Следуй за Золотой рыбкой

На дирижабле были установлены клетки для перевозки заключённых. Эти клетки больше напоминали лабораторные шкафы: металлические цельные двери на замке, только несколько отверстий для воздуха вверху. Они слышали, что Акросс, Тим и Барс едут с ними наверх — в качестве охраны и свидетелей. А Гранит оставался и дальше внизу, ждать следующее подкрепление.

В этот раз намордник надели и на Кая тоже, руки сковали за спиной, к тому же и на ногах застегнули цепь. Омега смотрел на все это и понимал: это конец. На этот раз никакой надежды. Его физически тошнило от мысли, что он не может управлять своей жизнью. Что после всех трудностей, преодолённых с таким трудом, его снова возвращают обратно, откуда он уже сбегал. К тому же Каю не нужен был ни статус, ни богатый дом, ни спокойствие, ни тот альфа. У Кая был Хаски и его банда, и это было то, что он по-настоящему хотел. От всех этих мыслей тянуло плакать и удерживало его только то, что он хотел выглядеть перед этими людьми несломленным.

— Я что-то придумаю, — раздалось из соседнего шкафчика.

— Рот закрыл, — приказал Тим с той стороны. Кай не очень верил, что Хаски придумает. Альфа ко всему относился легко и считал, что из любой ситуации есть выход. А Кай понимал, что из этой — нет.

— У меня ещё осталось кое-что, что я могу использовать, — продолжал Хаски. Тим не выдержал и громко ударил в дверцу клетки. В ушах зазвенело. — Я найду тебя, продержись там.

— У нас кляп есть? — раздражённо обернулся Тим. Пилоты делали вид, что ничего не происходит. Они привыкли к разному поведению арестованных и к тому, что это не их дело. Барс сидел спокойно на диване напротив клеток, посмотрел на него так, словно Тим у него снега летом попросил, и попытался воззвать к совести:

— В тебе хоть капля человеческого есть? Ты же видишь, как он к этому омеге привязался. У меня все внутри переворачивается, что надо их разлучить. А ты про кляп...

— Это не его омега, — огрызнулся Тим. Акросс стоял у двери, сложив руки на груди. Он кивнул и согласился:

— Хаски изначально не должен был.

Из клетки Кая послышался горький смешок, который все прекрасно расслышали. Акросс смутился и напомнил:

— Я за своё преступление ответил. Но я не собирался отбирать тебя у законного владельца.

— Давай-ка проясним, — Тим спиной прислонился к дверце ящика, в котором сидел Кай. Из-за этого он словно бы говорил не с ним, а с остальными в комнате. — Я считаю, что ты довольно манипулятивный. Такое встречается среди высших рангов омег или альф. Но чаще среди омег, потому что им не хватает силы. И считаю, что ты умеешь выгодно себя продать. Проще говоря, ты — мелкая шлюха, задурившая голову уже невесть скольким альфам. И Хаски тоже будет лучше, если вас разлучат, его голову пролечат, и он поймёт, что вёл себя неправильно. И ему станет получше.

— Эй, — раздалось из соседнего ящика. — Я знаю ещё одну шлюху, которая спит со своим напарником. Наверху про это знают? Я не хотел это использовать, но я не могу тебе сейчас по морде дать. Так что...

— Вы спите? — Акросс удивился, он не знал этого. Видимо, это случилось после того, как его забрали. Тим кивнул и раздражённо напомнил:

— Тут должен быть кляп. Иначе я сам сделаю для него кляп.

— Кляпы это негуманно, он может задохнуться, — неловко улыбнулся ему Барс.

***

Хаски частенько ездил наверх, в конце концов он там жил. Иногда он сопровождал наверх пойманных. И он ни разу не помнил, чтобы их встречали такой толпой.

