Глава 25
...полностью скрывали ночную тьму за окном, и в комнате лишь тускло мерцал жёлтый свет одинокой лампы. Чжэн Чунь до сих пор не понимал, что собирается делать Вэй Чи, и застыл у двери, боясь пошевелиться.
— Иди сюда, — сказал Вэй Чи, протягивая к нему руку в приглашающем жесте.
Чжэн Чунь поджал губы, чувствуя, что это очередной трюк, чтобы поиздеваться над ним. Он сделал несколько шагов вперёд и встал перед мужчиной, но не принял протянутую руку.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Танцевать! — Провозгласил Вэй Чи и, резко обхватив Чжэн Чуня за талию, притянул его к себе.
Рука мальчика случайно коснулась тела Вэй Чи, что разбередило его рану.
— Ш-ш-ш... — Невольно вырвалось из полусомкнутых губ Чжэн Чуня. Но Вэй Чи уже схватил его руку и зажал её в своей ладони. Глаза Чжэн Чуня расширились от ужаса. «Он что, собирается сломать мне все пальцы?»
Вэй Чи поднёс руку Чжэн Чуня к своим губам. Пальцы были в шине и обмотаны марлей, и лишь их кончики оставались открытыми. Губы Вэй Чи коснулись этого кусочка кожи.
— Прости.
Чжэн Чунь остолбенел. Что задумал Вэй Чи? Этот жестокий человек на самом деле извинялся перед ним? Неужели это очередная уловка? Чжэн Чунь попытался высвободить руку, но её сжали ещё крепче. Губы мужчины скользнули по ране, затем перешли на тыльную сторону руки мальчишки.
— Будь умницей, не зли меня, — прошептал Вэй Чи.
Его обнимали, зажали руку, и закружили в танце. В голове Чжэн Чуня царил хаос, он чувствовал, как его сознание путается. Он совершенно не понимал, что это за новая дьявольская уловка. Из патефона лилась печальная музыка, в такт которой Вэй Чи вёл Чжэн Чуня шагами, от которых у мальчишки кружилась голова. Это сложно было назвать танцем. Скорее Вэй Чи просто тащил его за собой. Когда пластинка закончилась, Чжэн Чунь почти обессиленный, рухнул на Вэй Чи.
Мужчина подхватил его на руки, подошёл к одному из больших диванов у стены, сел и усадил к себе на колени. Его пальцы нежно поглаживали поясницу Чжэн Чуня, затем скользнули под рубашку, кончики пальцев коснулись худого, почти истощённого тела. Прикосновение этих холодных пальцев немного прояснило сознание Чжэн Чуня. Он чувствовал себя куклой богатой барышни, которую могли тискать и мучить по своему желанию. Кожа покрылась мурашками там, где скользили эти ледяные пальцы, но Чжэн Чунь не смел пошевелиться. Он понимал: если будет сопротивляться, Вэй Чи не убьет его, Вэй Чи всего лишь причинит ему боль, заставит страдать, но не даст желанного избавления.
Мужские губы слегка касались его затылка. Хотя тёплое дыхание согревало шею, но сердце Чжэн Чуня леденело. Он дрожал, и с каждой секундой его страх проникал всё глубже.
Пальцы Вэй Чи ловко расстегнули рубашку Чжэн Чуня, сдвинули её с плеч, обнажив хрупкие ключицы. Губы следовали за сползающей тканью, заставляя сердце мальчика сжиматься. Слишком много смертей сопровождало Вэй Чи, заставляя Чжэн Чуня думать, что тот хочет напиться и его крови. Его тело одеревенело, полностью оставаясь во власти мужчины. Чжэн Чунь понял — дело не в том, что он не хотел сопротивляться, а в том, что не мог. Он смотрел, как с него снимают одежду, чувствовал прикосновения ледяных пальцев, и не понимал цели Вэй Чи, но эти поцелуи, эти ласки вызывали в нём крайнее отвращение.
