Глаза смерти

    ...он посадил Болотную орхидею на тощее тело Чжэн Чуня? О чём он тогда думал? Порой Вэй Чи озадачивался собственным душевным состоянием в тот момент, когда принимал решение. Он снова и снова спрашивал себя: неужто это было предначертано свыше?

    — У тебя действительно глаз-алмаз. Я бы ни за что не выбрал его в качестве носителя. — Ло Цин тоже обернулся, взглянув на мальчишку. Он поднял руку и помахал тому в приветствии, совсем не похожий на бездушного демона.

    Увидев жест Ло Цина, Чжэн Чунь машинально помахал в ответ. Хотя улыбка на лице Ло Цина была лучезарной, его слова несли в себе совершенно иной смысл:

    — Этого идиота так легко обмануть? Не слишком ли он доверчив? Когда Болотная орхидея полностью расцветёт, как мы заставим его извлечь истинную сущность? Мы ведь оба даже не знаем, как на самом деле выглядит Ручей Забвения. Боюсь, мальчишка будет просто в ужасе.

    — Не волнуйся, он уже побывал там.

    Голос Вэй Чи звучал спокойно, но при этих словах его озёрно-голубые глаза потемнели. Ло Цин удивлённо приподнял бровь, и его взгляд на Чжэн Чуня теперь был полон неуверенности.

    — Был там? Но цветы ещё даже не распустились полностью!

    — Верно. Я тоже не понимаю, почему орхидея взяла его туда, но факт остаётся фактом: он там был, — холодно ответил Вэй Чи.

    Его переполняло жгучее любопытство к Ручью Забвения, месту, куда демонам ступать запрещено. Это было место упокоения душ умерших демонов, но живым вход туда был заказан. Лишь под руководством Болотной орхидеи можно было отыскать путь до Ручья Забвения, и лишь её носитель мог попасть туда невредимым. А носителем Болотной орхидеи мог быть только человек. Вся эта череда условий и определили судьбу Чжэн Чуня.

    — Я вдруг проникся к Чжэн Чуню огромным интересом, — заявил Ло Цин, глубоко вдохнув и ощутив, как свежий воздух наполняет его лёгкие. — Ты как, в порядке? Не ел ведь уже несколько дней.

    — Жую тухлую ботву, — буркнул Вэй Чи и снова вытащил меч из ножен. Он направил остриё клинка вниз, а затем разжал пальцы. Оружие, которое должно было воткнуться в деревянный пол, бесследно исчезло, не успев достигнуть его. Вэй Чи нахмурился. — Придётся продержаться ещё несколько месяцев.

    — Еда, которую я для вас приготовил, никакая не ботва! Посмотри на Чжэн Чуня — какой он бодрый!

    — Для меня это просто тухлая ботва, — Вэй Чи зевнул. — Пойду вздремну ещё часик.

    — Скажи Чжэн Чуню, пусть придёт ко мне, я с ним поразвлекаюсь!

    — Ты ведь всё время ешь мясо и рыбу, орхидее это не нравится. Так что лучше наблюдать за ним издалека! — Язвительно бросил Вэй Чи. Он посмотрел на окно второго этажа. Чжэн Чуня там уже не было.

    Поднявшись наверх, он обнаружил, что тот как раз завтракает. Вэй Чи сел напротив мальчишки и Сяо Хун налила ему миску рисовой каши. На столе также стояло несколько вегетарианских блюд. Чжэн Чунь ел постные паровые пирожки. Увидев, с каким отвращением мужчина отхлёбывает кашу, он тихо спросил:

    — Разве ты не можешь есть здесь что-то ещё?

    Вэй Чи отставил миску.

    — Что, боишься, что умру с голоду?

    — Мне просто интересно, — тихо ответил Чжэн Чунь, мысленно ругая себя: зачем задал этот вопрос? Словно ему было дело до Вэй Чи. Чем скорее тот умрёт, тем лучше — возможно, тогда и он сам сможет убраться отсюда пораньше!

    — Я сейчас занимаюсь самосовершенствованием, мне нельзя есть другую пищу, — тихо проговорил Вэй Чи. Он снова взял миску с кашей и сделал несколько глотков. Еда ему решительно не нравилась, и, выпив меньше половины, он поставил миску на стол. Глядя на хорошую погоду за окном, Вэй Чи предложил: — Когда закончишь, я проведу тебя на прогулку по усадьбе!

