project "Kate"

Идеал-Федерал-Сберегательный банк, подвал 23 апреля 2014 год 19: 54 (Вашингтон США)

Зимний Солдат сидел в подвале — место, которое служило ГИДРЕ одновременно хранилищем, лабораторией и тюрьмой. Врачи в белых халатах склонились над его бионической рукой, разбирая повреждённые механизмы.

— Не трогайте! — Прорычал Солдат, резко дёргая рукой. Его голос был глухим, словно из‑под толщи воды.

— Спокойно, — мягко произнёс один из врачей. — Нам нужно восстановить сервоприводы.

— Я сказал — не трогать! — Повторил Солдат с нажимом.

Он дёрнул рукой — сильнее, чем прежде. Один из техников не успел отреагировать: его отбросило к стене, он ударился о шкаф с инструментами, и тот с грохотом опрокинулся, разбросав по полу шприцы, скальпели и пробирки. Остальные медики отступили на шаг, переглядываясь с тревогой:

— Он нестабилен, — прошептал кто‑то из медперсонала.

Но Зимний Солдат их уже не слышал. В голове вспыхнули образы — яркие, болезненные, хаотичные.

Сначала — поезд, несущийся сквозь заснеженные горы. Свист ветра, лязг металла, скрежет тормозов. Крик Стива: «Баки, держись!» Холод, пронизывающий до костей. Падение. Ветер, бьющий в лицо. Боль — острая, всепоглощающая, разрывающая сознание на части.

Затем — другое. Черные стены. Холодные лампы, гудящие над головой. Лицо Арнима Золы, склонившегося над ним. Бесстрастный взгляд за стёклами очков. Голос, ровный и холодный: «Сознание — это помеха. Мы сделаем вас лучше». Боль, нарастающая волнами — электрические разряды, пронзающие тело. Память, стираемая по кусочкам. Тьма, холод поглощающие всё.

 И сквозь эту тьму, как луч света в абсолютном мраке, пробилось что-то ещё. Что-то, что не принадлежало ГИДРЕ.

Она. Она смеётся, запрокинув голову, и в уголках её глаз собираются морщинки. Она плачет. Её рука в его руке. Её голос: «Солдатик». Её настоящая улыбка, которую видел только он.

Эти образы были острее бритвы. Они резали изнутри, заставляя металлическую руку сжаться в кулак с такой силой, что гидравлика заскрипела. Это были не просто воспоминания. Это была боль. Живая, человеческая боль от осознания того, что он потерял и что с ним сделали. Солдат стиснул зубы. Его дыхание участилось, на виске забилась вена. Он сидел слегка подрагивая, а невидящим взгляд его был прикован перед собой.

— Баки… — Прошептал он, едва шевеля губами, и это имя, сорвавшееся с губ, прозвучало как вызов самой программе, что столько лет управляла им, — нет… — Выдохнул Барнс, сжимая кулаки. — Прекратите! Хватит!

Взгляд Солдата помутнел, он был в отчаянии и полностью в своей голове. Один из врачей осмелился подойти ближе:

—Мы почти закончили. Ещё пара минут…

Зимний Солдат развернулся и схватил его за горло.

—Вы сделали это со мной! — Прошипел он. — Вы!

Врач захрипел, лицо его побагровело. Остальные бросились на помощь, но Солдат отшвырнул их, как кукол — движения были резкими, судорожными. Глаза его потемнели от ярости, где‑то глубоко внутри нарастала невыносимая пустота. Он хотел крушить, ломать, стереть в порошок всё, что напоминало о годах боли и забвения… Но с каждой минутой боль лишь усиливалась — не физическая, а та, что жила внутри, та, что разъедала душу сержанта.

Дверь с тихим скрипом открылась. В помещение вошёл госсекретарь — спокойный, уверенный, в безупречном костюме, словно он пришёл на деловую встречу, а не в лабораторию, где только что разыгралась вспышка насилия. За ним следовал Брок, напряжённо сжимавший руку на кобуре — его взгляд метался между Солдатом и Пирсом, будто он пытался предугадать следующий ход. Следом вошла Кейт. Ей было невыносимо сложно находиться в этом месте — стены, оборудование, даже запах антисептика и озона — всё это вызывало приступ тошноты, который она с трудом подавила, сглотнув подступивший к горлу ком. Но хуже всего был вид измученного Баки на этом проклятом кресле. Видеть его таким — сломленным, пустым, куклой на шарнирах — было физически больно.

