project "Kate"

Ресторан Caru’cu Bere 2013 год (Трансильвания, Румыния)

Воздух в зале был густым от дорогих парфюмов и притворного радушия. Кейт ненавидела эти сборища. Редкие, но обязательные мероприятия не приносили ни капли удовольствия. Сегодняшний благотворительный вечер в Трансильвании, посвящённый детям с редкими генетическими заболеваниями, не был исключением. Гул голосов, навязчивая музыка и бесконечные речи сливались в единый, утомительный фон. А разговоры о генетических заболеваниях, казались пустым звуком на фоне звона бокалов. «Не люблю такие места», — в сотый раз подумала девушка.

Сейчас они с Пирсом проходили через самую скучную часть вечера — ритуал приветствий. Кейт чувствовала, как мышцы лица сводит от постоянного, приклеенного дружелюбия. «Я уже не могу натягивать улыбку, рот болит», — с мрачной иронией отметила она про себя. В скором времени гости заняли места за круглыми столами в окружении высокопоставленных гостей из Румынии и США.

Кейт взяла бокал белого вина и, медленно потягивала его, лишь изредка отвечая на реплики соседей едва заметным движением уголков губ. Девушка часто отворачивалась и было очевидно, что разговор, и эта компания, ей были не интересны.

Её красота была здесь валютой. Подошел уже четвёртый кавалер за вечер, пытавшийся завязать диалог. С двумя Кейт станцевала, но после выпитого, желания подниматься из-за стола не было никакого. Элегантно сославшись на внезапное недомогание, она отказала очередному поклоннику. Девушка решила немного проветрится и направилась в дамскую комнату. Тишину отчуждения Кэт, нарушила женщина, средних лет с безупречной укладкой в строгом тёмно-синем платье, она решила «поболтать», с юной леди Пирс:

— О, дорогая Анна, я была на всех ваших концертах. Я слышала вас в Вене и Париже! —Громко произнесла женщина. — Ваша игра на пианино — это нечто божественное. Вы не просто играете, вы рассказываете историю. 

Анна… Анна Хейз — маска. По легенде Пирс — добросердечный и порядочный гражданин Америки, который удочерил бедную, но талантливую сиротку. Он нашёл ее, в каком‑то приюте Восточной Европы — маленькую, голодную, но с божественным слухом. Он, благородный меценат, увидел искру таланта и решил дать шанс.

Анна Хейз воспитывалась в лучших пансионатах. Училась в Швейцарии, потом в Лондоне, потом в Вене — везде самые престижные школы, самые именитые педагоги. Получила невероятное образование: музыка, балет, французский, итальянский, правила этикета, история искусств… Всё, чтобы блистать в высшем обществе.

А на каждое общественное мероприятие Пирс брал Кейт — то есть Анну — с собой. Как куклу. Красивую, послушную, идеально одетую. Она стояла рядом с ним, держала его под руку, улыбалась в камеры — и все видели: вот он, благородный человек, спаситель сирот, покровитель искусств. Добродетель во плоти.

 Он любил, когда она садилась за рояль, после ужина, играла Моцарта или Шопена — для его гостей, а они аплодировали, поднимали бокалы, хвалили Пирса за доброту и щедрость. Он улыбался, гладил Кейт по голове, по-отцовски, будто она и правда была его дочерью, будто он и правда заботился о ней.

 Но Кейт не Анна Хейз. Не сирота, которую спасли из нищеты. Она — агент ГИДРЫ. Инструмент. Винтик в машине, которая работает на разрушение. Её пальцы знают не только клавиши рояля, но и спусковой крючок. Ноги не только кружатся в па — они умеют бить точно и жёстко. А улыбка — не искренний восторг, а маска. Смех — не радость, а тактика. Пирс не удочерял Кейт. Он пользовался ею. Воспитывал. Тренировал. Ломал.

 Кейт лишь через какое-то время вдалеке услышала смех, той леди — звонкий, беззаботный. Кэт подняла глаза к зеркалу и улыбнулась. Идеально. Именно так, как учили. Кейт почувствовала, как щёки теплеют от смущения, но лишь на мгновение. Она приняла похвалу с достоинством, чуть склонив голову в знак благодарности. Ей было приятно знать, что среди этой фальши нашёлся человек, оценивший её талант. В кои-то веки хвалили её саму, а не статус её отца.

