Следуй за Золотой рыбкой

На следующий день, ещё до завтрака, Хаски сделал второй важный звонок. Он довольно долго ждал, когда пройдут гудки, а затем вежливый мужской голос ответил:

— Доброе утро. Как я могу вас представить и с какой целью вы звоните?

— Привет, Севен. Это Хаски. Есть кто из хозяев рядом?

— О, рад слышать вас живым и здоровым. Позвонили ли вы матери?

— Да, ещё вчера.

— Это хорошо. Я сказал бы, что вы выросли в довольно воспитанного и уважительного молодого человека, если бы вы не звонили из центра содержания альф.

— Подловил, — посмеялся Хаски. — Но это не важно. Кто из хозяев дома?

— Только наследник.

— Могу я с ним поговорить?

— Я скажу, что вы звоните, и узнаю, желает ли он этого.

— Хорошо, только трубку не клади, а то у меня один звонок в день.

— Это печально слышать. Кормят вас хотя бы хорошо?

— Да, как дома, — с лица Хаски не сходила улыбка, а глаза лихорадочно блестели. Ещё бы, он фактически звонил по поводу Кая. Он уже успел соскучиться по омеге и этот звонок ощущал так, словно кто надо ему ответит, за него все порешают и либо Кая привезут сюда же к нему, либо самого Хаски заберут отсюда и отвезут забирать омегу из их тюрьмы. Поэтому он готов был остаться без завтрака, но дождаться ответа. И первое, что он услышал — грохот приближающихся шагов, затем кто-то, судя по звуку, схватил трубку так, что она затрещала, и вне себя от злости спросил:

— Ты хоть понимаешь, как нас подставляешь?!

— Спокойно, — протянул Хаски. — Или ты забыл, что я ваш бастард? Поведение типичное для таких, как я, разве нет?

— Ну да... Че ты звонишь?

— А вот ты так говорить не можешь, Сэми. Так вот, мне нужно, чтобы вы кое-что для меня сделали.

— Тебя никто вытаскивать не будет!

— Да я сам справлюсь, — хмыкнул Хаски. — Не забывай, что я из полиции. Ко мне градус недовольства будет ой как снижен... Я сейчас продиктую тебе идентификационный номер. Это омега. У него есть хозяин, но он от этого хозяина сбежал. Так вот, это мой омега. Посмотри, пожалуйста, что можно с этим сделать.

— Ты нашёл себе омегу? Ты? — удивился Семи. — Мне казалось, тебя только беты интересуют.

— Как, кстати, твой омега поживает?

— Диктуй номер, — тут же сменил тему Семи. Хаски знал, что со своим омегой сводный брат не ладил: они максимально избегали друг друга, жили в разных домах и только создавали видимость отношений на приёмах. На самом деле это была проблема, потому что Семи был единственным наследником. Проблема это была для Хаски — этот человек мог сделать что угодно, лишь бы Хаски не получил своего омегу. Пришлось пообещать:

— Если ты мне поможешь переписать его на меня, а я знаю, что ты очень крутой юрист, и сможешь это сделать, то я обещаю дома больше вообще не появляться. Забыть про это место и не отсвечивать. Потому что у меня будут другие заботы.

— Да избавь меня от этого. Ты и так дома не появляешься. Думаешь, я просто так тебе помочь откажу?

— Ну не знаю, этот омега так-то хорошенький. У меня тут один звонок в день. Я позвоню завтра. Ты в это время будешь дома? Не хочу беспокоить хозяина и его супругу.

— Не, давай лучше к вечеру ближе. После четырёх позвони. А ещё лучше на работу мне, сейчас номер продиктую.

***

Кай напрягся, когда к нему пришли с белым комбинезоном и двумя мужчинами-охранниками. Да и пришедшие тоже выглядели напряжённо, сразу было понятно, что что-то происходит. И Кай в уме перебирал, что случилось. С ним все-таки затребовали встречи и его повезут так? В таком виде? Или за то, что он вчера устроил драку, с ним тоже что-то сделают? Конечно, телесные наказания запрещены, но вдруг в центре использовали ещё что-то, вроде ледяного душа под напором в качестве пыток, а потом говорили, что это было лечение.