Но она, сделала так как тысячи раз до этого, привычным усилием воли натянула на лицо маску безразличия. Выключила эмоции, заперла их в самый дальний ящик своей души. Сейчас не время для слабости.

Она стояла в тени дверного проёма, наблюдая за Пирсом. Госсекретарь стоял спиной к ней, заложив руки за спину, и с холодным научным интересом смотрел на Зимнего Солдата. В другом конце комнаты, маячил Рамлоу. Он контролировал каждый вдох.

Кейт чувствовала тяжесть пистолета в набедренной кобуре. Ощущала холодную сталь второго, запасного, спрятанного на пояснице. Она могла выхватить оружие за долю секунды. Её пальцы зудели от желания нажать на спусковой крючок.

Убрать Пирса. Это решило бы всё. Но... Брок. Он стоял слишком близко. Прежде чем пуля Кейт достигла бы сердца Пирса, нож или пуля Рамлоу пронзили бы её собственную грудь. Это была верная смерть ради призрачного шанса остановить систему. Слишком рискованно.

Убрать Брока. Это было проще. Он был ближе. Один точный выстрел в затылок, когда он отвернётся. Она бы получила контроль над ситуацией здесь и сейчас. Но что потом? Убив начальника службы безопасности, она подписывала себе смертный приговор и гарантированно проваливала главную миссию "Уничтожение ГИДРЫ".

Нет. Насилие здесь и сейчас — это тупик. Поэтому она просто стояла. Молча. Наблюдая. Дышала сквозь боль. Её маска была идеальной. Никто, даже внимательный Пирс, не заметил бы внутренней бури, бушевавшей за ледяным спокойствием её глаз. Она выбрала другой путь. Не убийство, а предательство, тихое, незаметное. И этот выбор давался ей тяжелее любого выстрела.

—Полный отчет, — произнёс Пирс, останавливаясь в нескольких шагах от кресла. Его голос звучал ровно, без эмоций, будто он спрашивал о погоде.

Зимний Солдат молчал. Взгляд его был устремлён куда‑то сквозь Пирса, в прошлое — туда, где ещё были имена, лица, смех, тепло… Он словно застрял между мирами: телом здесь, а душой — где‑то далеко, в той жизни, которую у него отобрали.

— Полный отчет, живо, — жёстче сказал госсекретарь, делая шаг вперёд.

Пирс слегка наклонился к Солдату, смотря прямиком на него. Лицо его не изменилось в выражении — оно было бесстрастно, расчётливо. Он с силой дал Зимнему Солдату пощёчину. Звук эхом разнёсся по комнате, резкий и унизительный.

От неожиданности Баки дёрнул головой, пряди волос упали ему на глаза. Он медленно поднял расфокусированный взгляд на Пирса — в нем читалась не ярость, а глубокая, всепоглощающая боль. Боль человека, пытающегося вспомнить, кто он, но каждый раз натыкающегося на глухую стену:

— Человек… На мосту… — Голос Барнса прозвучал хрипло, почти безжизненно, — кто это?

Пирс замер. Это встревожило его — его оружие ломалось. Не просто вышло из строя, а начало вспоминать. Он нахмурил брови, на мгновение утратил свою обычную невозмутимость:

—Ты с ним уже виделся, пару дней назад на другом задании, — холодно произнёс мужчина.

Баки медленно провел взглядом по комнате — по лицам присутствующих, по стенам, по искалеченному оборудованию. Он пытался выудить хоть что‑то из своей памяти, но там были лишь обрывки, тени, шёпоты. Сержант медленно поворачивал голову, словно надеясь, что какой‑то предмет, звук или запах поможет ему собрать осколки прошлого воедино:

— Я с ним знаком…— Произнёс он, в голосе звучала не уверенность, а отчаянный вопрос, он был похож на эхо далёкого воспоминания, которое ускользало, каждый раз, как его касались.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Кейт сжала кулаки, стараясь не выдать своих эмоций, она перевела взгляд с Барна на Брока. Ей было проще смотреть на него, чем на страдающего сержанта, так она могла скрыть истинные чувства, за которые Пирс уличит ее в двойной игре. Рамлоу, почувствовав на себе взгляд, нервно переступил с ноги на ногу. Пирс же, впервые за долгое время, ощутил, как под его безупречной маской проступила тревога.

