Следуй за Золотой рыбкой

Все-таки верхний уровень даже визуально отличался от нижнего. Тут было больше света, теплее и воздух чище. Из-за того, что уже наступила зима, Каю было просто прятаться. Он выходил из дома, надевая большой тёплый шарф, закрывавший ему половину лица, а на голове носил тёплую зимнюю кепку, которая закрывала верхнюю часть лица. При этом он все равно старался быть осторожен, и вылазки на улицу проходили нервно, и, к радости Хаски, омега не так уж часто рвался прогуляться.

Сначала он был вынужден сидеть в больнице в четырёх стенах, а потом его попытались заставить сидеть дома. И Кай планировал, что начнёт тренироваться, но это оказалось сложнее, чем он думал. И он решил, что начнёт хотя бы с прогулок — будет разминать ноги и напоминать им, что надо работать. Кай вёл себя тихо, одет был небогато, обычно, и внимания не привлекал. Наверху было проще найти подавители запаха, и Кай ими пользовался, чтобы в нем не узнали омегу. Потому что если бы можно было догадаться, что он омега, то пришлось бы брать с собой всюду Хаски, не решаясь гулять одному. Обычно Кай доходил до булочной в соседнем районе, покупал там хлеб и что-то из выпечки на двоих: кексы или булочки с изюмом. Наверху и выпечка была другая. Словно на нижнем уровне тебе её продавали пока она окончательно не испортилась, а на верхнем её испекла твоя любящая мама.

Маршрут до булочной проходил по оживлённой улице, это казалось не опасным. Кай наконец добрался до пекарни, привычно обернулся, чтобы проверить, не идёт ли кто-то за ним, и после этого открыл дверь. В любое время суток внутри пахло свежим хлебом. Казалось, этот запах тут въелся, и даже если хлеб был приготовлен утром, а Кай заходил перед закрытием, пахли уже деревянные доски этого магазина.

Кай говорил обычно тихо, всегда был вежливым. И выбирать старался быстро. Сейчас была середина дня, уже после обеда, и кроме него тут находились всего двое посетителей. Оба двигались обычно, не как убийцы. Скорее всего и вовсе беты. Кай выбрал ягодный рулет и батон, расплатился, кивнул на пожелание хорошего дня и вышел на улицу. По времени туда-обратно было минут двадцать пешком, и омега даже уже не уставал за это время. Кай осмотрелся, думая о том, куда ещё мог бы сходить тут. Дальше от дома был парк, и они говорили об этом с Хаски и оба решили, что парк — опасно. Все-таки Кай старался хотя бы находиться на виду у людей.

Конечно, Хаски злился и пытался ему запрещать ходить одному. Но как бы ты не любил, а двадцать четыре часа в сутки находиться рядом с друг другом Кай уже не выдерживал. Ему нужны были эти прогулки проветрится и подумать о своём. Обычно это были мысли о том, как все-таки отсюда сбежать. Пока что ему только доктор предлагал побег. Хаски эту тему обходил, хотя и не возражал. Видимо, потому что знал, что Кай отсюда уже никак не сбежит, а пока пусть мечтает, что ж у него надежду отнимать, что ли? И этим Хаски тоже сильно раздражал.

Кай заметил слежку на полпути домой. У него был невысокий рост, поэтому в толпе всегда было просто затеряться. Пока он ждал, когда проедут машины и можно будет переходить дорогу, он почувствовал на себе внимательный взгляд и занервничал. Тут же взял себя в руки и обернулся в поисках того, кто мог на него пялиться. И испугался ещё сильнее, чем до этого, потому что не увидел, кто это был. Вот это уже опасно. Одно дело пристальный взгляд — мало ли, кто-то заинтересовался его видом; а другое, что этот кто-то тут же спрятался. Кай стал спешить. Перебежав дорогу, он двинулся мимо прогуливающихся людей, отодвигая их и извиняясь. Он оборачивался, но так никого там и не заметил. И взгляда больше не чувствовал. Но он знал, что этот человек все ещё тут.

Они жили в уютном кирпичном двухэтажном доме на несколько квартир. Это место было как большой частный дом, и возможно когда-то таким и являлось, но теперь в нем располагалось всего четыре небольшие квартиры. В той, где жили Хаски с Каем, были только одна комната и кухня.