    Это было лучшее, что можно было здесь сделать. Чжэн Чунь, пробыв взаперти несколько дней, уже изрядно затосковал. Хотя он и был пленником Вэй Чи, но так и оставался мальчишкой с детским нравом. К тому же, мужчина в последние дни обращался с ним хорошо, что позволило ему немного расслабиться.

    После завтрака они вдвоём вышли на прогулку. Стоя у озера, Чжэн Чунь ощутил, как лёгкий ветерок треплет его короткие волосы, открывая лоб. Вэй Чи нежно пригладил непослушные пряди. Его улыбка с каждым днём становилась всё мягче, и Чжэн Чунь порой задумывался: не потому ли, что Вэй Чи перешёл на растительную пищу, он стал больше походить на человека?

    — Какие нежные чувства! Так и берёт зависть, глядя со стороны! — Подошёл Ло Цин, уже успевший переодеться.

    Чжэн Чунь заметил, что Ло Цин был большим щёголем и гурманом. Каждый раз, когда они виделись, на нём была невероятно дорогая на вид одежда. Даже вегетарианские блюда, что подавали им каждый день, были приготовлены с особым изыском.

    — Брат Ло, ты уже вернулся? — Спросил Вэй Чи. Они только успели выйти из павильона и недолго простояли на берегу озера, а Ло Цин уже тут как тут. — Ты действительно решил развлечь Чжэн Чуня?

    — Я не настолько глуп. Случись что, брат просто с ума сойдёт от ярости! — Ло Цин от души рассмеялся. Он указал на изысканно оформленный сад и сказал Чжэн Чуню: — Раз уж пришли прогуляться по моему саду, как хозяин, я просто обязан составить вам компанию!

    Услышав его слова, Вэй Чи холодно посмотрел на Ло Цина. Оказалось, вокруг них одни шпионы. Не успели они и слова толком вымолвить, как весть уже дошла до хозяина усадьбы. Похоже, не только он опасался Ло Цина, но и тот платил ему той же монетой!

    Вэй Чи взял Чжэн Чуня за руку.

    — Раз хозяин изъявляет желание сопровождать, гостям остаётся лишь радоваться. Так что просим хозяина указать дорогу!

    Ло Цин усмехнулся. Его ничуть не беспокоило, что Вэй Чи узнает о его шпионах. Ему нужно было лишь дать понять, что тому не следует пытаться действовать в одиночку. Захоти он переманить Чжэн Чуня, и для него это будет легче лёгкого.

****
    Прогуливаясь вглубь сада по садовой дорожке вымощенной галькой, Ло Цин рассказывал историю его создания: когда был разбит, во сколько обошёлся, откуда доставляли строительные камни.

    Чжэн Чунь озирался по сторонам. Усадьба Ло была поистине огромной — они шли так долго, но до сих пор не видели ни одной ограды. Краем глаза он взглянул на Вэй Чи, который сорвал цветок и поднёс к носу.

    — Старший брат, этот цветок трудно вырастить, а у тебя в усадьбе их так много! Поистине редкость.

    — Ха-ха-ха. Хочешь взглянуть на хозяйку этих цветов? — В голосе Ло Цина слышались нескрываемая гордость и самодовольство.

    Вэй Чи же был искренне заинтересован. Судя по тону и выражению лица Ло Цина, тот, кто вырастил эти цветы, должен быть кем-то, кто был ему очень близок.

    — Видимо, у старшего брата с хозяйкой цветов особая связь. — Вэй Чи, растирая лепестки пальцами, положил их в рот и стал смаковать. — Вкусно.

    — Похоже, брат, весьма заинтересован. — Ло Цин усмехнулся. — Прошу сюда.

