2.
|2 глава|
Ночь. Я сидела в своём кресле, поджав ноги к груди и обхватив колени руками. Единственным источником света в комнате был мой второй монитор. Я не могла заставить себя пойти в душ или лечь спать.
Я открыла вкладку Twitch и ввела знакомый ник. Ростик всё еще был в эфире.
Его лицо на экране было залито холодным синим светом от игрового монитора. Он выглядел уставшим, но это была та самая благородная усталость человека, который уже шесть часов подряд пытается доказать интернету, что он чего-то стоит. На нём была та самая тёмная толстовка, которую я когда-то помогла ему выбрать, она делала его плечи шире, а лицо еще бледнее. На лице красовалась привычная для всех маска.
Ростик играл в Доту. Я видела по его глазам, что катка идёт паршиво. Его зрачки метались по экрану, пальцы левой руки ритмично отстукивали дробь по клавишам Q-W-E-R. Он играл на центральной линии, и ситуация была критической.
- Да что ты делаешь? - прошептал он в микрофон. Его голос был тихим, что у меня по коже прошли мурашки. - Ты видишь карту? У тебя там четыре врага в смоках, а ты идёшь фармить большой кемп без байбека. Зачем? Чтобы что?
На экране произошел фатальный момент. Его саппорт, какой-то случайный игрок, явно не дотягивающий по уровню совершил глупейшую ошибку, подставившись под ульт вражеского керри. Ростик замер. Его персонаж тоже остановился посреди реки, хотя вокруг уже начинался замес.
Я видела, как на его шее вздулась жилка. Как побелели кончики пальцев, вцепившихся в мышку. Он глубоко, прерывисто вздохнул через нос.
- Уебище... -он запнулся, явно сдерживая поток слов, за которые его канал могли бы забанить. - Ахуенный чел, респект.
Он не кричал. Он говорил это почти вежливо, но с пассивной агрессией.
Игра закончилась через минуту. Надпись «DEFEAT» кроваво-красным цветом залила экран. Ростик откинулся на спинку кресла и закрыл глаза ладонями.
- Ну что, чат, - сказал он спустя вечность, и его голос снова стал ровным, почти ласковым. - Похуй.
Я горько усмехнулась, глядя на экран.
Он переключил сцену в OBS.
- Погнали в страшилку?
Он выключил свет в своей комнате. Теперь его лицо подсвечивалось только монитором, а глаза казались огромными и темными.
Я закусила губу, не отрывая взгляда от монитора.
На экране Ростика его персонаж зашел в темный подвал. Тишина стала абсолютной. Ростик подался вперед, его лицо было в сантиметрах от камеры. Я видела, как он сглатывает.
- Ну и зачем я это запустил? - прошептал он. - Хуйня, даже не страшно.
В этот момент из темноты выскочило нечто. Громкий звук ударил по ушам даже через мои динамики. Ростик дернулся так сильно, что его наушники едва не слетели. На долю секунды его лицо исказилось от подлинного ужаса.
- Сука! - выдохнул он через секунду, пытаясь улыбнуться. - Ладно. Это было страшно.
Я закрыла вкладку. Хватит на сегодня.
- Идиот, - прошептала я.
Я знала, что завтра он придет ко мне. Без стука и с пакетом еды. И мы снова будем играть в «лучших друзей», обмениваясь колкостями и делая вид, что этой ночи, этих взглядов и этой тишины никогда не существовало.
Я проснулась поздно. Сквозь мглу пробивался тонкий, почти прозрачный луч солнца. Он падал прямо на мою подушку, заставляя щурить свои глаза.
Первым делом я потянулась за телефоном. Привычка, от которой тошнило, но которая была сильнее меня. Сообщений от Ростика не было. «Наверное, спит», подумала я, отбрасывая одеяло.
Мой утренний ритуал не менялся годами. Даже если ночью я крушила аппаратуру и рыдала от бессилия.
Холодный душ, патчи под глаза, чтобы скрыть следы бессонницы, а затем короткая, но интенсивная тренировка в домашнем зале на первом этаже квартиры.
Спустя час, разгоряченная и запыхавшаяся, я стояла на кухне. На мне была старая футболка Ростика, с выцветшим принтом. Она была мне велика, почти доходила до середины бедра, и пахла странно.
Вибрация на столе заставила меня вздрогнуть.
Ростик: «завтрак?»
Я усмехнулась, вытирая лицо полотенцем. Десять лет. Он никогда не меняется.
«Уже поела».
«я не предлагал тебе есть вместе я спросил будешь ли ты смотреть как я ем».
Я рассмеялась.
«через десять минут».
Я бросила телефон и принялась за дело. Шипение масла на сковороде перекрывало шум города за окном. Я разбила три яйца, добавила томаты и щепотку специй. Я знала, что он любит, когда желток остается жидким.
Дверь щелкнула ровно через семь минут. Ростислав зашел так, будто и не уходил вчера ночью. В своей неизменной темной толстовке, с волосами, которые явно не знали расчески этим утром.
- Нормально пахнет, - сказал он, проходя прямо к столу.
- Сядь и молчи, - я обернулась, держа в руке лопатку.
Он хмыкнул и уселся на высокий стул, подперев голову рукой. Его взгляд скользнул по мне, задержался на футболке, но он ничего не сказал. Только его карие глаза на мгновение потеплели.
- Ты опять в этом старом говне, - наконец произнес он, кивнув на мою одежду. - Когда ты её уже выкинешь?