— Что случилось? — спросил Кай. Он сидел снова на диване, ещё не успел убрать постельное белье с ночи, да и не собирался на самом деле. Тут было бы даже хорошо, если бы не осознание, что Каю нужно быть на нижнем уровне и восстанавливать свою банду. Он не увиделся с Ирэном, не спросил, как нападение перенёс Огонек, не проверил как там остальные тревожные омеги в банде, да и как там Гидра после всего себя чувствует было очень интересно. Хорошо, что успел с ней увидеться. А так упирался ведь, хотел до последнего откладывать...

— На сегодняшний день у вас медицинские процедуры. А охрана тут из-за устроенной вами вчера драки. Если бы вы вели себя спокойно и мирно, в них не было бы необходимости.

Кай стоял в этот момент около книжного шкафа, глядя с подозрением на явившихся к нему. Они же не думали правда, что он и на них бросится?.. Или был повод?

Определённо был повод.

— Какие процедуры? — спросил Кай как можно спокойнее. — Мне говорили, что я здоров. Несколько синяков всего. Они заживут сами.

— Да, конечно, — медсестра явно расслабилась. — Ваши синяки в покое быстро сами заживут, хотя и для них тоже будет лекарство. Но простите, ваша татуировка — это же неприлично. Татуировки в целом омег не красят, а тем более на лице. Не волнуйтесь, у нас современное оборудование, есть обезболивающее.

К горлу подкатила тошнота. Кай пытался найти слова, чтобы хотя бы отложить это, но никак не мог. Само собой, его татуировка тут всем только глаза мозолила.

— Могу я переодеться один? — только и смог сказать он, и для персонала это прозвучало как согласие. Комбинезон положили на торшер и чинно вышли из комнаты.

Вчера Кай не проверял, можно ли отсюда как-то сбежать, и за то время, что ему оставили на переодевание, быстро осмотрелся. Он потерял всякую осторожность и искал довольно громко, выкидывая с полок книги, так что это быстрее, чем могло бы, надоело ждущим, и медсестра снова заглянула и, словно не заметив устроенного Каем бардака, напомнила:

— Одевайтесь, пожалуйста. Нас ожидают.

— Простите, — Кай отдышался и подошёл к двери, — а эту процедуру нельзя ли как-то отсрочить? Я не хотел бы сегодня заниматься татуировкой.

Но до того, как он получил ответ, он юркнул мимо неё в дверной проем и побежал в сторону, где не стояло отдыхающих охранников.

Выиграл он этим минут двадцать-тридцать, пока его ловили по коридорам. Но бежать все равно было некуда. После этого стало понятно, что добровольно он с татуировкой не расстанется, и, пока Кая держали, ему сделали укол, от которого он потерял сознание.

Проснулся Кай уже в полумраке все в той же комнате для уединений. Тут уже убрались, книги расставили обратно на полки, он был по-прежнему в футболке и шортах, а не в комбинезоне. Щека болела так, словно его по асфальту лицом провезли. Кай дошёл до ванной, включил там свет и упёрся руками в раковину. В отражении было видно, как покраснела щека, место татуировки покрылось красной коркой, и пока было непонятно, насколько сильно её повредили. Каю было почти до слез обидно. Они стирали его. Это ещё цветочки — когда они поймут, что он не подчиняется, они начнут его дрессировать. У них все возможности для этого. А потом отдадут запуганным и послушным хозяину, считая, что сделали хорошее дело для него. Каю казалось это невыносимым.

***

Как у известного детектива, у Тима наверху был двухэтажный дом, так что Акросс его особо не потеснил. И этот дом даже принадлежал не Барсу, а конкретно Тиму, что для омеги было редкостью. Вот только слуг у него не было, и когда Тим прибывшему поздно вечером Акроссу сказал, что тот может занять комнату для гостей, та оказалась заросшей пылью настолько, что спать там было невозможно. Оставалось загадкой, зачем Тиму в доме вообще нужна была гостевая, он выглядел не очень гостеприимным хозяином. Но Акросс нашёл у него в шкафу одеяло с подушкой и ушёл спать на диван в главном зале, который начинался сразу за входной дверью. Тим к тому моменту уже выключился и помочь не мог. Чтобы найти Хаски и Кая, они с Барсом почти не спали, и теперь нужно было снова отсыпаться, отъедаться, набираться сил, и первым в этом списке Тим выбрал сон.

