Родители
Акира медленно выдохнула.
Лисьи уши исчезли.
Хвост растворился в золотистых искрах.
Она облегчённо улыбнулась.
— Вот так-то лучше...
Курацуки фыркнул.
— А мне нравилось.
— Тебя никто не спрашивал.
— Жестоко.
Акира покачала головой.
После чего снова повернулась к Праматери.
И сделала глубокий поклон.
— Спасибо.
Её голос был спокойным.
Взрослым.
— Я обещаю, что буду беречь свой клан.
— И постараюсь следовать вашему совету.
Праматерь молча кивнула.
Но затем её взгляд неожиданно смягчился.
Очень сильно.
Словно она смотрела уже не на будущую главу.
А просто на ребёнка.
Которому чего-то не хватало.
— Акира...
Тихо произнесла она.
— Твоя душа чиста.
— И потому я хочу сделать тебе подарок.
Акира удивлённо подняла голову.
— Подарок?
Праматерь улыбнулась.
— Хотя правильнее будет сказать...
— Они сами попросили хотя бы раз встретиться с тобой.
Акира нахмурилась.
— Кто?
В этот момент поверхность озера задрожала.
По воде пошли круги.
Свет стал ярче.
Курацуки внезапно вскочил на лапы.
Его глаза расширились.
— Не может быть...
Из воды медленно начали подниматься силуэты.
Сначала один.
Потом второй.
Акира смотрела не моргая.
Словно боялась, что видение исчезнет.
Мужчина.
Высокий.
С красными волосами.
Женщина.
Добрая улыбка.
Тёплые глаза.
Акира застыла.
Мир вокруг словно исчез.
— Папа...
Её голос дрогнул.
— Мама...
Перед ней стояли её родители.
Рюске Инарицу и Юми Инарицу.
Такими, какими она запомнила их в детстве.
Живыми.
Настоящими.
Улыбающимися.
По щекам Акиры медленно покатились слёзы.
Она даже не заметила этого.
Не могла заметить.
Потому что всё её внимание было приковано к ним.
Но на этом чудо не закончилось.
Из озера появились ещё два силуэта.
Два огромных лиса.
Один был чёрным как ночь.
Другой — серебристым, словно лунный свет.
Они были даже крупнее Курацуки.
Курацуки вдруг задрожал.
А затем его хвосты резко опустились.
Он смотрел на них широко раскрытыми глазами.
— Мама...
Прошептал он.
— Папа...
Серебристая лисица мягко улыбнулась.
А чёрный лис гордо поднял голову.
И впервые за долгое время Курацуки выглядел не как древний духовный лис.
А как маленький ребёнок.
Который наконец увидел родителей.
Рюске шагнул вперёд.
Его взгляд остановился на дочери.
На высокой шестнадцатилетней девушке.
Которая выросла без него.
И его глаза дрогнули.
— Какая же ты стала большая...
Тихо сказал он.
После этих слов Акира окончательно сорвалась.
И бросилась вперёд.
Забыв обо всём.
Забыв о том, что это чудо может длиться недолго.
Забыв о статусе главы.
О путешествии.
О испытаниях.
Сейчас она была просто дочерью.
Которая спустя долгие годы наконец увидела своих родителей.
Акира вцепилась в одежду родителей так сильно, словно боялась, что они исчезнут.
Слёзы текли по её щекам.
Она пыталась говорить.
Но голос постоянно дрожал.
— Вы хоть знаете...
Она сжала ткань ещё крепче.
— Как я скучала...
Юми осторожно погладила её по волосам.
Совсем как в детстве.
И от этого стало только больнее.
Потому что Акира слишком долго не чувствовала этого тепла.
— Вы чертовы...
Она всхлипнула.
— Чертовы старики...
Рюске невольно усмехнулся.
Но в его глазах тоже стояла грусть.
Акира подняла голову.
И ударила отца кулаком в грудь.
Не сильно.
Скорее обиженно.
— Папа!
— Ты ведь был сильнейшим в клане!
Ещё удар.
— Как ты мог проиграть каким-то туманникам?!
Ещё удар.
— Как?!
Рюске не уклонился.
Не остановил её.
Просто позволил выплеснуть всё, что накопилось за эти годы.
Потом тихо ответил:
— Потому что я был человеком.
Акира замерла.
— Что?
— Даже сильнейшие проигрывают.
Он грустно улыбнулся.
— Иногда один раз.
— И этого оказывается достаточно.
У Акиры снова навернулись слёзы.
Она отвернулась.
А потом резко посмотрела на мать.
— А ты?!
Голос снова дрогнул.
— Мама, а ты?!
Юми вздрогнула.
Потому что именно этот вопрос она ожидала услышать больше всего.
— Как ты могла бросить меня у ворот Конохи?!
Слёзы катились по лицу Акиры.
— Почему не пошла со мной?!
— Почему?!
— Почему я осталась одна?!
На поляне стало тихо.
Даже ветер стих.
Юми опустила взгляд.
Её руки слегка дрожали.
— Потому что...
Её голос был едва слышен.