Около терминала собралось порядка двухсот человек с камерами фото и видео, с микрофонами, ещё народу прибавляло оцепление от полиции. Форма полицейских наверху была более парадной, с кителем и аксельбантами, особенно когда надо было показываться на публике. Репортёры держались за линией и ждали, когда им покажут, кого привезли. Но до Хаски им не было вообще никакого дела, а его вывели первым — они даже не оживились. Тогда альфа понял, зачем были те приготовления, что происходили недавно внутри — на Кая надели что-то похожее на тёмный мешок. На месте лица там была сетка, через которую только Кай и мог видеть. В остальном же для всех он оставался только кем-то в мешке. На ногах все ещё была цепь, которая не позволила бы ему быстро бежать. Как же Хаски хотелось бы посмотреть на лицо Кая, когда он поймёт, какой фуррор произвело на всех его возвращение. Но лица омеги сейчас никто не видел. Стоило ему выйти, как репортеры тут же оживились, начали выкрикивать вопросы, обращаясь то напрямую к Каю, то к Тиму, как его сопровождающему. Они считали, что Тим сделал невероятное и за неделю поймал главаря банды омег. Это Хаски понял из вопросов. Кая спрашивали, каково ему внизу, сколько ещё омег осталось там, и как поживает его совесть, что он не позволил им покинуть нижний уровень и задурил голову тем, что наверху хуже.

Вопросы эти сыпались одновременно, и разобрать отдельные было сложно. К толпе вышел улыбающийся Барс, пока Хаски приняли местные полицейские. Хаски смотрел, как Тим сажал Кая в машину, на заднее сидение. Он пытался успокоиться. Кай только что вернулся с нижнего уровня, никто тут сразу не отвезёт его хозяину. Это же логично. Мало ли, что Кай мог подхватить внизу? Все альфы и омеги сначала проходили фильтрационный центр, для каждого вида отдельный. Там их лечили, приводили в порядок, шили на них одежду по индивидуальным меркам, что тоже занимало время. Татуировку с лица наверняка попробуют свести. В общем, у Хаски было ещё время до того, как его омега попадёт к другому альфе. Но у Хаски был и собственный суд. Его посадили в другую машину, более прочную. Он тут же прильнул к окну с решёткой, чтобы бросить ещё один взгляд на машину, в которую посадили Кая. Хаски ощущал себя так, словно они расстаются ненадолго. Словно все ещё ничего страшного не произошло и все по-прежнему поправимо. Да, для этого ему самому нужно было разобраться со своим судом, а потом подготовить документы, но все же ситуация по-прежнему не казалась ему безнадёжной.

В отличие от Кая. Он ощущал себя подавлено и ужасно жалко. Его трясло от того, что он снова оказался в этом ужасном месте. Он опустил голову, и весь мир вокруг казался будто под толщей воды, звуки были приглушёнными, свет серым. Тим даже не разговаривал с ним. Сидя за рулём, он смотрел только, как Барс справлялся с журналистами. На пассажирское сидение сел Акросс, прикрыл за собой дверь и некоторое время они сидели молча.

— Тут Барс поедет, — мягко предупредил Тим.

— Так это правда? — поспешил спросить Акросс. Тим выдохнул зло через зубы, ответил вопросом на вопрос:

— А что? У тебя были какие-то планы?

— Нет. Просто мне и раньше казалось, что у вас что-то назревает, а спросить было неловко.

— Ты должен был с Хаски ехать, — напомнил Тим. — Они уезжают, смотри... не дождались тебя.

— Завезём Кая и подкинешь меня, — легко предложил Акросс. Тиму и Барсу, а так же Акроссу, не нужно было проходить фильтрацию. Хаски да. А вот Акросс туда должен был ехать только за документами и провести обследование, это заняло бы всего один день.

— Где думаешь остановиться?

— Приглашаешь? — спокойно спросил Акросс.

— Заткнитесь, пожалуйста, — подал голос Кай. — Или из машины выйдите. Без вас тошно.

Акросс промолчал, но вскоре все ощутили успокаивающие феромоны альфы. Они все ещё не знали, что на Кая это действовало противоположно от задуманного, и омега пнул сзади кресло Акросса, а потом придушенно произнёс:

— Меня сейчас вырвет.