—Твоя работа, это дар всей планете — ты изменил этот век, — произнес госсекретарь, подбирая слова. — И я хочу, чтобы ты сделал это еще один раз. Цивилизация встала у пропасти, имя которой хаос. И завтра днем мы подтолкнем ее. Но если ты не сыграешь свою роль, я не смогу сыграть свою. И ГИДРА уже не сможет подарить миру — свободу...

Голос Пирса звучал убедительно, почти гипнотически, но в его глазах читалась сталь — он не просил, он требовал:

— Но я знал его… — Продолжил Барнс, переводя взгляд на бледное лицо Кейт. Она всеми силами старалась казаться отстранённой, но в глубине её глаз он уловил отблеск боли. Их взгляды на мгновение встретились — и в этом взгляде Баки увидел то, чего был лишен уже много лет: человеческое сочувствие.

—Работайте, — резко отрезал Пирс, обрывая любые попытки сопротивления. —Обнулите его, начните сначала.

Баки сидел, поджав губы, всё ещё пытаясь ухватиться за ускользающие обрывки памяти. Картинки всплывали перед глазами — яркие, болезненные, вводящие в диссонанс: смех, снег, руки, тянущиеся к нему… Но реальность безжалостно вернула сержанта в лабораторию.

Он не сопротивлялся — силы покинули его, оставив лишь пустоту и отчаяние. К Барнсу подошли техники. Один из них протянул капу — Баки машинально сжал её зубами, чувствуя горький привкус страха.

Металлические ремни с холодным лязгом обвились вокруг его тела и рук, фиксируя в кресле. Барнс судорожно задышал, его грудь вздымалась в панике, вены на шее вздулись. Над головой загудел аппарат — низкий, вибрирующий звук, от которого закладывало уши.

Обручи медленно опустились на голову Баки. Они обвили череп, зажимая его в тиски, холодные контакты коснулись висков. Он закрыл глаза, сжал кулаки до побеления костяшек — но ремни держали крепко.

Пирс наблюдал за всем молча, словно смотрел на калибровку сложного механизма. Кейт, всё ещё смотревшая на Брока, вдруг увидела, как с его лица сползла привычная ухмылка. Вместо неё появилось что‑то другое — сострадание, почти жалость. Это стало последней каплей. Девушка перевела взгляд на кресло с Баки — и их глаза вновь встретились. В его глазах читались боль и страх, но ещё — проблеск осознания, искра человечности, которую пытались стереть.

 В этот момент маска Кейт, выкованная из стали и лжи, дала брешь.

Она почувствовала, как к горлу подступает ком. Слёзы обожгли глаза, готовые хлынуть неконтролируемым потоком. Она резко, до боли, зажмурилась, пытаясь удержать их внутри. Но было поздно.

В голове раздался оглушительный крик, который она не могла выпустить наружу: «Я могу помочь! Я могу его спасти! Я могу выбрать его!»

Но она не выбрала. Она предала его. Прямо здесь, в этой стерильной комнате пыток. Она предала его сломленную душу ради данных и холодной логики.

Это чувство сдавливало сердце в груди до физической боли, мешая дышать.

Она медленно, словно каждое движение давалось с неимоверным усилием, развернулась. Её плечи были напряжены так, что, казалось, вот-вот треснут. Не оглядываясь она направилась к двери. Она уходила, оставляя за спиной не просто Зимнего Солдата. Она оставляла там Баки Барнса. И часть своей души вместе с ним.

— Кейт, — окликнул её Пирс.

Она замерла на мгновение, но не обернулась, не произнеся ни слова, девушка толкнула дверь и вышла в коридор. За её спиной раздался щелчок активации аппарата — и первый разряд тока пронзил сознание Баки, стирая последние осколки памяти.

