project "Kate"

Отель Principe di Savoia 2011 год (Милан, Италия)

 Роскошь давила. Итальянский мрамор, бархат, золото. Слишком много света, слишком тихо. Кейт стояла у панорамного окна, глядя на огни Милана далеко внизу. Глаза ее были пустыми, отстранёнными, а уголки губ слегка опущены, из-за этого создавалось впечатление усталости на лице. В самой фигуре Кейт виднелось лёгкого презрения к окружающему ее великолепию. В руке — тонкая, длинная сигарета Lucky Strike. Дешёвая, неуместная вещь для этого места. Это была её «броня» против мира богатства, в котором девушка чувствовала себя чужой.

 Кейт сделала затяжку. Дым с привкусом шоколада — её маленькая, порочная тайна. Никто не знает об этом. Это её ритуал. Сигареты она прячет в банке из-под леденцов с ментолом, а шоколад... Шоколад просто носит в кармане, откусывая кусочек, чтобы перебить запах табака.

Курение — для Кейт единственное, что принадлежит только ей. В мире, где каждый шаг расписан, это личный бунт, против тренировочных залов и ледяных кабинетов. Дым, который она выдыхала, был видимым воплощением «я», которое отказывалось исчезать. Каждая затяжка крошечная победа — над страхом, над самой системой, которая пыталась превратить Кэт в идеальную, бесчувственную куклу.

Но это и своеобразный якорь, возвращающим Кейт к реальности. Вкус шоколада на языке и едкий, обжигающий дым в лёгких, были слишком реальными, слишком физически ощутимыми. Они не давали девушке забыть, свою истинную сущность. Это последняя брешь в броне, через которую можно увидеть настоящую Кейт, а не маску, которую она носила.

 И, наконец, это инструмент для концентрации. Процесс — достать сигарету, зажечь огонёк, откусить шоколад — был чётким, доведённым до автоматизма. Он успокаивал нервы лучше любой медитации. Пока пальцы выполняли знакомый ритуал, мозг просчитывал детали предстоящей миссии: маршруты отхода, слепые зоны камер, слабые места охраны. Курение было не просто привычкой. Это был личный, никотиновый обряд перехода из состояния ожидания в состояние работы.

 Кейт выдохнула дым в сторону, стряхивая пепел в хрустальную вазу, «плевать», ­— пронеслась мысль в голове. Великолепный номер — лишь декорация. Она здесь не для отдыха.

Взгляд скользнул по комнате. На кровати лежало вечернее платье от кутюр. Рядом — маленький чёрный клатч. На столе — папка с документами на имя «Рафаэле Мадзза», коллекционера из Женевы. Он «Король чёрного рынка». Если сделка прошла через Мадзза — она прошла бесшумно, как тень, ни полиции, ни лишних глаз — только результат. И никто потом не вспомнит, что именно исчезло… И что появилось.

Кэт потушила сигарету, тщательно заворачивая окурок в салфетку и пряча его в карман джинс:

—Пора. —Произнесла девушка себе. Она присела на пуф у туалетного столика, начался процесс подготовки. Каждый нюанс, каждая деталь образа должны быть учтены:

Первое, лицо. Девушка нанесла тональный крем мягким спонжем, тонким слоем, не для красоты — чтобы убрать неровности и сделать кожу гладкой. Немного пудры придали лицу матовый эффект. Контуринг заострил скулы. Помада — неяркая, почти телесная. Акцент должен быть на взгляде.

 Второе, глаза. Это главное. Кэт использовала специальные капли, чтобы убрать красноту и сделать зрачки чуть шире. Взгляд должен быть пустым и оценивающим одновременно. Она подвела карие глазки, черным карандашом, слегка тушуя уголки. Тушь, и с макияжем покончено.

Третье, запах. Девушка нанесла каплю парфюма — что-то древесное, дорогое, но не цветочное.

Кейт сняла халат, оставаясь в одном белье. Её фигура — стройная, что выдает годы занятий балетом. Бюст красиво очерчен, добавляя нотки женственности, а бедра имеют приятные округлости, подчеркивающие сексуальность.