Тим закатил глаза и остался сидеть на водительском месте, Акросс засуетился, вывел Кая из машины на воздух. Он уже понял, что это из-за него. Тим раздражённо наблюдал за тем, как после этого у них состоялась небольшая потасовка, насколько связанный по рукам и ногам омега вообще мог дать отпор альфе. Сбежать у него не получилось, и Акрос, уже и сам разозлившись, швырнул Кая снова на заднее сидение за решётку. Садиться обратно он не стал, с улицы предупредил Тима:

— Я к ночи уже приеду. К тебе.

— Договорились, — не глянув на него, согласился Тим. Когда Акросс ушёл искать другой транспорт, на пассажирское место наконец-то сел Барс. Он осмотрел все ещё скрытого омегу, Тима, который упёрся лбом в руль и не реагировал на внешние раздражители, и прокомментировал:

— Вы друг друга не убили? А чего Акросс заходил? Он разве не должен ехать с Хаски? У него хотя бы деньги на такси есть?

***

— Что это? — спросил Хаски. Если омег отправляли наверх в белом, футболке и шортах, то альф в чёрных комбинезонах с длинным рукавом. И в центрах передержки содержали так же. И до всяких анализов, первое что сделали в кабинете врача — это дали Хаски поднос с двумя небольшими чёрными таблетками и пластиковым стаканчиком воды.

— Таблетки, — спокойно ответил старый доктор.

— Это я вижу. Я не болен. Это не обезболивающее, — Хаски напрягали эти таблетки. Что-то с ними было не так. Доктор снял очки, помассировал переносицу, протёр их полой халата и стал устало объяснять:

— Вы находитесь в зависимости от омеги, которого считаете своим. Он может продолжать вами пользоваться. Первое, что мы должны сделать — помочь вам разорвать эту связь. Из побочных эффектов вас ждёт бессонница и хандра на пару-тройку дней. Но ваш гормональный фон нормализуется. Вы можете считать, что ваша связь — это благо, и так хорошо вы себя ещё не чувствовали, но...

Хаски взял таблетки и воду и без сомнений выпил.

— Хорошо, — кивнул доктор. — Теперь можем поговорить о вашем состоянии. Как ваша рана?

Хаски вообще ни на миг не сомневался, что его тяга к Каю это не «гормональный фон», не волшебство и не обычные омежьи приёмы. Он знал Кая, он уважал его, и давно думал о том, что будь они даже бетами — он так же с восхищением смотрел бы на Кая и хотел его. Это было даже как-то оскорбительно, называть эту связь чисто гормональной. Выпьет он их таблетки, они будут ему верить. Да и с приговором можно будет поиграть — изобразить на суде раскаяние, сказать, что был обманут своей же природой. Судьями всегда были беты, они не очень в этом разбирались и верили.

***

Когда у Кая на шее обнаружили вторую метку, ему принесли бумажную анкету. Там были дежурные вопросы: когда это произошло, кто это сделал, было ли это добровольно? Кай некоторое время смотрел тупо в лист, словно читать разучился и никак не мог понять, что там написано. Наконец взял ручку и вписал верную дату, имя Хаски, и то, что это случилось по его воле. Это могло прибавить ему проблем, но если бы он соврал, и написал что метка недобровольная и он забыл чья и когда это было — все равно вышли бы на Хаски, это было очень просто, и у того были бы неприятности. Кай помнил, что его альфа обещал ему спасение, и очень хотел верить, что Хаски не соврал. От мысли о том, что нужно вернуться к прошлому хозяину, спать с этим холодным человеком и навсегда остаться просто украшением поместья, Каю хотелось сразу повеситься.