Оборудование пронзило тело сержанта мощным электрическим разрядом — мышцы судорожно сокращались, позвоночник выгнулся дугой в жёстких ремнях, а из груди вырвался гортанный рык, полный боли и бессильной ярости. В голове, словно вбиваемые гвоздями, зазвучали команды — чёткие, безжалостные, неотвратимые:

«Ты — оружие. У тебя нет прошлого. У тебя нет имени. Есть только миссия. Ты выполняешь приказы. Ты — Зимний Солдат».

Образы начали тускнеть, растворяться, как дым на ветру. Стив… Бруклин… Смех, тепло… Снег, летящий в лицо… Падение… Кейт, голоса, имена — всё распадалось на фрагменты, теряло смысл, исчезало в серой мгле. Память, которая только‑только начала пробуждаться, вновь тонула во мраке. Свет гас. Сознание растворилось.

Кейт бежала по-длинному, коридору банка. Кулаки её были сжаты так сильно, что ногти, впившиеся в ладони до крови — оставляли за ней след в виде падающих алых капель. Позади раздавались крики Барнса — полные терзаний, мук и безысходности. Сердце Кейт пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Она мчалась вперёд, не разбирая дороги, стараясь как можно скорее убежать из этого кошмара, от этого места, где человека превращали в машину.

Когда Солдат пришёл в себя, всё было как прежде. Никаких воспоминаний. Никаких сомнений. Никаких эмоций — ни страха, ни боли, ничего. Только приказ. Только миссия. Механическая точность движений, пустота в глазах, холодный расчёт в каждом жесте.

Он поднялся, выпрямился с военной выправкой и посмотрел на Пирса — взгляд пустой, покорный, лишённый всякой искры самосознания:

—Я готов выполнять, — произнёс Солдат ровным, безжизненным голосом.

Пирс улыбнулся одним уголком губы:

—Вот и славно.

Идеал-Федерал-Сберегательный банк, кабинет Кейт 23 апреля 2014 год 23: 41 (Вашингтон США)

Кейт стояла у окна, за стеклом мелькали огни мегаполиса, но она не замечала их: всё её внимание было сосредоточено на мониторе перед ней. Экран мерцал тусклым светом, отображая прогресс загрузки — 92%.

Она глубоко вздохнула, достав из кармана маленький пузырек с капсулами, который дал ей Отец Марк в Берлине, и проглотила несколько таблеток, запив глотком воды. Транквилизаторы действовали быстро: дрожь в руках утихла, пульс замедлился, а паника отступила, оставив лишь холодную сосредоточенность. Это помогало сохранять ясность ума.

Пальцы быстро забегали по клавиатуре. Файлы ГИДРЫ — зашифрованные архивы с планами проекта «Озарение», списками агентов, схемами финансирования — передавались Оскару Старку через цепочку прокси‑серверов и анонимных узлов. Каждый пакет данных сопровождался дополнительной защитой: тройное шифрование, временные ключи, самоуничтожение копии после передачи. Кейт знала, это самоубийство, но это то, что она должна сделать. Ради этого она предала себя, предала Баки.

Экран показал: 95%. Кэт бросила взгляд на часы — она опаздывала на три минуты от запланированного графика. Кейт прикусила губу, наблюдая, как ползунок загрузки медленно полз вверх: 98%.

В этот момент раздался резкий звук входящего вызова — экран телефона засветился. На нем появилось имя: «Александр Пирс». Кейт замерла на мгновение. Сердце сжалось, но лицо осталось бесстрастным — транквилизаторы все же действовали на ура.

Она быстро нажала комбинацию клавиш — резервная копия файлов отправилась на скрытый облачный диск. Затем, сохраняя внешнее спокойствие, приняла вызов:

—Да, отец, — её голос звучал ровно, почти равнодушно.

—Кейт, зайдите ко мне, — голос Пирса был холодным, властным. — Сейчас же.

—Хорошо, — коротко бросила она, отключая связь.

Кейт обернулась к монитору: 99%. Она задержала дыхание, наблюдая за последней цифрой. Секунды тянулись невыносимо долго. Наконец, на экране вспыхнуло: «Передача завершена. Данные получены адресатом». Одновременно пришло короткое зашифрованное сообщение от Оскара:

«Получено. Сделаю как можно скорее. Береги себя».