Как Кая вывозили из больницы тоже, конечно, была та ещё история. Его не выписали. Пришло письмо-приглашение, что семья Бьерна хочет забрать своего будущего родственника к себе, и что бывший дворецкий Кая у них для того, чтобы омеге проще было адаптироваться. Они внаглую игнорировали и причину, по которой Кай оказался в больнице, и официальные письма от Хаски о том, что Кай выбрал его. К тому же шантажировали Кая близким ему человеком. Это было отвратительно, и Кай не собирался им подчиняться. Идти туда было хуже, чем к Легиону. Если бы Кай приехал в тот дом, это сломало бы всю их защиту: почему он вернулся в дом, где его так сильно избили? Если он отказался от Бьерна, то почему опять у него? Это явно была ловушка, к тому же рассчитанная на то, что Кай после неё не сможет либо сказать, кто его избил, либо разговаривать вообще.

К тому же за Хаски приходили полицейские, которые лениво напомнили ему, что он не может находиться рядом с чужим омегой. Хаски с ними поговорил, показал им бумаги, оформленные на Кая, а главное сам омега подтвердил, что хотел бы остаться с этим альфой. И полицейские ушли, но было понятно, что их подошлют снова и уже не таких незаинтересованных. И бумаги в новый визит точно не остановят от того, чтобы отправить Хаски за решётку просто за то, что он все это время ночевал в палате чужого омеги, хотя у него явно запрет на приближение к любым омегам, и этого он уже «испортил».

Поэтому из больницы они выбирались ночью и через окно, а потом обходными путями через какую-то дыру в заборе больницы. Для Кая, который все это время мало двигался, тогда это все показалось невыносимым и отняло много сил. Зато теперь они могли побыть вдвоём. Прямо как молодая женатая пара.

Кай решил действовать на опережение и, только подходя к дому, громко позвал:

— Хаски!

Альфа тут же побросал все дела и показался в окне. Они же прятались, Кай не стал бы кричать просто так. Омега кивнул на обеспокоенный взгляд Хаски и пошёл к входу в дом, в то время как альфа из окна пропал. Он бежал его встречать. Стоя на пороге, Кай не спешил заходить. Он оставался к двери спиной и смотрел на улицу из-под кепки, нервничая от того, что по-прежнему не видел, кто его преследовал.

А когда Хаски открыл эту дверь в дом, на пороге было уже двое.

Тим держал Кая, закрыв ему рот. Он был убийственно спокоен, поднял взгляд на Хаски, и от этого стало немного не по себе. Кай правильно почуял чудовище, а то, что оно было за них, как-то не делало лучше. Тим лишь моргнул при виде Хаски. Кай в его руках сопротивлялся и пытался выбраться, но не мог даже рот себе освободить. Секунду спустя Тим внезапно пнул Хаски в колено и, когда тот согнулся, втащил омегу в дом и отпустил.

— Почему он один на улице? — угрожающе спросил Тим. Хаски шипел от боли, но поднялся и вошёл, закрыл за собой дверь. Омега же готов был драться, хотя и немного растерялся, когда увидел, кто с ним так обошёлся. А главное — хлеб остался на улице! Не до того было, и Кай выронил пакет. Он тут же бросился к двери его забирать, потому что даже если хлеб упал на землю, это все ещё оставался свежий вкусный хлеб. Если Хаски не будет, то Кай съест. Тем более там снег, он не должен был сильно испачкаться.

— Я нахера стараюсь? — продолжал Тим.

— Дорогой гость, пройдёмте в квартиру, — не очень радушно позвал Хаски, пытаясь отобрать у омеги булку. Но Кай знал, что он выбросит обратно на улицу и не отдавал.

***

На самом деле Хаски залез к Каю в постель сразу после покушения того альфы.