Платье скользнуло по коже. Тёмно-изумрудный шёлк. Слишком глубокое декольте, слишком высокий разрез на бедре. Это её оружие и ловушка. Она застегнула на шее тонкую серебреную цепочку с маленьким камушком — маячок для эвакуационной группы. В клатч отправились: миниатюрный электрошокер (в губной помаде), отмычка (в заколке для волос), шприц и маленький пистолет Kolibri. Последний взгляд в зеркало:

 — Выгляжу как дорогая шлюха, на это и расчёт. — Тихо проговорила Кейт. Она достала кусочек шоколада, и положила его в рот. Сливочный вкус расслабил нервы. Кэт подхватила клатч и направилась к двери. Игра началась.

 Терраса Отель Principe di Savoia 22:37 14 Мая

 Вечерний Милан сиял огнями. На открытой террасе, залитой мягким светом фонарей, звучала живая музыка — саксофон и контрабас. За столиками у парапета сидели сливки общества.

 У барной стойки расположился Рафаэле Мадзза. Ему около тридцати пяти, и он воплощает собой тот редкий тип мужской красоты, что с годами лишь набирает силу: не юношеская свежесть, а зрелая, отточенная привлекательность взрослого мужчины.

 Он ухожен до блеска — каждая деталь облика выверена с почти маниакальной тщательностью. Тёмные волосы аккуратно уложены назад, открывая высокий лоб; несколько непослушных прядей всё же выбиваются, но это не небрежность, а продуманный штрих, придающий облику лёгкую дерзость. В уголках тёмных глаз уже прорезались тонкие морщинки — следы улыбок и прищура на солнце, но они лишь добавляют характера.

 Лицо с чёткими, скульптурными чертами: прямой нос, волевой подбородок, высокие скулы. Кожа смуглая, будто до сих пор хранит золотистый оттенок загара с Амальфитанского побережья. Губы тонкие, с чуть ироничным изгибом.

 На нём дорогой белоснежный костюм, точно сшитый на заказ. Ткань и линии силуэта безупречны — он сидит слишком идеально, чтобы быть случайным. Под пиджаком — шёлковая рубашка цвета слоновой кости, верхние пуговицы расстёгнуты, открывая тонкую золотую цепочку с кулоном. На запястье — массивные часы из полированного металла, которые при движении ловят свет и бросают блики на поверхность барной стойки.

 Рафаэле скучающе смотрел на бокал с вином — пальцы с ухоженными ногтями небрежно крутили ножку. Но глаза, тёмные и проницательные, не отдыхали: они сканировали толпу с холодной, расчётливой внимательностью хищника. Он изучал лица, ловил мимолётные жесты, отмечал детали — кто с кем переглянулся, кто слишком нервно засмеялся, кто избегал взгляда.

 В его осанке — непринуждённая властность, в движениях — плавная грация. Он не просто присутствовал в зале — он его ощупывал, оценивал, просчитывал. И где‑то глубоко внутри него зрел азарт: он желает поиграть.

Девушка вошла уверенной походкой, отпечатывая на мраморном полу лёгкий стук шпилек. Её появление не остаётся незамеченным. Элегантное платье обтекало фигуру, разрез на бедре при движении открывал стройную ногу — ткань играла отливающимся на свету шёлком, струясь по телу безупречно. Тонкая цепочка мягко поблёскивала на хрупких ключицах. Высокие лакированные шпильки подчеркивали соблазнительную женственность и делали походку царственной. В одной руке — клатч, в другой — бокал шампанского, который Кэт взяла с подноса проходящего официанта.

Она не искала его глазами. Девушка просто начала движение по залу, словно дрейфующая льдина: холодная, прекрасная и абсолютно одинокая. Она приблизилась к бару.

 Рафаэле заинтересовался Кэт мгновенно. Его скучающее выражение лица изменилось. В глазах вспыхнул мужской инстинкт — не просто интерес, а азарт охотника, заметившего редкую добычу. Он что‑то прошептал своему спутнику и встал.

 Кэт, казалось, не заметила его движения. Она неторопливо поднесла бокал к губам, сделала маленький глоток, взгляд рассеянно скользил по залу — но в этой небрежности читалась отточенная игра. Она знала, что за ней наблюдали. Знала, что привлекла внимание. И это знание придавало её облику ещё больше холодной уверенности.

 Рафаэле сделал шаг вперёд. Его походка была мягкой, почти бесшумной — совсем не как у Кэт, чьи шпильки звонко отбивали ритм на мраморном полу. Он остановился в нескольких шагах от неё, давая возможность заметить его присутствие. Она заметила.