—Сегодня не выйдет, лапуля, — тихо произнесла Кейт. Она стёрла все временные файлы и запустила программу очистки кэша.

Кейт поправила воротник кожанки, бросила последний взгляд на окно, где огни Вашингтона продолжали свой бесконечный танец, и направилась к двери. Выходя, она на мгновение остановилась, расправила плечи и пошла по коридору, готовая к любому развитию событий.

Идеал-Федерал-Сберегательный банк, кабинет Пирса 2014 год 23: 57 (Вашингтон США)

Кейт вошла в кабинет. Пирс стоял у окна, как всегда — силуэт на фоне ночного неба. На его столе лежала кипа бумаг, идеально выровненная по краю:

— Кейт, — не оборачиваясь, произнёс госсекретарь. Его голос был тихим и ровным, как у человека, который уже принял решение. — Ты всегда неплохо справлялась с работой. Твои отчёты... Всегда такие безупречные.

Кейт напряглась. В его тоне не было похвалы — только холодный расчёт. Это ловушка:

— Безупречны в своей… Стерильности, — Пирс наконец повернулся к ней, медленно снимая очки. — Причём всегда, милая, всегда. Ни одной ошибки, ни одного эмоционального всплеска. Слишком гладко. А потом тот концерт первого марта. И именно этот резкий контраст вызвал подозрение.

Он сделал пару стремительных шагов и оказался вплотную перед ней, вторгаясь в личное пространство. Кейт почувствовала запах его дорогого парфюма, смешанный с запахом власти и смерти:

— Но я выяснил правду, — прошипел он ей прямо в лицо.

У Кейт кровь отлила от лица, но годы тренировок взяли своё. Она заставила себя стоять ровно, не отступив ни на дюйм.

— Я тебе кое-что покажу, — Пирс щёлкнул пультом. На огромном экране стены ожило видео без звука.

На записи Зимний Солдат в тире методично расстреливал мишени. Затем он остановился. Медленно опустил пистолет. Посмотрел на свою бионическую руку так, словно видел её впервые. А потом... Он поднял голову и посмотрел прямо в объектив скрытой камеры. И коротко кивнул.

Кейт сглотнула, пытаясь сохранить самообладание.

— Он знал о слежке, — голос Пирса стал ледяным, — проявлял человечность. Сбои в протоколе. И ты это скрыла. Почему?

 —Я не была уверена. Это мог быть просто сбой программы. Не хотела беспокоить понапрасну...

— Ложь! — рявкнул Пирс, перебивая её. Его глаза вспыхнули настоящим безумием. — Кейт, я знаю всё. Каждый раз, когда ты возвращалась с чем-то «интересным» для меня, это значило, что ты предаёшь нас.

Мир Кейт рушился, но она цеплялась за остатки выдержки:

 — Отец, я…— Начала она, пытаясь вложить в слово «отец» хоть каплю той связи, которая должна существовать, между родителями и детьми.

— Замолчи! — Рявкнул Пирс так громко, что стёкла в окнах дрогнули. Он схватил её за горло и с нечеловеческой силой прижал к стене. Кейт ударилась затылком о бетон, чувствуя, как сперло дыхание, но издала лишь глухой хрип. — Ты думала, я слепой? Я наблюдал за тобой годами! Я ждал, когда ты оступишься, чтобы показать тебе цену предательства!

Он отпустил её так же внезапно, как и схватил. Кейт закашлялась, хватая ртом воздух.

— Ты хотела играть во взрослые игры? Хорошо, — прошипел Пирс, брезгливо вытирая ладонь платком. — Ты доигралась.

Он медленно подошёл к столу, открыл папку. Внутри были фотографии: Кейт в Женеве с Фьюри; Кейт передающая маленькую флешку Наташе Романофф под дождём в Трансильвании; Кейт садится в неприметный седан Щ.И.Т.А. с Оскаром Старком после взрыва в лаборатории.

Пирс захлопнул папку с таким звуком, будто это был крышка гроба. Он отложил её в сторону и впервые за весь разговор посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд был пустым и страшным.

—Ты не двойной агент, Кейт. Ты — тройная дрань, предательница. А предатели ГИДРЕ не нужны. Мы их устраняем. Немедленно.

