Следуй за Золотой рыбкой

Хаски никого больше не ждал, хотя с ним хотела поехать и мама, и адвокат семьи, и дворецкий, и охранник, и водитель предлагал его отвезти, предполагая, что в таком состоянии альфа не сможет нормально управлять транспортом. Машину пришлось угнать — первую попавшуюся из гаража, ключи были там же.

Действительно странно, что Кая нашёл не Семи. В центре было отмечено, что омегу передали прошлому слуге. Предполагалось, что он увезёт омегу к себе, да и в целом благоприятно повлияет на Кая. Так что на момент, когда Хаски гнал на адрес, омегу все ещё искали по официальным источникам. Его нашла мама Хаски. Потому что слуги общались между собой, потому что у них была сеть похлеще официальной, и через слухи, обзвонив всех своих знакомых служанок, мама нашла тот самый дом, где точно находился Кай. Она даже не знала, как он выглядит. И все равно смогла это сделать. Хаски обязательно позже спросит её, как, но пока что он мчался на адрес, больше всего боясь новой волны боли до того, как сможет попасть туда и помочь.

На подъезде к дому был поднят останавливающий порог, который Хаски не мог проехать. Он вышел из машины, хлопнув дверью. К нему из огромного дома уже выбегали люди — напуганные, но они должны были защищать это место.

— Где он?! — крикнул им Хаски, подняв руки и показав, что оружия при нем нет. У него забрали пистолет вместе со значком.

— Покиньте территорию! Вы тут посторонний!

— Я из полиции! — соврал Хаски. — Сюда сегодня привезли омегу! Где, блять, он! Я вас всех тут пере... арестую, если не отведёте к нему! За соучастие пойдёте!

Охрана и слуги тут же растерялись, переглянулись. У Хаски не было ни удостоверения, ни значка, да и одежда на нем была гражданская, так что если они резонно спросят, как он сможет доказать, что из полиции, то придётся драться и с ними.

В зад угнанной машине чуть не врезалась ещё одна, и Хаски даже удивился, кто мог ещё так спешить. Водитель родителей и его мама: она выскочила из машины и тут же замахала руками, словно гусей от сына отгоняла.

— Я звонила сегодня! Я звонила! — выкрикнула она. Против Хаски стояли только мужчины, но при появлении этой женщины и другие две служанки (похожие на маму Хаски возрастом и комплекцией) выбежали из дома и бросились к ним. Женщины между собой обменялись приветствиями, и это словно стало пропуском. Охрана опустила оружие, а женщины потянули Хаски за собой, к дому. Тот растерялся по началу, но вскоре уже спешил и вырвался вперёд. Одна из служанок вошла с ним внутрь, вторая остановила маму Хаски и охранников у входной двери и сказала им, что внутрь лучше не заходить. И от этого альфе стало ещё хуже. Он так сжимал зубы, что казалось они вот-вот крошиться начнут.

— Где хозяин? — спросил Хаски, словно забыл, что пообещал таки никого не убивать. Но избить-то он мог.

— Уехал куда-то, — ответила взволнованная женщина. Они прошли несколько комнат вглубь дома и оказались в той самой комнате, где полицейские оставили Кая. Но женщина шла дальше, и Хаски спешил за ней, но боковым зрением успел заметить — в комнате была кровь. На полу, на кресле и брызгами на столике. В целом комната выглядела так, словно там дрались. Но его вели дальше, по полутёмному коридору, и Хаски видел капли крови на полу. Он снова перегнал, ориентируясь на запах, нашёл нужную комнату, но там оказалось заперто. Прежде, чем он разогнался и начал ломать дверь, его догнала запыхавшаяся служанка и стала отпирать.

Кровать оказалась в беспорядке и тоже с бордовыми пятнами крови, но в самой комнате никого не было, хотя Хаски чувствовал — Кай тут.

Он выставил служанку в коридор, хотя она и норовила зайти обратно — мало ли этот наглец ещё что-то хозяйское украдёт. Кроме омеги.

Хаски прошёл к кровати, растерянно приподнял одеяло. Было столько боли, что он точно не мог сказать, что конкретно произошло с Каем. Когда тот был у Легиона не было так больно. Почему он вообще до сих пор не видит Кая? Ведь тот же живой, интуиция его не обманывает?