- Когда ты купишь мне новую, - я парировала мгновенно. - И вообще это твоя, хули тебе не нравится.
- Да-да, донашивай за мной, нищета, - Ростик не отводил взгляда. - Но тебе бы пошло что-то... более женственное. Не знаю.
Я замерла у плиты. «Женственное». Слово повисло в воздухе, как капля жира, готовая сорваться в огонь.
- На стримах я и так «женственная», - сухо ответила я, выкладывая завтрак на тарелки. - А ты наслаждайся тем, что есть.
Я поставила тарелку перед ним. Он взял вилку, но не спешил начинать. Он серьезно, без тени привычного стёба смотрел на меня.
- Ты сегодня какая-то... - он запнулся, подбирая слово. - Слишком спокойная.
- Наверное, - я села напротив, взяв свою чашку кофе.
Ростик усмехнулся, отправляя в рот кусок бекона.
Но я промолчала. Вместо этого я просто смотрела, как он ест завтрак, и чувствовала, как невидимые нити между нами натягиваются до предела. Мы были так близко, что я могла бы просто протянуть руку и коснуться его ладони. Но я знала: один неверный жест и он все поймет.
- Масло, - вдруг сказал он, указывая на плиту.
- Что?
- Ты забыла выключить конфорку. Масло дымит.
Я вскочила, суетливо выключая газ. Ростислав поднялся вслед за мной. Мы оказались в узком проходе кухни, лицом к лицу. Моё сердце пустилось вскачь, как сумасшедшее.
Ростик медленно поднял руку. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Его пальцы, длинные и тонкие, осторожно коснулись моей щеки, а затем заправили выбившуюся прядь светло-русых волос мне за ухо.
- У тебя - его голос стал низким, хриплым, - ...у тебя лицо в муке, Ева. С самого утра.
Его большой палец едва ощутимо провел по моей скуле, стирая воображаемую пыль. Это прикосновение длилось всего секунду, но для меня оно растянулось в вечность. Я видела каждую ресничку на его глазах, видела, как расширились его зрачки. В этот момент в его взгляде не было дружбы.
- Спасибо, это протеин, а не мука, - прошептала я, не в силах отвести глаз.
Ростик тут же отстранился, его лицо снова стало непроницаемым. Он неловко откашлялся и вернулся к своей тарелке.
- Ладно. Завтрак был приемлемым, почти не подгорело.
- Пойду я, - бросил он, допивая чай залпом. - Глеб звал на поиграть. Зайду вечером? Кальян покурим?
- Заходи, - ответила я, глядя в окно. - Куда ты денешься.
Когда дверь за ним закрылась, я опустилась на стул и закрыла лицо руками. Сердце всё еще колотилось о ребра.
Я не знала, что за дверью, на лестничной площадке, Ростик стоял несколько минут, прижавшись затылком к холодной стене, и пытался заставить свои руки перестать дрожать. Он чувствовал запах моих волос на своих пальцах и ненавидел себя за то, что он такой трус.
К девяти часам московский гул приутих, сменившись уютным рокотом машин и неоновым мерцанием вывесок. Мы с Ростиком сидели в маленькой, полуподвальной кальянной в паре кварталов от нашего дома. Здесь почти не было людей, которые могли бы нас узнать. Только тяжёлые бархатные шторы, низкие диваны, в которых утопаешь по самые плечи, и густой, тягучий аромат «лесных ягод», который Ростик заказывал всегда, сколько я его помнила.
Мы делили один кальян на двоих. Это было нашей негласной традицией ещё со времён, когда мы скидывались на него последними карманными деньгами.
Ростислав откинулся на спинку дивана, выпустив в потолок плотную струю дыма. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня, а глаза двумя тёмными провалами. Он молчал уже минут десять, и это молчание не было уютным, оно было наэлектризованным, как воздух перед грозой.
- А по ком ты скучаешь на самом деле, Ростик? - я рискнула. Я подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза.
Тишина в нашем углу стала осязаемой. Казалось, даже музыка на фоне затихла. Ростислав смотрел на меня так, будто видел впервые. Его взгляд медленно скользнул по моим волосам, задержался на скулах и опустился на губы. Я видела, как он сглотнул.
- Ты знаешь ответ, - прошептал он так тихо, что я скорее прочитала это по губам, чем услышала.
Он начал медленно наклоняться ко мне. Запах ягод, табака и его парфюма смешались в один сводящий с ума коктейль. Я закрыла глаза, ожидая... чего?
Но в следующую секунду я услышала резкий звук, у официанта на другом конце зала упал поднос. Ростик вздрогнул и мгновенно отстранился.
- Бля, - он неловко откашлялся и потянулся за стаканом с чаем.
Я открыл а глаза и почувствовала, как по телу разливается холод.
- Пойду я, - Ростик встал, не глядя на меня. Он суетливо поправлял толстовку, и я видела, что его руки всё ещё немного дрожат.
- Иди.
Когда он ушел, я ещё долго сидела в этом полумраке, вдыхая остатки дыма. На диване всё ещё сохранилось тепло его тела.
Я посмотрела на окна его квартиры. Свет ещё не горел. Он всё ещё шёл домой.
Путь от кальянной до моего подъезда обычно занимал семь минут, но сегодня я растянула его на все пятнадцать. Я шла медленно, намеренно наступая на хрустящие листья весенних деревьев.
В голове, как заевшая пластинка, прокручивались последние секунды в полумраке диванов. Его взгляд. То, как он наклонился. И то, как легко он отстранился, стоило лишь официанту уронить поднос.