Глава 27
...знакомый голос:
— Эй, паренёк, не хочешь свежих апельсинов?
Говорившему было не меньше шестидесяти лет, седовласый, сгорбленный, одетый в серо-голубую короткую куртку в китайском стиле и штаны из хлопка, на ногах чёрные матерчатые туфли. Лицо его было покрыто морщинами, а на руке висела почерневшая плетёная бамбуковая корзина, полная апельсинов.
Чжэн Чунь думал, что его учитель бросил его, и не ожидал, что тот появится вот так просто, в таком облике. Он уже хотел окликнуть его: «Учитель!» — но тот бросил на него холодный взгляд и снова спросил:
— Паренёк, хочешь апельсинов?
— Возьму несколько. — Сказал Чжэн Чунь, доставая деньги. — Дядюшка, сколько с меня?
— Пять медяков. — Наставник положил апельсины в бумажный пакет и протянул его Чжэн Чуню, тихо пробормотав: — Не бойся, я рядом. Помоги мне найти у Вэй Чи семена одного цветка, называется «Болотная орхидея».
«Что это?» хотел спросить Чжэн Чунь, но времени на это уже не было, потому что его учитель ушёл. На обратном пути Чжэн Чунь всё время размышлял: что же это за Болотная орхидея и зачем его наставнику её семена.
Вернувшись к Вэй Чи, он увидел, что возле вагонов уже началась проверка билетов и посадка. Вэй Чи взглянул на еду в руках Чжэн Чуня, легко поднял кожаный чемодан и направился к поезду. Следуя за ним, Чжэн Чунь чувствовал, что сегодня Вэй Чи по-настоящему добр!
Доброта Вэй Чи на самом деле коренилась из прошлой ночи, когда он обнаружил, что Болотная орхидея, растущая на теле Чжэн Чуня, не только не увядает, но и становилась всё лучше и лучше. Раньше Вэй Чи уже пытался вырастить Болотную орхидею на нескольких людях, но безуспешно. Этот цветок-проводник в загробный мир сам по себе невероятно капризный и чрезвычайно высокомерный, и просто найти самого сильного хозяина для его роста было недостаточно. Изначально он не думал, что Чжэн Чунь сможет выдержать это. Он лишь хотел замучить его, потому что, если Болотная орхидея отказывалась выживать на теле хозяина, она отращивала только усики, и как только они покрывали всё тело, человек превращался в высохший труп.
В поезде было много народу. Они нашли свои места и сели: Вэй Чи у окна, а Чжэн Чунь с краю. Напротив них сидели муж с женой, державшие на руках младенца. Взгляд Вэй Чи, устремлённый на ребенка, был полон кровожадности. Чжэн Чунь видел это, но не мог помешать Вэй Чи убивать, потому что боялся его разозлить, ведь если он разозлится, он может убить его самого, а он не хотел умирать! Это нежелание умирать с течением времени становилось все отчётливее, резко контрастируя с его прежним бесстрашием перед смертью. Похоже, все люди такие: только столкнувшись со смертью лицом к лицу, они осознают, насколько важна жизнь.
Чжэн Чунь развернул пакет с арахисом, разложил его перед собой на столе, достал паровые булочки баоцзы, и начал грызть арахис, заедая булочками, в то время как Вэй Чи тихо закрыл глаза, притворяясь спящим.
Поезд стучал колёсами. Старые поезда были медленными и шумными, но по тем временам это был самый быстрый вид транспорта. Вэй Чи притворился спящим, но отключиться от окружающего не мог — вокруг повсюду суетились люди, которых он презирал, шумные с всепроникающей вонью человеческой плоти. Вэй Чи потёр лоб. Если бы не внезапность их отъезда, он мог бы написать старому Ло Цину, чтобы тот прислал за ними поезд, или, по крайней мере, отдельный вагон.
Ло Цин был тем самым демоном, которого он намеревался навестить, старым упрямцем, обожавшем феодальное общество. Его могущество было на двести лет старше, чем у Вэй Чи, и, хотя он мог бы достичь бессмертия, из-за любви к богатой и роскошной жизни в мире смертных, предпочёл остаться старым божеством среди людей.