После всего случившегося, с ними долго разговаривала полиция, потом Тим и Барс говорили с ними о том, как меняется тактика, и что пора уже бежать отсюда. Это было до того, как полиция пришла предупредить Хаски, что ему в больнице находиться нельзя. После всех разговоров спать они пошли уже заполночь. Хаски запер дверь и посмотрел на свои руки — они уже не тряслись. Разговоры успокаивали. Осознание того, что скоро они покинут это место, очень скоро, и то, что у них снова есть план, как защитить Кая, помогли ему немного прийти в себя. На самом деле было просто держаться и не трогать омегу — он выглядел больным и его хотелось только защищать, никак не травмировать повторно своей любовью. Но в тот вечер жгло. Очень хотелось что-то сделать, чтобы почувствовать Кая. И Хаски собирался только попытаться лечь с ним вместе на узкой кровати. Может быть всего на час-два. Просто насытиться этим теплом и его присутствием, более близким, чем в последнее время. Когда Хаски обернулся, Кай уже устраивался в кровати. Он лежал на боку, приподнявшись и расправляя под собой скомкавшуюся простыню. Хаски стало стыдно. Кая сегодня едва не убили, у него синяк на груди, болят ребра, он наверняка не хочет, чтобы его хоть как трогали сегодня, а Хаски все не о том думает.

И Хаски решил, что сегодня хотя бы будет хорошим и попробует предложить завтра с утра, что ночью они будут спать в одной кровати. И отправился на свою раскладушку, потушив свет. Но ему не спалось. И Каю, кажется, тоже. Люди иначе ворочаются, когда спят, и Хаски понимал, что омеге тоже не спится. К тому моменту во рту скопилась слюна, словно Хаски был голоден, а рядом что-то очень вкусное ели. Он поднялся со своего места и тихо отправился к раскладушке. Словно вот-вот кто-то услышит, что он приближается, вбежит в палату и оттащит его. Кай-то точно услышал, что альфа направлялся к нему. Он повернулся на бок и приподнялся. Выглядел совсем не сонным.

Хаски стоял напротив кровати и смотрел на него в полутьме. Ему вдруг показалось, что Кай даже испугался этого. Может, он успел отвыкнуть от альфы и его желания? Тем более стоило действовать постепенно.

— Тебе очень больно? — шёпотом спросил Хаски. Кай потупился, неопределённо ответил:

— Более-менее. Ты про сегодняшнее или про вообще?

— Я могу лечь рядом? — спросил Хаски, игнорируя вопрос. Кай, все ещё глядя в пол, нерешительно напомнил:

— Тут не так много места, ты не влезешь, — и, подняв взгляд, смущённо предложил. — Если только на меня.

— Да, вполне, — поскорее согласился Хаски и стал раздеваться. Потому что в кровати это было бы неудобно. Трусы он все равно снимать не стал, взял одеяло Кая и лёг вместе с ним, накрыв их обоих с головой. Даже так в темноте Хаски видел, как блестели глаза у омеги. И понял, что да, Кай все осознавал, был немного напуган этим, но и не возражал. Определённо не стоило сразу нападать, так что Хаски лёг, стараясь не давить на него своим весом, уткнулся ему носом в шею и прикрыл глаза. Погладил поверх пижамы место, где на животе остался синяк.

Хаски тут же понял, что обманывал сам себя. «Я только рядом немного полежу», так же как «Я попробую только один маленький кусочек».

— Ты что, меня бояться начал? — шёпотом спросил Хаски. Кай не был напряжён, наоборот он ощущался расслабленным и спокойным, хотя альфа гладил его прямо над раной, достаточно было чуть надавить, чтобы сделать больно. Но такие прикосновения успокаивали.

— Начинаю подозревать, что все альфы конченные, — проворчал Кай. Когда Хаски говорил, его дыхание щекотало шею и мочку уха.

— Тим омега, — напомнил Хаски, и Кай согласился:

— Все альфы и конкретно этот конченный омега.

Они уже как-то невсерьез злились, словно шутили по привычке. Кай с одной стороны помнил, что именно Тим отвёз его к бывшему хозяину, но и не забывал, что просто то, что Хаски до сих пор тут — тоже по протекции Тима.

Хаски так же осторожно залез ему под пижамную рубашку, погладил кожу. Кай не попытался его убрать и не напрягся, тогда альфа стал расстёгивать пуговицы на рубашке. Хаски облизнулся нижнюю губу и признался снова куда-то в ухо, поглаживая ребра сбоку:

— Я хотел предложить просто полежать рядом, но, если честно, я боюсь, что не смогу остановиться. Так что тебе надо выгнать меня. Или мы продолжим.

