Следуй за Золотой рыбкой

Кай большую часть дня проводил у Хаски. Никто не препятствовал его перемещению между этажами. Он попробовал спуститься и на тот мусорный этаж, куда водил его доктор — ему никто не помешал. Но Кай понимал, что скорее всего за ним следят, поэтому на подземном этаже даже из лифта выходить не стал. В другой раз он попытался спуститься на первый этаж, но там его развернула охрана. Кай попытался им соврать, что хотел бы погулять, ведь у центра есть парк и туда даже кого-то выпускали. Ага, зимой в пижаме, но на тот момент Кай понимал, что его не выпустят и более того — тёплую одежду не дадут. Пижама — это ещё одна гарантия, что он не сбежит из центра.

Охрана же вежливо объяснила ему, что наружу пускают только не проблемных альф и омег, он же все время тут вёл себя как террорист с нижнего уровня, которым и являлся, и ему нужно ещё заслужить возможность выходить на свежий воздух, может быть к лету как раз получится.

Кая это немного покоробило, потому что означало, что нужно терпеть все издевательства над собой. Но он поблагодарил и вернулся в лифт, хотя на лицах и охраны, и омеги было написано, что они друг о друге думают.

В остальное время Кай находился в палате Хаски, притащил туда журналы, несколько книг, все время фоном работал телевизор. Альфа же много спал, свет и шум ему не мешали.

В один такой уютный зимний вечер Кай увидел в новостях знакомое лицо. Его мгновенно будто чем-то тяжёлым по голове ударили. Даже Хаски что-то такое почувствовал в перемене настроения омеги и завозился, проснулся и осмотрелся в поисках опасности. И тоже уставился сонно в экран. Хаски после сотрясения не очень хорошо видел, но человека на экране тоже узнал и напрягся так, словно тот был в комнате. Кая тоже пробил холодный пот.

Это был новостной репортаж о том, что наконец-то смогли арестовать и притащить наверх главаря банды альф. Легион на экране был убийственно спокоен, хотя и находился в массивных наручниках и наморднике. Каю сразу все вспомнилось: и приказ раздеться, и душевая, и одежда эта отвратительная, и постоянные угрозы, и подпол в спортзале, и ощущение, что если бы Легион действительно хотел — омега бы никак не смог ни вырваться, ни отбиться.

Стало не по себе и в то же время тревожно от того, что Легион тоже тут. Словно это был план босса альф, репортаж устарел, и главарь вражеской банды уже поднимается на этот этаж по водостоку. Наверное, по Каю было заметно, как ему не по себе, потому что Хаски притянул его к себе, чтобы обнять. Кай, погруженный в свои мысли, от этого прикосновения вздрогнул.

Второй рукой Хаски нащупал пульт и выключил телевизор.

— Куда они его отправят? — Кай спрашивал это, потому что очень боялся оказаться с Легионом в одном центре. Мало ли, что тогда учёным тут придёт в голову и каких экспериментов они захотят. Хаски уткнулся ему в волосы, произнёс спокойно:

— Тут видишь ли в чем дело: смотря какой альфа. Этому точно конец. Не в том смысле, что его убьют. Но он отбракованный, его даже на фильтрацию отправлять не будут. У нас на него всегда порядочно материала было, ты сам видел. Просто связываться побаивались. Он на нижнем уровне все равно беспределил, а мы по делам верхнего. А местные не хотели с ним дел иметь. Связываться ещё... Видимо, что-то там внизу поменялось. Вряд ли это из-за тебя. Он он опасный, это все знают, а значит само собой, что он не может содержаться в обычном центре. Туда же все альфы отправляются, даже мальчишки, что только что проснулись. Если на ребят из банды ничего не было, они тоже проходили через фильтрацию, там заодно смотрели, как они себя ведут и склонны ли к агрессии. Как полицейский могу сказать, что Легиона посадят на время суда, а после суда засадят ещё надёжнее.

— Зачем же он им, если его в общество не встроят? — спросил Кай. Его успокаивало, когда Хаски говорил так по-деловому. Сразу возвращало в реальность. Что он там себе напридумывать успел? Легион будет его тут искать? Не слишком ли хлопотно, когда тут куча высокоранговых омег? Да и к тому же вряд ли сейчас наследник его главная проблема.

