Глава 26
— ...отвратительный цвет!
Он поднял Чжэн Чуня на руки, и почувствовал, как от худого тела исходит жар, но при этом сам Чжэн Чунь съёжился и слегка дрожит. Мужчина отнёс мальчишку в свою комнату, бросил на широкую кровать, затем, разделся сам, лёг рядом и обнял его. Контраст между холодом и жаром был разительным. Внезапный холод заставил Чжэн Чуня инстинктивно сопротивляться, но Вэй Чи лишь крепче прижал его к себе, словно желая вдавить в собственное тело. Он опустил голову, нашёл губы мальчика и приник к ним. Чжэн Чунь почувствовал, как тёплый поток начал разливаться по его телу, отчего его сопротивление постепенно угасло, он затих, и холодный пот со лба уже не струился так неистово, как прежде.
Вэй Чи провёл рукой по телу Чжэн Чуня. Из-за худобы можно было ясно прочувствовать каждую косточку. Сухие, потрескавшиеся губы при поцелуе не имели ни мягкости, ни тепла. Вэй Чи испытывал лёгкое отвращение к этому телу, которое он нашёл для Болотной орхидеи, но в то же время ему было любопытно: как же в таком тщедушном теле смог выжить этот нежный капризный цветок? И как тело, которое никак не могло выдержать Болотную орхидею, смогло выжить?
****
После целого дня мучений душа Чжэн Чуня наконец успокоилась, и в ту ночь его помутневшее сознание начало блуждать во снах.
....
Тёмное небо, серые облака, гробовая тишина вокруг и далёкий шум текущей воды, доносящийся непонятно с какой стороны. Во сне Чжэн Чунь стоял в этом месте босыми ногами на грязной тропе. Всюду, куда ни глянь, росли сорняки с мокрыми стеблями и листьями, словно омытыми дождём. До самого горизонта простирались лишь заросли травы и грязевые ямы — омуты, однообразный и безрадостный пейзаж.
Чжэн Чунь не понимал, где находится. Сделав шаг вперёд, он почувствовал, как влажная липкая грязь пристаёт к его ногам. На сердце было тяжело от неизвестности и от гнетущей атмосферы этого места. «Где я?» Чжэн Чунь беспомощно огляделся и сделал ещё несколько шагов вперёд. Пройдя через заросли травы и мимо очередного грязевого омута, Чжэн Чунь краем глаза заметил нечто плавающее в воде. Он подошёл к краю, присел и увидел, как из глубины на поверхность медленно всплывает какой-то предмет. Когда он разглядел, что это было, то остолбенел от ужаса!
Это был вымоченный до белизны труп. Длинные волосы колыхались в воде, некоторые пряди прилипли к телу, придавая женскому трупу таинственную красоту. Её лицо с утончёнными и изысканными чертами было до того прекрасно, что захватывало дух. Хотя Чжэн Чунь понимал, что перед ним мёртвое тело, со стороны оно казалась погружённым в глубокий безмятежной сон.
Труп медленно покачивался на воде и вскоре вновь погрузился на дно. Чжэн Чунь встал, и его сердце бешено заколотилось, потому что он увидел, как в следующем грязевом омуте всплывает другое тело – на этот раз мужское. Вглядываясь, Чжэн Чунь поражался необычайной красоте его черт. «Что же это за место?» — размышлял Чжэн Чунь про себя, продолжая идти дальше. Постепенно он заметил, что в каждой грязевой яме лежало по телу, словно здесь собрали всех самых прекрасных людей. Все они были невероятно красивы.
Стоя на этой бескрайней земле, Чжэн Чунь чувствовал себя ничтожным и жалким муравьём. Внезапно ему показалось, что это место похоже на огромное кладбище, ещё более мрачное и неприветливое, даже более зловещее, чем частное кладбище Вэй Чи.
Грязь под ногами вызывала дискомфорт. Опустив взгляд, он увидел белых червей, ползающих по его стопам. Чжэн Чунь поспешно наклонился стряхнуть их, и в этот момент услышал доносящийся издалека звук — красивый, мелодичный смех. Он приближался, словно лёгкий ветерок, коснулся его ушей и, отдаляясь, прошептал Чжэн Чуню:
— Добро пожаловать в Ручей Забвения!
