Следуй за Золотой рыбкой

Первое, что проверил Кай — заперта ли дверь. Он хотел выскочить в коридор и бежать. Он не видел ни разу Хаски в гоне, но понимал, что от альфы в таком состоянии нечего ждать хорошего.

Обычно, когда образовывались пары, даже если не истинные, гон и течка заканчивались у обоих. Бывали сбои, когда они возвращались, бывало, что связь ослаблялась и организм начинал подыскивать новую пару, но все же обычно метка освобождала обоих от этого. Никаких сомнений — альфу накачали специально. И Кай не хотел сейчас сдаваться и уступать. Он не боялся Хаски, но он понимал, что в комнате что-то есть, их будут подслушивать, а то и вообще смотреть за этим. А потом и анализировать, что ещё хуже. Кай не хотел, чтобы кто-то смотрел на него в такой уязвимый момент. Он протиснулся к двери и дёрнул на себя ручку. Хаски тут же заволновался:

— Сбежать хочешь?

Дверь оказалась заперта. У туалета с ванной не было стен, тут даже запереться было негде.

— Хаски, — Кай развернулся, поднял руки, словно сдавался. — Послушай, пожалуйста. Очень внимательно. Тут камеры. Я не хочу, чтобы ты трогал меня под камерами.

Альфа осмотрелся, никаких камер не увидел, пожал плечами, но, когда повернулся обратно — Кая у двери уже не было, он отошёл вглубь комнаты, чтобы не получилось его сразу схватить. Хаски улыбнулся, пока довольно открыто и беззлобно, спросил:

— Какая разница? Хочешь, я найду способ погасить тут свет? Что мне сделать, чтобы ты не смотрел на меня так?

— Что они с тобой делали? — Кай решил отвлечь его, но Хаски нахмурился и помотал головой:

— Не важно. Ты меня боишься? Ты чего, мы же пара. Подойди, у меня внутри все горит.

Кай чувствовал — все хорошо, пока Хаски ещё до конца не осознал, что не получит того, что ему сейчас нужно. Поэтому нужно было тянуть время, но бесконечно это продолжаться не могло. Он не мог придумать, чем помочь Хаски. Не будь они в этой комнате, в этом центре, Кай не стал бы отказываться. Но тут? Это было бы ужасно.

— Я мог бы как-то иначе помочь тебе? — попытался напрямую спросить Кай. До Хаски, казалось, долго доходили слова, и он несколько секунд осмысливал услышанное, наконец кивнул и с улыбкой попросил:

— Приляг на кровать, дальше я сам. Вот увидишь, я тебя даже не раздену.

— Я не хочу делать этого здесь. Ни одетым, ни раздетым.

Хаски, кажется, обидело это. Он немного помолчал, но в этот раз не осмысливая, а подбирая слова.

— Ты не понимаешь, да? — спросил он и сделал уверенный шаг к омеге. Кай на этот же шаг попятился. Было отвратительно и невыносимо, что его заставляли спорить об этом с Хаски. И он ощущал себя загнанным в угол — дверь заперта, альфа в гоне. А дальше Кай должен будет сказать: «Ничего, все в порядке, ты ведь был не в себе. Не мог собой управлять. Ты не виноват» Уже сейчас от этих мыслей стало обидно и больно.

— Я довольно долго с тобой сдерживался, — продолжал Хаски. — Да, конечно, может быть я низкий ранг, но все ещё альфа... А веду себя так, словно мной омега может крутить. Это потому, что у тебя высокий ранг?..

— Что угодно, но не сейчас и не тут, — попробовал Кай. — Все, что захочешь.

— Мне не надо позже, — Хаски снова прошёл вперёд, омега попятился, упёрся в кровать и отскочил от неё в сторону, словно обжёгся. — Ты нужен мне именно сейчас.

— А мне что делать? Если я не хочу.

— Подчиняться! Ты в конце концов омега!