 Двери в кабинет с грохотом распахнулась. Вошли два агента У.Д.А.Р. в полной броне. Они не направили оружие на Кейт. Они встали по бокам от входа, освобождая проход. Они — эскорт.

В дверном проёме появился Зимний Солдат. Его лицо была безэмоционально, но Кейт почувствовала ледяной взгляд, прожигающий насквозь:

—Устранить, — произнес Пирс, — объект: агент Кейт Пирс.

Солдат сделал шаг вперед.

Кейт знала: её игра окончилась еще в тот момент, когда она переступила порог этого кабинета. Она обменяла свою жизнь на информацию и возможность для Капитана нанести удар по ГИДРЕ изнутри их же системы.

Она посмотрела на Солдата. В его глазах не было ничего — ни узнавания, ни крупицы памяти, лишь бездушный приказ, готовый к исполнению. Ночной кошмар Кейт происходил именно сейчас, в этом душном кабинете:

— Прости меня… — Прошептала Кейт. Не Пирсу. Не агентам. Ему.

Солдат поднял руку с SIG-Sauer P220S. Его глаза стали абсолютно пустыми, «зимними». Кейт увидела в его взгляде свою смерть. Она поняла: сейчас он выстрелит.

Мгновение растянулось в вечность. Кейт закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Вдохнула последний глоток воздуха, пахнущего предательством.

Дальше действовала не Кейт Пирс, дочь ГИДРЫ. Действовала холодная и расчётливая агент Форман, которую выковала «Академия Амбрелла». Машина для убийств, созданная для выживания любой ценой.

Она не издала ни звука. Её тело сработало на инстинктах, выработанных тысячами часов тренировок и реальных боёв. Первое правило: сбить прицел. Второе: создать хаос.

Кейт резко толкнула ближайшего агента У.Д.А.Р. — массивного мужчину, который даже не успел понять, что происходит. Он отлетел в сторону, сбивая с ног своего напарника. Одновременно с этим Кейт всем телом навалилась на массивный стол, заваленный папками и бумагами. Он с грохотом перевернулся, падая на бок и создавая непреодолимую преграду на линии огня.

Выстрел прозвучал почти неслышно — глушитель сработал безупречно, пуля, предназначенная для её сердца, с глухим стуком вонзилась в столешницу и ушла в «молоко». Пирс взревел от ярости. Солдат на секунду дезориентировался. Его программа дала сбой от внезапного изменения обстановки.

В момент, когда Кейт опрокинула стол, раздался оглушительный металлический грохот — сталь ударилась о мраморный пол с таким звуком, который невозможно было спутать ни с чем. Этот звук стал триггером. Ни слова, ни приказ, а именно он — резкий, знакомый, из прошлого.

В голове у Солдата произошло короткое замыкание. Перед глазами вспыхнули образы: обледенелые рельсы, вагон, свист ветра и лицо Стива, кричащего: «Баки…». Бионическая рука начала дрожать, пальцы непроизвольно сжались и разжались.

Он уронил пистолет и схватился за голову. Он был не в себе. Он видел перед собой врагов: Пирса, который отдавал приказы, агентов У.Д.А.Р.А., которые тянулись к оружию, Кейт, которая только что «предала» ГИДРУ, в его замутненном сознании.

Кейт, не теряя ни секунды, метнулась к дверям — но путь преградили агенты У.Д.А.Р. Они двинулись синхронно как роботы: один выхватил электрошокер, второй поднял пистолет.

— Убейте её, — бросил Пирс.

Кейт не стала ждать. Она резко развернулась и с разворота ударила первого агента ногой в колено. Хруст — и тот присел на пол, схватившись за ногу. Кейт достала Gerber Mark II из ножен и метнула агенту в лицо. Второй вскинул оружие, но Кейт уже была рядом: удар локтем в горло, короткий захват — и его пистолет оказался в её руке. Выстрел прозвучал мгновенно, агент осел на пол.

Пирс, бледный от ярости, схватил рацию:

— Тревога! Код «Альфа»! Блокировать выходы! Повторяю: блокировать выходы!