— Делай уже, — согласился Кай. Хаски переместился, сел над ним на колени, уже обоими руками погладил бока, опустился, чтобы сначала лизнуть в шею, потом перейти на соски, но Кай поймал его голову и притянул для поцелуя. Хаски словно замкнуло. Сейчас его никто не смог бы оторвать. Да и его стал окружать запах феромонов. Кай целовался осторожно, Хаски же протолкнул язык в его рот, подушечкой большого пальца коснулся соска, потом ещё раз и уже после этого сжал двумя пальцами. Кай снимал с него трусы. Ему сложно было приподняться из-за больных рёбер и переломов, но все же двигаться он уже мог больше, чем в начале. И тут до него дошло, когда он уставился на Хаски ниже пояса:

— У нас презервативов нет.

— Есть, — уверенно кивнул Хаски.

— Откуда? — Кай был готов к тому, что их притащил Барс или Тим и всучили Хаски со словами: «Только не наследи». И это было неловко. Но альфа негромко ответил:

— Внизу стоит аптечный автомат, с аспирином, пластырями и презервативами.

— Нахрена тебе презервативы? — Кай попытался возмутиться, но так совпало, что Хаски как раз пытался стащить с него штаны через гипс. Когда он только больше запутался, то так и оставил их болтаться на гипсе.

— Чтобы не бежать за ними, когда ты захочешь. Или ты планировал больше никогда не делать этого?

У Кая стояло, но намок он недостаточно, а Хаски думал, что с омегой ему не понадобится смазка. Но сейчас хотелось, чтобы было как меньше боли и дискомфорта, поэтому альфа решил, что просто не нужно начинать сразу. Опустился ниже, накрыв Кая собой, коснулся губами светлой кожи на шее. Хотелось наследить, но тогда он точно отсюда вылетит, поэтому Хаски только облизывал, старясь не прикусывать. Он снова ощущал, как эмоции и чувства начали курсировать между ними, передаваясь друг другу. Почувствовал и дрожь Кая: видимо, присутствие альфы, который его хочет, все же нервировало. Хаски погладил его шею с другой стороны и стал опускать руку ниже. Прошёлся кончиками пальцев по плечу, потом по груди, зацепив сосок, вниз на ребра, осторожно погладил живот, затем слегка ногтями задел внутреннюю сторону бёдер, и ещё раз, потому что ему понравилось, как Кай вздрогнул. А затем проник внутрь двумя пальцами. Он оторвался, чтобы посмотреть Каю в лицо, омега хмурился. Заметив взгляд Хаски, он произнёс:

— Ты можешь сделать это, зачем пальцы?

Хаски вместо ответа решил показать, зачем, согнул их и снова толкнулся внутрь. Кай прикусил губу и отвернулся в сторону, а Хаски подумал, что раз ему подставили ухо, то можно этим воспользоваться, и облизал раковину, продолжая двигать пальцами, затем прикусил мочку. Пальцы становились более влажными, а от сильных движений появился хлюпающий звук, и Хаски даже подумал, что пожалуй и правда пора, пока кто-то не пришёл на эти звуки выяснять, что тут происходит. Да и Кай под ним ощущался уже иначе. Вместо настороженности появилась нетерпеливость, и Хаски уже сам чувствовал, что омега готов. Он снова сменил положение, лёг сверху, между разведённых ног, но постарался руками поднять себя над Каем, чтобы сильно на него не давить.

И тут вспомнил про презервативы.

Казалось, вся подготовка насмарку, потому что пришлось вставать, выпутываться из простыней и одежды, голым идти к куртке, висевшей на входе, доставать презервативы из кармана и ещё потом надевать их в темноте. Хаски был уверен, что омега уже смеётся над ним и все настроение пропало, но когда обернулся с видом: «Да, я готов посмеяться вместе с тобой»...