Это сильно резануло, но Кай снова напомнил себе, что Хаски сейчас не совсем он, и позже ему может быть стыдно за сказанное. На самом деле Кай понимал, что это все равно случится, их загнали в угол. Но подчиниться не мог.

Хаски тем временем все же немного вспомнил про совесть и раздражённо почесал голову. Он стоял теперь рядом с кроватью.

— Я имею ввиду, — попытался мягче сказать он, — ты не представляешь, как мне сейчас херово. Камеры? Да какая разница, если они сохранят записи, то я бы потом даже пересмотрел.

— Я не хочу, чтобы на меня смотрели. Или снимали, — попытался Кай. Феромоны уже наполняли комнату, и омега ощущал возбуждение, но мог сопротивляться себе. Хотя что-то внутри и говорило: а правда, да пусть снимают.

— Я прикрою тебя, — Хаски повеселел. — Пусть снимают меня.

Кай всерьёз задумался над этим. Если ему правда не нужно будет раздеваться... Нет, он сам себя одёрнул и постарался отойти от кровати ещё дальше, но Хаски воспринял это как побег, сделал резкое движение, чтобы его схватить. Кай успел увернуться, развернуться лицом и отойти назад. В этот раз он упёрся в стену и внимательно наблюдал за Хаски. Как же не хотелось снова видеть в нем врага... Хаски сделал рывок вперёд, Кай снова попытался уйти в сторону, но так как это было единственное, куда он мог сунуться, Хаски это предусмотрел и перехватил его там, впечатал в стену и глубоко вдохнул около уха. Горячие руки тут же обняли Кая за талию, прижали к себе. Омегу немного трясло, он чувствовал себя несчастным.

— Какой же ты сладкий, — негромко похвалил Хаски, все ещё крепко прижимая его к себе. — Я даже сейчас ни о ком кроме тебя думать не могу. Меня словно неделю не кормили, а ты самый ароматный и сочный кусочек.

Договорив, Хаски попытался его поцеловать в губы, Кай отвернулся и вышло в шею, в ухо. Лучше от этого не стало.

— Не надо, — негромко попросил омега уже сам себе не веря. Оно прозвучало словно бы кокетливо. Не чёткое нет, а «уговори меня».

— Я достаточно себя контролирую, чтобы не сделать тебе больно, — шептал Хаски, продолжая руками шарить по телу. — Но как же это ощущается сейчас... ты разве не чувствуешь того же? Разве тебя не тянет согласиться?

Кай не знал, как на это отвечать, потому что сейчас его не хватило бы на долгое объяснение, как он это ощущает. Мир вдруг пошатнулся — Хаски вскинул его на плечо и потащил к кровати. Кай опомнился так, словно это было его последним шансом, уже громче попросил:

— Поставь меня! Не надо, отпусти!

Хаски положил его на кровать, поперёк, сел сверху и немного ревниво снова стал осматриваться в поисках камер, но опять ни одной не заметил. Кай в это время пытался выбраться, но у него не получалось. Альфа оказался слишком тяжёлым.

— Все хорошо, — снова попытался успокоить его Хаски. — Ты от кого пытаешься сбежать? От меня, что ли? Не надо делать так. Мы же уже спали. Моя метка у тебя на шее. Чего ты? Зачем меня боишься?

Он погладил Кая по плечам, но руки опустились ниже, на талию, полезли под рубашку. Кай почувствовал себя так, словно окаменел. Нужно было ударить, хотя бы пощёчиной, но он не мог пошевелиться. Это и правда был Хаски, и сопротивляться ему сейчас было физически сложно. Хаски тем временем вытащил из-под него одеяло и накрыл их обоих с головами, решив, что этим разобрался с проблемой и их больше никто не увидит. Но Кай воспользовался этой паузой, чтобы упереться ему руками в грудь и как мог уверенно добавить:

— Нет.