Зимний Солдат, всё ещё держась за голову, медленно выпрямляясь. Его взгляд прояснялся — программа наступала, поглощая чему‑то другое. Он поднял глаза на Кейт, и в них мелькнуло нечто отдалённо напоминающее узнавание.

Она не стала ждать, пока он полностью придёт в себя. Кейт метнулась в коридор — тот самый, что вёл к запасным выходам из банка.

Коридор был — узкий, с высокими потолками и мраморными колоннами через каждые пять метров. Свет люминесцентных ламп мерцал с раздражающей частотой, создавая эффект стробоскопа: вспышка света — тень — вспышка — тень. В ушах звенело от напряжения, дыхание вырывалось короткими, рваными толчками.

Шаги за спиной — тяжёлые, размеренные. Зимний Солдат вышел в коридор. Его пистолет был поднят, но он не стрелял. Пока не стрелял.

Зато Кейт краткими выстрелами, старалась притормозить преследование. Взгляд метался по сторонам: слева — ряд закрытых дверей кабинетов, все заблокированы; справа — колонны и редкие картины в позолоченных рамах; впереди — развилка: налево к главному холлу, направо к техническим помещениям. Кейт выбрала левый поворот. Она затаилась за массивной колонной, пытаясь отдышаться.

Кейт побежала, прижимаясь к стенам, ныряя за колонны. Выстрелы начали звучать позади — пули выбивали осколки мрамора, свистели над головой. Она понимала: силой не победит. Нужно что-то придумать.

Они работали вместе не один год, он тренировал ее. Кейт знала его тактику: Солдат всегда ждал момента, когда жертва устанет, потеряет бдительность. Солдат бил точно, безжалостно, но редко преследовал слишком долго. «Он не любит тесные пространства, — вспомнила Кейт. — И всегда оставляет себе путь отхода».

Солдат не спешил. Он шёл уверенно, не сбиваясь с шага, сканируя пространство.

Кейт рванула, нарочито громко топая по мраморному полу. Солдат ускорил шаг. Тогда она резко свернула за угол и, не останавливаясь, схватила вазу с цветами, стоявшую на столике у стены. Размах — и ваза полетела в сторону главного холла, разбившись с оглушительным звоном.

Зимний Солдат отреагировал мгновенно: он метнулся на звук, вскинув пистолет и выстрелил. Кейт, пригнулась, и выстрелила в ответ, Солдат отразил пулю своей бионикой. Кейт бросилась в противоположную сторону — к ряду технических дверей, там было уже, теснее.

Коридор сужался, превращаясь в технический проход с трубами вдоль стен и низким потолком. Впереди маячила стальная дверь аварийного выхода, с красной табличкой «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД. НЕ ЗАБЛОКИРОВАН». Кейт дёрнула ручку — бесполезно.

Позади раздался звук. Она обернулась: Зимний Солдат стоял в начале прохода, его силуэт чётко вырисовывался на фоне яркого света основного холла. Он был без маски — только теперь Кейт заметила, что его лицо было бледным, а глаза — не ледяными, а… Растерянными? Он медленно поднял SIG, направляя дуло на нее:

 — Баки, — Кейт старалась говорить ровно, несмотря на сбившееся дыхание. — Ты помнишь меня? Мы работали вместе. Ты помнишь стрельбище в Дюссельдорфе? Ты учил меня стрелять левой рукой. Ты говорил, что я слишком импульсивна и болтлива, но у меня хороший инстинкт выживания.

Он замер. Пистолет дрогнул в его руке. На долю секунды во взгляде промелькнуло что‑то человеческое. Но затем программа взяла верх, снова. Солдат нажал на спусковой крючок, но Кейт выстрелила быстрее, выбив SIG из руки мужчины. Он бросился вперед.

Кейт парировала первый удар, уводя бионическую руку вверх. Она едва успела отклониться, чувствуя, как холод металла коснулся щеки. Металл заскрежетал о трубу над головой. Ответный удар локтем Солдат блокировал с механической точностью — его реакция была на доли секунды быстрее человеческой.