— Ну да, — усмехнулся Хаски. — Но у него высокий ранг. Возможно, возьмут его генетический материал. А может быть какой-то омега в безопасной среде захочет от него ребёнка завести. Так ведь тоже бывает, когда омега высокого ранга, но в семье его альфа циферками пониже. Омега может поэкспериментировать и предложить завести ребёнка на стороне, но от высокого ранга. Это зависит от семьи и от того, как они договорились там. Если они холодны друг к другу, и альфе все равно, с кем он спит, то почему бы и нет? Так же есть вариант, что этого ребёнка альфа может выдать за своего. Тоже гордость — у него омега или альфа высокого уровня родился. Он по всем бумагам будет его ребёнком.

— Ну, наверное тогда Легиону тут даже понравится? — вслух сказал Кай, в то время как про себя подумал: «И он не будет меня искать. И внизу будет спокойнее».

— Это лишь вариант. Возможно, он просто будет сидеть в клетке безвылазно. Просто ты спросил, зачем верхнему уровню оставлять его в живых... Кстати есть ещё вариант, о котором предпочитают не думать.

— Война, — догадался Кай.

— Да. Там он будет ещё полезнее, чем держать его в клетке в ожидании, кто же захочет от него родить. Но это зависит от того, насколько Легион способен притворяться.

— О, это у него отлично получается, — проворчал Кай. Он не пытался отодвинуться. Тепло и присутствие Хаски его успокаивало. Удивительно, что его теперь просто от картинки с Легионом так сильно трясло. В этом было что-то жалкое. Хорошо, что его слабость видел только Хаски. Наверное, даже по камерам никто не заметил бы, как Кая трясло.

— Значит, на войну, — согласился Хаски. — Тогда спустя время у него будет шанс вернуться сюда. Уже не в клетку.

— Вот бы нас тут к тому времени уже не было, — вздохнул Кай и решил, что хватит. Попытался уложить Хаски обратно в кровать. — Давай, лежи. Тебе отдыхать надо.

— Они ничего с тобой больше не делали? — Хаски послушно лёг на спину и позволил укрыть себя одеялом.

— Нет, мы только разговариваем.

Кай не врал. Он всегда относился с опаской к вызовам, но с ним старались обращаться сейчас очень бережно. Возможно из-за того, что Хаски себя травмировал в ходе эксперимента, и в самом деле произошёл скандал, так что все дальнейшие эксперименты напоминали больше интервью. Тем более, что альфу сейчас трогать нельзя было. Поэтому обычно Кая сажали за стол, ставили напротив него камеру и спрашивали, как ощущается быть истинным: как они это поняли, что делали дальше, какая была реакция? Кай сначала отвечал нехотя, потом поставил вопрос ребром: хотите, чтобы я с вами сотрудничал, тогда я требую доступ к своей медицинской карте. И карте Хаски. После этого в разговорах появилась небольшая пауза и на новый опрос Кая ждали уже со сложными тестами, но текстовыми, и с его полной медицинской картой, в том числе с указанием таблеток, которые ему и Хаски давали в центре фильтрации.

В центре предполагали, что у них обычная связь. Просто первый омега для Хаски и первый альфа за долгое время для Кая. Просто страсть, ничего больше. Это лечилось нормализацией гормонального фона и даже какой-то слабый отклик у них на это был, но все же само собой это не помогло. Истинность не лечилась, во всяком случае лекарства нормального от неё не было, только непроверенные теоретические препараты. В медкарте так же указывалось, что на данный момент они предлагались, но использовать их на Кае и Хаски ещё опасались. Тем более опять же сейчас, когда Хаски был травмирован.

Состояние гона у альфы тогда вызвали сильными возбудителями. В состояние гона, имея рядом своего омегу, он не должен был уже впадать.

Кай ощущал себя странно после этой информации. Но все же своё слово сдержал и тесты заполнил. Хотя это было сложно, там было много вопросов вроде «Оцените по шкале от одного до десяти на сколько могли бы отдать жизнь за этого альфу, где 0 — да пусть умрёт, а 10 — в любое время».

В центре вообще предполагалось, что подопытные сами содействуют в собственном изучении, так что сотрудничество было удобнее всем. К Хаски с тестами не приставали, он сейчас даже читать не мог.

Свободное время Кай проводил в палате у своего альфы, но спать все равно уходил в свою комнату. Во-первых, старый доктор снова мог прийти, а то его давно не было видно, Кай даже начал волноваться. А во-вторых, Хаски все-таки был ранен, вряд ли ему было бы хорошо спать с омегой под боком. Кай ведь довольно беспокойно спал, мог во сне пнуть или вскочить, если что-то приснилось. Не хотелось даже случайно делать альфе ещё больнее, Каю и так было стыдно, что Хаски пострадал из-за него.