 Кэт чуть повернула голову, словно только что уловила взгляд мужчины. Их глаза встретились — на мгновение, но достаточно долго, чтобы он успел уловить не холодность, а вызов. Не: «не подходи», а «попробуй подойти».

 — Простите, Signorina, — его голос оказался глубоким, бархатистым, с уловимым итальянским акцентом. — Я не мог не обратить внимания на вашу походку. Она напомнила мне звук скрипичного смычка по струне — чётко, уверенно, безупречно.

Кэт слегка приподняла бровь, чуть склонила голову набок. В её улыбке мелькнуло что‑то ироничное:

 — Комплимент или анализ? — Спросила она, чуть понизив голос. Рафаэле улыбнулся — открыто, обезоруживающе:

 — И то, и другое. Я всегда анализирую то, что меня восхищает.

 Он сделал ещё шаг ближе, теперь между ними оставалось не больше полуметра.

 —О, прошу прощения за мою невоспитанность, прекрасная signorina! Рафаэле Мадзза, — представился он, чуть склонив голову. — У ваших ног, со всем моим почтением. — Жестом руки сделав упрощенный реверанс в воздухе. Кэт окинула его взглядом — не спеша, оценивающе. От белоснежного костюма до тёмных глаз, в которых плясали озорные искры.

 —Анна, — ответила она коротко. — Просто Анна.

 — Просто Анна, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Анна… Che bel nome! Прекрасное имя! Звучит, как мелодия венецианского карнавала. Теперь я понимаю, почему наша беседа так легко складывается — судьба явно знала, что делает, когда свела нас.

 — Signore, Мадзза, вы настоящий лис, ваше искусство комплиментов впечатляет. — Игриво улыбнулась Кейт.

 — Amore mio, Анна, звучит как обещание. Или предупреждение?

 — Решайте сами, signore, Мадзза.

 Рафаэле бросил взгляд на её бокал:

 — Позвольте заменить его на свежий, — он сделал знак официанту, заказал Ornellaia, очень дорогого красного вино. — И, может быть, вы согласитесь составить мне компанию за отдельным столиком? Там тише, и можно поговорить без этого… — Мужчина обвёл взглядом зал, — бесконечного шума. Кэт помедлила. Её пальцы слегка сжали клатч. Она посмотрела на него — прямо, без кокетства, но с тем самым намёком, который он так хорошо умел читать:

 — Хорошо, — сказала она наконец. — Но только если вы пообещаете больше не сравнивать мою походку со скрипкой.

 Рафаэле рассмеялся — искренне, с удовольствием:

 — Обещаю. Но ничего не могу гарантировать насчёт других сравнений.

 Он предложил ей руку. Кэт положила ладонь на его рукав — легко, почти невесомо.

 — В таком случае, ведите.

Они двинулись вглубь зала. Официант проводил их к уединённому столику в нише, отделённой от основной части тяжёлой бархатной шторой. Рафаэле галантно отодвинул стул для Кэт, дождался, пока она сядет, и занял место напротив.

 — Итак, Mon cher, Анна, — он слегка наклонился вперёд, поставив локти на столе, а пальцы сплел в замок. — Расскажите мне о себе. Что привело такую девушку в этот зал?

Кэт чуть улыбнулась, поставила бокал на стол и положила клатч рядом.

 — Случай? — Вопросительно произнесла она. — Скорее, случай. Я не планировала быть здесь сегодня. Просто оказалась в нужном месте в нужное время. Или в ненужном — это как посмотреть.

 Рафаэле рассмеялся:

 — Вы играете словами так же изящно, как двигаетесь. Мне это нравится. Но я не верю в случайности. Особенно здесь. В этом мире всё подчинено законам, пусть и не всегда очевидным.

 Кэт подняла бокал, рассматривая игру света в бордовой жидкости:

 — И каким же законам подчинены мы с вами сейчас, signore Мадзза?

 — Тем, что заставляют двух интересных людей искать друг в друге что‑то большее, чем просто собеседника, — он сделал паузу. — Вы не местная, верно? Я знаю почти всех в этом кругу, но вас вижу впервые.

 Кэт выдержала его взгляд:

 — Может, я просто умею оставаться незаметной там, где это нужно.

 Рафаэле прищурился, улыбка стала чуть более напряжённой — он уловил намёк:

 — Или умеете быть заметной именно тогда, когда это нужно вам.