В центре для омег непосредственно с подопечными работали девушки. Мужчины, все непременно беты, были там в качестве охраны и держали довольно большую дистанцию. Кай немного успокоился — при желании он мог бы сбежать. Нужно было только чуть-чуть освоиться тут. Его принимала довольно милая девушка, чем-то напомнившая ему Гидру, возможно медным цветом волос, завязанным в тугой пучок на затылке. У неё были тонкие запястья и длинные руки, и опасностью от неё не веяло. Она носила, как и весь персонал, больничный халат и резиновые шлепки, Кай же и в центре тоже должен был носить белые шорты с футболкой, в которых омег отправляли наверх. Когда все анализы у него собрали, пропустили через рентген и сканер, да и просто внимательно осмотрели, Кая эта же девушка вызвалась проводить к остальным.

— В центре у вас общая спальня, столовая и досуговая комната, но сейчас у нас только двое омег проходят подготовку к нормальной жизни. Так что будет не очень людно. Кроме того, есть комната, в которой можно уединиться. Если она, конечно, не занята. Это если устанете от чужого присутствия. Возможно, вам будет проще договориться с остальными, кто её и когда занимает, потому что она одна. Там нет камер, можно выключить свет или включить подсветку. Еда трижды в день, но всегда в доступе холодильник с фруктами. Но должна предупредить, что количество калорий у нас считается, и если будете переедать, то к холодильнику вас допускать перестанут. Это для вашего же блага, потому что попавшие сюда снизу омеги на хорошей еде начинают переедать с непривычки и набирать вес. Это не очень здорово, простите.

Кай с прошлого раза помнил, что верхние структуры в том числе следили за весом омег, но интересно ему сейчас больше было начало этого разговора. Ещё двое омег. Снизу. Недавно сюда прибывшие. Кто же это мог быть?

— И куда мы идём сейчас? — Кай постарался говорить дружелюбно и счастливо, словно очень рад был тут оказаться.

— В столовую, конечно, ведь вы не ели с момента прибытия сюда. Неужели не голодны?

Кай никогда не хотел есть, если нервничал, поэтому отрицательно покачал головой и сладко продолжил:

— А где остальные омеги? Было бы невежливо сразу бежать есть. Да и я нервничаю, поэтому не голоден, но я хотел бы поздороваться и познакомиться с ними.

— Они в комнате досуга. Спать пока рано, так что должны быть там, либо в комнате для уединения.

— Проводите меня, — Кай улыбнулся. — Я успею поесть. А с ними мне тут столько времени проводить. И я привык к компании омег, с ними мне было бы спокойнее.

Девушка ничего не заподозрила, только предложила:

— Давайте я оставлю вас с ними на несколько минут, пока занесу бумаги, а потом все-таки провожу в столовую. Омегам свойственно забывать про еду, но хотя бы суп нужно выпить. Да и у вас по всем анализам недостаток микроэлементов и витаминов.

Кая проводили в комнату, у которой было огромное окно в стене, ведущее в коридор. На улицу окон не было. Внутри: диваны, стулья, библиотека, большой телевизор, какая-то приставка и стационарный компьютер. Ещё там был круглый стол и вокруг него стояли стулья с металлическими ножками, но пластиковыми сидениями и спинками. Кай попрощался с сопровождающей, помахал ей, и сам же закрыл за собой дверь. И запер. Его уже заметили, хотя Глейн и Аксель были далеко от двери. Они сидели около большого экрана, на котором показывали какой-то из романтических сериалов. Глейн, похоже, его смотрел, во всяком случае он сидел на подушке-мешке напротив экрана и немного приподнялся при виде Кая. А Аксель сидел за столом, и хотя и видел экран, но читал или заполнял какой-то журнал. Они смотрели на Кая с беспокойством, но без паники. Кай улыбнулся, чтобы немного их успокоить, и направился к омегам. Но очень плохо у него получалось скрывать свои намерения, потому что на полпути он захватил один из стульев с железными ножками и потащил его по полу за собой.

— А ты, — он указал на Акселя, — тот парень, который пырнул моего альфу, не так ли?

— В смысле твоего? — зло усмехнулся тот. — Разве в банде не было запрета на связь с альфами?