— Потому что я уже умирала.
Акира застыла.
Юми осторожно взяла дочь за руки.
— Когда мы добрались до Конохи...
— Я уже почти не могла идти.
— Я держалась только ради тебя.
Слёзы появились и в её глазах.
— Если бы я пошла дальше...
— Ты бы осталась рядом со мной.
— И погибла бы вместе со мной.
Акира молчала.
Не могла ничего сказать.
Юми коснулась её щеки.
— Поэтому я оставила тебя у ворот.
— Потому что хотела, чтобы ты жила.
— Даже если бы ты потом возненавидела меня.
После этих слов Акира окончательно разрыдалась.
Она снова обняла мать.
Так крепко, как только могла.
— Я не ненавижу тебя...
Прошептала она.
— Никогда не ненавидела...
Юми закрыла глаза.
И тоже крепко обняла дочь.
Рядом Рюске отвернулся.
Потому что прекрасно понимал, что ещё немного — и сам не сможет скрыть слёз.
Неподалёку Курацуки сидел между своими родителями.
И впервые за много лет никто не говорил.
Потому что иногда слов было недостаточно.
Иногда нужно было просто быть рядом.
Пусть даже совсем ненадолго.
Юми слабо улыбнулась сквозь слёзы.
— Твой отец перед смертью рассказал мне, где лучше будет тебя спрятать.
Она осторожно провела рукой по волосам Акиры.
— Он был прав.
— Коноха оказалась самым безопасным местом для тебя.
Акира молчала.
Слушала.
— Мы не знали, что тебя ждёт впереди.
— Не знали, кем ты станешь.
— Но знали одно...
Юми улыбнулась.
— Ты обязательно выживешь.
Акира опустила взгляд.
А потом посмотрела на отца.
И сердито вытерла слёзы рукавом.
— Надеюсь, в раю тебя старик Хирузен побил!
На несколько секунд повисла тишина.
Рюске удивлённо моргнул.
— Что?
— За то, что оставил меня сиротой!
Рюске открыл рот.
Закрыл.
Потом виновато почесал затылок.
— Ну...
— Ну?!
— Вообще-то...
Юми тихо засмеялась.
— О нет...
Рюске кашлянул.
— Первый раз, когда мы встретились после смерти...
— Хирузен действительно ударил меня.
Акира замерла.
— ЧТО?!
— Кулаком.
— ЧТО?!
— Очень больно.
Юми уже откровенно смеялась.
— Тошинори потом еле их разнял.
— Кто?!
— Твой отец и Третий Хокаге устроили драку прямо у входа.
— МАМА!
— Это правда.
Рюске тяжело вздохнул.
— Он кричал на меня минут двадцать.
— И правильно делал!
Сразу ответила Акира.
— Предательница.
— Сам виноват!
Впервые за долгое время Рюске громко рассмеялся.
По-настоящему.
От души.
И Акира вдруг поняла...
Она никогда раньше не слышала смех своего отца.
Не помнила его.
Была слишком маленькой.
И сейчас этот звук казался самым дорогим на свете.
Рюске заметил её взгляд.
И улыбнулся.
Тёпло.
По-отцовски.
— Я горжусь тобой, Акира.
Девушка замерла.
Слова ударили сильнее любой техники.
— Ты выросла сильной.
— Доброй.
— Упрямой.
— Очень упрямой.
— Эй!
— Вся в меня.
— ЭЙ!
Юми засмеялась.
А Рюске продолжил:
— И знаешь...
Он положил руку ей на голову.
— Ты уже стала тем человеком, о котором мы мечтали.
У Акиры снова защипало глаза.
Она опустила голову.
Чтобы никто не видел новых слёз.
Но было уже поздно.
Потому что родители всё равно заметили.
Как замечают только родители.
Даже спустя годы.
Даже после смерти.
Даже через границу между мирами.
Акира несколько раз моргнула.
Потом перевела взгляд с матери на отца.
— А...
— Это...
Она неловко почесала щёку.
— Кто такой Тошинори?
Юми застыла.
И удивлённо прикрыла рот рукой.
— Ой...
— Точно...
Она посмотрела на Рюске.
— Ты же тогда ещё не родилась.
Рюске хлопнул себя ладонью по лбу.
— Мы действительно никогда не рассказывали.
Акира нахмурилась.
— Рассказывали что?
Юми мягко улыбнулась.
— Это твой дедушка.
— Папа твоего папы.
Повисла тишина.
Акира моргнула.
Потом ещё раз.
— У меня...
— Есть дедушка?
— Был.
Мягко поправила Юми.
— И сейчас тоже есть.
Просто он находится там же, где и мы.
Акира медленно повернулась к отцу.
— Ты никогда про него не рассказывал.
Рюске виновато кашлянул.
— Потому что ты была слишком маленькой.
— А потом...
Он грустно улыбнулся.
— Потом у меня уже не было возможности.
Акира задумалась.
— И какой он был?
Юми сразу засмеялась.
— Шумный.
— Мама!
— Что?
— Это правда.
Рюске тяжело вздохнул.
