Следуй за Золотой рыбкой

Кай ощущал во сне, как огромная, непреодолимая сила таскала его туда-сюда, била, ломала. Это было похоже на прибой, и у Кая не получалось кричать, потому что вода забивалась в рот. Он даже человеком себя не ощущал, скорее мелким животным, застигнутым стихией. И ему казалось, что он не выберется. В этот момент очень хотелось правда быть рыбкой. Ему нечем было дышать.

А потом его подхватил другой поток, более бережный, более лёгкий, и понёс оттуда. Кай открыл глаза — до этого его било об скалы, а теперь уносило вглубь солёного моря. И хотя все ещё было страшно, и Кай не представлял, как выживет в море со всеми своими ранами, ему стало спокойнее.

И он наконец открыл глаз по-настоящему. Пытался оба, но второй почему-то не открывался, омега даже испугался, что ослеп на один. Но когда коснулся — оказалось, что тот только завязан. Тело болело и ныло как никогда в жизни,а кроме того Кай испытывал стыд. В конце концов он главарь омег. Что, если кто-то увидит его в таком состоянии? Он даже пошевелиться толком не мог.

Когда его бока кто-то коснулся, Кай вскрикнул, но прикосновение стало более заботливым, и омега смог повернуть голову, чтобы увидеть Хаски. Альфа выглядел сонно, и глаза у него были красными.

Стул от двери давно убрали, его дали Хаски, чтобы он мог сесть рядом. Так же ему принесли одеяло, а посторонним объясняли, что в той палате немного неуравновешенный альфа охраняет своего сильно раненного омегу. Обычная ситуация для этого вида, так что из преступника и угрозы спокойствию этот статус превратил Хаски во временную, но привычную трудность. К тому же, когда никто не трогал Кая, альфа вёл себя спокойно и даже на персонал не огрызался. В больнице бывали ситуации хуже, когда альфы даже бет-медсестёр не хотели подпускать к раненному.

Протирая тыльной стороной ладони глаза, Хаски спросил:

— Что такое? Тебе в туалет нужно? Я сейчас дам.

Он отпустил омегу, но Кай схватил его за ту же руку своей здоровой, подсказывая никуда не уходить. Хаски спокойно послушался и сел рядом, окончательно просыпаясь и глядя на него. Может только чуть более тихим был в сравнении с обычным своим состоянием. Каю очень сложно было говорить. Он не знал, с чего начать. Он был одновременно рад, но и в ужасе, а так же не знал, стоит ли вообще оправдываться. Хаски же говорил ему не ездить туда... У Бьерна было письмо от Хаски. Скорее всего, оно тоже разозлило — Кай не просто не хочет вступать с ним в брак, у омеги ещё и другой альфа на стороне появился.

— Я не помню, — наконец невпопад ответил Кай.

— Ты упал, — тут же с каменным лицом соврал Хаски. Омега отрицательно помотал головой и дополнил:

— Я не помню, что со мной сделали. Было больно, я несколько раз отключался... Дай мою карту. Тут же должны быть карты.

— Ты думаешь это то, что стало бы меня беспокоить? — Хаски попытался, не отбирая у него свою руку, достать до карты, которая крепилась к кровати Кая.

— При чем тут ты? — вздохнул омега. Первый запал пропал и теперь даже речь стала даваться сложно. — Он изнасиловал меня?

Кай смотрел очень внимательно, чтобы снова поймать то выражение лица, при котором Хаски обычно врал. Но тот сам пролистнул быстро карту, передал её Каю, ответив:

— Я тут при том, что в больнице сочли своим долгом мне сказать — нет, сексуального насилия не было. Меня принимают за твоего альфу.

— Потому что так и есть, — согласился Кай. Все тело болело и сложно было сказать, где конкретно сейчас больно. Может, он просто не чувствовал разрывов, но в карте бы их отметили. Избить омегу и избить и изнасиловать омегу — разные сроки. Поэтому с омегами это фиксировали даже дотошнее, чем с бетами. Пока Кай читал, что писали по его состоянию, он попытался проверить шею, но упёрся в воротник. Это раздражало. Нужно было проверить, вдруг этот ублюдок ещё и метку на нем оставил. Будто тогда Кай мог бы как-то особенно на него разозлиться. — Я надеюсь, ты без меня его не убивал.

Хаски снова стал похож на прежнего себя — он сел обратно на стул, сложил руки перед собой и не смог сдержать улыбки, когда спрашивал:

— Правда твой альфа?

Кай воспринял это не как вопрос, а как попытку разбавить атмосферу шуткой. Наконец добрался до нужных описаний и убедился, что его не изнасиловали. Ему самому почему-то это очень важно было знать, хотя с ним и поступили чуть ли не хуже, столько всего сломав в его теле. Он отложил медицинскую карту, и Хаски тут же убрал её на место. Словно только теперь сообразив, где они, Кай запоздало спросил:

— Почему ты тут?

