, что у Чжэн Чуня будет такая сила. Куда он его тащит? Чтобы спасти?
Машина Вэй Чи стояла у ворот. Чжэн Чунь бросил мужчину на сиденье, завёл двигатель и поехал, выполняя все действия механически словно марионетка. Они мчались с бешеной скоростью. Лёжа на заднем сиденье, Вэй Чи никогда не знавший, что Чжэн Чунь умеет водить, чувствовал, что крови в нём почти не осталось, и жизнь отсчитывает обратный отсчёт.
Вскоре машина подъехала к его собственному кладбищу. Большинство обнаруженных не погребённых тел уже убрали, и негодование и зловещая аура, казалось, поутихла.
Чжэн Чунь оттащил Вэй Чи в самый дальний конец кладбища и положил его в глубокую яму. Только оказавшись внутри, Вэй Чи понял, насколько она глубока, но он не помнил, чтобы на его кладбище были такие. Глядя на Чжэн Чуня, стоявшего на краю ямы, он подумал: «Неужели он хочет похоронить меня заживо?» Но прежде чем эта мысль успела оформиться, Чжэн Чунь тоже прыгнул вслед за ним, и тут же на них обрушился сплошной поток земли, намертво заточив обоих.
****
Чжэн Чуню не понравилась песня, которую пел ветер, потому что на этот раз она звучала для Вэй Чи. Он видел, как его тело, подхваченное ветром, парит в воздухе, а затем медленно опускается в грязевую яму. Личинки проникли в его тело, затем выползли обратно, сытые и жирные. После этого Вэй Чи навсегда остался погружённым в омуте.
Чжэн Чунь присел на корточки у края ямы с водой, разглядывая лицо Вэй Чи. Его прежние черты совершенно не соответствовали нынешним. Мальчишка вздохнул, и в тот же миг рядом возник ветер.
— Почему ты остался с ним в одной могиле? – Спросил ветер, и его детский голосок звучал беззаботно и радостно.
Чжэн Чунь покачал головой. Он и сам не знал, почему. Оказавшись после смерти в Ручье Забвения, он первым делом подумал, что не хочет, чтобы Вэй Чи медленно разлагался в доме, и потому умолил ветер позволить предать его тело земле. Что касается того, почему в последний момент он сам прыгнул в могилу — ответа на это он не находил.
— Почему ты попросил меня заточить его, но не уничтожить его душу? Разве ты не ненавидишь его?
— Как думаешь, он может исправиться? Как Юнь Эр. — Чжэн Чунь наблюдал, как тело Вэй Чи медленно уходит под воду. Он не ответил на вопрос ветра. Вместо ответа он задал свой. — Мне очень грустно от мысли, что он просто исчезнет.
— Ты любишь его?
— А что такое любовь?
— Не знаю. Возможно, это самое неискреннее из чувств! — Голос ветра сменился на юношеский. — Небольшая часть его души осталась в том доме.
— Видно, даже Бог считает, что Вэй Чи следует остаться там и покаяться, пока не поймёт, каким жестоким и ужасным он был когда-то.
Воздух в Ручье Забвения был густым, а влажность – тяжёлой. Здесь не было смены дня и ночи. Чжэн Чунь поднял голову к небу — отныне это место становилось его домом.
....
Самое прекрасное зрелище в мире людей – это рассвет. И сейчас Вэй Чи особенно остро осознал эту истину. Два обломка души, некогда бывшие единым целым, вместе наблюдали восход солнца – это было поистине странное зрелище.
— Итак, я оказался в заточении в этом старом доме, а тебя заточили на кладбище? — Спросил Вэй Чи своего второго «я».
Поток воспоминаний обрушился на него, отчего он слегка потерял ориентацию, и поначалу ему было трудно смириться, но когда всё обрело ясность, Вэй Чи понял, что это произошло на самом деле.
— Да, — сказал второй Вэй Чи. — Если бы на кладбище, не началось строительство и могилу не вскрыли, мне бы не удалось выбраться.
— Чжэн Чунь... Почему он умер вместе со мной? — Слова Вэй Чи заставили их обоих замолчать. Это была загадка, которая осталась в сердцах обоих.
— Сейчас не время это обсуждать. Речь о том, что нам делать. — Сказал второй Вэй Чи, засунув руки в карманы и искоса глядя на первого. — Возможно, ты уже привык быть запертым в этом доме и не хочешь вновь стать единым целым?
— Существовать в виде двух душ – сущее мучение. Давай объединимся. Хотя, кажется, я многое больше не хочу делать.
— Имеешь в виду, что это я амбициозен?
— Скажи, что ты будешь делать, когда души сольются? Твоя часть больше, а значит, при слиянии твои мысли будут доминировать.
— Что? Вселиться в кого-нибудь или просто исчезнуть — что ещё можно сделать? — Усмехнулся второй Вэй Чи. — Однако я сильно изменился за последние сто лет. Возможно, ты меня за это возненавидишь.
— А откуда ты знаешь, что я не изменился? — Рассмеялся первый Вэй Чи.
— Я не хочу вселяться в чужое тело. Лучше дождаться семилетия и покончить с этим раз и навсегда.
— И я тоже об этом.
Последние проблески тьмы растворились в солнечных лучах, и души Вэй Чи, наконец, слились. Но в глубине он понимал, что это лишь временно, и в один прекрасный день он окончательно исчезнет.
****
Проснувшись утром, Е Чэнь долго колебался, стоя перед дверью в художественную студию, но, в конце концов, так и не вошёл. Позавтракав, он уселся в саду с книгой. Лю Баолин, как всегда, ушла на утренний рынок. Без назойливой болтовни Вэй Чи вокруг слышалось лишь щебетание птиц, которое Е Чэнь находил весьма приятным. Он глубоко вдохнул свежий утренний воздух и уже собрался воскликнуть: «Какой прекрасный день!», как кто-то позади опередил его:
— Какой прекрасный день!