— Очень шумный.
— Очень упрямый.
— Очень добрый.
— И очень сильный.
Юми кивнула.
— Весь род Инарицу знает истории о Тошинори.
— Он был одним из лучших глав клана.
Глаза Акиры расширились.
— Правда?
— Конечно.
Ответил Рюске.
— Если я считался сильным...
— То он был настоящим чудовищем.
— В хорошем смысле.
Юми тут же добавила:
— Не в хорошем.
— Мама!
— Он однажды случайно разрушил половину тренировочной площадки.
— Это был несчастный случай.
— Он говорил так каждый раз.
Курацуки тихо хихикнул рядом.
Даже его родители улыбались.
Акира неожиданно почувствовала странное тепло.
Всю жизнь она думала, что её семья закончилась на родителях.
Но сейчас...
Она узнавала о людях, которых никогда не видела.
О дедушке.
О предках.
О своей крови.
О своей истории.
— Значит...
Она задумалась.
— Получается, я похожа на него?
Рюске и Юми переглянулись.
После чего одновременно ответили:
— К сожалению, да.
— ЭЙ!
Юми засмеялась.
— Ты такая же упрямая.
— Такая же громкая.
— Такая же добрая.
— И точно так же бросаешься в опасность, не подумав.
Акира открыла рот.
Чтобы возразить.
Но замерла.
Потому что понимала.
Они правы.
Рюске усмехнулся.
— Когда встретишь его однажды...
— Не удивляйся, если он начнёт хвастаться своими подвигами через пять минут.
— Через две.
Поправила Юми.
— Через одну.
Согласился Рюске.
Акира невольно рассмеялась.
И впервые за долгие годы почувствовала, что её семья стала больше.
Даже если многие её члены сейчас находились по ту сторону жизни.
Рюске и Юми одновременно улыбнулись, когда услышали её первые слова.
— Когда я встречу его, я буду уже бабушкой!
Акира скрестила руки на груди.
— Потому что я не собираюсь уходить из этого мира так рано, как некоторые!
— Эй!
Возмутился Рюске.
— Это был удар ниже пояса.
— Заслужил.
Сразу ответила Акира.
Юми тихо рассмеялась.
Но потом Акира неожиданно отвела взгляд.
Её уши слегка покраснели.
Она начала теребить край рукава.
— А кстати...
Рюске и Юми переглянулись.
Они слишком хорошо знали этот тон.
— Мама...
— Папа...
Акира кашлянула.
— А мне обязательно быть с человеком только из своего клана?
Тишина.
— Или я могу смешивать кровь с другим кланом...
Её щёки стали ещё краснее.
Юми медленно улыбнулась.
Очень медленно.
Слишком медленно.
— Рюске.
— Да?
— Наша дочь выросла.
— Похоже на то.
— МАМА!
Юми уже едва сдерживала смех.
Рюске подозрительно прищурился.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто интересно!
— Очень подозрительно.
— Просто интересно!
— Очень подозрительно.
— ПАПА!
Курацуки, сидевший неподалёку, поднял голову.
— О.
— Не начинай.
— Я ещё ничего не сказал.
— Я знаю этот взгляд.
Юми наконец сжалилась над дочерью.
— Нет, Акира.
Она мягко покачала головой.
— Инарицу никогда не запрещали любить людей из других кланов.
Акира моргнула.
— Правда?
— Конечно.
Ответил Рюске.
— Иначе наш клан давно бы исчез.
Юми кивнула.
— Для Инарицу всегда было важно не происхождение человека.
— А его сердце.
Акира заметно расслабилась.
Но родители это заметили.
Очень заметили.
Слишком заметили.
Рюске хитро улыбнулся.
— Так...
— Кто он?
Акира подавилась воздухом.
— ЧТО?!
— Или она?
— ПАПА!
— Я просто спросил.
— НИКТО!
— Угу.
— Правда!
— Угу.
Юми уже смеялась.
— Акира.
— Что?
— У тебя даже хвост появился бы от смущения, если бы он сейчас был.
— МАМА!
Курацуки перевернулся на спину.
— Я ставлю на того красноволосого из Суны.
Акира застыла.
Полностью.
Рюске медленно повернулся к Курацуки.
— Красноволосого?
— КУРАЦУКИ!!!
Лис мгновенно понял, что сказал лишнее.
— Ой.
Юми прикрыла рот рукой.
Рюске прищурился ещё сильнее.
— Красноволосого из Суны?
Акира закрыла лицо руками.
— Я больше не хочу жить...
— Как его зовут?
Спросил Рюске.
— ПАПА!
— Как зовут?
— НЕ СКАЖУ!
Юми ласково обняла дочь за плечи.
— Не волнуйся.
— Мы не будем допрашивать тебя.
Рюске кивнул.
— Пока что.
— ПАПА!
А над озером впервые за долгое время раздался искренний смех всей семьи.
Потому что даже спустя годы разлуки некоторые вещи никогда не меняются.
Например, родители, которые моментально замечают, когда их дочь начинает смущаться из-за кого-то особенного.