Благодаря даме в тёмно-синем платье разговор за столом свернул на музыку:

 — Вы обязаны сыграть, леди Пирс! — Воскликнула дама достаточно громко, чтобы привлечь внимание соседей. Она повернулась к Кейт, и её глаза заблестели неподдельным восторгом. Эта идея мгновенно нашла отклик:

— Да, Анна, Вы просто обязаны сыграть для нас! — Подхватил кто-то из гостей.

— Окунуть этот зал в сказку! — Добавил другой.

Это был шанс перестать быть просто «дочерью Пирса» и стать кем-то настоящим, хотя бы на пять минут. Кейт встала и с кошачьей грацией направилась к сцене. Сев за инструмент, она на секунду замерла. Её взгляд пробежал по залу и нашёл его — Солдата, неподвижной тенью стоявшего у колонны. Пирс всегда брал его, как личный эскорт на подобные вечера. На губах Кэт промелькнула едва заметная, мягкая улыбка, предназначенная только одному человеку в этом зале.

 Затем она опустила тонкие пальцы на клавиши. Первые аккорды разнеслись по залу, чистые и ясные, словно хрусталь. При нажатии каждой клавиши выходил звук, словно райская песня. В этот вечер Кейт была куклой своего отца и обольстительницей для всех присутствующих. Как кошка, она играла с залом, демонстрируя свободу и горделивую независимость через каждую ноту. Кэт жила этим мгновением для себя и для того единственного зрителя, чьё молчаливое присутствие давало ей силы.

Зимний Солдат стоял в тени колонны, неподвижно, как всегда. Но его взгляд был прикован не к сцене как к объекту охраны. Он следил за Кейт. Солдат видел её глаза. В них не было пустоты, предназначенной для зрителей. В них скрывалась нежность и тепло, предназначавшееся только ему.

 Кейт не перестала играть ни на секунду. Продолжая выводить танец, по инструменту, и в миг её пальцы на клавишах словно замедлились, выводя мелодию с особой, интимной интонацией. Она смотрела прямо на него:

 — Солдатик, — прошептали её губы так тихо, что звук утонул в громе аплодисментов.

 В этот момент он понял всё без слов. Это было похоже на пулю снайпера — точно в цель. Все вокруг смазалось, потеряло цвет и звук. Весь мир — растворились в тумане. Реальностью была только она — и мелодия, которую Кейт играла для Зимнего Солдата.

 Холодный горный воздух с Ретезат обжигал щеки. Внизу, в бальном зале, гремела музыка — вальс Штрауса. Огни огромного дворца отражались в темноте смекающегося неба. Кейт стояла на балконе. Её платье цвета слоновой кости, открывающее спину до самой поясницы, развивалось от потоков ветра. В руке она держала бокал с вином, уже и сама не помнила какой по счету.

 Рядом с ней, как тень, находился Зимний Солдат. В черном смокинге, который сидел на его массивной фигуре как на манекене. Он не смотрел на закат. Его взгляд сканировал периметр: крыши соседних зданий, линию деревьев, окна. Но иногда он приковывался к Кейт.

Девушка поправила прядь волос, выбившуюся из прически. На самом деле она активировала крошечный наушник, спрятанный под ними:

— Я на позиции. Цель в поле зрения, — шепотом проговорила Кейт.

— Будь осторожна. Пирс не должен ничего заподозрить. У тебя 5 минут, пока он занят разговором с послом, — послышался женский голос из наушника.

 Кейт незаметно оглядела зал через стекло балконной двери. Александр Пирс стоял в центре зала, окруженный свитой политиков и бизнесменов. Он смеялся с чьей-то шутке, кивал, излучая обаяние и власть. Кейт повернула голову к Солдату и произнесла:

 — Солдатик... Ты не мог бы принести мне воды? Со льдом.

 Солдат не двигался. Он не запрограммирован на роль официанта.

 — Пожалуйста, — добавила Кейт с нажимом, вкладывая в голос нотки приказа ГИДРЫ. Это сработало. Солдат едва заметно кивнул и развернулся, чтобы уйти обратно в зал. Как только он скрылся за дверью, Кейт достала из клатча предмет не больше ногтя — высокочастотный передатчик данных. Это «жучок» нового поколения.

Ее цель — антикварная китайская ваза династии Мин, стоящая на постаменте у стены зала. По данным, Пирс использует ее как тайник для передачи зашифрованных чипов своим связным.