Акросса выписали обратно на верхний уровень вскоре после того, как узнали, что внизу обнаружился Кай. Тим не докладывал, что они знают, где искать омегу и разрабатывают план, как туда проникнуть. Конечно, если бы обнаружили, что одновременно Барс позвонил наверх и назвал местоположение Кая, у Тима были бы проблемы. Но у Тима, не у Акросса, его уже привезли бы в город, пообещав отменить его приговор в случае удачной операции. Ну а Тиму максимум сделали бы выговор и не дали бы премию за поимку. Сейчас для начальства сверху Тим был дальновидным, подготовившим запасной план заранее, пока омега был ещё ранен и не мог глубже закопаться в город.

Но все это время, когда Акросса перевозили, оформляли, отправляли на нижний уровень, хотя альфе и удавалось поспать спокойно, ему не снились кошмары. Ему вообще ничего не снилось. Спасительная непроглядная чернота. Зато ему хватало пяти-шести часов, а иногда и четырёх, чтобы хорошо выспаться. Возможно, в армии для этого использовали какие-то стимуляторы, чтобы они высыпались и не видели снов. Возможно, их эффект закончился именно тогда, когда Акросс спокойно заснул на узком диване друга. В ту ночь в эту черноту прорезались вспышки взрывов. Сначала яркие, но тихие, словно зарницы летом, потом долетел и звук. Взрывы, стрельба, крики, звуки моторов и орудий. И Акросс был уверен, что ему приснилось все остальное. Это все и казалось невероятным, его фантазией. Нелюдимый Тим теперь один из лучших детективов верхнего уровня, его вообще взяли работать в полицию, хотя омег там никогда не было. А Кай? Трепетный омега, искавший у него спасения от людей на верхнем уровне, теперь главарь банды с татуировкой на лице. Конечно, это было мимолётным сном, никто Акросса не доставал и не возвращал к нормальной жизни. Он все ещё в аду. И это было настолько невыносимо, что, обхватив голову, Акросс заорал. Ему казалось, что он никогда из этого не выберется.

Но, открыв глаза, он увидел перед собой Барса с круглыми от ужаса глазами. Барс стоял рядом с входной дверью и держал в руках бумажный пакет с выпечкой из какой-то кофейни и подставку с тремя стаканами кофе. В этом было что-то настолько нереально, что Акроссу показалось, что он снова заснул и видит этот сон. Ну какой правда кофе? Какие булочки?

И словно в подтверждение этой мысли и чтобы он не расслаблялся, откуда-то сверху, со второго этажа, к нему на диван спрыгнул Тим. Акросс все ещё был под впечатлением от сна и попытался ударить его локтем в голову, Тим отодвинулся, перехватил его руки и спокойно и даже холодно спросил:

— Херли ты орёшь?

Только тогда Акросс проснулся окончательно и улыбнулся, забыв, что надо извиниться. Он дважды выдохнул, прежде чем наконец ответить:

— Кошмар приснился.

Барс поставил кофе и пакет на журнальный столик, сел около дивана на корточки и стал осматривать глаза и голову Акросса, не замечая сидевшего на нем верхом Тима.

— Вам там что-то давали? — спросил Барс. — Внизу ты не кричал.

— Скорее всего. Там обычно была смесь из витаминов, стимуляторов, обезболивающих и прочих лекарств, — ответил Акросс, послушно поворачивая голову и позволяя осмотреть зрачки. Тим все ещё сидел и выглядел при этом очень мрачным, словно злился, что друг разбудил его так рано.

— Барс, на пару слов, — наконец подозвал свистом Тим. Словно собачку. Барс от удивления и возмущения раскрыл рот, но Тим уже вышел на кухню, и альфе пришлось и в самом деле поспешить. Акросс решил, что не хочет слушать их разговор, потому что понимал, что говорить будут о нем, и решил обезопасить себя ещё сильнее от того, чтобы случайно подслушать, и ушёл в ванную умыться. Он ещё и проснулся весь в поту, так что душ не помешал бы.

Барс прикрыл за собой дверь на кухню. Он знал, что Тим скажет, поэтому опять заранее был не в восторге.

— Он один раз уже сбегал отсюда. И ты не позволил мне выбить из него, как, — напомнил Тим раздражённо. Он шагал по кухне, не глядя на напарника.

— Ты же видел его. Ты собирался его ещё бить? — попытался Барс, но Тим словно не услышал.

— За ним надо как следует присматривать в центре. У них достаточно крепкая охрана? Они же привыкли омег охранять. К нему должно быть другое отношение. Я поговорю с охраной. И надо поскорее передать его в руки владельца. Мне неспокойно, пока его там ещё фильтруют.