....
— А-а-а! — С криком Чжэн Чунь проснулся. Вся его голова была покрыта холодным потом. Он не мог понять, что это — испуг от кошмара или последствия лихорадки. Сердце всё ещё бешено колотилось, будто события сна происходили наяву.
— Ну что, отошёл? — Рядом с ним раздался холодный голос.
Чжэн Чунь повернул голову и увидел Вэй Чи, лежащего на кровати с обнажённым торсом, нижняя часть тела была укрыта одеялом. Одной рукой он подпирал голову, а в другой держал наполовину выкуренную сигарету, отчего в воздухе витал лёгкий запах табака.
— Я...
— У тебя был жар. Я сбивал температуру своим телом.
— Зачем? — Чжэн Чунь понимал, что у Вэй Чи вряд ли были добрые намерения. Наверное, он радовался его мучениям!
— Потому что, если ты болеешь, я не могу как следует мучить тебя! — Сказал Вэй Чи.
Всё ещё держа сигарету, он резко притянул Чжэн Чуня к себе. Тот даже не стал сопротивляться. Пальцы Вэй Чи скользнули от кончика носа мальчишки к его губам, и запах табака на пальцах щипал его глаза.
— Тебе приснился сон? Что именно?
Чжэн Чунь вспомнил свой кошмар, но не хотел рассказывать о нём Вэй Чи.
— Ничего особенного.
Глаза Вэй Чи блеснули, на губах появилась понимающая, загадочная улыбка. «Похоже, он побывал у Ручья Забвения! Месте упокоения истинной формы призрачного демона!» Он убрал руку...
Вэй Чи убрал руку... Вэй Чи, больше не обращая внимания на проснувшегося Чжэн Чуня, аккуратно оделся и вышел из комнаты.
****
Чжэн Чунь вытер пот с лица тыльной стороной ладони. Пальцы всё ещё были в шине, и даже малейшее движение причиняло боль. Он посмотрел на Вэй Чи, который укладывал вещи в кожаный чемодан, затем опустил голову и снова продолжил свою работу.
После двух дней отдыха, утром Вэй Чи бросил ему несколько белых простыней и велел накрыть ими всю мебель, чтобы за время его отсутствия не скапливалась пыль. Вэй Чи сказал, что уезжает. Сердце Чжэн Чуня заколотилось: неужели настал его смертный час?
Накрыв последний предмет мебели белой тканью, Чжэн Чунь отступил в сторону, сжав кулаки. Вэй Чи закрыл чемодан и поманил мальчишку пальцем:
— Иди сюда!
Чжэн Чунь подошёл. Ненависть к Вэй Чи росла в нём с каждым днём, и в той же мере увеличивался и страх. Этот страх заставлял его бояться смерти, вынуждал беспрекословно подчиняться каждому приказу Вэй Чи и питать отвращение к собственной трусости.
Вэй Чи посадил Чжэн Чуня к себе на колени, одной рукой обнимая его за талию, другой касаясь его раненых пальцев. Каждое прикосновение причиняло боль, и Чжэн Чуню оставалось только кусать губы, решив во что бы то ни стало сохранить эту последнюю крупицу достоинства! Вэй Чи тихо усмехнулся, глядя на эти усилия, отпустил его руку и, приподняв за подбородок, поцеловал Чжэн Чуня в губы. За последние два дня губы мальчишки стали менее сухими, и, хотя поцелуй всё ещё не был идеальным и не принёс удовлетворения, значительное улучшение было на лицо. Чжэн Чунь был окутан ароматом Вэй Чи и понимал, что из слуги превратился в постельную игрушку, подобно Бин Лэй. Он также отдавал себе отчёт, что, как и Бин Лэй, будет убит, когда мужчина устанет от него. Все эти дни, когда Вэй Чи целовал и ласкал его, он постоянно думал о том, как бы убить его прежде, чем Вэй Чи расправится с ним. Слова мужчины эхом звучали в его голове: «Если только не умрёшь ты или я».