Им обоим был понятен смысл вопроса: Хаски не был его подтверждённой парой и по местным законам был Каю никем. Его не должны были пустить сюда.

— Я тебя сюда принёс.

— Я помню.

— Ты правда думаешь, что потом меня можно было выгнать? — Хаски даже немного возмутился такому. Кай попытался улыбнуться, но по ощущениям на лице при этом словно кожа треснула. Он поздно вспомнил, что происходит как раз то, чего он боялся во сне — Хаски видит его. Видит слабым и поломанным. Кай наконец лёг обратно на подушки и смог подумать о том, что ещё он ощущает, кроме боли. Все же притуплённой и не такой острой, как раньше.

— Можно воды? — попросил он, и Хаски с готовностью выбежал куда-то, в палате ничего для воды не было. Когда Кай остался один, ему стало не по себе. Словно с пола стали подниматься какие-то тени, ползли вверх, добирались до одеяла, цеплялись за него и забирались на кровать. Тянулись к горлу омеги, и ему снова становилось трудно дышать. Сердце, казалось, перестало справляться, оно как зверёк в берлоге едва-едва шевелилось, а не билось. Тело сковал ужас. Что, если кто-то придёт и попытается добить Кая? Он ведь не сможет в этом состоянии сопротивляться.

Хаски, бегом вернувшийся со стаканом воды, разогнал эти тени и страхи, и Кай даже удивился. Ему показалось, что он на несколько минут заснул и с возвращением альфы вернулся в реальность.

***

Акросс в больничном коридоре встал напротив Тима с Барсом, которые сидели и словно ждали приёма, но за окном уже было темно, а из больницы расходился дневной персонал. Тим смотрел в сторону, делая вид, что его ничего не интересует, Барс улыбался Акроссу, но молчал, ждал вопросов от него. А что Акросс мог им сказать? Он понимал, зачем Тим это сделал. Понимал, что Барса скорее всего заставили. Понимал, что они не хотели ничего плохого. Их единственная ошибка в том, что они не остались, но скорее всего они не хотели лезть в чужие отношения.

— Пошли домой, — наконец произнёс Акросс. Так как жил он у Барса, получалось, что и звал его, и альфа с радостью засобирался. Тогда пришлось окликнуть: — Тим.

— Да-да, Тим, давай и ты тоже, — поторопил напарник тут же, пока надевал куртку. Тим все ещё не смотрел на них. Сейчас он больше напоминал себя подростком. Барс оделся и теперь тоже ждал, но так как Тим их игнорировал, Барс решил поговорить с другом:

— Ты приехал навестить омегу?

— Я не смог. У персонала протокол, что он под защитой своего альфы. Туда только бет пускают.

— Но хотел бы поговорить с ним?

— Само собой, — уверенно заявил Акросс. — Я должен перед ним извиниться. Он оказался прав, внизу ему было лучше. Да, он выглядел прошедшим некоторое дерьмо, но не такое, как тут.

Акросс не стал добавлять, что его вытаскивали именно из-за Кая, и что сам Акросс был замешан в том, что омегу вернули наверх.

— Это вас Хаски так, или хозяин Кая? — перевёл тему Акросс. Оба варианта имели место быть, но второе было бы хуже. Потому что если бы они поняли, что он агрессивен, и оставили бы там омегу, это было бы совсем плохо.

— Псих этот, — проворчал Тим. Барс пояснил:

— Хаски. Да ладно, заслужили.

— Тоже так думаю, — кивнул Акросс.

— Хоть бы посочувствовал из приличия, — Барс вдруг пошёл куда-то, и Акроссу правда показалось, что тот готов бросить напарника и ехать домой, но полицейский поманил за собой и Акросса, они оставили Тима сидеть одного.

Барс дошёл только до круглосуточной кофейни, заказал два кофе, уточнил у Акросса, будет ли он, и остался ждать заказ. Глядя на то, как варят кофе в турке на огне, Барс негромко пояснил:

— Тиму кажется, что омегу попытаются добить. Слишком серьёзная семья. А Хаски всего лишь тройка.

— Какой бред. Тим вообще омега.

— А то, что за Золотой рыбкой кого-нибудь отправят, тебя не смутило?

Акросс сложил руки на груди и оперся о стоявший тут же столик.

— У Кая тоже есть крыша, — негромко произнёс он. — Может быть, попытаются убить. Но вряд ли им это позволят.

Барс получил первый кофе и удивлённо уставился на собеседника. Откуда тут могли оказаться защитники Золотой рыбки? Или Акросс что-то знал из их общего прошлого?