Лишь когда Вэй Чи положил его на диван и сам начал раздеваться, Чжэн Чунь осознал: Вэй Чи собирается сделать с ним то же, что он сделал с Зои в винном погребе «Французского клуба». В душе Чжэн Чуня воцарился хаос, рождая отчаяние, парализующее волю, отчаяние, в котором смерть казалась единственным выходом.
Тело Вэй Чи навалилось на него, принеся с собой яростные поцелуи, которые истощённое тело не могло вынести. Его кусали, словно злобные псы, ласкали, будто стая шакалов рвёт добычу. Вся эта боль била в самое сердце Чжэн Чуня, снова и снова усиливая его страх и ненависть к Вэй Чи.
Тусклый свет в комнате померк в глазах Чжэн Чуня. Давно умолкший патефон, казалось, снова заиграл, и меланхоличная мелодия, подобно чистой родниковой воде, хлынула в его душу, выжимая из глаз слёзы унижения.
Невыносимое насилие продолжалось, и было подобно адскому пламени, выжигающему всё на своём пути. Чжэн Чунь подумал о своих старших братьях по учёбе: неужели все они прошли через такое же унижение, прежде чем расстаться с жизнью?
Физическое истощение притупило боль в сердце, которое казалось омертвевшим, и даже ласковые лучи утреннего солнца не могли пробудить его к жизни.
****
Вэй Чи не обратил внимания, проснулся Чжэн Чунь или нет, его вообще не волновало, когда он очнётся. Быстро одевшись, он вышел из дома, и направился в резиденцию мэра.
Рано утром раздался телефонный звонок. Вэй Чи снял трубку: это была жена мэра. Голос на другом конце провода был настойчивым и взволнованным:
— Вэй Чи, у вас есть какие-нибудь вести о Бин Лэй?
Вэй Чи притворился уставшим:
— Нет. Я вернулся всего час назад, искал всю ночь, но так и не нашёл ни единой зацепки.
— Ах, у вас тоже нет новостей! Полиция прочесала весь город, но безрезультатно. Сначала отдохните, а позже приходите к нам.
— Хорошо. Вы только не волнуйтесь слишком, мы обязательно найдём Бин Лэй.
Повесив трубку, Вэй Чи скривился в скучающей гримасе. Он почувствовал, что задержался в этом городе слишком надолго, и решил, что ему пора сменить обстановку.
****
Было около девяти часов, когда он прибыл в резиденцию мэра. Как и ожидалось, исчезновение Бин Лэй отличалась от исчезновения обычных граждан: оно мобилизовало почти все силы полицейского управления. Вэй Чи с иронией отметил про себя, что убийство Зои, случившееся всего два дня назад, уже стало нераскрытым и всеми забытым делом, которое никого больше не интересовало.
Как он и ожидал, вскоре в гостиной появился Юань Бо. Тот подошёл поприветствовать Вэй Чи, сказав:
— Младшая дочь семьи Бин тоже пропала!
Он не собирался сообщать Вэй Чи эту новость, но по мнению самого Вэй Чи, это было не просто сообщение, а констатация факта.
— Ты убил даже младшую дочь семьи Бин!
Вэй Чи изобразил удивление.
— Она тоже пропала? Неужели они исчезли вместе?
— Вместе или нет — тебе это должно быть известно лучше всех! — Усмехнулся Юань Бо, постукивая блокнотом по ладони. Его взгляд был полон явного вызова. — Не скажешь ли, где ты был в момент преступления?
— А когда это произошло? Когда исчезла Бин Лэй? — Переспросил Вэй Чи. — Думаю, вы сами будете моим алиби, инспектор Юань!
— Я тебя не видел! — Солгал Юань Бо. — Я был в управлении.
Вэй Чи усмехнулся.
— Глупо лгать о том, что так легко проверить.
— В самом деле? Тогда ты, убивший столько людей, безумец! — Парировал Юань Бо. — Я действительно хочу знать, осталось ли в тебе хоть что-то человеческое!