— Да что?! — Хаски снова начал злиться. Прижал омегу к кровати, надавив на его голову, потянул ворот рубашки и прикусил кожу на сгибе шеи. По телу Кая прошлись мурашки, но при этом он все ещё ощущал себя отвратительно. Дышать под одеялом очень скоро стало сложно, казалось оно давило так же сильно, как альфа. — Я всегда слушался, хоть раз можешь уступить?!

Кай зажмурился, когда почувствовал, что с него стали стягивать штаны. Хаски спешил, злился, и казалось был на грани того, чтобы начать рвать одежду. Омега тем временем задумался о том, что все это время ходил по грани. Постоянно чьи-то чужие руки, постоянно попытки его задавить, запугать, взять силой. Раньше каким-то не иначе как чудом получалось этого избежать. Разве вообще не чудо, что Легион не мог за все время его тронуть и тоже оставался на грани. Его всегда спасали, а теперь спасти уж точно было некому, потому что все в этом чёртовом исследовательском центре скорее были за то, чтобы с ним это сделали, чем стали бы его спасать. А раз это тот самый альфа, с которым у Кая связь, то никто бы и не сказал, что это что-то плохое. В конце концов Хаски прав, и они уже это делали. И до недавнего времени даже довольно часто. Но Кай раньше никогда не был против. Даже если ему казалось, что он не хотел или устал — Хаски как-то мягко находил к нему подход, ластился и его возбуждение передавалось омеге и уговорить Кая раньше было довольно просто. Теперь же Хаски был не в том состоянии, чтобы уговаривать, да и омега бы не поддался уговорам. Так что альфе приходилось одной рукой держать его запястья, а второй настойчиво разводить ноги. А Каю казалось, что он задыхается: от тяжести, от ситуации, от того что нервное напряжение стискивало ему лёгкие и сердце в груди. В этой ситуации возбуждение, которое ему передавалось, казалось лишним. Словно ему во время высокой температуры мёд в горло заливали через воронку. Казалось, что лучше бы уже это все тихо проходило, просто перетерпеть, но не втягиваться в это, иначе это выжирало остатки сил, в том числе моральных. Потому что часть него убеждала: «Да ладно, тебе же самому это нравится. Это же гон, иначе бы и не попробовал его совсем на себе. Расслабься, иначе ещё и больно будет, когда он начнёт тебя трахать».

И из всей этой мешанины единственное, на что хватило Кая, это вслух пожаловаться как-то даже спокойно, несмотря на состояние:

— Я всегда знал, что однажды это все равно случиться. Мне не могло везти вечно. Но... я не думал, что это будешь ты.

Кай не рассчитывал, что сказанное остановит альфу в гоне. Тем более когда он пальцами уже проник внутрь и пытался расслабить омегу, но движения были резкими и нетерпеливыми. Кай считал, что Хаски его сейчас даже не услышит, настолько занят процессом и собственным желанием. Просто вот захотелось ему высказать. Черт с ним, может быть потом вспомнит, как сильно задел омегу. Что из всех кто пытался, его изнасиловал человек, которому Кай больше всего доверял.

Но казалось, что-то все-таки в голове альфы щёлкнуло. Во всяком случае пальцы пропали, Хаски вытер их об одеяло, поднялся, и дышать сразу стало легче. Кай даже решил, что это секундное замешательство и надо воспользоваться этим и отползти подальше, чем и занялся. Но Хаски совсем встал с него, одеяло упало на пол. Кай тут же спохватился и попытался прикрыться рубашкой. От духоты, от ситуации и смущения лицо у него покраснело. Он настороженно наблюдал за Хаски, одновременно боясь его и за него. Глаза у альфы все ещё были красноватыми, и желание от него чувствовалось. Но Хаски отошёл к двери, отвернувшись. Только Кай подумал: «Что он делает, там же заперто?», как Хаски ударился головой об железную дверь. Довольно страшно, не жалея сил. Тогда страх за альфу перевесил, и Кай бросился ему помешать. Хаски успел удариться ещё раз, на третий омега вклинился между ним и дверью, и удара со всей силы не получилось, а дальше уже и дверь открылась. Но Хаски уже не мог стоять, он что-то в себе поломал и, словно пьяный, сел на пол. На него же, прямо на кафель, с головы стала капать кровь. Кая оттащили, вывели из комнаты, как он ни рвался обратно, а альфой занялись уже медики.