 Кейт глубоко вдохнула и поторопилась вернуться в зал. Она скользила сквозь толпу танцующих с грацией профессиональной светской львицы. Улыбка на ее лице сияла ярче солнца. Девушка подошла к Пирсу именно в тот момент, когда его собеседник отвлекается на бокал:

 —Отец! Посол! Вы должны это увидеть! В саду распустились те редкие орхидеи, о которых вы говорили! — Громко и с восхищением в голосе объявила Кэт. Она взяла Пирса под руку и буквально потащила к выходу на террасу.

 —Орхидеи? Сейчас?

 —Это вопрос национальной гордости! Вы же не хотите упустить такой шанс наладить дипломатические связи через ботанику?

 Она вывела его на террасу. Пирс был слегка растерян и раздражен, но не подавал вида:

 — Что за спектакль?

 — Секундное дело, — прошептала Кейт, быстро целуя его в щеку. Пока он был дезориентирован этим жестом нежности, которого Кейт никогда себе не позволяла, она незаметно нажала кнопку на передатчике в своей ладони. В зале раздался тихий писк. Антикварная ваза издала едва слышный сигнал приема данных. Чип внутри нее считан и скопирован за доли секунды. Кейт отпустила отца и отступила на шаг с самой невинной улыбкой:

 — Вот и все. Орхидеи ждут!

 Пирс все еще смотрел на нее с легким недоумением, когда сзади раздался голос:

 — Вода.

 Зимний Солдат, стоял с бокалом в своей бионической руке. Его взгляд был устремлен прямо на Кейт. В этом взгляде нет эмоций. Но Кейт знала его уже достаточно хорошо. Он всё видел. Он видел ее манипуляции: как она отвлекла Пирса и как активировала передатчик. Сердце пропустило удар: «Если он доложит об этом...». Но Солдат лишь перевел взгляд на Пирса. Пирс моргал, возвращаясь к реальности:

— Вода, давай.

 Он взял бокал у Солдата и сделал глоток. Кейт выдохнула так тихо, что сама едва это услышала. «Солдат промолчал. Он прикрыл ее. Почему? Из-за музыки? Или он что-то... Чувствует?» — Кейт не отводила глаз от мужчины, а ее мысли хаотично вертелись в голове, было страшно, безумно страшно. Пирс допил воду и вернул бокал Солдату:

 — Отнеси это обратно. А ты милая, прекращай пить, — он забрал из рук девушки вино, и тоже отдал его мужчине. Солдат кивнул и растворился в полумраке. Пирс взял Кейт под руку и уже более мягко проговорил:

 — А теперь покажи мне эти орхидеи...

 Они направились в сад. Кейт шла рядом с ним, улыбалась для камер и гостей. Но в ее голове билась только одна мысль: «Я только что прокололась. И я все еще жива».

 Тишину базы нарушил стук каблуков. В холл, слегка покачиваясь, вошла Кейт. Она медленно шла, желая остаться незамеченной. Её тёмные волосы были уложены в элегантную причёску, но прядки у лица выбились, обрамляя аккуратные скулы, на пышных губах — ярко-алая помада, слегка смазалась, а глаза сияли даже при тусклом свете ламп. Платье цвета слоновой кости облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Кэт выглядела так, будто только что вернулась с королевского бала. Но вернулась она с приема в Румынии.

 В углу, скрестив руки на груди, стоял Солдат — мужчина, чьё лицо обычно напоминало каменную маску. Он заметил, вернувшуюся поздно на базу девушку. Но сейчас в его глазах мелькнуло что-то непривычное. Он медленно направился в ее сторону. Девушка увидела Зимнего, её глаза расширились, а на лице появилась широкая улыбка:

 — О! Мой любимый айсберг! — Воскликнула Кэт, делая шаг навстречу чуть споткнувшись. — А ты... Ты сегодня какой-то... Не такой холодный. Или это освещение? Ты что, включил обогреватель в своём сердце? Знаешь, лишь в твоих глазах я вижу мрак, что темнее ночи!

 Мужчина нахмурился ещё сильнее, хотя казалось, что это невозможно:

 — Ты пьяна. — Его голос был ровным, но в нём проскользнула едва заметная хрипотца.