Акросс понял, что надо объясняться, и решил начать с самого начала:

— Меня допрашивали по поводу Кая. Об этой связи и о том, как это получилось. Так же спрашивали о них с Хаски. Не знаю, проверяли ли вы, но им обоим давали таблетки, чтобы ослабить эту связь.

— Это вроде стандартная процедура, если сцепились непредназначенные друг другу пары, — задумчиво заметил Барс. — Когда тебя допрашивали?

— Недавно. До того, как Кай попал в больницу, но уже после центра. Их должны были уже «расцепить», но я смотрю на ваши лица и на то, что персонал боится его трогать и просит не подходить других альф, и что-то мне кажется, что их связь все ещё в силе.

— Думаешь, Золотую рыбку будут защищать, потому что захотят это изучить?

— Хотелось бы надеяться. К тому же убивать его после избиения — разве не слишком подозрительно?

— О, ты же вообще ничего в этом не понимаешь, — Барс забрал оба стаканчика кофе и без спешки отправился обратно к Тиму. — Смотри: убирают Золотую рыбку, всем говорят, что он искал укрытие у своего хозяина, но прибежал этот помешанный полицейский и попытался его убить. Опомнился и привёз его в больницу.

— Ух ты... И им поверят?

— А, главное забыл: и денег побольше сверху. И Хаски либо сядет, либо поедет туда, где был ты. Так что я сейчас договорюсь с Тимом, чтобы хотя бы по очереди тут ждать. Ну и кофе ему дам. Держи пока моё и ключи от машины, подожди меня на улице.

— Вам разве не надо работать? — удивился Акросс, забирая стаканчик и ключи. Он сейчас был безработным и зависел сильно от Барса и Тима, но никогда не спрашивал, хватит ли у них денег на небольшой отпуск.

— Надо, но мы что-нибудь придумаем. Тут ещё вот какое дело: Тим запросил отдать это дело нам, но ему отказали. Не, ты не понимаешь. Ему! Отказали!

***

На следующий же день утром сообщили, что к Каю посетитель. И Хаски, и Кай знали, что навещать его тут некому, но так же знали, что, пока Хаски в палате, альфу сюда не пустят, так что обоим стало даже интересно, кто мог прийти. У Кая была отдельная палата, более того — его лечение и эту палату оплачивал Бьерн. Пока что Хаски не мог перевести эти расходы на себя, к тому же и денег у него было не так много. Кай же ничего об этом не знал.

Хаски поставил стул сбоку, у ног омеги, спинкой к кровати, и сел, не собираясь никуда уходить. Дверь открылась и в палату вошёл старый, но все ещё красивый омега, лет пятидесяти, с букетом цветов и лакированной чёрной тростью. Кажется, ему уже сказали о том, что в палате альфа, которого никак не выгнать, и он не был особо удивлён и поздоровался с обоими, но после этого серьёзно попросил:

— Кай, нам надо поговорить наедине.

Кай молчал. В целом его могли заменить куклой, никто и не заметил бы разницы, лица все равно мало было видно.

— Выглядишь ужасно, — продолжил старый омега. — То, что произошло — не в какие рамки. Альфа все-таки может выйти? Мне казалось, вам не разрешено приближаться к омегам...

— Кай не разговаривает, — наконец пояснил Хаски. — Кажется, это была сильная психологическая травма и теперь он даже с докторами не разговаривает. Только со мной. Придётся меня терпеть.

Кажется, гость все понял, судя по тому, какой злой взгляд он бросил на раненного, но тут же изменился в лице и попытался сгладить это улыбкой.

— Но Кай, тема ведь деликатная. Ты наверняка сам не хотел бы, чтобы альфа это слышал.

— Ему пофиг, — огрызнулся Хаски. Его бы сейчас никто не сдвинул с места ни за что. Он повернулся к Каю и уточнил: — Так ведь?

Омега медленно и осторожно кивнул. Когда Кай в первый раз очнулся, тело не так сильно болело.

— Но как же так? Ведь я не могу говорить при неуравновешенном альфе, — пожаловался гость. Хаски легко отмахнулся:

— Тогда проваливай.

И Кай кивнул. Хаски и сам не знал, омега через него разговаривал чтобы подстраховаться, или его правда так травмировало произошедшее. А со своими омегами или с Дроидом он бы разговаривал сейчас? В будущем это будет проблемой или Кай лишь играет эту роль, пока их могут разлучить?

Гость смирился и закрыл дверь, глазами поискал вазу, не нашёл, а забирать у него букет никто не собирался. Он заговорил негромко и ласково:

— Ты же знаешь, Бьерн любит тебя. Он все для тебя делал. Он сейчас в ужасном состоянии. Он все осознал. Если ты позволишь ему прийти, то он сможет извиниться лично.