***

Кая заперли в очередной комнате, ему уже казалось, что они все одинаковые, возможно это была его, просто хорошо убранная, что он не ощущал тут своего запаха. Ему выдали другую пижаму, чтобы переодеться. На душе было погано, голова болела, возможно это были ощущения Хаски, а может у Кая в мозге какой-то сосуд лопнул от всех этих нервов. Он сидел на кровати, подобрав под себя ноги, пальцами неспешно перебирал волосы и думал, как же внизу было офигенно. Банда альф? Да пошли они. Другие банды? Если их не трогать, то вполне себе не страшные. Вечерами с бандой смотрели фильмы, иногда он рассказывал Гидре книги, которые читал, иногда они вместе просто слушали музыку. Как же он скучал. Ели все вместе, иногда ссорились, иногда были трудности, но с ними справлялись. Во всяком случае не было ощущения загнанной в угол крысы, с которой все что угодно могут делать. Наверное, была уже ночь, но он никак не хотел спать. Дверь не запирали, он это слышал, но не мог заставить себя выйти и пойти куда-то. Он одновременно хотел бы найти Хаски, и не хотел ему мешаться, да и видеть его пока что. Кому вот от этого легче, что он себе голову разбил? А если бы насмерть? Просто от брошенного упрёка. Совсем рехнулся...

У незапертой двери был ещё один минус: она и снаружи открывалась, и в комнату вошёл старый доктор, включил свет. Кай насторожился. Он сейчас выглядел неважно — совсем недавно проревелся, все ещё был растрёпан, хоть переодеться успел. Он бы сейчас никого не хотел видеть, даже если это означало разговор о побеге.

— Как вы себя чувствуете? — спросил доктор осторожно, входя и склонив голову на бок, чтобы заглянуть Каю в лицо. Омега отвернулся и спрятался в угол, накрывшись с головой. Он считал, что этого достаточно вместо ответа. Кай чувствовал себя ужасно и сейчас видеть хотел только Хаски. — Сейчас все в центре заняты этой историей. К сожалению, если это ваш альфа и у вас уже была связь, то нельзя обвинить их в подстрекательстве к насилию. Может быть, прогулка поможет вам немного провериться и прийти в себя.

Кай не хотел гулять, вообще что-то делать и куда-то ходить. Хотел, чтобы его оставили в покое и больше не трогали. Но одновременно он понимал, что это очень важно, и доктор не стал бы просто так ему предлагать развеяться. Так что Кай собрал себя в кучку и поднялся, оставив одеяло на кровати.

Кай все ещё не мог до конца довериться доктору, поэтому снова испугался, когда они прошли до дальних туалетов и там старик подсказал ему войти внутрь. В туалетах никого не было, все-таки уже поздний вечер, многие спали. Оставаться с кем-то в замкнутом месте без камер Каю очень не хотелось, но снова пришлось подчиниться. Там, в туалетах, доктор достал из-под пиджака туго свёрнутый пакет и передал омеге. Внутри оказалась одежда. Кай поморщился и напомнил:

— Вы же помните, что я без Хаски никуда не пойду?

— Да, но я должен показать путь. Все пока что заняты, как я и сказал. Переоденьтесь и оставьте пижаму тут, за бачком унитаза. Потом переоденетесь обратно. Одежду я оставлю вам, найдёте где её спрятать в центре... Золотая рыбка, вы выглядите довольно тревожно. Понимаю, после всего, что было, но вы все ещё не доверяете мне?