— Тим, он уже тут. Акросс уже справился, никто не отправит его...

— Ты сказал им, что его внизу даже альфы боялись? Когда его отфильтруют? Кого мне поторопить?

— Это может занять чуть больше времени... — Барс теперь смотрел в сторону. Тим наконец понял, что напарник, скорее всего, кроме кофе захватил ещё и новости.

— Говори.

— Вчера он устроил драку. Двое других омег в центре ранены.

Тим выругался и прикрыл голову руками.

— Ты кого угодно можешь торопить, но у них нет таких методов, чтобы его перевоспитать.

— И ты за него переживал! — напомнил Тим и тут же передразнил: — Давай не будем его бить, ведь он омега! Давай обойдёмся без намордника!

— Как твоя рука, кстати?

— Ужасно!

Тим тут же замолчал, Барс пожал плечами и наконец подошёл, стал осторожно снимать бинты с запястья напарника. Аптечка у Тима стояла в холодильнике обычно — ему лень было разбираться, какие лекарства должны быть в холодильнике, а какие стоять в шкафчике, и он засунул туда всю аптечку с таблетками и бинтами.

— Тем более нельзя его там держать, пусть хозяину отдадут и это будет уже его проблемой, — проворчал Тим.

— Ты же знаешь, в таком состоянии они не смогут его на улицу выпустить. Ведь он сможет из дома куда угодно ходить. Мало ли на кого он ещё нападёт.

— Да на кого он нападёт? Он же не псих... Как он мог вообще на них наброситься, они же с ним один и тот же ад прошли?! Акросс говорил, он нормальным был!

— Нижний уровень никого не щадит, — посочувствовал Барс.

— Те двое нормальные!

— У Хаски дыра в боку от одного из них, — напомнил Барс, все ещё размягчая бинты водой. — Ты сам не хочешь доктору показаться?

— Поговори с ними. Поговори с хозяином. Пусть даст гарантии, что будет на цепи его держать!

— Это запрещено, — привычно напомнил Барс. — Не волнуйся, полгода психотерапии и разговоров вернёт ему человеческий облик. А ты хочешь его больше травмировать. Ну и да, Акроссу твои советы не понравятся. Почему ты его, кстати, к себе взял? У меня тоже места много и ему не пришлось бы спать на диване.

Тим, до этого смотревший в сторону и думавший о чем-то своём, удивлённо повернулся к Барсу и раздражённо спросил:

— Ты ревнуешь? Он наш друг!

— Ну он альфа, — пожал плечами Барс. — И с одним омегой он уже не сдержался.

— Тот сам к нему лез!

— Ну да. Но я тоже только что видел, как ты на нем сидел. Вроде не обязательно было, Тим.

Напарник попытался отобрать у него свою раненную руку и болезненно зашипел, когда Барс не позволил этого и сильнее её сжал. В этот момент в дверь кухни постучали, туда заглянул Акросс.

— А есть что-нибудь на меня? — спросил он, потому что из одежды на нем было только полотенце. Тим был ниже него, но комплекцией они почти совпадали. — А, вы заняты.

— Где твоя одежда? — спросил Барс, растерянный этим. Акросс пожал плечами:

— В стирке, — для него это было само собой разумеющимся. В конце концов он её недели две уже носил, давно пора было постирать.

— А ты не мог бы переехать ко мне? — предложил Барс. — У меня есть место для гостя, не придётся на диване спать.

— У меня тоже есть гостевая, — прошипел Тим. — И одежду я могу дать.

— Ох, спасибо, — обрадовался Акросс. — Да, конечно, я поживу и у тебя тоже.

***

На следующий день Хаски с нетерпением ожидал времени, когда можно будет позвонить. Тем более, что делать в центре было нечего. Он напросился к другим альфам поиграть в баскетболл, но из-за раны двигаться активно не мог. А вот Росса он среди играющих не видел, но впрочем специально его и не искал.

Альфы обычно дольше проходили фильтрацию, потому что потенциально были опаснее. К тому же тут содержались альфы не только с нижнего уровня, но и те, что вернулись с войны. Их можно было узнать по татуировкам флага на щеке. Хаски точно не знал, куда их собирались отправлять дальше — доживать спокойную жизнь на верхнем уровне или обратно. Но между собой альфы почти не говорили о том, откуда прибыли. Ну и никого больше с татуировками банды Хаски не видел. Впрочем, из банды альф сложнее всего было вытащить кого-то, их-то точно все устраивало. Их жизнь там была намного свободнее и лучше, чем наверху. Обычно наверх отправляли только тех альф, которые попались полиции, или тех, кто в банде как-то накосячил и использовал верхний уровень как способ побега.

