Обряд
Тем временем на другом конце тренировочного поля Акира снова и снова отрабатывала удары.
Удар.
Шаг.
Поворот.
Удар.
Она двигалась до изнеможения.
Словно пыталась убежать от собственных мыслей.
Словно если будет тренироваться достаточно усердно, то боль исчезнет.
Но боль оставалась.
А Курацуки молча наблюдал за ней некоторое время.
После чего развернулся и ушёл.
Вскоре он нашёл Кагэ и Юки.
Два лиса отдыхали под большим деревом.
Кагэ лениво поднял голову.
— Курацуки?
Юки тоже посмотрела на него.
— Что-то случилось?
Курацуки несколько секунд молчал.
Потом сел напротив них.
Его взгляд был непривычно серьёзным.
— Кагэ... Юки...
Оба насторожились.
— Вы знаете, что Акира не слышит.
Юки опустила голову.
— Знаем.
Кагэ сжал зубы.
— Она старается не показывать этого, но ей очень больно.
Курацуки кивнул.
— Именно поэтому я пришёл.
Повисла тишина.
— Я решил для себя кое-что важное.
Кагэ нахмурился.
— Что именно?
Курацуки посмотрел в сторону тренировочного поля.
Туда, где Акира продолжала тренироваться до изнеможения.
— Если её слух не вернётся...
Он закрыл глаза.
— Я отдам ей свой.
Кагэ резко вскочил.
— Что?!
Юки побледнела.
— Курацуки, ты с ума сошёл?!
Но лис оставался спокойным.
— Я уже всё решил.
Кагэ смотрел на него так, словно не верил своим ушам.
— Ты понимаешь, о чём говоришь?!
— Да.
— После такого ритуала ты можешь навсегда потерять большую часть своих чувств!
— Знаю.
Юки опустила уши.
— Акира никогда не согласится...
Курацуки грустно улыбнулся.
— Именно поэтому я не собираюсь ей рассказывать.
Кагэ поражённо молчал.
Юки отвела взгляд.
Все трое знали древние легенды Инарицу.
Среди лисьих духов существовал запретный обряд.
Обряд, позволяющий разделить свои чувства с человеком.
Но цена была огромной.
Очень огромной.
Курацуки снова посмотрел на Акиру.
Даже отсюда было видно, как она падает, поднимается и снова продолжает тренировку.
Будто пытается доказать всему миру, что ещё сильна.
— Она спасла наш клан.
Тихо сказал Курацуки.
— Она спасла нас.
Кагэ медленно опустил голову.
Юки тоже ничего не ответила.
Потому что в глубине души они понимали.
Курацуки уже принял решение.
И переубедить его будет почти невозможно.
Кагэ резко поднялся на лапы.
Его хвост нервно дёрнулся.
— Ты ведь понимаешь, что если хочешь отдать ей часть себя...
Он тяжело посмотрел на Курацуки.
— Тебе и ей придётся стать одним целым.
Повисла тишина.
Юки опустила взгляд.
Кагэ продолжил:
— Она больше не сможет видеть тебя как отдельного духа.
— Да и мы...
Он отвёл глаза.
— Мы тоже можем больше никогда не увидеть тебя прежним.
Курацуки молчал.
Несколько секунд.
Потом неожиданно улыбнулся.
Спокойно.
Тепло.
— Акира...
Он посмотрел вдаль, туда, где девушка продолжала тренировку.
Даже сейчас.
Даже после всего случившегося.
— Для меня она важная часть жизни.
Лис закрыл глаза.
Вспоминая маленькую трёхлетнюю девочку.
Испуганную.
Одинокую.
Стоящую у ворот Конохи.
Вспоминая её первые тренировки.
Первые победы.
Первые слёзы.
— Поэтому...
Он снова открыл глаза.
— Я готов на всё.
Юки прижала уши.
— Курацуки...
В её голосе слышалась боль.
— Но ведь для этого нужен обряд.
Курацуки кивнул.
— Да.
— Очень древний обряд.
Юки отвела взгляд.
— Который должен провести старейшина.
— Причём с согласия вас обоих.
Кагэ хмуро добавил:
— И это не просто ритуал.
— Это связь души.
— После неё назад дороги не будет.
Курацуки снова кивнул.
Он всё это знал.
С самого начала.
Юки вдруг резко встала.
— Акира откажется!
Кагэ сразу согласился:
— Конечно откажется!
— Она скорее останется глухой, чем позволит тебе пожертвовать собой.
— Мы оба это знаем.
На этот раз Курацуки рассмеялся.
Тихо.
Грустно.
— Знаю.
Юки и Кагэ удивлённо посмотрели на него.
— Тогда почему ты так спокоен?!
Курацуки посмотрел на небо.
— Потому что пока она думает только о том, что потеряла.
Его золотые глаза стали мягче.
— А я думаю о том, что могу ей вернуть.
Кагэ замолчал.
Юки тоже.
Потому что в словах Курацуки не было сомнений.
Он уже всё решил.
Далеко впереди Акира снова поднялась после падения.
Сжала кулаки.
И продолжила тренировку.
Не зная, что в этот самый момент её самый верный друг готовится пожертвовать самым дорогим ради неё.
Курацуки долго смотрел на неё.