Доктор находил способ передавать Каю исследования с помощью газет, которые омега выписывал, и книг, которые ему давали в библиотеке. Обычно между страницами были записки или копии медицинских документов. Иногда не только Кая с Хаски, но и других омег в центре. Кай выбирал: прятать их в одном месте центра или в разных. Но он до сих пор не знал, как они будут сбегать. Их предупредят или просто поднимут тревогу, выбросят их в окно в чем были и нужно будет бежать и бежать? В любом случае, Каю не хотелось перед побегом ещё собирать исследования по всему центру, где он их как белка к зиме запрятал. Но с единственной нычкой была проблема, что её найдут, и тогда он остался бы без исследований.

И именно из этих исследований, что Каю переправляли так, словно он оказался в шпионском фильме, он узнал, что для них с Хаски разработали терапию. И это было бы полбеды, Кай все ещё был уверен, что их с альфой на данный момент связывают не только гормоны.

Они разрабатывали терапию, чтобы заменить Хаски на Бьерна. Немного изменить его гормональный фон, в то время как Кая сделать более восприимчивым к его феромонам. Из этого не получилось бы такой крепкой связи, само собой, но что-то похожее на обычную связь омеги и альфы, который поставил ему метку, можно было бы добиться. Это не было утверждено, но скорее всего первые таблетки уже поступали в пищу Кая.

Это огорчило его настолько, что той ночью он остался в палате альфы. Хаски уже выздоравливал, и чувствовал себя лучше, мог сам передвигаться по центру, сам ходил есть и больше не спал так много. Кай одновременно и радовался этому, и был настороже. Раз Хаски чувствовал себя лучше, то это означало, что их связь снова попытаются проверить. У Кая уже в его тестах появились более откровенные вопросы, например как он себя ощущает во время секса и на сколько процентов ощущает синхронизацию с альфой. Хаски тоже стали подсовывать тесты, но он делал из них бумажные кораблики и самолёты, и Кая это тоже волновало — как только центр ощущал, что они сопротивлялись, тут начинали действовать против их воли.

И вот в одно раннее зимнее утро, когда за окном ещё было темно, Кай поднялся в палату, чтобы позвать Хаски спуститься вместе на завтрак, до которого было ещё минут пятнадцать, и обнаружил пустую палату.

Вещи альфы были аккуратно сложены в коробки, а до этого валялись по палате, словно это была его личная комната. Сама кровать застелена, а окно несмотря на холод и зиму открыто — из палаты словно бы выгоняли остатки его запаха.

Кай понял, что не дышал и едва не подавился первым вдохом. Он ощутил себя просто ужасно, словно кошка вернувшаяся с охоты и не обнаружившая в коробке ни одного из своих котят. Он понимал, что случилось что-то плохое, но не знал, что. Ему ничего лучше в голову не пришло, как выйти в коридор и крикнуть:

— Эй! Эй, я знаю, что ты тут!

— Чего орёшь? — спросил динамик сонно. — Все спят ещё.

— Где альфа, который был в этой палате? — Кай указал на дверь за собой. Говорить он стал все же потише, ведь ругаться с голосом сейчас не хотелось.

— Он выздоровел. Давай, не паникуй, омега, поищи его на вашем этаже. Все в порядке. Что ты сразу в слезы?

Кай хотел возразить, что не плакал, но решил, что лучше поскорее найти Хаски и успокоиться. Сердце колотилось как бешеное. Он едва дождался лифта. Пока ехал, он, гипнотизируя цифры, думал, что вот сейчас он вернётся в их общую комнату, а Хаски там. И все с ним в порядке. Да, Кай сам только недавно из той комнаты вышел, но возможно альфа спускался по лестнице, и они немного разминулись.

В их комнате было пусто. Так же пусто, как когда Кай недавно её покидал. Хаски не было и тут. Омега вышел в коридор и снова, уже раздражённо, окликнул:

— Эй!

— Ну что опять? — возмутился динамик. — Все этажи решил перебудить?

— Его нет тут!

— Да что ж такое?.. Центр большой. Через десять минут начнут давать завтрак, он может быть там. Может быть в ванной, в туалете. Я не слежу за камерами постоянно. Поищи сам своего альфу, зачем же чуть что сразу орать?!

У Кая не было особо выбора. Но пока он бродил признаком по центру, он думал о том, что если Хаски отошёл не сам куда-то, а его кто-то забрал, а над его омегой так жестоко издеваются, то Кай такое с виновными сделает.