 Она рассмеялась — коротко, мелодично:

 — Вы проницательны, signore, Мадзза.

 — Рафаэле, — поправил он. — Просто Рафаэле. Пока мы здесь, давайте обойдёмся без формальностей.

 Он сделал знак официанту. Тот мгновенно возник рядом, принёс бутылку Ornellaia и два новых бокала. Рафаэле налил Кэт, затем себе:

 — За неожиданные встречи, Mon cher, Анна, — произнёс он, поднимая бокал.

 — За них, — повторила Кейт, и их бокалы звонко соприкоснулись.

Несколько мгновений они молчали, глядя друг на друга. В зале гремела музыка, доносились смех и разговоры, но здесь, в этой нише, царила своя атмосфера — напряжённая, почти электрическая.

 — Вы не похожи на остальных, — вдруг сказал Рафаэле, понизив голос. — В вас есть что‑то… Опасное. Не в плохом смысле. Скорее, как у дикого зверя, который может быть ласковым, но никогда не станет ручным.

 Кэт замерла на мгновение, затем губы ее растянулись в улыбке:

 — А вы, Рафаэле, умеете видеть то, что другие предпочитают не замечать.

 — Это мой дар и проклятие, — он чуть склонил голову. — И я вижу, что вы здесь не просто так. Вы что‑то ищете. Или кого‑то.

 Кэт сделала глоток вина, обдумывая ответ. Её глаза сверкнули:

 — Возможно. А может, я просто устала от одиночества.

 Рафаэле подался вперёд, теперь между ними было всего несколько сантиметров:

 — В таком случае, — тихо произнёс он, — я готов составить вам компанию. Насколько бы долгой ни оказалась эта ночь.

 Кэт смотрела ему в глаза — долго, пристально. Затем слегка кивнула:

 — Посмотрим, Рафаэле. Посмотрим.

 В этот момент в кармане его пиджака завибрировал телефон. Он бросил взгляд на экран, нахмурившись:

 — Прошу прощения, Mon cher, Анна, — он встал. — Мне нужно ответить. Я вернусь через минуту.

 Кэт осталась одна. Она медленно провела пальцем по краю бокала, глядя, как Рафаэле отходит, отвечая на звонок и его лицо становилось всё более серьёзным.

Кэт сохраняла расслабленную позу, но внутренне была предельно сосредоточена. Пальцы легко крутили ножку бокала, взгляд — рассеянный, будто она любовалась Миланом. Но периферийным зрением она чётко фиксировала каждое движение Рафаэле.

Он говорил коротко, отрывисто, жестикулируя сдержанно — явно стараясь не привлекать внимания. Лицо стало жёстче, исчезли игривые искры в глазах. Он несколько раз бросил взгляд в сторону их столика, и Кэт уловила в этом взгляде что‑то новое: настороженность.

 Закончив разговор, Рафаэле на мгновение замер, провёл рукой по волосам, будто принимал решение. Затем развернулся и направился обратно к столику. Его походка больше не была расслабленной — теперь в ней читалась собранность, готовность к действию.

 — Прошу прощения, Gattina, Анна, — произнёс он, присаживаясь. Голос звучал почти так же непринуждённо, но она уловила в нём едва заметную напряжённость. — Непредвиденные обстоятельства.

 — Ничего страшного, — мягко улыбнулась Кэт, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Работа есть работа.

 Рафаэле слегка прищурился:

 — Вы это понимаете?

 — О, более чем. Иногда кажется, что работа — это единственное, что у нас есть.

 Он помолчал, изучая её лицо:

 — А что же остальное? Семья, друзья, увлечения?

 — Всё это есть, — Кэт сделала глоток вина. — Просто иногда работа выходит на первый план. Особенно когда она… Необычная.

 Рафаэле наклонился вперёд:

 — Необычная работа? Звучит интригующе. И чем же вы занимаетесь, Amore mio?

 Она выдержала паузу, чуть склонив голову:

 — Пианистка. Выступаю под именем Анна Хейз. Возможно, слышали?

 Его брови чуть приподнялись:

 — Анна Хейз… Да, имя знакомое. Вы играли в Праге прошлой осенью?

 — Именно так. Но чем вы занимаетесь, Signore, Рафаэле?

 — Впечатляющее выступление. Но… — Он сделал паузу, — пианистки не ведёт себя так, как вы.