— Нет, никогда, — Кай все ещё говорил обманчиво доброжелательно, но уже было понятно, какие у него намерения. Глейн как раз испуганно подскочил с места, немного замешкавшись, чтобы нормально встать, и, когда оказался на ногах, Кай уже был рядом с ним и размахнулся стулом.

— Не!.. — попытался заговорить Глейн, но выбрал прикрыть голову руками. Аксель бросился со своего места наперерез, перехватил стул, и Кай отбросил его вместе с мебелью к экрану, и на Глейна бросился уже с кулаками, повалил на пол, успел ударить дважды, прежде чем Аксель принялся его оттаскивать, закричав:

— Все разногласия должны были остаться внизу! Блять, это уже другой мир! Прекрати вести себя тут так же! Он тебя слабее!

— Я и до тебя доберусь, — прошипел Кай и, развернувшись, ударил до хруста в нос уже Акселя. Глейн выбрался и бросился к тревожной кнопке в стене. Кай тут же отвлёкся на него, раздражённо цыкнул — у него осталось меньше времени с ними обоими разобраться. Странно, но больше всего его раздражал именно Глейн, возможно потому, что приставал к Хаски, и у Кая остался осадок после этого. Он снова подхватил стул и собирался броситься за Глейном, но Аксель слишком быстро оправился, схватил его за ворот футболки и дёрнул на себя, они оба упали на пол. У Акселя из носа по лица текла кровь. Кай перевернулся, чтобы оказаться сверху, и можно было снова ударить в голову, потому что противник не отпускал его ворот. Время заканчивалось, Кай дёрнулся так, что порвал ткань футболки и она наконец выскользнула из рук второго омеги. Когда он снова попытался броситься на Глейна — открылась дверь комнаты отдыха и внутрь вбежали женщины, которые тут работали. Охрана задерживалась, а действовать нужно было быстро. Кай не мог с персоналом драться и позволил повалить себя на пол и скрутить руки за спиной.

— Господи, да что случилось?! — наконец вбежала и девушка, которая его собеседовала.

— Он просто бросился на нас! — выкрикнул Глейн. Кай не сопротивлялся, поэтому его и не сильно удерживали, персонал разбрёлся осмотреть пострадавших. И на Кае не прибавилось ни синяка. Девушка, что его сопровождала, встала над ним и тоном надзирателя серьёзно произнесла:

— Кай, мне казалось, что вы знаете, через что прошли эти омеги, и что им не повезло больше, чем вам! Зачем вы на них набросились?!

— Они были в сговоре с альфами, я из-за них попал к банде, — проворчал Кай, стараясь выкрутиться и увидеть реакцию хоть кого-то из омег.

— Но им же угрожали!

— А бояться надо было меня, — в той же интонации ответил Кай. — Альфы их тут не достанут, зато есть я.

Говорившая с ним сотрудница прикрыла лицо рукой, словно Кай был безнадёжен. Наконец подтянулись и мужчины охранники.

— Это было за меня, — предупредил Кай, когда его подняли на ноги и повели к выходу. — За Хаски я с вами позже разберусь.

***

В фильтрационном центре для альф тоже была драка, и Хаски туда даже звали, но ему интереснее было остаться в столовой и поесть. Он так соскучился по еде верхнего уровня: мясу понятного происхождения, крепкому варёному картофелю, сыру нормальному в достатке, что подумал: "Да че я драк не видел, что ли?"

Каю должны были в ближайшие дни стереть татуировку, а у Хаски после решения суда, так что все в центре видели, что он из полиции. Но проблем это не принесло, наоборот у Хаски на лице было написано, что он умеет драться и при любой попытке его атаковать вырубит и не заметит. Так что с ним попытались подружиться или хотя бы высказать своё нейтральное к нему отношению. Хаски не был против, но и задерживаться тут не собирался. Впрочем, в этом центре никто обычно долго не сидел, максимум месяца три. Если альфа оказывался агрессивным и не шёл на контакт, то его ждал уже другой центр, больше похожий на тюрьму, исправительный. А дальше, скорее всего, низшие чины в армии или в худшем случае пустыня. Хаски казалось, что буйных тут нет. Впрочем, у альф постоянно случались какие-то потасовки разной степени тяжести.