    Вэй Чи взял Чжэн Чуня за руку. Тёплые пальцы мальчишки оказались в холодной ладони. Он, несколько рассеянный, шёл на полшага позади Вэй Чи, и мысли в его голове были в беспорядке. В нём боролись два чувства. С одной стороны, он был счастлив. Ощущение заботы в последние дни напоминало ему то время, когда были живы родители. Иногда, отбросив тревоги и глядя на Вэй Чи, он вдруг начинал думать, что тот не так уж и ненавистен. Он даже находил ему оправдание, считая жестокость просто проявлением его натуры. Но, с другой стороны, он презирал себя за это. С чего бы ему радоваться? Он был пленником Вэй Чи. Тот не только сломал ему палец, но и покрыл его тело несмываемыми узорами, да к тому же затевает какой-то неведомый ему заговор! Он напомнил себе, что Вэй Чи – враг, но, касаясь его холодной руки, снова ловил себя на том, что мысли его путаются.

    Дойдя до входа в небольшой дворик, они почувствовали доносящийся изнутри цветочный аромат. Вэй Чи слегка удивился — это был запах Цветка преисподней!

    — Похоже, старший брат припрятал у себя кого-то выдающегося!

    — Ха-ха-ха. Назвать её выдающейся, было бы преувеличением. Всего лишь обычный талант, вот и всё. – Сказал Ло Цин, входя во двор.

    Чжэн Чунь, ведомый за руку Вэй Чи, тоже вошёл внутрь. Двор был похож на маленькую оранжерею, в которой повсюду росли цветы. Некоторые из них Чжэн Чунь узнал, другие же имели столь причудливую форму, что он не только никогда не встречал подобных, но даже представить себе таких не мог.

    — Сюэ Ин! — Позвал Ло Цин, стоя посреди двора.

    Едва прозвучал его голос, как раздался чистый, мелодичный звон колокольчика, очень приятный, но тихий. Вслед за этим в поле зрения Чжэн Чуня медленно появилась женщина в струящемся бледно-жёлтом платье, подол которого колыхался в такт её шагов. Длинные тёмные, как смоль, волосы были собраны в небрежную причёску, придавая ей несколько томный вид. Пальцы её были всё ещё покрыты землёй и песком — видно, она сразу же вышла, когда услышала зов Ло Цина, не успев даже вымыть руки. На вид она была примерно того же возраста, что и Чжэн Чунь, с лёгкой печалью в чертах лица, а улыбка казалась натянутой. Женщина подошла к Ло Цину и слегка поклонилась:

    — Господин!

    Сзади к ней подбежала служанка и протянула кусок хлопковой ткани, чтобы вытереть руки. Женщина слегка обтёрла пальцы, и Чжэн Чуню её руки показались похожими на руки феи из теста, что он видел на уличных лотках, когда был ребёнком, — безупречно белыми, чистыми и изящными.

    — Познакомься с младшим братом Вэем. — Ло Цин указал на Вэй Чи.

    Сюэ Ин с улыбкой поклонилась:

    — Здравствуйте, господин Вэй!

    Ло Цин взял её изящную руку.

    — Братец, это и есть создательница моего сада, Сюэ Ин.

    — Сюэ Ин... Поистине излучает кристально чистое и живое очарование. — Промолвил Вэй Чи. Он отпустил руку Чжэн Чуня и нежно провёл пальцами по лицу Сюэ Ин, задержавшись на точке между её бровей. Через мгновение, отняв руку, он не смог сдержать восхищённого вздоха. — Несмотря на юный возраст, искусство выращивания цветов у госпожи Сюэ Ин поистине необыкновенно!

    — Господин Вэй слишком добр. Кто не знает, что вы сами — непревзойдённый мастер выращивания цветов. Я же просто применяю на практике то, что узнала из оставленных вами записей. Мои способности неглубоки, и лишь благодаря усердному изучению бумаг господина мне удалось достичь скромных успехов.

    Вэй Чи улыбнулся. Он вспомнил, как передал Ло Цину свои заметки, когда делил семена Болотной орхидеи. Похоже, эти записи и помогли Сюэ Ин.

    — Госпожа практикуется уже триста лет, не так ли?

    Сюэ Ин ответила улыбкой.

    — У господина действительно намётанный глаз. С тех пор, как я обрела человеческий облик, прошло триста двадцать семь лет.

    Эти слова поразили Чжэн Чуня. Поначалу он принял Сюэ Ин за такого же человека, как и он сам, и лишь на мгновение, увидев её, подумал, что она небесная фея. Теперь, узнав, что она демон, Чжэн Чунь вновь пересмотрел свои представления о них.

    — В столь юном возрасте...