А затем тихо прошептал:
— Только не сдавайся ещё немного, Акира...
— Я обязательно что-нибудь придумаю.
Курацуки всю дорогу молчал.
Он просто шёл впереди.
Акира следовала за ним.
Иногда она пыталась спросить, куда они идут, но лис лишь продолжал путь.
Вскоре они остановились возле дома старейшины.
Акира нахмурилась.
— Зачем мы здесь?..
Курацуки подошёл к двери и провёл по ней лапой.
Через несколько секунд дверь открылась.
На пороге появился старейшина.
Увидев Курацуки, он сразу стал серьёзным.
— Старейшина! Я её привёл!
Старик медленно кивнул.
Потом перевёл взгляд на Акиру.
И пригласил их внутрь.
Когда они вошли, Акира сразу заметила странные символы на полу.
Круги.
Печати.
Древние письмена Инарицу.
Она остановилась.
Сердце тревожно сжалось.
— Что это?..
Но ответа она не услышала.
Старейшина вспомнил о её слухе.
Он подошёл ближе.
И начал объяснять жестами.
Медленно.
Чтобы Акира успевала понимать.
Сначала он указал на символы.
Потом сложил ладони вместе.
Затем показал на Курацуки.
И на неё.
Акира внимательно следила.
Её глаза постепенно расширялись.
— Обряд?..
Старейшина кивнул.
Потом жестами показал:
«Древний обряд клана.»
Акира нахмурилась.
Старик продолжил.
Он указал на Курацуки.
Потом приложил руку к сердцу.
После чего коснулся груди Акиры.
И снова соединил руки вместе.
Акира замерла.
Она начинала понимать.
Но не хотела понимать.
Медленно повернув голову, она посмотрела на Курацуки.
Лис спокойно сидел рядом.
Слишком спокойно.
Старейшина продолжил объяснять жестами.
«Обряд Единения Душ.»
«Лис отдаёт часть себя человеку.»
«Человек получает силу и чувства лиса.»
«Лис теряет часть себя навсегда.»
У Акиры перехватило дыхание.
Она резко посмотрела на Курацуки.
— Нет...
Лис лишь мягко улыбнулся.
Будто давно ожидал такой реакции.
Старейшина тяжело вздохнул.
И показал следующий жест.
«Только по согласию обеих сторон.»
«Без принуждения.»
Акира смотрела на Курацуки.
Не отрываясь.
Её руки начали дрожать.
Потому что теперь она наконец поняла, зачем он привёл её сюда.
И поняла то, что увидела в его глазах раньше.
Решимость.
Настоящую.
Ту, которую уже невозможно было скрыть.
— Курацуки...
Её губы дрогнули.
— Ты ведь не собираешься...
Лис улыбнулся ещё теплее.
И именно этот ответ напугал Акиру сильнее любых слов.
В доме повисла тяжёлая тишина.
Акира смотрела на Курацуки.
Её руки дрожали.
Она снова и снова прокручивала в голове жесты старейшины.
Обряд.
Единение душ.
Пожертвовать частью себя.
Навсегда.
И вдруг её глаза расширились.
Она поняла всё до конца.
— Нет.
Курацуки поднял голову.
— Акира...
— Нет!
Она сделала шаг назад.
Слёзы выступили на глазах.
— Даже не думай!
Курацуки попытался что-то сказать.
Но Акира уже сорвалась.
— Не смей!
Её голос дрожал от злости и боли.
— Ты слышал меня?!
Она ткнула в него пальцем.
— Я отказываюсь!
Старейшина молча наблюдал за происходящим.
— Ни за что!
— Никогда!
По щекам девушки покатились слёзы.
— Курацуки!
Лис молчал.
Только смотрел на неё.
И от этого становилось ещё больнее.
— Я лучше останусь глухой!
Её голос сорвался.
— Чем больше никогда тебя не увижу!
Повисла тишина.
Даже старейшина опустил взгляд.
Потому что знал.
Для Инарицу лис был не оружием.
Не техникой.
Не источником силы.
Он был семьёй.
Курацуки был рядом с Акирой столько лет, что давно стал для неё кем-то гораздо большим, чем просто духовный лис.
Акира резко вытерла слёзы.
Развернулась.
И направилась к двери.
— Акира...
Тихо произнёс Курацуки.
Она остановилась.
Но не обернулась.
Несколько секунд стояла неподвижно.
Потом сказала:
— Я пойду готовиться к финальному экзамену.
Её плечи слегка дрогнули.
— А с тобой...
Девушка крепче сжала кулаки.
— Мы позже поговорим.
После этого она открыла дверь.
И ушла.
Хлопок двери разнёсся по дому.
Наступила тишина.
Курацуки ещё долго смотрел на закрытую дверь.
Юки была права.
Кагэ был прав.
Акира никогда бы не согласилась.
Старейшина тяжело вздохнул.
И жестами спросил:
«Что теперь?»
Курацуки опустил голову.
А потом тихо улыбнулся.
Грустно.
Очень грустно.
— Теперь...
Он посмотрел в сторону двери.
Туда, куда ушла Акира.
— Теперь я буду искать другой способ её спасти.
Но в глубине души он уже понимал:
От своей идеи он всё ещё не отказался.