Хаски, глядя перед собой пустым взглядом, опустился на колени и заглянул под кровать. Там было узкое пространство, он не мог туда залезть, но он рассмотрел, что кто-то там лежал. Это был омега. Альфа севшим голосом позвал:

— Кай. Я не могу тебя достать. Шевелиться можешь?

И под кроватью завозилось, в темноте засияли глаза. Кай все ещё молчал, и Хаски даже подумал — мало ли, может омега не узнал его, поэтому он на всякий случай пояснил:

— Это я. Хаски. Двигаться можешь?

И под кроватью задвигалось — Кай выбирался оттуда к альфе в руки.

***

Хаски вынес его, завёрнутым с головой в одеяло с кровати, чтобы никто больше этого не видел. Кай дышал прерывисто. Казалось, он делал три вдоха, а потом один выдох. Слуги не позволили вызвать врачей в поместье, потому что их все ещё могли наказать, но они не были против отдать омегу. Хаски думал, что если бы кто-то попытался ему помешать, то пришлось бы нарушить данное матери обещание. Он видел, что стало с Каем, и хотел как можно скорее показать его врачам.

Несмотря на такое состояние омеги, Хаски стало почему-то спокойнее, когда Кай оказался в его руках. Потому что наконец-то он мог контролировать происходящее, наконец-то мог сказать, что Кая больше не отнимут. Он бы глотку перегрыз тому, кто попытался бы. Это не ему повезло, что хозяина не было на месте. Это хозяину повезло, что он не оставался в доме, иначе Хаски нашёл бы его и забил бы до смерти. Во всяком случае план был такой. Но сначала помочь Каю.

***

Больницы на верхнем уровне были вообще не то же самое, что на нижнем. Когда Хаски вёз Кая, его пришлось положить на заднее сидение, и альфа никак не мог успокоиться, он на каждом светофоре оглядывался, чтобы убедиться, что Кай ещё дышит. Ему постоянно казалось, что он опаздывает. Хаски сказал матери, что все хорошо, ему некого убивать, но он останется в больнице, так что ему понадобятся вещи: смена белья, вода, зубная щётка. На самом деле Хаски плевать было на вещи, ему просто хотелось, чтобы его оставили одного. Было очень сложно продолжать держать лицо и делать вид, что он спокоен и что ничего не происходит. К тому же он предполагал, что в больницу явится хозяин Кая и каким-то образом попытается его забрать, и Хаски не нужно было, чтобы тут оставались люди, которые бы его как-то сдерживали.

Кая забрали куда-то вглубь этой больницы, через тёмные коридоры, через лабиринты кабинетов, через похожие на казармы палаты. На верхнем уровне обычно был личный доктор на несколько семей, в больницы прибывали только срочные.

Врачи только забрали Кая, но не сказали ни что с ним, ни будет ли он жить. Но уходить отсюда Хаски точно не собирался. Сейчас знающие люди починят его и, скорее всего, Кая отдадут, и можно будет увезти его в безопасное место, где их никто не найдёт.

Но больница была известным и предсказуемым местом. Единственная на весь город, к тому же Хаски знал, что подпольных на верхнем уровне не было. Да и не решился бы везти его докторам, которых лишили лицензии. Отправив маму за безобидными трусами и зубной щёткой, он позвонил брату и попросил привезти пистолет. Если бы Хаски знал, насколько сорвётся его изначальный план, то постарался бы не сдавать табельное оружие.

Вскоре после того, как Кая унесли, Хаски услышал звук полицейских сирен. Хотя они находились в больнице, и для этого места сирены были привычны, Хаски нутром почуял — это сюда. Поэтому, когда прозрачные входные двери впустил несколько полицейских, Хаски ждал их, вооружившись железной подставкой под капельницу. Он думал, что полицию вызвали потому, что он не имел права приближаться к Каю или забирать его из того дома. Это могли расценить на данном этапе как похищение, тем более, что Кай не мог пока по понятным причинам дать согласие. А Хаски был буквально на днях осуждён. Как ни крути, а выглядело все не очень.