Кай лежал в подчинённой позе: уткнувшись лицом в подушку и приподняв бедра. Готовый, просящий. Последние мысли из головы выветрились, и Хаски вернулся на кровать, одной рукой придержал его за бедра и жадно наблюдал, как его член исчезает внутри. Входило так хорошо и гладко, наверняка совсем не больно. Во всяком случае Хаски хотел на это надеяться, но вернувшееся от омеги чувство все равно кольнуло его куда-то в районе копчика, и он остановился, ожидая, когда они оба привыкнут. И как только омега начал ёрзать — двинулся назад и резко вперёд. Кая прошибло судорогой от этого движения, и Хаски почувствовал, что начал резко, снова скорректировал, перехватил его сзади за плечи, уткнулся носом в затылок, жадно вдыхая запах, и толчки стали более медленными и плавными. Кай от этих движений таял. Он обхватил подушку и упёрся в неё лицом, чтобы его не было слышно. Хаски облизывал метку на шее, и от этого тело под ним снова вздрагивало и замирало. И Хаски боялся переборщить с этим, потому что тогда они долго бы не продержались. А ему так хотелось долго. Кай в такой позе воспринимался совсем непохоже на него, как обычный омега, готовый на все, ради секса. Возможно, присутствие и желание Хаски запускало в нем течку, но не было похоже на то. Просто смиренное принятие. Словно с его телом можно что угодно делать. Если бы Хаски сейчас двигался в том бешеном ритме, в котором ему хотелось, Кай бы и это принимал и не сопротивлялся. Но хорошо, что он хотел именно так, иначе Хаски мог бы в порыве своей страсти навредить ему. Не сломали днём ребра? Доломают ночью.

У Кая была светлая кожа, такая гладкая на бёдрах и пояснице. Её хотелось трогать, сжимать, и Хаски за бедра тянул его к себе, пытаясь взять его как можно глубже. Когда хотелось добавить ощущений — он опускался и прикусывал кожу рядом с меткой, она тут же реагировала и отправляла эмоцию Каю, а от омеги уже передавалось и Хаски. Так хотелось грязных разговоров, шлепков, чтобы Кай был погромче, но приходилось быть потише. Да и кровать твёрдая, больничная, узкая, неудобная. Хаски очень хотелось перевернуть омегу лицом к себе, но он боялся, что они оба упадут с этой кровати. Все это казалось таким простым — одна поза, неспешные движения, — но таким ярким после перерыва. Когда Хаски понял, что скоро закончит, он опустился вниз и в этот раз зубами прикусил метку. Кай стал сильнее сжиматься от этого, у него сбилось дыхание на хаотичное, и альфа ускорил темп. Потому что трахаться с такой силой было нельзя, а вот несколько последних толчков внутрь, пока кончал, вроде не должны были повредить. Кай сжимал его так, словно не собирался отпускать. Хаски тем временем пытался отдышаться. Он улыбнулся и, не выходя, снова полез облизать метку, но омега от этого застонал, тут же сам себя закрыл подушкой, и Хаски тоже испугался и отстранился. Прислушался. Нет, никто не бежал, чтобы оттащить его от омеги, который ему все ещё не принадлежал. Но это пока что, и чтобы и дальше также оставалось, нужно быть потише.

Хаски физически нужно было это. После всего, что случилось днём, что случилось за это время. Не говоря уже о том, что он находился столько времени рядом и подавлял свои желания, понимая, что омеге не до этого.

***

Кухня была небольшой, втроём тут тесновато. Кай спрятал купленный хлеб в шкаф и оказался в дальнем углу без возможности сбежать, потому что теперь двое были между ним и выходом. Тим сел за маленький столик на двоих, достал из-за пазухи бумаги и, проверив, не мокро ли, выложил на стол. Хаски оставался в дверях.

— На следующей неделе суд, — начал Тим. — Лучше вам обоим явиться. Хотя Хаски по-прежнему никто не вызывает...

— Я не пойду, — Кай отвернулся, открыл другой ящик и нашёл там пакетированный чёрный чай, поставил чайник. Тим молча ждал, когда он закончит и повернётся снова к нему, прежде чем с нажимом произнести:

— Тебе надо там быть. Иначе они без тебя все сделают.

— Они и так без меня все сделают, — Кай оперся спиной о стол и сложил руки на груди. — Просто если я буду там, то меня заберут из зала суда.