 — Как — так?

 — С такой уверенностью. С таким… Контролем. Вы держите зал в кулаке, даже когда просто сидите за столиком. Это не просто талант. Это выучка.

Кэт рассмеялась — легко, мелодично:

 — Может, просто хорошая школа?

— Или что‑то большее, — он понизил голос. — Я знаю таких людей. Видел их раньше. И я почти уверен: вы здесь не ради музыки.

На мгновение между ними повисла тишина. Музыка из зала доносилась приглушённо, свет мерцал на бокалах, но воздух между ними стал густым, почти осязаемым. Кэт медленно поставила бокал, посмотрела ему прямо в глаза:

 — Допустим, — произнесла она тихо. — Signore, вы не ответили на мой вопрос.

 Рафаэле откинулся на спинку стула, но взгляд не отвёл:

 — Предпочитаю думать, что помогаю искусству найти правильный дом. — В лисьей улыбке растянулись губы мужчины. — Думаю, нам есть о чём поговорить. Возможно, наши цели в чем-то могут быть схожи.

 Кэт посмотрела на него:

 — И что вы хотите?

 — Сотрудничества. Или — партнёрство. А может, и что-то большее. Зависит от того, насколько мы друг другу подойдём.

 Кэт ухмыльнулась уголком губ, подняла бокал и проговорила:

 — Что ж, тогда за риск.

 — За риск, — повторил Рафаэле, чокаясь с ней. — Итак, — сказал он, — теперь, когда мы перешли от флирта к делу, может, расскажете, что именно вы ищете в этом городе?

 Кэт сделала паузу, обдумывая ответ, наклонилась чуть ближе к мужчине. Её голос стал мягче, ниже, интимнее:

 — Ищу одну вещь. Очень... Специфическую вещь. Для «папочки», — девушка произносит это слово с едва уловимой горечью, — он коллекционер. И хочет «Портрет Элизабет Ледерер» кисти Густава Климта. Мадзза замер. Его улыбка застыла. Эту картину он знал слишком хорошо. Кейт только что назвала объект, который считался утерянным или украденным из частной коллекции, владелец которой очень опасный человек. Мужчина чуть свел брови к переносице внимательно смотря на свою собеседницу:

 — Cara mia, Анна… Вы играете в очень опасные игры.

 — А вы нет? Птичка напела, что у вас есть... Каналы. — Улыбнулась Кейт, отпивая вино. Их взгляды снова встретились — уже без игры, без масок. Теперь это были два профессионала, оценивающие друг друга.

 — Тогда как насчет обсуждения деталей, — сказала Кэт.

 —Возможно... Мы могли бы обсудить это в более безопасном месте? У меня пентхаус здесь, в отеле. С лучшим видом на Милан! — Произнес мужчина. Кейт кратко кивнула.

 Рафаэле Мадзза легко повёл Кейт к лифту. Когда двери закрылись, отрезая их от шумного холла, Кэт позволила себе на мгновение расслабиться. Но тут её взгляд упал на собственное отражение в полированной панели. В нём она увидела не только себя и своего спутника. В глубине стекла, за его плечом, мелькнула знакомая фигура. Женщина в классическом костюме у стойки регистрации. «Это она!» Девушка, не знала, кем была незнакомка, но предполагала, что — агент разведки, которая неделю назад чуть не сорвала её операцию в Праге. Сердце Кэт пропустило удар. Кровь отхлынула от лица, а пальцы, лежавшие на рукаве спутника, непроизвольно сжались в кулак.

 — Мia bambola, что-то не так? — Голос Мадзза прозвучал глухо, словно из-под воды. Он заметил. Заметил её секундное оцепенение. Кейт заставила себя моргнуть и растянуть губы в самой беззаботной улыбке из своего арсенала:

 — Нет-нет, просто... Показалось, что кто-то смотрит, — ответила она, небрежно поправляя локон. Голос дрогнул. Чуть-чуть. Совсем незаметно для обычного человека. Но её спутник не был обычным человеком. Рафаэле Мадзза был хищником своего круга. Его улыбка стала чуть острее, а взгляд — внимательнее:

 — Mon cher, ты напряжена. Может, нам стоит вернуться к бару? Выпить ещё по бокальчику?