Вбежавшие полицейские не открыли по нему огонь, а рассредоточились, спрятавшись за диванами и стойками регистрации, но оружие у них Хаски увидел. Значит, будет сложно. А до появления полиции на первом этаже ещё оставались медсестры и доктора, а также другие пациенты, некоторые в больничных пижамах, . То, что Хаски стоял тут в крови, для больницы было привычно, на него почти не обращали внимания до этого. Теперь все бросились в рассыпную, Хаски же громко предупредил:

— Я сам бывший офицер! Видите, у меня нет оружия!

— Бросай железку! — приказали откуда-то из-за стойки. С «железкой» расставаться не хотелось. Хаски казалось, что как только те, кого могло задеть рикошетом, по совместительству и свидетели, убегут, то его пристрелят. Если повезёт, то транквилизаторами. Но он очень не хотел потом проснуться и узнать, что, пока он был без сознания, Кай умер. Или же его отдали обратно тому альфе, который его избил, потому что формально Кай все ещё принадлежал ему. Да нет, не могли отдать, после такого конечно же Кая ему не вернут. Они же не садисты.

— Я отсюда не уйду! — предупредил Хаски. — Я ничего не сделал и имею право тут находиться! Может, я за помощью пришёл!

— Ничего не сделал?! — раздалось из-за дивана. — Там едва живой омега! Будешь говорить, что он с лестницы упал?!

И тут до Хаски дошло. И предчувствие того, что его сейчас пристрелят, просто ждут, когда лишние люди сбегут, обрело смысл. Во-первых, хозяин Кая мог сообщить в полицию, что из его дома похитили омегу, а когда похищали — омега был в полном порядке, живой и шёл своими ногами. А во-вторых, больница на такие ранения звонила в полицию. Хаски слышал о стольких делах, в которых в больницу сам альфа приносил избитого им омегу. Либо к ним возвращался разум, либо пытались отвести от себя подозрения и свалить все на несчастный случай. И скорее всего, когда Хаски появился в больнице с Каем на руках, все и решили, что это сделал он. А более вероятно было и то, и другое. Если его сейчас убьют, а Кай либо умрёт, либо его подлечат и отправят обратно хозяину, и тот его добьёт, то тому альфе даже ничего за это не будет.

Хаски снова стиснул зубы, произнёс:

— Я не хочу с вами драться! Но вы ошибаетесь!

Дальше с ним разговаривать уже не собирались. Хаски, по опыту зная, что это отличный момент, чтобы открыть огонь, тоже бросился за ближайший диван, перевернул его и спрятался. Странно, но никто все ещё не стрелял.

— Если не хочешь, то бросай оружие и выходи с поднятыми руками!

— Я отсюда не уйду! — тут Хаски был настроен решительно. Кай был свидетелем, и если хотели замять это дело, то прежде всего избавились бы от него.

— Ещё как уйдёшь!

Хаски понял, что надо драться. Это было выше него, выше логики. Даже если он побьёт четверых вооружённых полицейских, их станет больше. Но в нем говорила порода, он должен был защищать своего омегу, это был вопрос жизни и смерти. Хаски не позволит себя увести отсюда.

Он поудобнее перехватил железную подставку под капельницу и вспомнил, откуда слышал голоса, и куда попрятались ещё двое полицейских. Решил, что надо их как-то выманить, а значит, раз они считают его поехавшим и агрессивным, стоит сделать вид, что он пойдёт дальше, внутрь больницы. Хаски поднялся и рванул к двери дальше, в коридор, услышал шум сзади и развернулся, готовый драться как есть, железкой.

В больницу через центральный вход, прямо напротив Хаски, влетел Тим, затормозил резко в паре метров от двери и выставил руки, крикнув:

— Не стрелять! — он скорее приказывал, а не просил. Барс снова отставал, но вторым вошёл он. Так как они оба были не в форме, а в обычных рубашках и с кобурой, Барс быстро показывал всем присутствующим значки, причём оба — за себя и за напарника.

— Мы успели! — говорил он. — Не надо в него стрелять! Все хорошо, все успокойтесь и положите оружие!

— Я отсюда не уйду! — предупредил Хаски. Глянул на палку в своих руках и подумал, не взять ли Тима в заложники, раз он ближе всех, но для этого все-таки маловато было железки, так что Хаски остался на месте. По крайней мере они его не сдвинут.