Он уже знал ответ на свой вопрос. Он не ощущал запаха Хаски. Кай убеждал себя, что исследователям нужны оба, истинная пара, они ещё не закончили эксперименты. Возможно нынешняя ситуация это как раз один из таких экспериментов. Хоть бы нет, потому что Кай ощущал себя очень неуверенно и жалко без Хаски. Но он обошёл весь центр, просто потому, что не мог сидеть на месте.

Дальше пришлось ждать несколько часов, прежде чем на работу пришли доктора и профессора. Кай постучался к тем, кто проводил с ним тесты, и у них спросил, где Хаски. Те сделали вид, что удивились, и ответили, что наверняка должен быть в своей палате.

Одна из медсестёр сжалилась над Каем, отозвала его в сторону и попросила не поднимать шум. Альфу временно забрали из центра, как она слышала. Это не навсегда, это для исследований, для которых тут не хватало оборудования. Потом так же заберут Кая, тоже отдельно. Никто не стал бы убивать или прятать его альфу, все с ним в порядке, но у неё сердце кровью обливается смотреть, как Кай ходит по центру бледной тенью и пытается узнать, где его альфа. Она не знала, почему никто не говорил ему правду. Возможно, поведение Кая тоже изучали: а вот что истинный омега будет делать, если забрать альфу и не признаваться, где он? В гнездо убежит или будет суетиться и искать?

Кая это не успокоило. Теперь ему нужно было, чтобы Хаски был вот прямо тут, прямо сейчас. Что значит увезли?! Куда они ещё его увезли?!

Но когда Кай уже был полон решимости идти и выяснять, где Хаски, своими привычными методами, мимо него прошёл незнакомый медбрат и негромко бросил:

— Не высовывайся.

Кая это словно отрезвило. Он ощутил себя с одной стороны жутко, в центре заговора, а с другой стороны — он собирался послушаться. Возможно, это уже начало побега. Кто знает. Может быть и правда сначала из центра под предлогом дополнительных исследований вывезли альфу, а потом так же незаметно вывезут и Кая.

С другой стороны, возможно это по-прежнему было планом центра: заставить Кая успокоиться и не отсвечивать, пока что-то провёрнут с Хаски. Чутье омеги ничего не говорило, оно одновременно паниковало и требовало, чтобы он успокоился и спокойно ждал.

Проверять свою нычку в тот день Кай побоялся. Кроме одежды работника центра и исследований у него там было собрано кое-что из еды. Этого не хватило бы, чтобы преодолеть пустыню, но если о еде не подумали совсем и им с собой дадут только бензин и оружие, то хотя бы они не помрут от голода и жажды.

В тот день Кай так и не смог заставить себя поесть. Грозился себе, что вот ему помогут бежать из центра, отправят в пустыню, а у него ни сил, ни скоплённого жирка не будет.

В центре был спортивный зал, которым в основном пользовались альфы, но и встретить там омегу не казалось чем-то из ряда вон. Каю нужно было восстанавливаться после больницы и вынужденного безделья, так что он туда ходил. Конечно, тяжёлые штанги не тягал, но подолгу ходил и бегал, нарабатывая выносливость. Потому что ожидал, что скоро это ему пригодится.

Так что остаток дня он провёл в спортзале на беговой дорожке, по которой просто шагал. Это помогало и двигаться, и не мозолить никому глаза, чтобы его снова не стали притеснять и просить вести себя спокойнее.

Кай не ощущал боли. С таблетками или тестами к нему сегодня не приставали. Значит, Хаски и в самом деле был в порядке, просто пока не в центре. А где именно?.. ну, где-то в городе.

Вымотавшись морально и физически, Кай пошёл спать ещё до ужина, тем более, что есть он снова не хотел. Заглядывал на кухню только взять воды и яблок, если проснётся среди ночи и захочет есть после такого дня. И заснул в темноте, иногда просыпаясь от обычного бытового шума в здании.