— Именно поэтому я и говорю взять с собой Хаски, — продолжал давить Тим. — К тому же и мы там будем. Если до них не доходят бумаги, то в суде обязаны всех выслушать. Особенно омегу. Если тебя не будет, то они подадут старые бумаги, что ты в больнице, но за тебя скажут, что ты согласен.

Когда доходило до закона, Тим был непривычно многословен.

— Ты ещё не понял, что моё мнение ничего не значит? — негромко спросил Кай.

— Ещё вариант, — вздохнул Тим. — Но тебе не понравится.

— Я не буду беременеть, — Кай фыркнул и отвернулся. Тим кивнул:

— Как я и думал. Ты должен там присутствовать. Иначе они сделают все, что хотят. Там будем мы. Будет Хаски. Ты думаешь, они смогут спокойно забрать тебя прямо из суда?

Кай даже удивился. Конечно смогут. Сколько бы там защитников у него ни было.

— Кай, — обратился Хаски мягко. — Он прав. Если сможем победить, то не придётся прятаться. И я смогу вернуться домой.

Каю стало неловко. Хаски и правда все это время от него не отходил, с матерью виделся только в больнице. И Кая ей не показывал и не знакомил их. А теперь они тут прятались, и им нельзя было видеться с родственниками. Если Кай отказывается от суда, то они и дальше будут тут сидеть безвылазно. А потом он сбежит вниз, возможно один, и Хаски окончательно потеряется в том, зачем все это делал.

Но Кай боялся. Сложно было не бояться, когда этот человек так избил его, потом подсылал убийц, держал в заложниках единственного близкого Каю человека тут. Кай же несколько раз подписывал бумаги о том, что он выбрал Хаски. И по тому, что бумаг было несколько, он понимал, что где-то там они не проходят. Что-то тормозит их. И уже из этого осознавал, какая против них сила.

— У нас нет денег на адвоката, — напомнил Кай. — Мы туда проигрывать идём.

Тим и Хаски переглянулись, словно спрашивая друг у друга, есть ли у них какие-то связи. Оба ведь знали и полицейских, и адвокатов. Вот только хорошие стоили дорого, а бесплатно и за идею вряд ли бы кто-то взялся.

— Я поговорю с семьёй, — решил Хаски. — Представлю Кая как моего омегу и попрошу помощи его отсудить... Я правда уже столько раз обещал, что мне в последний раз помогали...

Тим вернулся к теме разговора:

— Если будет хороший адвокат, ты согласен прийти в суд?

Без Кая дело было тупиковым. Бьерн говорит, что Хаски вывез Кая из поместья, когда там не было хозяина, и избил где-то там. Судя по тому, что Хаски не арестовали, в это не особо верили, либо боялись, что Кай сам придёт, если попытаются тронуть Хаски. Возможно, у них и в самом деле было все схвачено, но тем более не стоило упрощать им работу.

— Да, я приду, — негромко и без особой охоты согласился Кай. Тим кивнул и тут же засобирался — он приходил только ради этого.

— Вторник на следующей неделе, час дня. Барс заедет за вами в двенадцать, — Тим прошёл мимо стоявшего в двери Хаски, немного подвинув его. Черт, этот омега был его даже чуть выше. Хаски никак не мог привыкнуть. — А до этого времени не высовывайся на улицу, я прошу. Иначе все наши усилия в топку.

— Я прослежу, — заверил Хаски, обернувшись.

— Ты уже все просрал, — ответил Тим.

— Но он же жив, — легкомысленно пожал плечами Хаски. — И ему надо воздухом дышать.

— Окно открой и пусть дышит, — произнёс Тим из коридора и тут же хлопнула входная дверь — он ушёл. Кай, чтобы успокоиться, достал из холодильника мясо, из ящика лук, морковку и картошку. Залил мясо водой и поставил на огонь. Выключил чайник. Он спиной ощущал, что Хаски вернулся после того,как запер дверь, и теперь молча смотрел омеге в затылок.

— Боишься? — спросил Хаски. Кай почистил морковку и положил её на доску, начал нарезать дольками. И услышал, как альфа подошёл ближе, обнял его сзади за талию и негромко заговорил:

— Правда надо сейчас готовить? Я не голоден. Может быть, отдохнём? Тим ведь наверняка напугал тебя. Да и после улицы ты не занимался делами сразу, сначала отдыхал.