Кая передёрнуло и он отвернулся, Хаски решил, что это можно не переводить, но предложил:

— Выгнать его?

— Молодой человек, вы со мной так разговаривать не смейте! — сорвался гость. Хаски показал ему оскал, заговорил угрожающе:

— А мы что, на официальном приёме? Или мы какие-то господа? Я до недавнего времени ментом на нижнем уровне работал, я и не так разговаривать умею. Да и Кай тоже. Надо было понимать, кого ваш Бьерн пытается к себе взять.

— Да давно поняли, что неблагодарный, — возмутился омега. — Ты же сам его довёл! Он ждал тебя, он переживал, а ты что ему сказал?!

Хаски поднялся со своего места, и старый омега тут же выскочил в коридор, испугавшись. Альфа вздохнул и сел обратно на место. Глядя в дверь, произнёс:

— В следующий раз сразу его выставлю. Это один из родителей того мудака?

Кай с трудом, но кивнул. Хаски снова захотелось заклинить дверь стулом. Но к Каю часто приходили доктора.

***

Пару дней было непривычно тихо. Хаски даже стал ощущать себя более нервно, чем обычно. Все равно, что паука в комнате потерять, большого такого. Когда с Каем пытались разговаривать, они хотя бы знали, что предпринимается.

Будучи в больнице и в сознании, Кай подписал бумаги об отказе от прошлого хозяина и переходе к Хаски. Тим с Барсом и правда договорились, и никто выгонять альфу не собирался, он даже спал в той же палате, но на стульях. У Кая была узкая кровать и слишком много травм, Хаски боялся во сне как-то не так повернуться, задеть омегу и сделать ему нечаянно больно. Днём он ставил стул рядом с кроватью, клал голову на одеяло и лежал так, слушая, как Кай дышал, негромко говорил с ним. Опасности для жизни уже не было, и Каю оставалось только выздоравливать. Хаски бесконечно ценил то, что омега готов был из всех разговаривать с ним. Казалось, что во всем мире только они друг у друга остались, только друг другу можно доверять.

Кая вывез из центра дворецкий, который служил его прошлому хозяину. И он не появлялся в больнице. Не зная его, Хаски был уверен, что этот человек Кая предал, и собирался его тоже избить, как только они встретятся. Омега же наоборот, считал, что старик не поступил бы так, и из-за этого сильно волновался и просил Хаски найти его. И — у альфы не получалось. Он нашёл новый адрес дворецкого, нашёл его родственников и соседей, и все они не видели этого человека с тех пор, как тот поехал забирать Кая из центра. В бумагах стояла его подпись, скорее всего он был ключевым свидетелем, и его могли убрать. Хаски очень не хотелось, чтобы Кай ещё и за это волновался.

Омеге же было невыносимо. Мало того, что больно, ещё и нужно было неподвижно лежать, иногда выходить на перевязки и процедуры. Его побег снова откладывался, потому что с переломами он точно помрёт при попытке добраться вниз. С Хаски он это не обсуждал, потому что боялся, что они тут же поругаются. Наверняка альфа хотел бы, чтобы Кай ещё дал этому месту шанс, хотя верхний уровень у омеги уже в печёнках сидел. Особенно из-за того, что он поверил, что если правда скажет «нет», то от него отстанут и спокойно отпустят. После того, как вложили в него столько денег. Но Кай не просил у них эти деньги! Он был бы счастливее, если бы остался на нижнем уровне с родителями.

Впрочем, легко было рассуждать об этом сейчас, когда он научился у мусорщиков стрелять, собрал людей и обустроился. Без этого у него могла бы сложиться жизнь так же, как у Глейна. Тем более, что течки он обычно переживал беспокойно.

Кай не мог одного понять: у него почему-то часто брали кровь. И таблетки менялись. Они не чередовались, они именно менялись. В том, что ему выписывали, оставались некоторые постоянные и понятные, как обезболивающие и разжижающие кровь, но некоторые появлялись, а на следующий день уже сменялись другими. Кая так раздражало, что он ничего не мог тут контролировать.

Он верил, что Хаски сможет его защитить, но хотелось как можно скорее вернуться к тому, чтобы самому себя защищать. Ну и Кай бы ещё поспорил со своим альфой, кто из них убьёт Бьерна.