Его разбудило среди ночи то, что он принял за удар — в центр груди, такой от которого перехватило дыхание. Кай вскочил, собираясь защищаться, но в комнате он по-прежнему был один. Тогда он понял, что ударили не его, и снова накрыло паникой. Кто-то ударил Хаски! Так сильно, что боль передалась его омеге! Они не чувствовали небольшой боли друг друга, ожогов или царапин. Только что-то серьёзное, от чего оставались следы. Кай теперь тяжело дышал, сердце снова зашлось, а он смотрел в темноту и не понимал, как ему быть и чем помочь альфе. Но новой боли не последовало, хотя Кай все равно никак не мог успокоиться. Он лёг обратно на бок, свернулся, приложив кулаки к сердцу, стараясь так его успокоить. Было глупо даже пытаться уснуть после этого. Шататься по центру ночью означало только привлечь к себе внимание, и Кай именно сейчас решил, что утром, причём не так рано, как он встал сегодня, а позже, он поднимется, когда завтрак будет в самом разгаре, переоденется в медицинскую форму и спустится вниз, на мусорный этаж. Он предполагал, что профессор перепрятал машину и прочее, раз их тогда чуть не обнаружили, но все же стоило проверить. Кто знает, может быть Хаски все это время ждал его там, и в эту ночь просто упал с кровати на пол, ударившись грудью.

Это было тягостное состояние, когда Кай не мог ни спать, ни смотреть что-то, ни читать. И при этом по кругу думал одни и те же мысли. Ему приходилось отвлекать себя на более болезненные обстоятельства: он оставил Гидру одну в сложный для неё период. Где-то на верхнем уровне Легион, и он может получить свободу. Бьерн все ещё пытается выяснить, как забрать его. Внизу вообще непонятно, что происходит, вдруг остальных омег давно уже поймали и они в другом центре, фильтрационном, а потом их распределят по альфам тут. Думал даже о родителях, эти мысль так и не отпустили его с годами. Они не были идеальной семьёй, на него и руку поднимали, и затыкали, и выставляли в подъезд в наказание, но все же они и не были супер-плохими. Кай по ним скучал. Спустя годы они казались ему идеальными. По крайней мере они до конца защищали его.

Итого: омега не ел, не спал, сильно нервничал накануне. Встал он не в лучшем состоянии: с гудящей головой, больным животом и в целом ощущении, что у него поднялась температура. Даже подумал, что ничего не случится, если он день полежит в кровати. Но тут же вспомнил ночной удар и заспешил подняться.

В туалете было шумно, туда постоянно кто-то заходил, чтобы умыться, воспользоваться унитазом и просто подготовиться к новому дню. Кай кое-как уловил минутку, чтобы достать из нычки одежду, бумаги и еду, которая могла долго лежать. Прикинул: медбрат с исследованиями вряд ли вызвал бы вопросы, а вот с бумагами и пакетом еды кажется подозрительным. Часть еды пришлось оставить, забрать только то, что можно было по карманам распихать. В конце концов, зачем он так готовится, словно вот уже сбегать пора? Он же сюда ещё вернётся, скорее всего.

В утренней суете просто было затеряться, хотя Кая и останавливали пару раз: то сказали убрать рвоту в комнате, то просили отнести лекарства в другую комнату. Кай всем отвечал, что сейчас же этим займётся, но продвигался все равно к лифту.

Около лифта его бросило в жар, и ему показалось, что его заметили. Кай обернулся, стараясь делать вид, что он не нервничает и не смотреть прямо в камеры. Просто от скуки тут осматривается.

Он подумал, почему бы ему не сбежать? В город. Поискать Хаски там. Но теперь было страшно, теперь на верхнем уровне был Легион и казалось, что стоит только выйти за территорию центра и упрёшься в этого альфу. Хотя что он тут мог бы сделать Каю на улице вопрос, конечно.

Лифт наконец приехал, и омега вошёл внутрь, даже слишком наигранно безразлично. Никто не спешил поехать с ним или задержать его. Кай знал, что расслабляться рано, но все же ощутил себя так, словно дошёл до какого-то из маленьких финишей на этом сложном пути. Дверь открылась на тёмном мусорном этаже, лифт нигде по пути так и не остановился. Кай шагнул вперёд, ощущая себя уже совсем другим. На этаже по-прежнему была полутьма и тишина. Похоже, он ошибался, и никого тут не прятали. Но Кай все равно решил пройти до того места, где в прошлый раз была машина. Раз уж он тут. Он ощущал разочарование: если Хаски не было здесь, если ничего не будет здесь, даже машины, то он зря рисковал. Поэтому Кай шёл без спешки, потому что если там пусто, а там скорее всего пусто, то он в тупике.

И до того, как он успел дойти, двери лифта снова распахнулись на этаже. И знакомый голос довольно громко приказал:

— Рассредоточились. Ищите его. Он может быть опасен, не обманывайтесь тем, что он омега. Как только увидите, сразу обезвредить.