 — Я? Пьяна? — она театрально прижала руку к груди. — Я просто... Счастлива! И немножечко вина. Или коньяка. Или всего сразу. Но главное — я вижу тебя! Ты такой красивый, когда молчишь. И когда хмуришься тоже. И вообще всегда! У тебя такие плечи... Как у супергероя, только без плаща. Хотя плащ бы тебе пошёл. А еще… Я ничего прекрасней не видел, чем твои ресницы!

 Мужчина замер, явно не зная, как реагировать на этот поток слов. Он привык, что Кейт говорит всякий бред, но сейчас она превзошла саму себя и все его ожидания:

 — Нужно отдыхать.

 — Отдохнуть? — Она игриво ткнула его пальцем в грудь. — С тобой? Звучит заманчиво! Только сначала... — Её лицо резко побледнело. — Ой, бля...

 Кейт пошатнулась и закрыла рот рукой. Мужчина среагировал мгновенно: он подхватил Кэт на руки, словно она ничего не весила:

 — Ты такой сильный... Давай погуляем как-нибудь, только ты и я… — Прошептала она, уронив голову на плечо Солдата. — Так тепло... Не отпускай меня. —Кейт продолжила что-то невнятное бормотать себе под нос, — Люби… Полюби…

 Он молча понёс девушку по коридору в её комнату. Уложив Кейт на кровать, Зимний попытался отойти, но она схватила его за руку.

 — Не уходи... Ты мне нужен… Разденешь? — Кейт подняла на него стеклянные от алкоголя глаза, но такие манящие.

 Мужчина смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом:

 — Переодену… В пижаму. Это устав.

 — Устав? — Кейт хихикнула.

 Солдат больше ничего не говорил, аккуратно расстегнул молнию на платье. Девушка уже почти спала, лишь изредка бормоча что-то про «объятья, в которых она сгорает» и «какой он серьёзный». Переодев и укрыв одеялом Кэт, Зимний задержался на секунду, глядя на её умиротворённое лицо с распущенными волосами. Она выглядела ещё прекраснее — беззащитной и милой.

 Утро встретило Кэт ярким светом и адской головной болью. Она и правда перебрала вчера, и ужасно винила себя за это. Кейт не понимала почему Солдат не доложил о ее действиях, она ждала этого весь вечер, а алкоголь помогал унять нервозность.

 Девушка села на кровать и в ту же секунду вспомнила, что было как она увидела Зимнего Солдата в коридоре, она вспомнила все: платье, взгляд Солдата, свои слова...

 «Бля, что я наговорила...», — гудело в голове. А потом память подбросила ещё более яркую деталь: руки Зимнего, переодевающие её. Щёки вспыхнули румянцем. Кейт была готова провалиться сквозь землю от стыда и неловкости. Дверь тихо скрипнула. На пороге появился Зимний Солдат — с кружкой в руке.

 — На поможет. — Он протянул Кэт воду и таблетку. Девушка взяла кружку дрожащими руками, избегая взгляда.

 — Я.… Я ничего не помню после того, как вошла в холл, — соврала хриплым голосом Кейт.

 Мужчина едва заметно усмехнулся. Сегодня он выглядел иначе, его взгляд был холодным, неживым, серым, но он язвил и шутил, и было видно, что ему это нравится. Это было почти незаметно, но Кейт видела и её настораживало это.

 — Правда? Значит, ты не помнишь своего признания, что мои ресницы, самое прекрасное, что ты видела?

 Глаза Кейт округлились до размера блюдец, а лицо покраснело:

 — Ты... Слышал? — Предательски дрожал голос.

 — И про «айсберг» и «обогреватель», — голос Солдата оставался спокойным, но на губах скакали искорки веселья. Мужчина сделал паузу, и добил Кэт, — И про то, что я красивый.

 Девушка застонала и накрыла голову подушкой.

 — Я могу застрелиться самостоятельно, а?

 Солдат подошёл ближе. От него пахло порохом и еле уловимым кедровым ароматом геля для душа.

 — Не стоит. Было... Познавательно.

 Мужчина встал и направился к двери. А Кейт была готова умерь на месте, мало того, что она прокололась вчера и чуть не раскрылась перед Пирсом, так еще и наговорила, по пьяни, на четыре смертных приговора от «убийцы столетия».

 — Устав не запрещает агентам пить. Но запрещает пропускать тренировки. У тебя пятнадцать минут, — с еле заметной ухмылкой на губах произнес мужчина. С этими словами Солдат вышел, оставив Кэт сидеть с открытым ртом и совершенно глупой улыбкой на лице.