***

Тим и Барс сменяли друг друга. У них место было даже комфортнее, чем у Хаски — оба записались в стационар и кроме того, что присматривали за омегой, сдавали так же анализы. Раз в год в полиции это должны были делать и на это время выделялся отпуск, так что получилось удобно. Палата у них была одна на двоих, они бывали там по очереди, обычно сутками. И в тот день была очередь Тима дежурить. Он бродил по коридорам больницы, осматриваясь в поисках подозрительных людей. Напарники понимали, что сейчас Бьерн придёт в себя и начнёт заметать следы. К сожалению, и сами полицейские были тоже ненужными свидетелями. И то, что они были тут же, облегчало задачу.

Сначала Тим ощутил запах. Очень резкий запах омеги, похожий на запахи в течке, но другое. Механизм похожий: гормоны тут же затуманят мозг и учуявший это альфа ни о чем больше не сможет думать. А потом Тим увидел, как в главные двери вошёл и омега в белом пальто, с длинными светлыми волосами, заплетённые колосом, низкий и тонкий. Визуально было видно, что вот, это десятый ранг. Тиму приходилось общаться с десятками, они обычно так сильно не пахли и даже больше, чем все остальные, следили за своими феромонами и запахом. Десятки были обычно в самой большой опасности, ещё и от всех. Из-за внешности их хотели и беты тоже, а уж что их феромоны делали с альфами, тем более нижних рангов. Тим насторожился потому, что этот омега явно нарывался. Это не было похоже на его натуральный запах, скорее синтезированный из его запаха. Тим так пялился на него, что омега этот взгляд заметил, улыбнулся ему, словно знакомому, и направился прямо к полицейскому. В больницу был свободный вход и выход, никто не спрашивал, зачем человек пришёл и к кому, нужен был только пропуск. Этому омеге не обязательно было тут делать вид, что он с кем-то знаком. Но он остановился напротив Тима и улыбнулся приветливо:

— Я много слышал о вас, офицер. Это чудо, что мы смогли увидеться тут. Это здание такое огромное и запутанное. Вы не окажите ли мне услугу?

Тим смотрел на него безразлично, сверху вниз. В груди странно покалывало, но из-за старых ран у Тима постоянно то тут, то там болело, и он особо не обращал на это внимания. Он только теперь, когда к нему обратились, понял, что этот омега тут не случайно, и к нему подошёл не просто так. Вот и он, тот убийца, которого они ждали. Должно быть дорогой, все-таки омега десятого ранга. Но он правда думает, что лучший детектив города тупой?

А. Возможно и правда тупой. Тим, который хотел уже заломить ему руку и вышвырнуть из больницы, связал для себя все и понял, что чуть сам все не испортил. Он осмотрелся в поисках альфы в коридоре больницы, но ни одного не увидел. Запах. Гипнотический запах, который должен был сделать любого альфу, тем более низкого ранга, ведомым. Они считали, что Тим альфа. Ну и так как он был омегой и телосложение имел довольно щуплое — что он альфа низкого уровня. Хорошо, что Тим понял это вовремя, потому что когда омега за подбородок снова развернул его к себе и заставил смотреть в глаза, полицейский не сломал ему руку, а подыграл и молча послушал.

— Я пришёл сюда, чтобы навестить своего друга. Вы его знаете. Скорее всего, вы тут как раз из-за него. И знаете, в какой он палате.

Тим был так себе актёром, но он понимал, что, во-первых, нужно увести этого омегу, пока он не подобрал ещё какого-то альфу и не подчинил себе, а во-вторых нужно предупредить или задержать Барса, который через час должен был уже приехать и заменить Тима. Скорее всего он справится до приезда напарника, но мало ли тот решит пораньше приехать. И Тим в своей безразличной манере ответил:

— Мне нужно позвонить.

Он увидел растерянность на лице высокорангового омеги. Кажется, тот начал подозревать, что феромоны не действуют. Тогда Тим попытался чуть больше постараться. Он перехватил омегу за запястье и понизил голос, объяснив:

— Скоро придёт мой напарник. Он может нам помешать.

Омега удостоил его одобрительной улыбки. Кажется, беты в коридоре начинали завидовать Тиму, решив, что они вместе. Как минимум хорошие приятели.

Тим в целом уже набросал себе план действий в голове. Позвонить Барсу и попросить его задержаться. А дальше нельзя было вести этого человека к раненному омеге. Потому что там в палате находился Хаски, а Хаски точно был альфой. И неизвестно, как бы он на эти феромоны отреагировал. Для Барса же у Тима не было особых сигналов или тайных кодов, он правда во время звонка попросил напарника найти свою голубую куртку и привезти её в больницу, а то похолодало. При этом Тим точно знал, что голубую куртку он ещё два года назад выкинул, так что напарника это должно было задержать. Звонил Тим с общего телефона в коридоре, тем временем омега рядом изучал расписание докторов.