— Вы рехнулись! — послышалось из-за стойки. — Это сорвавшийся альфа! Вы же видите, он в бешенстве! Он уже своего омегу чуть до смерти не забил!

— Это не он, — произнёс Барс, и тогда растерялись все, в том числе Хаски. Он ещё не знал, как Тим с Барсом замешаны и считал, что тех вызвали тоже с ним расправиться.

Понемногу из укрытий стали осторожно выбираться остальные полицейские. Тим смотрел прямо на Хаски и оружия не доставал, альфа же все ещё держался за железную стойку как за своё единственное оружие.

— Что с омегой? Насколько все серьёзно? — спросил Тим. Хаски продолжал думать, при чем тут эти двое. Ну да, они отвечали за Кая, да и за Хаски тоже. Кая вывезли из центра к хозяину. Хаски думал, что вывезли слуги. Странно, как Кай согласился ехать. Они же договаривались. Да и он сам, вроде, не хотел. Может, решил поступить честно и поговорить лично?

Пока Хаски это обдумывал, внимательно следя за противниками, Тим опустился на колени, опустил голову и произнёс:

— Мне очень жаль.

Шестерёнки в голове Хаски провернулись с неприятным хрустом, и все встало на свои места. И что эти двое тут делают, и почему Каю пришлось ехать, хотя он не хотел.

Тим не успел бы среагировать, он только голову стал поднимать, когда над ним железная стойка ударилась об пистолет Барса, и напарник отбросил Хаски назад, к двери.

— Успокойся! — потребовал Барс. — Тебя же пристрелят!

Хаски восстановил равновесие, перехватил железку поудобнее и, посмотрев снова на напарников с ненавистью, выплюнул:

— Да пусть стреляют.

И снова бросился, на этот раз на Барса. Тим уже поднимался. Видимо, чтобы нормально извиниться перед Хаски в данной ситуации нужно было его связать по рукам и ногам, и намордник не забыть. И не сработало даже то, что легендарный Тим перед ним на колени встал. С другой стороны — это внушало тревогу. Насколько все плохо было с Каем, если Хаски настолько в ярости.

***

Хаски помнил, что ему удалось отшвырнуть Барса к стене, отбить атаку Тима и ударить его в грудь ногой, отбросив от себя. После этого он снова замахнулся на Барса, который ещё не встал. А потом боль в шее, потом все стало расплываться, а ноги подкашиваться. Все-таки стрельнули, сволочи.

Хаски неловко, потому что тело ещё не до конца оправилось, стал выбираться с больничной кровати, и когда кто-то взял его за плечо, укладывая обратно, Хаски зло отмахнулся, но замер, услышав вскрик матери. Рядом с кроватью сидела она. Хаски стало неловко и он пробормотал: «Прости», но снова попытался встать. Теперь он увидел и Тима за спиной матери и зло стиснул зубы. В палате не было ничего тяжёлого кроме кровати и металлического стула. Ну, кроватью его уебать, так кроватью.

— Я добился того, чтобы тебе разрешили остаться в больнице рядом с омегой.

Хаски ещё более зло глянул на него, но продолжил неловко пытаться подняться.

— Мне правда не по себе от того, что это случилось, — но так как это был Тим, говорил он ровно, без эмоций, и Хаски это воспринимал за формальность.

— Твой омега в соседней палате, — мягко произнесла мама. — Они закончили, но он пока что без сознания.

Хаски навострился, осмотрелся, словно через стены мог увидеть, в какой палате Кай, неловко перевалился через край, оказавшись на полу, поднялся и, минуя Тима, поковылял смотреть, где Кай.

У него даже пронеслась мысль, что ему так сказали только чтобы он полицейского не пытался снова избить. Но нет, Кай и в самом деле был в соседней палате. Видимо Барс с Тимом и правда похлопотали. Вот только узнал его Хаски только по запаху. У Кая была забинтована голова и один глаз, лицо фиолетово-жёлтого цвета. Левая рука и правая нога в гипсе, а на шее медицинский воротник. Хаски снова вернулся к мысли о том, чтобы избить Тима, но вид омеги, и то, что их не разлучали, совсем лишил альфу сил. Но стоило Тиму подойти со спины и сказать:

— Ему ничего не угрожает, он выживет, — как Хаски развернулся и, несмотря на слабость, ударил в челюсть с такой силой, что Тима тут же выбросило из палаты в коридор. Хаски ждал, что тот ударит в ответ, в конце концов это же Тим. Но, пока полицейский не оправился от неожиданного удара, альфа вышел в коридор, перехватил его за ворот рубашки, чтобы поудобнее зафиксировать, и ударил в лицо снова. Потом ещё. Хаски бесило, что удары получались не такие сильные, как хотелось бы. В руках все ещё оставалась слабость. Хаски не видел перед собой Тима, когда бил, он видел Кая. То, каким Хаски привёз его в больницу, слушая его затруднённое дыхание, ощущая запах крови. У омеги такое маленькое и слабое тело, как они могли оставить его с альфой наедине? Как они вообще могли его туда увезти? Чем думали? Что человек, от которого Кай сбежал, пощадит его?.. Впрочем, Хаски ведь думал так же. Что можно все решить бумагами, а Кай может просто сказать «Я не хочу», и за это ничего не будет. Хаски же думал, что они на верхнем уровне, и тут у людей есть сострадание и совесть. Но не у Тима, это другое, этот психопат. Он злился на Кая, ненавидел его. Даже зная, что будет дальше, он оставил бы омегу там. Наверное, он счастлив, что Кай так пострадал. И будет счастливее, если омега умрёт. И Хаски это бесило, он пытался бить со всей силы, но не мог даже рукой пошевелить. Она застряла где-то, за спиной. За что-то зацепилась и больше не могла бить. Хаски раздражённо обернулся и упёрся взглядом в Барса, который держал его руку за запястье, не позволяя продолжать драку. Доктора и пациенты в коридоре смотрели в ужасе на это. Хаски тяжело дышал сквозь стиснутые зубы.

Тим все ещё лежал под ним и не пытался его скинуть или закрыться, хотя и мог бы. До Хаски стало доходить, но это разозлило его ещё больше. Этот легавый что, думает, что если позволить себя тоже избить до полусмерти, то кто-то его простит? Хаски простит? Или, может быть, Кай простит, когда придёт в себя? О чем он вообще думал?

Барс молчал, но смотрел при этом устало на Тима. Наконец перевёл взгляд на Хаски и спокойно рассказал:

— Можешь остаться тут рядом с омегой. Я договорился. Реального виновного арестовали.

— Пусти, — приказал Хаски. Барс тем же тоном продолжал:

— Мы узнали, потому что он позвонил нам и предложил денег или помощь, если мы не скажем, что увезли Золотую рыбку к нему. А когда мы отказались, стал угрожать, что отправит Акросса обратно. Да и нас туда загонит. Я знаю, по Тиму не видно, но он чувствует себя сильно виноватым.

— Пошли на хуй, — прошипел Хаски.

— Знаешь, очень сложно убедить их оставить тебя в больнице, если ты будешь на всех кидаться.

— Мне на хуй не упёрлись ваши подачки, — прохрипел Хаски, все ещё напрягая руку, словно собираясь бить. — Я заберу Кая и свалю отсюда! И хер вы нас найдёте!

— Уверен? Мне кажется, ему лучше тут побыть, — хмыкнул Барс. — Переломы, внутреннее кровотечение. Ты ему жизнь спас. Мы сначала туда поехали, но нам сказали, что его уже забрали. Как ты узнал?

— Не говори со мной, — прорычал Хаски, наконец вывернулся из захвата и устало развернулся идти к Каю в палату. Передумал и, резко вернувшись, словно вспомнил или понял, что Барс тоже замешан, кулаком ударил его в солнечное сплетение так, что полицейский согнулся и упал на колени. Он не ждал, что Хаски так поступит. А того выбесило, как просто обо всем этом говорил Барс. По их вине Кай чуть не умер, а они ведут себя так, словно тут не при чем. Ублюдки оба. Хаски теперь не верилось, что это были его кумиры.

Он вошёл в палату Кая и закрыл за собой дверь, подпёр её стулом. Омега выглядел так, словно ему не больно — спокойное выражение лица, глаз не подрагивал, да и, несмотря на химические запахи в палате, казалось, что он просто спит. Хаски, так как единственным стулом он уже подпёр дверь, встал у кровати на колени и положил на неё голову, глядя на то, как спокойно теперь Кай дышал.