 Это был провал. Он почуял неладное. Если Мадзза сейчас нажмёт кнопку «Стоп», если вызовет охрану. Всё будет зря. Лифт мягко остановился на этаже. Двери начали разъезжаться. Кейт поняла: у неё есть три секунды, чтобы исправить ситуацию. Три секунды до того, как он выйдет и увидит агента в холле этажа.

Девушка резко шагнула вперёд, сокращая дистанцию до предела. Прижимаясь к Рафаэле всем телом, обвивая руками его шею. Губы Кэт оказались в миллиметре от уха мужчины:

 — Я не напряжена, — прошептала она низким, вибрирующим голосом. — Я просто... Сгораю от нетерпения…

 Она впилась в губы Мадзза жадным поцелуем, не давая ему ни шанса опомниться или оглядеться по сторонам. Это был поцелуй-атака. Кейт чувствовала вкус его дорогого парфюма и алкоголя, но её разум был холоден и расчётлив. Он ответил на поцелуй инстинктивно, его руки легли на талию девушки. Двери лифта полностью открылись:

 — К чёрту лифт... — Выдохнул он ей в губы, подхватывая на руки, делая шаг в коридор. Кейт успела бросить быстрый взгляд через его плечо. Агент стояла к ним спиной и разговаривала по телефону. Она их не заметила.

 Кэт спрятала лицо за грудью мужчины, позволяя ему нести себя к номеру. Только когда дверь пентхауса захлопнулась за их спинами, она позволила себе выдохнуть — медленно и беззвучно.

 Отель Principe di Savoia, пентхаус Рафаэле Мадзза 00:24 15 Мая.

 В сравнении с номером Кейт пентхаус выглядит поистине роскошно. Панорамные окна во всю стену, коллекция редких картин на стене, минималистичная мебель из красного дерева, винтажный бар с коллекционными напитками. Мадзза подошел к бару, налил бокал виски для себя, и бокал вино для Кейт. Мужчина чувствовал себя хозяином положения.

 — Итак, Mon cher, Анна... Что ты готова предложить за информацию? — Кейт ничего не ответила. Она поставила свой бокал на столик и сделала шаг к нему. Походка ее изменилась — исчез холод, появилась хищная грация кошки. Кэт подошла вплотную. Он ухмыльнулся. Кейт подняла руку и нежно провела пальцами по его груди:

 — Я думаю, мы можем договориться... По-другому. Шелковая ткань платья, сползла с ее соблазнительных плеч. Мужчина медленно наклонился к ней, а девушка, будто чертя в воздухе заговор, аккуратно скользнула ладонью по его плечу.

 Мадзза потянулся ближе, пытаясь поцеловать Кейт, но прежде, чем смог сделать это, рука Кэт молнией скользнула к скрытому шприцу. Одно быстрое прикосновение — и тело мужчины билось в конвульсиях. Рафаэле сложился пополам, из его горла вырывались хрипы. Прежде чем он успел отключиться, Кейт наклонилась к нему:

 — Извини, дорогой, — прошептала она ему на ухо, пока он пытался вдохнуть. — Я не трахаюсь ради информации. —Мужчина обмяк и грузно упал на бок.

 Кейт действовала быстро и профессионально. Девушка подошла к сейфу, спрятанному за картиной. Достала отмычку-заколку. И украденную карточку, у Рафаэле. Несколько секунд — и сейф был открыт.

Внутри лежали папки с документами и тот самый «Портрет Элизабет Ледерер». Кейт сделала фотографий документов. Настоящей целью миссии были документы, которые хранил Рафаэле Мадзза. Она забрала флешку из папки и аккуратно сложила всё на место.

 Развернулась к выходу, взгляд Кейт упал на тело Мадзза. Кэт усмехнулась, потянулась в клатч за плиточкой шоколада, откусила ее, а оставшийся кусочек бросила на грудь поверженному противнику.

 — Сладких снов, Рафаэле. — Тихо прошептала в сторону мужчины. — И спасибо за сотрудничество. Боже, как же я устала... — Сказала она сама себе на русском языке, которого здесь никто не понимал. Кейт с шумом выдохнула.

Она вышла из номера, скользнув по коридору, оставляя за спиной тишину роскошного пентхауса, и невидимую улыбку победы. Проходя мимо зеркала, Кэт задержала секундный взгляд — и в отражении увидела не просто красивую девушку, а хищницу, вышедшую на охоту.