Кай не стал отвечать и ушёл в одну из кабинок переодеваться. Некоторое время он потратил на то, чтобы убедиться, что ему не кажется — доктор дал ему одежду медицинского персонала. Хотя бы не женскую, но все равно... Каю казалось, что это так глупо. Все поймут. Ведь персонал в центре весь сильный. Хотя бы докторскую одежду ему бы дал. А с другой стороны наверняка доктора между собой все были знакомы, а персонал часто менялся. И все же Каю казалось, что это дурацкая идея, но он сделал как сказали — переоделся и спрятал вещи.

Хотя в здании было тихо и горел везде приглушённый свет, но все же персонал по нему ходил, и Кай старался держаться за доктором, вроде как уступая дорогу другому персоналу. И надеялся, что никто не заподозрит в нем чужого. Но вскоре понял вот что: когда ты просто персонал, на тебя не особо обращают внимания. К нему относились как к тени, просто доктор с помощником куда-то идут. С дедушкой здоровались, а на Кая почти не смотрели. Стало спокойнее.

В лифте они спустились на этажи с припиской «минус», которые находились под землёй. Кай уже совсем успокоился, но на пустом этаже снова начал переживать о том, что его куда-то заводят. Но видимо дедушке и в самом деле можно было доверять — на тёмном этаже он проводил Кая между коробками и контейнерами, между строительным мусором куда-то вглубь этого отсека, и там включил свет, который был лампочкой на шнуре. Да, выглядело как место, куда вряд ли бы кто-то стал спускаться специально.

Тут была подготовлена машина: джип внедорожник, довольно старый и местами уже ржавый. Кай начал осматривать его, полез под капот, двигатель внутри был хороший, не такой старый, как корпус.

— А он выдержит пустыню? — спросил омега, проверяя колеса. Он не очень хорошо разбирался в машинах, починить вряд ли бы смог, но какие-то базовые вещи знал и мог оценить.

— Будем надеяться. Но это все, что я могу. Скорее всего, вам придётся вести машину по очереди, вы ведь умеете?

— Да, — соврал Кай, тут же отвернувшись, словно по его лицу старик бы понял, что он врёт.

— Уверены? Я слышал одну историю...

— Я с тех пор научился, — уверенно возмутился Кай и полез вниз проверять тормозные колодки. Колесо правда стояло прямо, да и под машиной было темно, так что омега ничего не увидел и не понял, а попросить фонарик не решался.

— Хорошо, тогда я за вас не буду волноваться.

«В конце концов в пустыне нет ни дорог, ни столбов, как-нибудь справлюсь», — про себя подумал Кай, которого раздражало, когда об этом вспоминали.

— Ваши мерки есть в базе, поэтому я смог подобрать вам эту одежду. Вроде нигде же не жмёт и не велико? Вот, костюм сделают по такому же размеру.

— А для Хаски не будет костюма? — Кай снова показался над кузовом машины.

— Я не думаю, что это надо. Я же говорил, он ограничивает движения. Омега в пустыне как кусок мяса, выброшенный акулам. А вот альфа — просто новый нахлебник. Да, скорее всего гладко не пройдёт и вас попробуют осмотреть, постарайтесь на попадаться им на глаза. Но, если что, я уверен, что у вас это не получится, так что будьте готовы. Оружие у вас будет, но патроны тоже не бесконечные.

— Спасибо, — кивнул Кай. — Насколько хорошо этот этаж звукоизолирован? Не хотелось бы оказаться в пустыне с оружием, которое я вижу впервые в жизни и учиться им обращаться уже на деле.

— Лучше как можно реже сюда ходить, — замялся доктор, он уже развернулся возвращаться. Кай подумал, что и правда не стоит тут задерживаться. Они выключили свет и по темноте осторожно пошли обратно к лифту. — К какому оружию вы привыкли? Может быть, перечислите, каким обычно пользуетесь, а я посмотрю, что из этого можно достать. Наверняка ведь у вас там тоже списанная от нас техника. И достать такую будет несложно, хотя наверняка и придётся починить.