Дождавшись шестнадцати часов, Хаски ушёл посреди игры, хотя это особо ни на что и не влияло. Около телефонов никого не было, да и в целом местным часто некуда было звонить, так что всегда Хаски находил комнату с телефонами пустой. Он набрал номер, который вчера дал ему Семи, и сначала трубку взяла секретарша брата. Она обрадовалась Хаски, с радостью обменялась дежурными: «Как дела? — Нормально», но после не задерживая перевела на начальника.

— Привет, Семи! Как работа, как дела? — расслабленно начал Хаски. Но в трубке раздалось мрачное:

— Пошёл на хуй.

И единственный на день звонок для Хаски прервался. Он некоторое время продолжал ещё слушать гудки. Довольно резкая перемена, чего это он? Только вчера все было в порядке. Это же точно был голос Семи? Да, его. Так с чего вдруг Хаски пошёл на хуй? К счастью, у брата была секретарша, которая к Хаски относилась хорошо, и можно было попытаться ещё раз через неё, но уже только завтра. У Хаски пропало настроение и под сердцем неприятно так тянуло, будто он лишился своего единственного плана, как сделать так, чтобы все было хорошо. Расстроенный, он вышел из комнаты для звонков, осмотрелся. Альфы все ещё играли во дворе, но Хаски не хотелось к ним идти.

Климат тут был теплее, чем снизу. Конечно, играли в спортивных ветровках, но все же не было так холодно. А вот сидеть, глядя на игру — да. Хаски довольно быстро замёрз и направился обратно. Ему нужно было место, где можно сидеть, уставившись в стену и обдумывая запасной план на случай, если Семи что-то там себе надумал и пригрозит своей секретарше не соединять его с Хаски под страхом увольнения.

И именно в коридоре Хаски впервые за этот день заметил Росса. Он не видел этого альфу ни на завтраке, ни в обед, а теперь тот шёл, держа в руках грязный мешок, скорее всего с одеждой. Это было странно, ведь в центре альфы не работали и вроде как этим должны были заниматься другие люди. Хаски его окликнул, помахал ему, словно другу, но при виде полицейского Росс только поджал губы и заспешил дальше по своим делам. Хаски хотелось кого-то доставать, так что он не успокоился и побежал следом.

— Что, я что-то сделал? — нагнав его, с ухмылкой спросил Хаски. Росс хмыкнул:

— Ты был прав. Твой омега устроил драку.

Хаски просиял. Как удачно, что он увязался именно за этим альфой, а не решил у кого-то из ветеранов узнать, что вообще происходит там, потому что наверху про войну знали только то, что она есть.

— А куда идёшь? — продолжал Хаски, словно его не послали только что.

— Не твоё дело.

— А разве этим занимаются те, кто тут сидит? Мне казалось, что это работа персонала. А ты её делаешь из-за того, что персоналу задолжал? А за что? Не за то, что у тебя есть связь с центром, где содержат омег?

Росс остановился и попытался ударить Хаски мешком, тот отскочил назад и даже посмеялся. Словно они все ещё по-дружески шутили.

— Да ладно, чего ты сердишься? Я же могу попросить Кая не кошмарить твоего там.

Альфа из банды задержался, уже стоя к Хаски спиной.

— Можешь попросить? — не оборачиваясь, фыркнул он. — Это ты кому-то тут наверху можешь рассказывать, что омега тебя будет слушаться. Но не мне. Потому что я Золотую рыбку видел. Ты здесь из-за него. Полицейские не проходят фильтрацию при возвращении. Ты внизу что-то натворил. И это из-за него. Я знаю Золотую рыбку, и ты либо врёшь мне, либо себе. Скорее уж ты у него на побегушках. Послушный пёсик. Вряд ли ты можешь ему приказывать.

Хаски подумал: «Ну ладно, я надеялся не трогать эту тему».

— Гранит ведь допрашивал тебя перед отправкой? — сменил тему Хаски. Росс тут же снова пошёл вперёд, не оборачиваясь. Даже скорости прибавил, почти бежал. Хаски играючи не отставал, со стороны они все ещё выглядели как балующиеся приятели — тут везде были камеры, так что Хаски старался.