Чжэн Чунь ел паровую булочку, а бедная пара напротив с трудом сглатывала слюну. Их семья была настолько бедной, что билеты на поезд уже были непосильной ношей. Чжэн Чунь достал булочку, которую уже откусил, а оставшуюся в пакете протянул мужчине.
— Мне самому не доесть, возьмите.
— Как же я могу? – Отказался мужчина, но Чжэн Чунь настойчиво сунул пакет ему в руки. Он знал, что на самом деле мужчина этого хочет. Он и сам раньше бывал в таком положении.
Вэй Чи слегка приоткрыл глаза, услышав разговор Чжэн Чуня с мужчиной. Он увидел, как мальчишка, очищая арахис, смотрел на пару мягким взглядом, и подумал, что такие люди, как Чжэн Чунь, самые жалкие: они считают себя добрыми и щедрыми, находя больше радости в том, чтобы давать, чем брать. Поэтому, когда однажды сами оказываются в нужде, и обнаруживают, что никто не проявляет к ним сострадания, у них остаётся лишь негодование и обида.
Мужчина разделил паровую булочку на три части, по одной на каждого члена семьи. Эта сцена тронула Чжэн Чуня, заставив вспомнить о своей семье, о том, что если бы его отец был жив, он сделал бы то же самое, что если бы его семья была рядом, они не позволили бы ему оказаться в такой опасности.
Чжэн Чунь взглянул на свои пальцы, на белые бинты, которые Вэй Чи сменил ему этим утром. У этого человека в разное время был разный облик, но почему сегодня он был так счастлив? Если он всегда будет таким счастливым, может у него появится шанс убить его?
****
Пекин показался Чжэн Чуню более оживлённым, чем Тяньцзинь. Таково было его первое впечатление, когда он оказался на пекинской улице. Следуя за Вэй Чи, они остановились перед огромным роскошным особняком, даже львы у ворот из красного дерева были вдвое выше Чжэн Чуня. Вэй Чи постучал медным молотком в форме львиной головы, и ворота со скрипом приоткрылись. Из щели показалось чьё-то лицо, должно быть, это был привратник.
— Кого вы ищете?
— Господина Ло Цина! — Сказал Вэй Чи, вынимая из кармана письмо и протягивая его привратнику. — Пожалуйста, передайте.
— Подождите минутку! — Ворота закрылись.
Чжэн Чунь внимательно прислушался, но ничего кроме шума улицы не услышал.
Спустя некоторое время плотно закрытые ворота внезапно распахнулись, и в окружении толпы слуг появился высокий красивый мужчина с сияющим румяным лицом и широкой улыбкой.
— Брат Вэй! — Это был Ло Цин. Полная противоположность Вэй Чи. У Вэй Чи была женственная утончённая аура, в то время как у Ло Цина была мужественная и дерзкая.
— Брат Ло! — Вэй Чи тоже шагнул вперёд.
Сначала они пожали друг другу руки, потом обнялись, похлопав друг друга по спинам. Вэй Чи улыбался:
— Не виделись несколько лет, а ты брат Ло, всё ещё живёшь припеваючи!
— Разве это может сравнится с беззаботной жизнью отшельника, как у тебя, братец! — Голос Ло Цина был громким и звучным. Он похлопал Вэй Чи по руке. — Не стой у ворот, проходи в дом!
Вэй Чи и Ло Цин шли бок о бок, а Чжэн Чунь с чемоданом осторожно следовал за ними. Ло Цин взглянул на мальчишку и отвлёк Вэй Чи, спросив:
— Братец, зачем ты взял с собой слугу? Раньше ты всегда был один.
— Он особенный.
— О? Неужели у братца проснулось весеннее чувство? Не может быть! Кажется, за последнюю тысячу лет никто не смог удержать тебя рядом!
— Если бы брат увидел его тело, он бы тоже полюбил его.