Солдат тут же контратаковал: серия из трёх ударов — Кейт успела уклониться от первых двух, но третий, тыльной стороной бионической руки, задел плечо. Боль вспыхнула яркой вспышкой, рука онемела. Кейт отступила, увеличивая дистанцию. Мозг работал с предельной ясностью, анализируя каждое движение противника:

 он атакует сериями по три-четыре удара с акцентом на правую сторону;

после комбинации всегда делает микро-паузу — 0,3 секунды — для перерасчёта траектории;

бионическая рука мощнее, но менее маневренна в ближнем клинче;

естественная рука медленнее, но точнее в точечных ударах.

Она вспомнила спарринг с Зимним на Аляске: «Против превосходящей силы — используй инерцию. Против скорости — сбивай ритм».

Кейт намеренно открыла левый фланг, сделав вид, что потеряла равновесие. Солдат клюнул — мощный удар бионической рукой нацелился в висок. В последний момент она ушла вниз и вбок, одновременно подставив подножку. Солдат устоял, но потерял долю секунды — она использовала это, чтобы оценить обстановку.

Кейт бросилась вправо, заставляя Солдата развернуться. Тот сделал шаг вперёд, рассчитывая на прямой контакт — но она резко сменила направление, метнувшись к трубе. Когда он последовал за ней, она оттолкнулась от неё и нанесла серию ударов:

Удар с ноги в рёбра — сильный, точный, в точку, где у Солдата было старое повреждение. Резкий рывок назад, уводящий его инерцию в пустоту. Зимний пошатнулся — на мгновение в его глазах мелькнуло замешательство. Кейт знала: это критический момент. Программа обрабатывала неожиданное сопротивление. Счет пошел на секунды.

Он бросился вперёд с удвоенной яростью — серия ударов стала плотнее, траектория менее предсказуемой. Кейт едва успевала уклоняться: первый удар — нырок под руку; второй — отскок вбок; третий — блок, отдача прошлась болью в уже повреждённой руке.

Бионическая рука схватила её за предплечье и резко выкрутила. Хруст. Острая боль пронзила руку до самого основания — пальцы онемели, хватка ослабла. Кейт завопила:

—Ах ты падла! Да что ты блять творишь, вспоминай меня!

Солдат прижал её к стене, пальцы бионики с силой сомкнулась на горле девушки. Кейт задыхалась, пальцы царапали металл, но хватка была смертельной. Давление нарастало — перед глазами заплясали тёмные пятна:

— Прости, — прошептал Зимний, и в его голосе прозвучало нотка человечности.

—Два-два, сержант, — прохрипела Кейт с ухмылкой.

В этот момент девушка отчетливо вспомнила: Солдат сколько она его знала, слегка отклонялся влево перед решающим ударом — привычка, возникшая после тяжелой травмы колена. Инстинкт. Слабое место. Кейт действовала мгновенно и безжалостно:

Она резко согнула ногу и нанесла короткий, точный удар в подколенную чашечку левой ноги. Одновременно рванулась вверх, используя его же хватку как рычаг — инерция заставила Солдата потерять равновесие. Когда хватка на шее ослабла, Кейт высвободила руку и нанесла короткий удар ребром ладони в основание черепа — не, чтобы вырубить, а чтобы дезориентировать на критически важные секунды. Оттолкнулась от стены, она нанесла резкий тычок в солнечное сплетение, обеими ногами — достаточно сильный, чтобы сбить дыхание. Солдат отшатнулся, хватаясь за колено. На мгновение на его лице появилось — удивление, узнавание, боль.

Не останавливаясь, Кейт бросилась к двери аварийного выхода. Пальцы вцепились в рычаг — она дёрнула его с силой, преодолевая сопротивление заклинившего механизма. Металл заскрипел, но поддался. Дверь распахнулась, в лицо ударил прохладный уличный воздух.

Кейт выбежала наружу, прижимая травмированную руку к телу. В рёбрах пульсировала боль — трещина, возможно, даже перелом. Но она была жива.

Оглянувшись в проёме Кейт увидела Зимний Солдат. Он не преследовал её. Просто смотрел. В нем что‑то изменилось — будто в броне программы, появилась трещина, через которую пробивался человек.

Кейт хрипло выдохнула, развернулась и побежала прочь, растворяясь в лабиринте городских улиц. У нее было минимум три часа до того, как ее найдет Зимний Солдат.