— Отпусти, — приказал Кай. Хаски не послушался, продолжил его тискать.

— Обижаешься? На меня?

— Когда я был в центре, — откладывая нож, заговорил Кай, — ты мне писал, что у тебя на меня огромные планы. Ты обманул меня. Мы занимаемся сексом как женатая пара. Ты со мной как с хрустальным.

— Мне казалось, тебе нравится, — голос Хаски казался растерянным.

— Иногда. Возможно. Но иногда я хотел бы другого.

— Так скажи...

— Это ты обещал свои фантазии на меня вывалить! — прикрикнул Кай, и Хаски даже почти отпустил его, но тут же сжал сильнее.

— Наденешь фартук?

Фартук валялся на кухне от прошлых хозяев, и Кай никогда им не пользовался. Он решил, что Хаски меняет тему.

— Все-таки голоден? — проворчал Кай, возвращаясь к морковке.

— Нет. Ты не понял, — и Хаски дополнил уже на ухо и другим тоном: — наденешь фартук? В комнату?

— На голое тело? — тем же шёпотом спросил омега. Но он моментально стал менее колючим и тоже потянулся за лаской. Хаски не планировал, что на голое тело, поэтому несколько секунд подумал, представив это, и согласился:

— Да, давай на голое, — и убежал в душ, чтобы дать время Каю переодеться.

***

Оказалось, что смысла в фартуке не было никакого. Он улетел на пол в первые же минуты, потому что мешался. Хоть Хаски и храбрился, но он все ещё боялся срываться на Кае в полную силу. Так и получалось, что он то начинал забываться и двигался сильно, то Кай как-то стонал, что ему чудилась в этом боль, и Хаски снова становился более аккуратным и медленным. Он даже подумал, что на следующей неделе Кай скажет, что добровольно перейдёт к другому альфе, раз его теперь так плохо ебется. При этом Хаски вполне ощущал Кая, чувствовал, что ему хорошо и беспокоиться не о чем, но беспокоиться продолжал. Он ведь не хвастался, он и в самом деле многое себе нафантазировал. В этот раз прижал руки омеги над головой, и сверху наблюдал, как на лице и теле отражаются все его движения. Иногда останавливался, чтобы поймать возмущённый взгляд, требовавший продолжения.

Он добился того, чтобы Кай кончил первым, отпустил его руки, вышел из него и быстро начал доводить себя сам, глядя на омегу под собой. Синяк от недавней драки на светлой коже портил вид и напоминал Хаски о том, как он зол на тех, из-за кого этот синяк появился. Кай, который думал, что все уже закончилось и немного приходил в себя, лёжа на спине, вдруг снова почувствовал прикосновение. Сначала к бедру. Он дёрнулся и попытался приподняться, но Хаски зашипел, второй рукой подсказал ему лечь обратно. И тогда Кай вспомнил, о каких фантазиях альфа ему говорил, и послушно лёг, развёл ноги, подставляясь. Каю было немного нервно, потому что он такого ещё никогда не делал. Боялся боли, но одновременно очень хотел попробовать. Хаски самоуверенно улыбнулся ему и снова начал входить, придерживая омегу за бедра. Двигался уже медленнее, словно только начинал. Он хотел спросить, готов ли Кай, но решил не портить момент ни себе, ни ему, дав время передумать. Хватило всего нескольких глубоких движений, чтобы Хаски кончил. Он переплёл пальцы правой руки с пальцами Кая, дальше остановиться уже нельзя было, потому что не вытащить.

Кай почувствовал, как внутри него стал набухать узел. Больно не было, ощущения тянущие, но не дискомфортными. Он немного поёрзал, но довольно быстро привык и снова ощутил возбуждение. Хаски, когда понял, что все прошло хорошо, и ему не больно, втянул его в поцелуй, теперь поглаживая живот омеги. Возможно, он был в бреду, забыл, что на нем презерватив и думал, что вот теперь внутри зародится жизнь. Кай дышал уже спокойнее, но его тоже немного вело. Он думал о том, как было бы круто, если бы цвет глаз Хаски перешёл и их детям. Когда возбуждение немного отпустило, он даже покраснел, осознав эти мысли. Двигаться было уже невозможно, их сцепило, и Хаски поглаживал кожу на бёдрах и на их внутренней стороне, словно пытаясь как-то сгладить ощущения. Наконец, спросил:

— Как тебе?