Двусмысленные слова Вэй Чи прозвучали для Чжэн Чуня так, будто его собираются отдать. Его сердце забилось в тревоге, он не мог понять, что на самом деле имел в виду Вэй Чи. Действительно не мог понять.
Услышав слова Вэй Чи, Ло Цин обернулся и снова взглянул на Чжэн Чуня, и в его глазах мелькнул интерес.
****
В глазах Чжэн Чуня дом Ло Цина, пожалуй, нельзя было считать просто домом, он был больше похож на дворец. Чжэн Чунь никогда не был в Запретном городе, но он думал, что тот должен быть именно таким. Резные балки, расписные колонны и стены, сияющее золото и нефрит, множество слуг, гарем из жён и наложниц, и даже озеро, по которому можно кататься на лодке. Такое богатство, принадлежащее одному человеку, поистине поразило мальчишку.
Ло Цин провёл Вэй Чи и Чжэн Чуня в главный зал. Он сел на хозяйское место, откинул полу своего роскошного тёмно-синего шёлкового халата, закинул ногу на ногу, взял чашку с чаем, поданную слугой, поднял крышку, сверкнув сапфировым кольцом на пальце, и сделал небольшой глоток, слегка приподняв уголки глаз от удовольствия.
Вэй Чи сел на первое место слева от Ло Цина. Слуга поставил чашку с чаем на стол рядом с ним, а Чжэн Чунь тихо встал за спиной мужчины.
Ло Цин поставил чашку, проявляя большой интерес к Чжэн Чуню.
— Что же в этом ребёнке такого особенного, что братец привёз его в Пекин ко мне?
— Я приехал в Пекин, потому что устал от Тяньцзиня. Что до Чжэн Чуня... — Тут Вэй Чи взглянул на него краем глаза и увидел, что его скрещённые пальцы судорожно сжаты, так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он усмехнулся, резко дёрнул Чжэн Чуня к себе, прижал к груди и прошептал ему на ухо: — Что? Боишься, что я отдам тебя?
Чжэн Чунь, уже знал, насколько Вэй Чи проницателен, и понимал, что достаточно показать ему малейшую слабость, чтобы тот раскусил его. А раз уж тот заметил, то и скрывать было не нужно. Чжэн Чунь слабо кивнул:
— Угу.
Вэй Чи поцеловал его в щёку, тихонько посмеиваясь:
— Вот же трусишка. Но пока ты моя драгоценность. Я и пальцем тебя не трону.
— Брат Вэй, что это ты делаешь? Целуешься на глазах у старшего брата?
Вэй Чи смотрел на Ло Цина, а рука тем временем скользнула под одежду Чжэн Чуня. Тёплое тело мальчика слегка задрожало от прикосновения холодных пальцев. Мужчина приподнял его рубашку.
— Держи одежду сам, пусть брат Ло посмотрит на цветок на твоём теле!
Чжэн Чунь, как велел Вэй Чи, держал рубашку, не давая ей упасть. Верхняя часть его тела была обнажена. Рука Вэй Чи нежно гладила по усикам Болотной орхидеи, одновременно лаская тело мальчика.
— Брат Ло, видишь это!
Глаза Ло Цина широко раскрылись от удивления. Он не ожидал, что носителем Болотной орхидеи окажется такой тощий юнец. Ло Цин вскочил с кресла, подошёл к Чжэн Чуню и присел:
— Она действительно растёт?
— И готовится выпустить новые бутоны, — сказал Вэй Чи, опуская руку к штанам Чжэн Чуня, и слегка оттянув их. Рядом с пупком виднелся маленький побег с крошечным бутоном. — Этот появился только вчера.
— Неужели... — Ло Цин недоверчиво посмотрел на Вэй Чи, его глаза сияли от восторга. — Я хочу этого ребёнка!
— Я же сказал, он моя драгоценность! — Вэй Чи похлопал Чжэн Чуня по руке, давая ему знак опустить рубашку. — Брат Ло, ты не можешь его забрать!
— Я готов отдать всё что захочешь! — Ло Цин встал.
Чжэн Чунь, который до этого казался Ло Цинуничтожным...