— Пойдём, — сухо позвал Тим, как только повесил трубку. Они поднялись на этаж на лифте, все это время Тим пытался понять, а где у этого омеги оружие? Кроме его духов. Логично, конечно, что оружием должны были стать очарованные им альфы, но ведь не всегда все идёт как надо. И это было критично — где-то у омеги было оружие, которое уравнивало бы его с альфами. Дверь лифта открылась на нужном этаже, и Тим свернул налево от него, в ту сторону, где находилась палата, которую выделили им с Барсом. Он не собирался вести гостя к Каю, но и на людях ничего с ним делать не стал бы. Тим знал тактику таких преступников: сделать вид, что они тут жертва, и все вокруг с радостью помогут такому слабому омеге. Но омега остался стоять у лифта. Он улыбался.

Тим остановился и развернулся к нему, смотрел так же спокойно, хотя и забеспокоился, что как-то выдал себя.

— Он в другом крыле, — подсказал негромко омега. Мимо них медсестра провезла каталку со старым пациентом. Они особо не обратили внимания на эту сцену, отнеслись как к препятствию, которое надо объехать. Тим не знал, что этот человек в курсе, куда идти и теперь придумывал, что соврать. У Барса выкручиваться из таких ситуаций обычно получалось лучше и быстрее. Но омега подошёл сам, прижался головой к плечу Тима и негромко пожурил:

— Какой нетерпеливый. Неужели ревнуешь и хотел сразу получить награду, проводив меня в свою комнату? Вот это ты хитрый, а так и не скажешь. Выглядишь как человек, который вообще не умеет врать. Хочешь, чтобы мы сначала пошли к тебе?

Тим прислушивался к тому, не появится ли ещё кто-то в коридоре. Возможно, этот омега не станет убивать свидетелей. Но кто знает.

— Да, пойдём ко мне, — произнёс Тим, и в следующую секунду отскочил назад, до того, как ему в живот воткнулся узкий нож, похожий на скальпель.

Омега спрятал оружие обратно в рукав, убрал чёлку. Он выглядел теперь раздражённым. Как человек, у которого все пошло не по плану.

— Спасибо, конечно, что напарника своего задержал, — продолжал омега уже более холодным голосом. — Но ты правда думаешь, что я не знаю, как и на кого это действует? Я не знаю, почему на тебя не подействовало, но ты явно не под моим контролем. Ну и спасибо, что провёл, дальше ты не нужен.

Дверь лифта как раз в этот момент открылась, и омега внезапно ударил Тима ногой в живот, отпихнув внутрь лифта. Двери стали закрываться, всех, кто собирался выйти на этом этаже, Тим своим весом повалил на пол и теперь они большим комком пытались разобраться где чьи конечности и как встать. А омега развернулся в правильную сторону, где находилась палата Кая. Но до того, как двери лифта закрылись, Тим впихнул ногу в щель, а пока двери открывались — поднялся.

Заметив это, омега поторопился и в нужном ему направлении уже побежал.

— Вызывайте полицию, — в закрывающиеся двери приказал Тим и бросился следом.

Кай был на процедурах, и в его палате оставался только Хаски. Он открыл окно, проветривая комнату морозным воздухом с улицы, и перестилал сбитую кровать. Как раз взбивал подушку, когда дверь открылась. Хаски ощутил себя так, словно его в живот ударили, а потом уже почувствовал и запах. Ему этот запах казался мерзким и никак не вязался с высокоранговым ухоженным омегой в дверях. Хаски пошатнулся и опустил подушку на кровать, направился к двери, чтобы выставить чужака наружу. Но тот уже и сам увидел пустую кровать, понял, что случилось и сам быстро выбежал из палаты. Хаски опомнился и осознал, что произошло, бросился следом. В коридоре они столкнулись с Тимом, но полицейский не дал Хаски упасть и, придержав, даже толкнул в ту сторону. Спрашивать, где конкретно Кай, было опасно.

И тогда пришло время той тактики, которую Тим и опасался, и омега, за которым бежали двое, крикнул на весь этаж:

— Помогите!

При этом он открывал все двери кабинетов, помеченные как процедурные. Судя по тому, что Хаски ускорился, Кай и в самом деле был на этаже.

Кай был даже не так уж далеко от них, несколько метров в ту сторону по коридору. Сидел на кушетке, положив на неё сломанную ногу, и думал о том, кто оплачивает его больничные счета. Вряд ли правительство. Стоило спросить у Хаски об этом.