— Человеческое? — Вэй Чи приблизился к Юань Бо. Тот инстинктивно отступил, но Вэй Чи схватил его. Его губы были совсем рядом с ухом Юань Бо. — Что касается человечности, я могу тебе ответить: её во мне нет. Потому что я не человек.
Слова Вэй Чи несли непререкаемую уверенность, но Юань Бо счёл их бредом сумасшедшего, хотя и не понимал, откуда в них столько убеждённости.
Вэй Чи похлопал Юань Бо по плечу и ушёл. Он подошёл к мэру и его жене, продолжая играть роль встревоженного жениха, хотя в душе уже размышлял, куда бы перебраться.
****
Вернувшись домой, Вэй Чи первым делом отправился в комнату Чжэн Чуня. Тот всё ещё лежал в постели, на лбу блестели капли пота. Мужчина коснулся его лба — похоже, началась лихорадка. Вэй Чи брезгливо скривился:
— Люди – такие хрупкие создания.
В животе у Вэй Чи заурчало — он не ел с прошлой ночи. В последнее время не находилось никого, чьё сердце он хотел бы съесть, и кто мог бы утолить его голод. Он взглянул на Чжэн Чуня, кончики его ногтей на мгновение стали острыми, но, едва коснувшись кожи мальчишки, он остановился. На его лице появилась странная улыбка — самодовольная и понимающая.
— Пожалуй, я оставлю тебя в живых, — пробормотал он тихо.
Вэй Чи убрал руку. Бледное лицо Чжэн Чуня отбивало у него всякую охоту продолжать мучения. Он вышел из дома в поисках пропитания.
****
Слишком много людей пропало в трущобах, поэтому Вэй Чи решил, что ему стоит сменить место охоты. Он подошёл к воротам университета, увидел студентов, слоняющихся группами, и на его губах заиграла зловещая улыбка. Он сунул руки в карманы и направился вглубь кампуса.
Тишину и покой университетского городка нарушил пронзительный крик. С восточной стороны, из рощицы, взметнулась стая перепуганных птиц. Этот внезапный переполох привлёк внимание половины обитателей кампуса, все бросились к роще, но ничего не нашли.
Вэй Чи укрылся в сарае рядом с рощей, сжимая в руках тело миловидной студентки. Вонзив зубы в её шею, он медленно высасывал кровь из артерии. Он разорвал одежду девушки, его острые длинные ногти вонзились в плоть, вырывая живое сердце. Кровавое зрелище говорило о том, что теперь девушка мертва. Вэй Чи с аппетитом пожирал сердце. Он знал, что это охота, хотя многие назвали бы это греховным преступлением.
Насытившись, он не мог при свете дня отнести тело на своё частное кладбище, поэтому укрывшись в сарае и ожидая наступления ночи, он облизывал кончики пальцев, пытаясь очистить пятна крови, но пятна на одежде очистить таким способом было не возможно. Они медленно высыхали, распространяя отвратительный сладковато-металлический запах.
Тело девушки лежало на полу. Ее светлая кожа была залита кровью, из зияющей раны на груди виднелась разорванная плоть. Широко раскрытые глаза застыли с последним отблеском ужаса перед смертью. Вэй Чи равнодушно смотрел на девушку, чей вкус ещё оставался на его языке. Он тихо вздохнул, вытащил из кармана сигарету, закурил и стал медленно смаковать вкус табака.
Наконец спустились сумерки. У его ног лежала горка окурков. Кровь девушки давно засохла, тело закоченело. Вэй Чи снял пиджак, завернул в него тело, осторожно поднял и вышел из сарая.
****
Когда Вэй Чи вернулся домой, Чжэн Чунь всё ещё был без сознания. Перед тем как уйти он вызвал западного врача, который остался у постели мальчишки.
Вэй Чи принял душ, переоделся в чистое и снова направился в комнату Чжэн Чуня. Он откинул одеяло и перед его глазами предстало обнажённое тело. На груди когда-то ярко-алый цветок теперь был тёмно-красным. Вэй Чи нежно провёл пальцем по лепесткам.
— Цветок меняется с носителем, — произнёс он. — Какой...