16
Утро следующего дня встретило Москву редким для февраля ярким солнцем. Гриша проснулся раньше Мелиссы. Он тихо, чтобы не потревожить её сон, выбрался из постели, накинул худи и пошел варить кофе. Рассматривая спящую Мел, утонувшую в огромном одеяле, он поймал себя на мысли, что больше не хочет тратить энергию на ложь. По крайней мере, перед самыми близкими людьми.
Парни со студии — Анар и Тёма — были с ним в самые сложные моменты. Они видели его болезненную худобу, терпели его тяжелый характер во время панкреатита и первыми слушали те самые грустные треки, которые он посвящал Мелиссе после расставания. Юлить перед ними дальше казалось неправильным.
Через час Гриша уже заходил в двери студии.
Внутри было на удивление тихо. Рабочий процесс еще не начался, но Анар и Майот уже сидели на диване, потягивая кофе из бумажных стаканчиков. На столе перед ними лежал планшет, на котором красовался открытый паблик с тем самым вчерашним смазанным фото.
Едва Гриша переступил порог, оба парня синхронно подняли на него головы. На их лицах читалсь одна и та же хитрая, победоносная ухмылка.
— О, а вот и наш амбассадор френдзоны, — протянул Анар, откидываясь на спинку дивана. — Проходи, присаживайся. Расскажи нам, как там поживает твоя «просто подруга».
— Да-да, — подхватил Тёма, прищурившись. — Расскажи, бро, как часто ты целуешь в щеку своих других друзей? Ну, например, Анара? Или меня? Мы тоже хотим такой нежной платонической дружбы.
Гриша молча прошел к вешалке, снял куртку. Он пытался сохранить серьезное лицо, но предательская улыбка уже сама расползалась по губам. Он повернулся к пацанам, засунул руки в карманы джинсов и вздохнул.
— Короче, пацаны… — Гриша сделал паузу, собираясь с мыслями. — Заебало шифроваться. Реально.
Анар и Тёма мгновенно подобрались, переглянувшись. Напряжение в комнате сменилось чистым любопытством.
— Мы сошлись, — просто сказал Гриша. — Мы снова вместе.
В студии на секунду повисла тишина, а затем Анар громко хлопнул себя по колену и победно закричал:
— Да ладно! Я же говорил! Тёма, гони косарь, я выиграл этот спор!
— Да пошел ты, — беззлобно огрызнулся Майот, но на его лице появилась искренняя, теплая улыбка. Он поднялся с дивана, подошел к Грише и крепко, по-братски обнял его, похлопав по спине. — Бро, я так рад за тебя. Серьезно. Ты два года сам не свой был.
Анар тоже подошел и вклинился в объятия:
— Гришаня, ну наконец-то! Хватит этой драмы. Вы же созданы друг для друга, весь интернет это знает.
— Спасибо, пацаны, — Гриша улыбнулся, чувствуя, как с души свалился огромный камень. — Только у меня к вам огромная просьба. По-братски.
— Всё в могилу, бро, — серьезно кивнул Анар. — Мы немые.
— Да, — подтвердил Гриша. — Мы не хотим сейчас никакого шума. Мел только-только бизнес на новый уровень вывела, у меня свои дела. Нам хорошо в тишине. Официально для всех мы — просто друзья, которые хорошо общаются. В пабликах пусть пишут что хотят, мы будем отмалчиваться. Не нужно, чтобы пресса снова начала копаться в нашем грязном белье.
— Без базара, — Тёма понимающе кивнул. — Счастье любит тишину, это факт. Мы с Анаром рот на замок. Даже Егору ничего не скажем, а то этот пиар-машина точно какую-нибудь сторис запишет.
— Вот за это от души, — Гриша облегченно выдохнул.
— Ну что, раз такое дело, — Анар потер ладони, возвращаясь к рабочему столу. — Надо записать трек, который порвет все чарты. Теперь-то у тебя точно правильный заряд. Давай, Ляхов, заходи в будку, покажи нам силу любви!
Гриша рассмеялся, доставая телефон. Перед тем как зайти в звукозаписывающую кабину, он быстро написал Мелиссе:
Гриша: «Я признался пацанам. Они рады за нас до безумия. Обещали молчать. Люблю тебя, Мел».
Ответ пришел почти сразу, сопровождаемый сердечком:
Мел: «Я знала, что ты не выдержишь)) Я тоже тебя люблю. Хорошей работы, мой лучший фотограф».
Гриша убрал телефон, надел наушники и подошел к микрофону. Теперь его музыка действительно обрела крылья.
Продолжение следует...