Старая медсестра почти не говорила с ним и привычно механическими движениями проверяла глаза Кая, язык, спросила о самочувствии и насколько ему все ещё больно. Омеге такое формальное обращение даже нравилось, он был рад не поддерживать светских разговоров. Про боль ответил невнятным движением и при просьбе оценить по десятибальной шкале на пальцах показал семь. Как раз в этот момент в коридоре закричали. Кай насторожился, прислушиваясь. Возможно, это была паранойя, но ему казалось, что все проблемы в этой клинике могут быть из-за него только. Медсестра насторожилась и пошла к двери. Кай нервничал, но он подумал, что там должен быть Хаски, который если что защитит его. Все равно успокоиться нормально он не мог. Медсестра тем временем вышла в коридор и строго спросила:

— Что тут происходит?! Я охрану позвала! Прекратите!

Каю стало страшно. Нужно было попросить Хаски пойти с ним, но ему хотелось, чтобы альфа хоть немного отдыхал от его присутствия. И Кай надеялся, что, хотя бы пока он на обследованиях, Хаски немного лежит в его кровати и отдыхает от стульев.

Медсестру отбросило прочь от двери, послышался грохот — похоже, она мало того, что упала, ещё и упала на какое-то оборудование, вроде каталки. А в дверях появился высокоранговый омега, которого Кай никогда прежде не видел. Но тот, кажется, узнал его. И это осознание подняло в Кае волну ужаса. Казалось, он один на один с этим человеком, который явно искал его не руку пожать и автограф взять. И при этом Кай не особо мог двигаться. Заметив резкое движение напротив, Кай интуитивно вскинул загипсованную руку и сильно вздрогнул, когда в неё что-то ударилось. Рука снова резко заболела, и омеге показалось, что болит перелом, но боль была другой, а когда Кай смог рассмотреть, что не так, то увидел, что в гипс воткнулся нож, похожий на скальпель с длинным лезвием. Этот нож летел ему в лицо или в горло. И вдруг ужас пропал. Появилась ненависть — этот человек пришёл убить его. А за что? За то, что Кай отказался от альфы? Все это только из-за того, что он не хочет? И Кай вскочил на ноги и даже собирался в таком состоянии драться, но омегу у двери буквально снесло, как ураганом. Все это произошло в считанные секунды, и хотя Каю казалось, что времени прошло много, но Хаски догнал подосланного убийцу секунду-две спустя после того, как тот швырнул нож. После этого напротив двери остановился Тим. Он сначала отметил взглядом, что омега жив, потом заметил застрявший в гипсе нож. Подумал и без спешки стал молча поднимать пожилую медсестру. При этом в коридоре было очень громко, слышались удары и крики. И Кая почему-то эти звуки успокоили, он сел обратно на кушетку, внимательно слушая.

Тим не мог избивать омегу, когда тот и так был обезврежен, поэтому оставил это Хаски. Для начала поднял медсестру, подсказал ей идти обратно в комнату и там на всякий случай запереться, а уже после этого пошёл без спешки оттаскивать альфу от наёмника. На белом кафельном полу уже появились брызги крови — Хаски дрался всерьёз, но ещё был в своём уме.

Проблемой все ещё оставался запах, поэтому вышедшим из кабинетов докторам Тим, оттаскивая сопротивляющегося Хаски, крикнул:

— Не пускайте сюда альф без респираторов! Быстрее скажите! Иначе тут бойня будет!

***

Каю уже было неудобно за все происходящее и то, какой шум он поднимает в больнице. Он иногда слышал снаружи сирены, но это максимум громких событий, которые тут были. Зато с ним тут уже второй раз полиция приезжала.

Хаски не убил того омегу, но тоже, похоже, что-то ему сломал, потому что тот до сих пор находился в больнице, и полиция ждала, пока ему окажут помощь. К тому моменту уже и Барс успел приехать и сначала отвёл Тима в сторону, и они о чем-то шёпотом ругались. У Хаски руки были в крови, костяшки пальцев содраны. Их отвели в чей-то кабинет, врач в котором, возможно, сегодня не работал, потому что никого тут не было. На стенах висели плакаты с желудком в разрезе и советами по правильному питанию. Кай находился на инвалидном кресле, чтобы не заставлять его ходить со сломанной ногой, Хаски же сидел рядом и никак не мог отпустить его здоровую руку. Он словно был не тут, думал о чем-то, глядя в пол. Кай почти что мог видеть его мысли: Бьерна уже посадили. Идти к нему в дом и разбираться теперь бессмысленно, делать подкоп под тюрьму, чтобы набить ему лицо — а как Кая одного оставить? Ведь вряд ли это была последняя попытка его убить.

Кай сжал ему руку, пытаясь обратить на себя внимание, и Хаски немного выплыл из этих мыслей, взглянул на него и улыбнулся. И это отозвалось внутри, в сердце. Каю казалось, что альфа давно уже не улыбался, глядя на него. Он понимал, что его вид делал Хаски больно, и это было неприятно. Само собой, он выглядел ужасно, болезненно. И сейчас не стало лучше. Но Хаски наконец-то улыбнулся. Как раз в этот момент вернулся из коридора Барс и сразу заговорил о главном:

— Тебе больше нельзя тут находиться. Как бы то ни было, а ты напал на высокоуровнего омегу. К ним даже приближаться нельзя.