Когда поцелуй закончился, Чжэн Чунь тяжело дышал. Каждый поцелуй всегда был страстным и жестоким, всегда с оттенком захвата, и всегда после него оставался кровавый привкус во рту.
Вэй Чи отпустил Чжэн Чуня, потрепал его по голове и сказал:
— Бери чемодан, мы едем в Пекин.
При этих словах он улыбнулся. Эта улыбка не была холодной, скорее даже доброй, но Чжэн Чунь знал, что всё это лишь видимость. Он прекрасно понимал, что Вэй Чи обращается с ним как с домашней собакой: когда доволен — ласкает, когда не в духе — может избить и унизить.
У ворот двора стояли две повозки рикши. Вэй Чи сел в первую, а Чжэн Чунь с чемоданом – во вторую. Самый быстрый путь до Пекина был на поезде.
Сидя в повозке, Чжэн Чунь осторожно смотрел вдаль. У него не было возможности сообщить своему наставнику, что он уезжает в Пекин с Вэй Чи. Он не знал, сдержал ли наставник обещание находиться рядом ним и защитить его, ведь с тех пор, как он встретил Вэй Чи, тот так и не появлялся. Столкнулся ли он с какими-то трудностями или его вообще не заботила безопасность Чжэн Чуня?
Рикши, обливаясь потом, в насквозь промокших майках, с загорелыми от многолетнего пребывания на солнце телами, после долгой дороги, доставили их на вокзал.
Главное здание вокзала было построено в британском стиле. Чжэн Чунь оказавшись здесь впервые, с любопытством разглядывал непрерывный поток людей, и шумная толпа завораживала его.
Вэй Чи бросил каждому из рикш по серебряному юаню, схватил Чжэн Чуня за руку и повёл внутрь вокзала. Большую часть толпы составляли простые люди, похожие по облику на Чжэн Чуня, но было и немало таких, как Вэй Чи, — имеющие определённый статус и положение. Однако в зале ожидания все сидели на одинаковых скамьях, и лица у всех были одинаково скучными.
Держа Чжэн Чуня за руку, Вэй Чи подошёл к билетной кассе. Взглянув на длинную очередь, он достал из кармана пять серебряных юаней и протянул Чжэн Чуню.
— Отдай эти деньги первому в очереди, пусть купит нам два билета! Сдачу пусть оставит себе!
— Хорошо! — Чжэн Чунь взял деньги, подбежал к первому в очереди и дёрнул его за рукав. — Дядя, не могли бы вы купить нам два билета до Пекина?
Мужчина, которого Чжэн Чунь назвал «дядей», выглядел крепким и грубым: с густой щетиной и большими круглыми глазами. Он рявкнул:
— С какой стати? Стой в очередь сам!
Чжэн Чунь разжал ладонь, показав пять серебряных юаней.
— Купите нам два билета, пожалуйста, сдачу оставьте себе.
Деньги всесильны, особенно когда имеешь дело с таким простым человеком, как этот мужчина. Увидев деньги в руке Чжэн Чуня, он молча схватил их, купил два билета и протянул Чжэн Чуню. Тот взял билеты и вернулся к Вэй Чи. Мужчина забрал билеты, взглянул на чемодан на полу, и мальчик послушно поднял его. Они вдвоём отошли в угол зала ожидания. Скамеек в зале было мало, и все уже были заняты, а до отправления поезда оставалось ещё полчаса.
Вэй Чи достал из кармана серебряный юань и протянул его Чжэн Чуню.
— Если хочешь поесть, купи себе что-нибудь.
Видимо последние два дня настроение Вэй Чи было на удивление хорошим — он регулярно кормил его. Чжэн Чунь взял деньги, посмотрел на уличных торговцев за окном вокзала, молча кивнул и вышел из здания. Он знал, что Вэй Чи не боится его побега, потому что из-за узора на его теле он не мог просто так сбежать. Немного побродив между прилавками, он, наконец, купил пачку арахиса и несколько паровых булочек баоцзы. Уже собираясь повернуть назад, Вэй Чи вдруг услышал...