— Хотел бы я сказать, что мы и сами можем оружие производить. Можем, но лучшее все равно, мне кажется, то, что отсюда списано. По крайней мере, я внизу больше доверял рухляди сверху, чем новенькой пушке, сделанной внизу.

— Хах. Простите, так забавно, когда омега рассуждает об оружии. Продолжайте. Мне очень нравится. Какое оружие вам больше всего нравилось? Потому что я даже представить не могу. С одной стороны, есть «дамские» пистолеты — облегчённая конструкция, небольшой размер. Но наверняка омегам было бы неловко пользоваться такими, вас же и так из-за репродуктивных способностей с женщинами иногда сравнивают. Но с другой стороны хорошие пистолеты же довольно тяжёлые.

— У нас их просто «дамскими» не зовут, — с готовностью продолжил Кай. Ему нравилось говорить про оружие. — У нас их и называют «омежьими», потому что в основном мы их закупали. Но оно скорее такое, на каждый день, чтобы не замучиться с собой таскать. Если были какие-то более серьёзные стычки или охрана, или вылазка туда, где нам точно будут не рады — туда автоматы брали. Мне очень нравился...

И они оба замолкли и остановились. На этом этаже, полном мусора, отчётливо стало слышно, как открылись двери лифта.

Кто угодно мог ходить где угодно, будучи персоналом, этаж не был перекрыт или засекречен, просто это место вряд ли бы кого-то заинтересовало. И поэтому появление тут кого-то показалось обоим тревожным. Кай подумал, что возможно кто-то забрёл на этаж по ошибке в поисках туалета, например, сейчас поймёт, что тут нет ничего, и вернётся в лифт, но нет — они услышали шаги. Причём довольно громкие — под ногами было столько хрустящего ссора. И любой их шаг сейчас прозвучал бы тоже на весь этаж.

— Профессор! — послышался мужской голос. Каю он был незнаком. — Доктор Вертер! Я знаю, что вы тут.

В голосе не было беспокойства, скорее раздражение. Он звучал как голос родителя, который найдёт залезшего куда не надо ребёнка и устроит ему взбучку. Кай безошибочно узнавал эту интонацию неприятностей. Но сейчас они ничего не могли сделать. Если попытаться убить охранника и спрятать его тут, то весь план пойдёт прахом.

— Я отвлеку его, — шепнул доктор и двинулся вперёд. Туда, где маячил свет фонарика. Охранник услышал эти шаги и перевёл луч туда. Как в такой обстановке и слышимости и куда Кай должен был бежать — оставалось вопросом.

— Я здесь, здесь, — подал голос доктор, его интонация звучала виновато. — Видите? Не нужно в меня целиться. Это всего лишь я. Зачем вы меня искали?

— Не прикидывайтесь! Что вы тут делали?!

— Ну, тут довольно тихо и никто не ходит. Иногда у меня случается перегруз от света, звуков, болтовни, и я сбегаю сюда подумать немного о делах. Ничего криминального, видите?

— Ага, конечно. Думаете, я поверю?

— Да почему же вы меня подозреваете постоянно?..

— Потому что есть в чем? Что там за вами? Что вы прячете? — охранник дошёл до старика и осветил коридор за его спиной. Тут было не совсем темно, местами располагался тусклый свет, но все же и разобрать что-то тут было сложно. Кай спрятался в одной из комнат и старался не издавать звуков. Он мог бы получше замаскироваться, но проблема все ещё была в захламлённом полу, каждый шаг по которому хрустел.

— Ладно вам, ничего я не прячу. Почему вы решили?..

— Потому что вы имеете личный кабинет, профессор. Можете потушить там свет и сидеть себе в тишине хоть до посинения, но вы таскаетесь сюда! Я, знаете ли, раньше в полиции работал! У меня хорошо развита чуйка. И вот вы не просто подозрительный, вы точно чем-то тут не тем занимаетесь. И я доложу об это руководству и пусть оно с вами разбирается. Им будете объяснять, зачем сюда ходите, а не мне!