Кай прокашлялся, потому что голос был будто не его, ответил тихо, почти шёпотом:

— Хорошо.

— Отлично, — альфа посмеялся. — Давай каждый раз так?..

— Нет, — тут же отказался Кай, которому теперь нужно было не меньше часа провести вместе в кровати с узлом в заднице.

— Через раз? — не унимался Хаски. То, что нужно было слушать, как он канючит, без возможности найти себе дело и уйти, было ещё одним минусом.

— По праздникам, — ответил Кай и отвернулся, избегая поцелуя. Хаски решил уговорить его иначе — просунул между ними руку и попытался коснуться его там. Кай вздрогнул и попросил:

— Не трогай.

— Почему?

— Потому что иначе я тебе снова в горло вцеплюсь.

Хаски подумал и подставил горло. Омега перестал злиться и лизнул его в кадык, в подбородок.

***

С утра в квартире зазвонил телефон. Хаски даже не удивился, потому что накануне звонил снова Семи и оставил ему этот номер. Он понимал, что брат не будет заниматься этим делом, но попросил его как-то решить с адвокатом. Хаски не упоминал, что на хорошего адвоката скорее всего не будет денег — за то время, что он находился рядом с Каем, его финансы сильно истощились. В любом случае, Хаски ожидал звонка от брата и не испугался тому, что молчавший до сих пор телефон вдруг начал трезвонить. Кай прикрыл голову подушкой и собирался ещё поспать, поэтому Хаски взял телефон и вышел в кухню, насколько хватило провода, и наконец ответил:

— Да?

— Хаски?

Он даже вздрогнул. Внутри словно в кулак взяли все органы и сжали. Хаски не знал, почему ответил:

— Возможно.

Голос все равно его выдал. Ему звонил отец. Хаски почти не общался с ним. Да и в целом оставалось это чувство, что им никогда не будут гордится, никогда не примут. При этом отец вызывал в нем такую неприятную оторопь, которую даже начальство не вызывало. Кай даже через подушку услышал, что что-то не так, и поднялся подойти и спросить. На нем были футболка и шорты, а в квартире холодно.

— Нормально ответь.

— Да, это Хаски, — признался альфа и замолчал, не зная, что тут ещё говорить.

— Привозишь своего омегу в дом. Я посмотрю на него и подумаю насчёт адвоката тебе. Что-то мне подсказывает, что он тобой только пользуется.

— К сожалению, мы не сможем приехать, — не очень уверенно заговорил Хаски. — Нас ищут. Его уже дважды...

— И где вам безопаснее? В какой-нибудь халупе, которую ты можешь себе позволить, или в доме под охраной?

— Так я его в халупу привёл или он мной пользуется? — возразил Хаски, которого все равно задело, что отец такое сказал про Кая. Омега заглядывал растерянно ему в лицо, и Хаски пришлось улыбнуться. Вместо того, чтобы успокоить, эта улыбка наоборот показала, что не все в порядке.

— Я не имел ввиду деньгами. Их у тебя никогда не было. Но я все же хотел бы взглянуть на него.

— А не получится ли так, — Хаски заговорил тише и более раздражённо: — что тебе понравится этот омега и мне ещё с тобой придётся за него драться? Нет? А то ты же известен тем, что не брезгуешь связями вне брака.

Отец на провокацию не поддался, закончил ультиматумом:

— Приводишь сюда омегу — я решаю, дать ли тебе адвоката. Если все в порядке, я его оплачу. Мне сказали, что он девятого ранга. Я желаю своему сыну только хорошего, каким бы он ни был. Я гарантирую, что его никто тут не тронет.

Они оба немного помолчали, Кай уже кажется сильно нервничал, не зная, что делать.

— А про связи вне брака очень низко с твоей стороны, — продолжал отец. — Я надеюсь, что ты извинишься за это, когда вы приедете.