Это был голос доктора, который курировал эксперименты над Каем, поэтому омега его узнал. Последний месяц они общались довольно доброжелательно, в основном по тестам. Можно было догадаться, что все это время доктор сдерживал раздражение на омегу, который заставлял под себя подстраиваться и так сильно сопротивлялся экспериментам, что приходилось потом отбиваться от жалоб и взысканий.

Кай поспешил к месту, где раньше стояла списанная машина. Среди общего топота его шаги не так уж сильно выделялись и вливались в общий шум. А потом случился тот самый тупик, только теперь с персоналом на хвосте: там не было машины. Пустота. Это пространство даже не заняли ничем, оставив незахламленную дыру. Всё, дальше Кай не знал, куда ему. Он прикрыл рот, чтобы не выдавать себя громким дыханием. Тут был полумрак, но достаточно светло, чтобы он видел, куда идти. Ничего не оставалось — он повернул обратно, планируя проскочить мимо тех, кто его искал.

И вздрогнул, услышав разряд электрошока. Это было странно, ведь он тут... Искавшие его в темноте что-то перепутали?

— Вы нашли его?! — тут же крикнули на этаже. Кай решил, что это отличный шанс и продолжил пробираться к лифту, пригнувшись и избегая аварийного света. Никто не отвечал. Это странно, они должны были сказать хотя бы, что случилась ошибка. Но в ответ никто не спешил пояснять, почему применили шокер. Вместо этого в другом месте послышался ещё один разряд.

— Вы что там, балуетесь, что ли?! Вам это что, хиханьки?! Ну-ка отвечайте!

А вот это было интересно. Кай даже решил, что ему не надо спешить к лифту. Кажется, он тут не один и безопаснее будет подождать, когда его спасут.

Следующую вспышку он видел уже сам, в другом конце коридора, и эта вспышка шокера осветила и человека из медперсонала, и человека, который её включил. И это был Хаски.

Кай решил, что вряд ли альфа понял, где его омега, и наверное стоит добраться до него, чтобы и Хаски не тратил время на его поиски. Но в момент, когда он почти пошёл на вспышку, в коридоре появился яркий свет фонаря, который держал доктор. Он осветил одного из своих работников, корчившегося на полу, понял, что произошло, посветил вокруг себя быстро и после этого уже начал помогать работнику подняться. Доктор при этом ворчал:

— Я же говорил, не теряйте бдительности! Он омега, но он буйный. Какого хера вы меня не слушали? Сами теперь виноваты.

И тут же бросил медработника, услышав шум справа от себя. И осветил фонарём уже во весь рост Хаски. Доктор даже успел возмутиться:

— Но ты ведь!..

Но свет его не очень спас от разряда током. Хаски выглядел очень серьёзным и злым, у него к этому доктору были счёты, а теперь он ещё и застаёт его ловящим омегу на тёмном этаже без камер. Кай и сам не знал, что с ним тут могли бы сделать, если бы поймали. Кажется, Хаски было мало и он собирался продолжать, судя по тому как решительно он наклонился к доктору, да и Каю было даже жаль останавливать его, но он окликнул. На шум тут же поспешили и другие шаги на этаже, и Хаски скорее отошёл, скользнув к Каю и подсказав ему пригнуться и направление, в котором нужно было двигаться. Кай прикрыл рот руками, испугавшись того, что едва их не выдал. Где-то достаточно далеко послышалось:

— Вот он! Я его вижу! — и после сразу шум драки, бега и разрядов электрошокера. Вот теперь они точно наткнулись тут друг на друга и приняли за врага, кто-то далеко за их спинами даже ругался об этом, судя по всему кому-то сильно попало по голове. Кай был так счастлив, что его альфа вернулся, словно они год не виделись, а не всего день. Хаски подсказывал ему, где свернуть, направлял, наконец вывел к большому деревянному ящику. Оторвал стенку, немного её приоткрыв, и показал Каю залезать. Омега тут же заволновался:

— А ты? Ты со мной полезешь?

— Конечно, — фыркнул Хаски и нетерпеливо втолкнул его внутрь. Влез следом и изнутри закрыл ящик.

Вот тут была кромешная темнота. Кай наткнулся на железный корпус, когда попытался повернуться, стал ощупывать его. Было похоже на машину. Хаски тут ориентировался лучше, открыл багажник и приказал:

— Залезай.

Хотя это все казалось безумием, Кай послушался. Хаски лёг в багажник вместе с ним. Было тесно, жарко, душно, к тому же все звуки снаружи доносились до них словно через толщу воды.