— Простите...

Доктор дёрнулся, когда Кай подал голос. Все равно, что явка с повинной, о чем только омега думал?!

Кай вышел в свет луча немного помятый, застёгивающий медицинскую рубашку и низко опустив голову, словно ему было очень стыдно.

— Вы не могли бы не сообщать начальству? — попросил Кай, все ещё не подставляя лицо свету. Мало ли, вдруг этот охранник его знает. Тот некоторое время пытался понять, что происходит, а Кай застёгивался без спешки, словно нервничал и никак не мог толком пуговицы нащупать. Тогда охранник перевёл свой возмущённый взгляд на доктора и осветил лучом уже его, как на допросе.

— Вы?! Боже мой, профессор, это же даже не девушка!.. Вы же уважаемый семейный человек! Вы же выше по званию, не говоря уже о том, что старше.

— Все в порядке, — продолжал Кай растерянным голосом. — Мне просто нравятся люди... в возрасте. На самом деле это моя вина. Вы не могли бы держать это в тайне? Мне нужна эта работа, мне ещё за учёбу платить...

— Вы платите ему за секс? — возмутился охранник. Бедный доктор краснел, задыхался и никак не мог подобрать слов, но это уверенно опроверг:

— Нет!.. У нас вообще нет ничего, ну что вы себе придумали?.. Какой позор, боже... И правда, я был бы очень благодарен вам, если бы вы никому об этом не сообщали.

— Нет, я!.. — охранник и сам растерялся. Кажется, ему тоже было неловко, что он в это влез. Потому что скорее всего чуйка у него и правда была, и он думал, что доктор предаёт центр и готовит что-то, чтобы нанести ему ущерб. Ситуация связи с медперсоналом навредила бы только самому доктору. Руководство бы его скорее всего выгнало, как и этого мальчика. А вдруг его совратили? Вдруг ему и правда очень нужна эта работа, чтобы платить за учёбу?.. Охранник не мог так поступить и теперь злился от того, что оказался втянут в эту скандальную ситуацию.

— Вы двое! Будьте осторожнее, в конце концов! Я же вас заметил, вдруг ещё кто-то видел, как вы сюда ходите! Ради бога, ведите себя уже прилично!

***

Кай вернулся без проблем. Одежду персонала он сохранил и спрятал в туалете, но под съёмной панелью на потолке. Казалось, что там безопаснее. После этого вернулся в комнату и там лёг спать. Уснуть после всего ему, конечно, не удалось. Спасибо доктору, что отвлёк его на время, но теперь с новой силой навалились мысли. О том, что к нему отношение как к вещи, что он для этого места чрезмерно уязвимый, что его никто ни во что не ставит, и дальше это будет только хуже.

С другой стороны, так проще было сбежать отсюда. Когда их оставили в покое, когда они жили в одной квартире, посещали родителей Хаски, засыпали спокойно вместе, и почти ничего не боялись, им не приходилось решать никаких проблем, ни от кого защищаться. В конце концов внизу по-прежнему ждал Легион, с которым тоже нужно было что-то делать. Вряд ли он просто так успокоиться. Так что вечерами в маленькой квартирке, когда Хаски засыпал, обняв Кая, а омега в это время в тишине дочитывал книгу, за окном падал крупными хлопьями снег, все же посещали мысли, что было бы неплохо остаться и жить вот так вот. Все-таки борьба изматывала.

Но теперь Кай вернулся в атмосферу хуже, чем была внизу, и ощутил наконец полную готовность отсюда бежать. Отдохнули и хватит. Может они, конечно, снизу со всем разобрались без него, но все же стоило это хотя бы проверить.