— Я ведь тоже вашей бандой занимался, — продолжал Хаски, сделав голос потише и проникновеннее. — Или ты хочешь сказать, что все время в банде ты говорил: «Не поступайте так! Ай-яй-яй, не надо делать людям больно. Не надо их убивать. Грабить. Насиловать". Или как у вас там? Раз виноваты все, то не виноват никто?

— Я помог в меру своих сил, — Росс резко остановился. — Да, именно, я был в стороне и вы ничего не докажите!

— И где трупы тоже рассказал? Так, профессиональный интерес, все-таки мне приходилось их родственников успокаивать. Они бы очень хотели похоронить хоть что-то, что осталось от их близких, — закончил Хаски уже без намёка на весёлость и дружелюбие. Они уже остановились, Росс прижался боком к стене и старался не смотреть на него, а Хаски все равно пытался ему в лицо заглянуть.

— Да, я рассказал, где трупы, — ответил альфа из банды, его трясло. Хаски больше не улыбался, он оскалился и, нависнув ещё ближе к опоненту, хотел перейти к делу, раз удалось его переломать, но в этот момент их окликнули:

— Эй! Что там происходит?! Разойтись!

В центре были места, где можно было хоть драки устраивать. Не официально, конечно, просто там не было камер и не так быстро отреагировали бы. Но коридоры, увы, постоянно просматривались.

Хаски цыкнул и мрачно пообещал:

— Я найду тебя ещё. Можешь не бегать.

***

Было что-то показательное в том, что сначала наверху озаботились о внешнем виде Кая, а потом уже занялись внутренним состоянием. Кроме татуировки его подстригли ровно, оставив волосы отрастать, заклеили синяки и раны, хотя в этом не было особой надобности. Переодели в такую же больничную робу, но хрустящую от новизны и чистоты.

Кай не был уверен, что с ним разговаривала именно психолог, возможно это была просто работница центра, занимающаяся воспитанием омег. Может быть она преподавала тут этикет, а с Каем оказалось ещё более запущенно. Когда его привели, она попросила снять с него наручники, под её ответственность. А затем, обратив внимание на то, что омега молча смотрит в окно, на улицу, отправилась по кабинету опускать жалюзи на всех пяти больших окнах. Стало немного темно, пришлось включить электрический свет.

— Вам стыдно? — начала она.

— Да, очень, — блекло ответил Кай, глядя перед собой.

— Разве омеги так себя ведут?

— Ну вы же знаете, что я снизу. Там немного другие законы, я ещё не привык. Показывал иерархию. У нас там как у альф. Драка за главного омегу. Можете меня выпускать, я победил.

— Вы кричали, что это повторится, — напомнила она, наконец сев за свой стол.

— Да? О боже, простите, — Кай попытался изобразить раскаяние. — Не знаю, что на меня нашло...

— Они отдали вас альфам, — снова напомнила она. Кай не стал отпираться и кивнул. — Но я знаю, что с вами ничего не сделали. Как у вас это получилось?

— Я похож на того, с кем «ничего не сделали»? — вместо ответа спросил Кай.

— У меня бумаги на столе. Ко мне поступали омеги после альф нижнего уровня. Несмотря на ваш вид, можно сказать, что с вами обращались бережно. Так как вам это удалось?

Кай не придумал ничего нового:

— Смотрите. Мы внизу тоже не звери, у нас есть обряды. Это у альф обряд ухаживания. Чтобы доказать, что это не просто гон и гормоны, нужно несколько недель общаться с омегой на нейтральной территории и ни в коем случае не распускать руки.

— И он не распускал руки? Легион?

Имя Легиона немного выбило Кая из колеи и настроило на серьёзный лад, шутить больше не хотелось.

— Вы же лучше меня все знаете.

— Нет, не знаю. Для меня вас все равно, что бросили в клетку с голодными львами и заперли там на неопределённое время, а вы выбрались оттуда с парой царапин.

— Почему всем это интересно? — зло поморщился Кай. — Вы хотите об этом написать книгу?

— Потому что так не бывает! Если над вашей головой пролетит светящийся шар, сделает три сальто в воздухе и растворится, то вам будет интересно, что это. Для меня ваша история — то же самое, что такой шар!