— Где ты был? — очень тихо спросил Кай, заволновавшись. Хотя было неудобно и тесно, но все же присутствие Хаски так близко ощущалось приятно. Хотя этого не нужно было, Кай прижался теснее и обнял его за шею.

— Да так, — ответил альфа. И Каю показалось, что он сказал это слишком громко, и хотя омега сам спросил, он тут же шикнул на Хаски. Кай лежал и думал, на что Хаски вообще надеется. Они перероют весь этаж. И что, не найдут посреди него ящик, в котором можно спрятать целую машину?

Кай упирался прямо в одежду Хаски, и поэтому смог учуять слабый, но все же знакомый запах. Сначала он встрепенулся, подумав, что это запах омеги, потому что от этого запаха ему стало не по себе и проснулась агрессия. Показалось, что это реакция на то, что Хаски спутался ещё с кем-то. Но Кай зарылся носом глубже, альфа же подумал, что тот лезет целоваться и со смехом остановил:

— Не, погоди, давай не сейчас. Ты довольно громкий, да и я долго сдерживался.

— Кем ты пахнешь? — прямо спросил Кай. Хаски только посмеялся, положил ладонь на затылок омеги и пообещал:

— Я тебе потом все расскажу.

— Что расскажешь?

— Тебе понравится. А пока полежи немного тихо.

Кай подумал, что даже если бы альфа ему там изменял, вообще не время было сейчас устраивать сцену. Кому от этого будет лучше? Как в сказке с лисой, поссорившейся со своим хвостом. Сейчас важно было лежать тихо и надеяться, что их не найдут.

Но очень сложно было лежать в таком тесном месте впритык друг к другу. Будь они просто людьми, возможно и получилось бы, но они надышались феромонами друг друга, и теперь Кай пытался думать обо всех несексуальных вещах в мире, ощущая, как ему в бедро упирался твёрдый член Хаски.

— А долго так лежать? — вопрос получился немного хриплым, и Кай снова закрыл себе рот, мысленно обругав себя. Из-за того, что они находились внутри коробки и ещё багажника, они почти ничего снаружи не слышали. Вроде бы были какие-то негромкие шорохи, вроде даже приглушённые голоса, но все это казалось таким далёким. Кай стал думать о том, что их наверное тоже плохо слышно, и никто не поймет, если они попытаются тут что-то сделать. Хаски, словно мысли его прочитал, отодвинул омегу от себя насколько тут можно было и шёпотом попросил:

— Давай в другой раз. Нескоро, наверное, но не сейчас. Не хочу, чтобы нас в таких обстоятельствах достали.

Кай подумал: неужели альфе безразлично? В обществе часто спорили, кто больше поддаётся контролю во время течек или гона, но ответа по-прежнему не было. И Каю казалось, что ему лучше удавалось терпеть, а теперь в багажнике словно бы Хаски был этим голосом разума.

Конечно, ему и раньше хотелось, но Кай отгонял от себя эти мысли. В центре везде были камеры, к тому же Хаски был ранен. Но скучал ли по этому омега? Да, скучал, тем более, что Хаски все время находился рядом.

Но он вжался в другую стенку багажника и прикрыл нос, чтобы поменьше вдыхать феромонов, прикрыл глаза и снова стал думать. Вот их находят, достают из багажника. Вот их возвращают в центр. После этого с ними больше не церемонятся, у обоих вызывают состояние гона и течки и... Кай мысленно выругался. То, что он считал должно вызвать у него отвращение и помочь справиться с собственными феромонами наоборот нарисовало довольно соблазнительные картинки. Он даже подумал было, а чего бы им, собственно, не попасться. Ведь их всего лишь заставят заниматься сексом на камеру.

Хаски тоже дышал рвано, но в целом держал себя в руках. В отличие от Кая, он внимательно слушал, что происходило снаружи. Их все ещё искали, но в то же время что-то зажужжало и коробка дёрнулась. Вместе с ней дёрнулся и омега, решив, что их нашли, но Хаски снова прижал его голову к себе, шепнул:

— Тихо, так и должно быть.

И внезапно машина начала двигаться. При этом не было слышно шума мотора и не было присущих машинному движению потряхиваний, просто машина двигалась, скорее всего внутри коробки и вместе с ней. Хаски выдохнул облегчённо, словно что-то важное началось, Кай отвлёкся наконец от своего желания и слушал, что происходит. Сначала они двигались плавно и тихо, как какой-то драгоценный груз. А потом началось что-то похожее на аттракцион — их мотало по багажнику в разные стороны, Хаски прикрывал голову омеги и оставался спокоен. В дороге их постоянно дёргало, и транспорт то успокаивался и снова словно бы никуда не двигался, то вибрировал, то снова резко дёргался вперёд. Кай ощущал себя тряпкой в стиральной машинке. Но это все ещё было не так плохо, как когда он сбегал через мусор. Тут было хотя бы пространство, которое на давило и не сжимало.