Да и ночевать без Хаски было нервно, тем более после того, что произошло. Кай не мог отделаться от мысли, что его альфа просто умрёт там, пока омега спит, и всё. И Кай снова останется один. Да и где потом найдёшь такого альфу, как Хаски? Казалось, он всегда мог найти к омеге подход. Внизу Кай не со всеми ладил и до этого такая связь у него была только с Гидрой, и то они иногда довольно серьёзно ругались. С Хаски же вроде бы и поводов не было, все проходило так спокойно и хорошо. Даже в сексе у них сохранялся один темперамент — Хаски не требовал с него больше, чем Кай готов был отдавать. Но и не заставлял просить себя о ласке. Возможно, Каю так казалось из-за их истинности, что больше такого альфы не будет в мире. Но все-таки ему казалось, что если бы не было этой связи, если бы они и правда встретились бы тут ещё до того, как Кай натворил дел и сбежал вниз, то они вполне бы хорошо поладили.

Зато утром, как только первые работники центра проснулись, Кай готов был идти искать снова своего альфу. Вчера его развернули и отправили спать, сказав подождать утра. Теперь он считал, что утром от него не отделаются.

На посту была та же медсестра, что и вчера, и при виде Кая она закатила глаза, вздохнула, выразительно посмотрела на часы, но после этого обязательного ритуала, чтобы у него не осталось сомнений, как он тут всех достал, проводила омегу на другой этаж, а там до палаты на одного человека. В этой палате было большое окно, телевизор, полка с дисками и кровать на двоих, на которой лежал Хаски с перебинтованной головой. Медсестра ничего не сказала и ничем не грозила, просто вышла, оставив их одних. Кай стоял в дверях не зная, что делать. Он боялся, что ему будет противно находиться рядом с Хаски из-за вчерашнего, но нет, он не ощущал ничего плохого к своему альфе. Только жалость. Что вот вчера омеге стоило потерпеть? Зато у Хаски была бы голова цела.

Альфа сбился с дыхания, словно учуял что-то, и от этого проснулся, повернул голову, увидел на пороге Кая и улыбнулся. Чем прибавил угрызений совести.

— Ты как? — спросил Хаски, словно это не он сейчас лежал с разбитой головой. Кай кивнул, словно это было ответом на вопрос, подошёл ближе и сел на край кровати.

— Не мог уснуть, думал, как ты тут. Не пугай меня так больше, — наконец ответил Кай.

— Это не очень-то от меня зависит, — Хаски посмеялся, протянул руку и погладил его бедро задумчиво. — Ты же без меня не уйдёшь?

Кай снял обувь, забрался на кровать и лёг рядом на живот, заговорил тихо:

— Давай договоримся. Если выбор между причинить вред мне или позволить пострадать тебе, то всегда выбирай защитить себя.

— Неа, — с улыбкой отказался Хаски. — Как бы ты ко мне относился после всего, что было? После всех тех, кто пытался? Это было бы хуже смерти. А так голова немного поболит и пройдёт. Только без меня не уходи, пожалуйста. Я без тебя не смогу.

— Над тобой перестали бы экспериментировать, — задумчиво начал перечислять Кай. — Может быть и домой отпустили бы. К матери. Она довольно вкусно готовит. Да и твоя семья, кажется, довольно хорошо к тебе расположена.

— Все-таки без меня собрался? — Хаски перестал улыбаться. Кай отрицательно покачал головой, осторожно лёг к нему ближе, так же аккуратно обнял.

— Куда я денусь?

— Не знаю, тут вот окно во всю стену. Незапертое, вроде. Нет, я не подсказываю, просто хочется думать, что ты не бежишь без меня не потому, что не знаешь, как, а потому что правда не хочешь без меня уходить.

Кай погладил его по животу и руке, уткнувшись куда-то в бок, глухо успокоил:

— Я тут. Я никуда не убегаю. Прости, но раз с тобой все в порядке, то я просто посплю тут... Вчера было довольно нервно, я устал.

— А если снова начнётся гон? — Хаски говорил это не со страха, ему правда было интересно. Кай пожал плечами и произнёс только:

— Я слишком устал, чтобы думать об этом.