Кай не мог им сказать, что для начала банде нужно было убить Хаски, если они хотели реально развлечься, а не с полутрупом трахаться. Не мог, потому что кто знает, не захочет ли и центр убить Хаски. Тем более, что тот сейчас очень удобно находился в уязвимом состоянии. Конечно, нельзя прийти в центр для альф, достать пистолет и пристрелить там полицейского, тем более под камерами. Но можно добиться, чтобы ему в качестве наказания выбрали фронт, и убить его по дороге, а потом списать на военные потери.

— Я не знаю, почему, — соврал Кай. Не было похоже, что она ему поверила, просто кивнула, поджав губы, и уже тише заговорила:

— Тогда запомните: да, они сдали вас туда. Но вас, в отличие от них, не насиловали, и нападать на них после того, что они пережили, вы не можете по всем моральным принципам. Понимаю, для нижнего уровня это сложная концепция, но вам очень нужно влиться в новый социум, иначе вы тут до старости задержитесь.

А Кай и не собирался отсюда скоро уезжать. Прежде всего ему нужно было дождаться Хаски, его суда и его действий. Своему альфе он верил.

***

На следующий день Хаски позвонил Семи на работу тоже около четырёх часов. На работу, потому что там все ещё был шанс не наткнуться на его родителей. Те бы сделали так, чтобы Хаски ни с кем связаться больше не смог, и в суде получил бы максимум положенного наказания за попытки. Семи работал в своей фирме, не связанной с отцом, и там шанс наткнуться на главу дома был минимальным. А секретарь брата к Хаски испытывала только положительные эмоции. Она была бетой, и Хаски всегда с ней флиртовал, но и не подкатывал. И ей было только приятно, в то же время не напрягало его внимание. Так что она, видимо по определённому номеру поняв, кто звонит, сразу начала с извинений:

— Хаски, прости, но начальник сказал больше не соединять. Ничего не могу поделать. Меня уволят, если я не послушаюсь.

— Как жаль, — взгрустнул альфа. — Мне так хотелось поговорить с ним... я же вот тут, в фильтрации, и у меня почти не осталось тех, кому я мог бы позвонить...

— Как же ваша?..

— Людмила, а ты не могла бы передать брату, что если он будет выебываться... не, ты так не передашь. Скажи ему, что если он будет от меня бегать, то я могу и за наследство побороться. Просто, блять, напомни ему, что я уступил ему все, а он мне какого-то омегу достать не может. Сможешь?

— Он будет вне себя от злости, — с придыханием заметила секретарша.

— Как ты любишь, Люд, все как ты любишь, — посмеялся Хаски. После этого звонка он спокойно ушёл к альфам играть. Сегодня в волейбол. У них почему-то каждый день менялись игры, и Хаски не понимал: они сами так решили или центр менял каждый день площадки. Но прошло всего полчаса, когда Хаски вызвали в переговорную. Он мог звонить на свободу раз в день, ему могли звонить сколько угодно раз, тем более из уважаемой конторы.

— Да, Семи? — Хаски сиял широкой улыбкой, когда отвечал. Хотя звонить мог не брат, а отец, решивший поставить его на место.

— Ты, сука, думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Ты меня за дурака держишь? За наследство побороться?! А сейчас ты что делаешь?! Он девятка! Это совпадение, по-твоему?!

Брат реально был очень зол. А Хаски, наоборот, разобрало смехом. Брат решил, что Хаски решил через брак поднять себе статус, ранг и попытаться вступить в наследство наравне с ним! У Хаски такого и в мыслях не было. Он-то думал, что брат узнал, с кем придётся иметь дело, и отрёкся заранее.

— Семи, это не сработает! Ты хоть понял, кто это? Помнишь, меня привезли в город одновременно с омегой? Какая разница, какой у него ранг? Ну, во-первых, я ему жениться ещё даже не предлагал. И не уверен, что он согласится. А во-вторых это он, главарь банды снизу! Что я от этого получу, так это ещё больше зашкварюсь! А ты испугался, бедный? Думал, я тебя подсиживаю?

— Да ты врёшь? — не поверил Семи.

— Проверь. Он поступил на фильтрацию одновременно со мной. У тебя должен быть доступ к моему делу. Меня обвиняют в пособничестве. Потому что меня на нем переклинило.

— Пиздец. Тебя там хоть лечат? — сдался брат. Хаски снова посмеялся:

— Третий день уже. Утром и вечером таблетки. Но ты не волнуйся, я не передумаю. Семи, найди способ мне его достать.

— Приведёшь его в наш дом, я тебя пристрелю. Держи этого бешеного от нас подальше... Вы друг друга стоите.