Это продолжалось, казалось, где-то час по ощущениям, на самом деле чуть меньше, и наконец они совсем остановились. Вокруг по-прежнему было темно. Хаски поднялся и открыл багажник, первым вылез из него проверить обстановку. Тут же послышался треск ломающегося дерева, и Хаски поспешил прикрыть их бампером багажника, чтобы их не зацепило щепками.

— Господи, скажите, что вы живы! Я просил их аккуратнее обращаться с грузом, но сами понимаете, я не говорил, что это потому, что в машине живые люди.

— Да, в салоне наверное было бы проще это перенести, — ответил Хаски, распахивая багажник. В лучах дневного света над оторванной стенкой короба стоял профессор с ломом. Кажется, он был тут совсем один. Кай понял, как у него невыносимо затекло все тело, вылез и потянулся, заодно осмотрелся. За спиной профессора был какой-то цех, вокруг снова валялись кучи мусора.

— Вы успели забрать свои исследования? — спросил профессор у Кая. Тот кивнул, чем внезапно обрадовал старика. Тут все было непривычно. И то, как спокойно профессор общался с Хаски, хотя Кай переживал, что эти двое подерутся, если их вместе оставить. А теперь Кай смотрел на них обоих в свете снаружи и не понимал, как они успели так спеться.

— Вы знакомы? — попробовал прояснить Кай. Профессор тем временем вместе с Хаски вышли из коробки, омеге пришлось поспешить за ними.

— Пф. Когда бы мы успели? Мы следили за ним внизу, но никогда не разговаривали, — ответил Хаски со смешком. — Но профессор вытащил меня, когда меня собирались куда-то отвезти.

— Да никуда не собирались, — возразил старик. — Это я их нанял, чтобы они вас забрали. С омегой следовало сделать то же самое, но не получилось, они за него слишком держались.

— Ты вернулся в центр за мной? — спросил Кай. Хаски отвёл глаза и пожал плечами:

— Можно и так сказать.

— Он очень не хотел уходить, пока всем не отомстит, — тут же сдал его старик, укоризненно поцыкав.

— Всем? — Кай потёр центр грудной клетки, начиная понимать, откуда ночью взялась та боль. Но он все ещё не мог представить, чтобы Хаски поступил так безумно. Тот, видимо, не собирался сдаваться, зато его отлично сдавал старик, ругаясь:

— Проник! К высокопоставленному альфе! Конечно, он заслужил! Но вы понимаете, как вы рисковали?! Весь план бы пошёл прахом! Омега не смог бы в одиночку переправиться через пустыню! Я уж молчу о том, какой у него был бы откат, если бы вас там убили! А с вами бы там церемониться не стали! Как можно так глупо себя вести?

Кай увидел раскладной стол для пикника и на него выложенный пистолет, потрёпанный, но так похожий на тот, каким он пользовался внизу. Это было так здорово, словно старого друга увидел, и омега, пока остальные ругались, попытался дотянуться до оружия, чтобы проверить, рабочее оно или чисто бутафория, но Хаски перехватил его за пояс, потянул на себя и негромко спросил:

— Кстати, профессор. А у нас есть немного времени? И презервативы.

Кай вздрогнул, окаменел в этих объятьях, но часть его все равно подумала: «Хоть бы были». Профессор прикрыл глаза рукой. Он ведь только что говорил об очень важных и серьёзных вещах, а у этого альфы одно на уме.

— В бардачке машины, — ответил он, не убирая руку от лица. — У вас полчаса максимум. Через час отправляетесь.

Кай хотел было возразить, что нельзя тратить на это время, у них тут оружие, которое надо проверить; костюм, в который переодеться, машину осмотреть, с профессором нормально поговорить, он им все-таки так помог.

Но это Кай понимал умом, в то время как тело позволило затащить себя обратно в деревянный ящик, Хаски даже стенку обратно поставил.

Профессор тем временем сверился с часами. Он продолжал раздражённо сипеть, но как только услышал звук из машины, даже никакие не стоны ещё, а просто открывшуюся дверцу, тут же решил, что нечего ему тут делать, подобрался и быстрым шагом направился прочь, прогуляться полчаса.