— Да, я понимаю, — внезапно легко согласился Хаски и поднялся, отпустив руку Кая. Взял ручки кресла и повёз омегу к выходу. Барс не собирался отходить и коляска упёрлась в его колени.

— Куда ты его повёз? — раздражённо спросил Барс. — Он не твой. Прекращай.

— А что я должен, одного его оставить? — в голосе Хаски слышалась злость.

— Мы с Тимом тут, — напомнил Барс. — Мы сможем его защитить. Тим не стал бы тому омеге разбивать лицо в мясо.

— А похоже, что я раскаиваюсь? — огрызнулся Хаски. — Не я забираю Кая. Кай не останется тут без меня.

— Ты убить его готов, лишь бы остаться рядом? — спросил Тим, который в это время стоял за спиной Барса и был вторым препятствием, чтобы вывезти Кая из комнаты.

— Он убить? — наконец подал голос Кай, которого достало, что все решают за него. — Мне казалось, что это логично: все знают, что я тут. Лучше спрятаться, пока не начнётся следствие. И спрятать Хаски, потому что все мы знаем, что скорее всего мою смерть на него повесят.

— Мы немного не с того начали, — Барс и правда тут же сменил тон и попытался улыбнуться, но получилось неловко. — Давай с начала...

— Потому что я теперь омега верхнего уровня? Внизу можно было как угодно поступать?

— Мы познакомились, когда пришли спасти тебя, — Барс совсем не обиделся. — Вы первые это начали... Впрочем, сейчас совсем не об этом. Я не знаю, насколько ты это видишь, но мы стараемся загладить свою вину. Что вы собрались делать? Снять квартиру и спрятаться там? Если у омеги пойдут осложнения, успеешь ли ты довезти его до больницы? Понимаю, что анализы хорошие, но нельзя быть уверенными до конца. Но, допустим, только допустим, что все будет в порядке, и на омеге никак не скажется этот срочный переезд и отсутствие врачебного контроля. Но его снова придут убить.

— Если я буду не здесь, то они не будут знать, куда приходить, — упрямо возразил Кай.

— Серьёзно? Думаешь, что человек со связями тебя не найдёт? Он не знает, где живёт Хаски? Он не найдёт квартиру, которую вы снимите? Или у вас есть замок со рвом и крокодилами? Вернись в палату и позволь нам тебя охранять.

— Я вас изначально не просил, — напомнил Кай. — Я не смогу без Хаски. Мы сложно переживаем, если нас разлучить, тем более когда я в таком состоянии.

— Тогда договаривайся, — устало продолжал Барс. — То, что все знают, что ты тут, и правда опасно. Тем более, что семьёй Бьерна оплачивается твоё лечение.

Кай снова потерял способность говорить. Хаски на это никак не отреагировал, он все ещё ждал, когда они до чего-то договорятся, собираясь стоять на своём — он отсюда уйдёт только с Каем. И омега попытался повернуться так, чтобы взглянуть на него, когда спросил:

— Ты знал?

Судя по выражению лица, Хаски только понял, что так быть не должно. Он кивнул и растерянно ответил:

— Это справедливо, что он отправил тебя в больницу, он же за неё и платит. Ни у кого из нас не хватило бы денег на отдельную палату.

— Мне не нужны его деньги. Мы уходим, — тут же решил Кай, попытался сам покрутить колеса кресла одной рукой, сильнее врезался в колени Барса. Тот зашипел и отошёл, но следующее препятствие в виде Тима втолкнуло Кая обратно в комнату. Он перехватил напарника и втащил его в кабинет, закрыл дверь.

— Хаски прав. Или ты считаешь, что он не должен расплачиваться за то, что сделал? — продолжал Барс, потирая ушибленные колени. Кай тут был согласен:

— Должен. Но я не думал, что деньгами. Вот когда у меня кости срастутся, тогда и расплатится, — пообещал Кай.

Было так странно нормально разговаривать с этими двоими. В конце концов из-за них в том числе Кай и оказался в этой ситуации. С другой стороны, и с них тоже можно было что-то получить.

— Мой прошлый дворецкий, — сменил тему Кай. — Он был вместе с вами. Вы уезжали втроём?

Барс и Тим переглянулись и уже по выражению их лиц омега понял, что это не так.

— Он оставался присмотреть за тобой, — ответил Барс.

— И с тех пор его нигде нет, — продолжил Тим.