Е Чэнь обернулся и увидел Вэй Чи, который стоял раскинув руки, с высоко поднятой головой и улыбкой на губах. Казалось, он всей душой наслаждался чудесным утром. Е Чэнь облокотился на каменный стол, подперев щёку рукой, и уставился на него:
— Разве ты, бесплотный дух, способен что-то чувствовать?
Вэй Чи оставался в той же позе, лишь слегка склонив голову.
— Разве тебе не интересно, как я смог выйти из дома?
Е Чэнь невозмутимо смотрел на него.
— Твоя потерянная душа нашла тебя, вы слились и образовали целое, вот ты и можешь выходить. Ты что, отупел, после воссоединения? Когда ты, наконец, уйдешь отсюда?
Вэй Чи приподнял бровь и потянулся, чтобы ущипнуть Е Чэня за щёку, но тот отстранился.
— Чего тебе, воздух?
— Если считаешь меня воздухом, почему ты меня боишься? — Вэй Чи опустил руки и уселся на каменную скамью.
Его тело уже не было таким прозрачным, каким его видел Чжэн Чунь прежде. Теперь, как призрак, в глазах мальчика он казался сгустком тумана, хаотичным и неясным.
— Дело не в том, что я тебя боюсь, а в том, что мне противно. — Е Чэнь встал, вышел на открытое место посреди двора и потянулся, разминая руки и ноги. — Ты так и не ответил: когда ты уйдёшь?
— Это мой дом, куда же мне идти? — Вэй Чи забросил ногу на ногу и прислонился к каменному столу, глядя на Чжэн Чуня. — Я здесь хозяин!
— Какой дом нужен бесплотному духу? — Спросил Е Чэнь, продолжая делать упражнения на растяжку. — Или ты хочешь найти замену?
— А ты хочешь, чтобы я нашёл? — Спросил Вэй Чи.
Е Чэнь взглянул на него и направился в дом.
— Какая мне разница, найдёшь ты замену или нет.
— Раз нет разницы, тогда зачем спрашиваешь? — Вэй Чи последовал за ним внутрь. Е Чэнь обернулся и с раздражением уставился на него. Вэй Чи невинно захлопал глазами. — Чего уставился?
— Раз тебе больше не нужно торчать в этом доме, иди развлекайся сам, не ходи за мной по пятам.
— Как я могу не ходить? Нам ведь ещё танцевать по вечерам и спать вместе. Ты не можешь взять своё слово обратно! Иначе... как ученик Смерти, ты будешь наказан!
Услышав эти слова, Е Чэнь вспомнил жгучую боль в спине в прошлый раз и невольно нахмурился.
— Я действительно не могу разговаривать с таким скучным призраком, как ты. Ты случайно умом не тронулся?
С этими словами Е Чэнь направился на третий этаж, при этом Вэй Чи неотступно следовал за ним. Увидев, как Е Чэнь собирает рюкзак, Вэй Чи прислонился к дверному косяку, скрестив руки.
— Ты уходишь?
— Угу. Дедушка нашёл преподавателя по рисованию, студента из его университета.
— Ты хочешь учиться только потому, что твоя мать рисовала? — Спросил Вэй Чи. — Она уже умерла. Не поздновато ли теперь пытаться стать ближе?
— Ты не слишком любопытный? Это не твоё дело. — Огрызнулся Е Чэнь, перекидывая рюкзак через плечо. — Ладно, я иду в университет к дедушке. Развлекайся как знаешь.
— Давай лучше развлекаться вместе! — Вэй Чи, приставучий, как банный лист, бесстыдно помчался следом за Е Чэнем.
****
Утреннее солнце освещало Е Чэня, отбрасывая маленькую, едва заметную тень. Вэй Чи, наступая на неё, радостно хихикал:
— Я на твоей тени!
Е Чэнь не мог прилюдно разговаривать с ним — он не хотел, чтобы его приняли за сумасшедшего. Стоя на автобусной остановке, он смотрел на дорогу, а Вэй Чи кружил вокруг, разглядывая всё вокруг и громко зачитывая строчки с рекламных щитов. У Е Чэня от его трескотни раскалывалась голова. Хотя он не любил, когда его возил личный водитель, но сейчас он по-настоящему тосковал по машине. К сожалению, Яо Дунлян уехал в другой город на художественную выставку друга, поэтому водитель Лао Чен был в отпуске.
В автобусе, Е Чэнь уставился в окно. Вэй Чи сидел рядом с ним, и мальчик ясно ощущал исходящую от него ледяную ауру.
— Ух ты! За последние сто лет столько всего изменилось! Мне потребуется время, чтобы привыкнуть! — Без умолку болтал Вэй Чи, размахивая руками. — Что это там? А это для чего?
Е Чэнь искоса посмотрел на него. Он специально дождался окончания часа пик, поэтому в автобусе было немного людей, и место рядом с ним, где сейчас вертелся Вэй Чи, оставалось «свободным». Но по мере того, как автобус ехал всё дальше, пассажиров становилось всё больше и больше. Е Чэнь, всё так же подперев подбородок, рассеянно смотрел в окно. Автобус снова остановился, подъехав к очередной остановке, на которой стояло много народу. Женщина средних лет с фигурой а-ля почтовый ящик, на которую смотрел Е Чэнь, вошла и направилась к месту рядом с ним. Под его пристальным взглядом она села на «свободное» место. Е Чэнь вытаращил глаза: он видел, как тело женщины прошло сквозь призрачное присутствие Вэй Чи, полностью накрыв его.