Так как в центре давали только один звонок в день, первый Хаски потратил на то, чтобы позвонить матери. Она отругала его за то, что пропал, но в целом была рада слышать, что он живой и невредимый. А уж как она обрадовалась, когда он сказал, что вскоре познакомит её со своим омегой. Больше ничего Хаски уточнять не стал. Лучше просто показать ей Кая, не дав времени на ругань, да и она не сможет злиться, ведь Кай такой хорошенький, хоть и проблемный.

У татуировок с нижнего уровня была такая проблема: они очень плохо сводились. Наверху татуировки делались иначе, при помощи специальной машинки и чернил, снизу же кололи иглой и часто чернила закладывали слишком глубоко. Удалить татуировки нижнего уровня было той ещё задачкой, иногда это получалось в два этапа, иногда не получалось вообще. Напротив Хаски сел альфа, на щеке у него оставалась бледная, но татуировка в виде челюсти хищника — знак банды альф. Хаски отложил еду и взял стакан с какао, приготовившись слушать. Этот альфа был тут несколько дней, раз татуировку успели хотя бы первым этапом снять, и скорее всего появился тут до того, как Кай попал в банду, а значит и зла на него держать не стоило.

— Ты ведь Хаски? — начал он без признаков агрессии или злости. Но улыбнулся нервно. — Я Росс. Глейн про тебя рассказывал. Говорил, что он ментов себе иначе представлял.

Хаски даже не сразу вспомнил, кто это. Чтобы дать себе время вспомнить, он предложил:

— Хочешь тоже какао? Ты с нижнего уровня же?

— Да, мне казалось по мне видно, — Росс почесал щеку с татуировкой, сейчас покрытую сухой корочкой. — В общем... Я знаю, что тебя ранили, но это ведь не Глейн сделал. Насколько я знаю, у тебя есть связи, и, скорее всего, ничего тебе не грозит особо. Так вот, я хотел бы попросить не преследовать моего омегу. Это был его единственный способ выбраться оттуда. И забрать из банды меня. Я туда лет в пятнадцать по глупости вступил, а куда иду не понимал. Ну, бунтарём был, и вот это все...

Он заметил, что Хаски замер с чашкой у рта и некоторое время так и сидел, глядя на собеседника, но в мыслях словно где-то не тут был. Росс стал понимать, что возможно зря напомнил. Хаски наконец сообразил, что как-то не так себя ведёт, попытался улыбнуться, и у него тоже получилось неискренне. Отставил стакан.

— А Глейн сюда сбежал?

— Нет, он внизу остался, — Росс тут же попытался соврать, отодвинуться.

— Так тебе не за меня переживать надо, мы в разных центрах, — легкомысленно и даже с гордостью отозвался Хаски. — А вот что с ним Кай сделает — уже не моя ответственность. Ты же знаешь, главарь омег вообще без тормозов. Я — последнее, о чем ты должен беспокоиться.

***

Утром в фильтрационный центр пришёл представительный аристократичный альфа среднего роста, хотя и низким его было не назвать, среднего телосложения и с длинными каштановыми волосами, завязанными в хвост. Он пришёл с цветами и ювелирной коробкой, попросил свидания с Каем. Обычно ему бы не отказали, но сейчас были другие обстоятельства:

— Простите, — поклонился охранник на входе в центр. — К этому омеге сегодня нельзя. Даже вам. Вчера он... не очень хорошо начал пребывание в центре и его поместили в карцер. Если его будут выпускать до конца наказания только потому, что к нему пришли, он ничему не научится. Простите, это воспитательный момент и им запрещено пренебрегать. Передать ли ему цветы и подарок?

— Нет, не нужно, — альфа, кажется, расстроился. — Просто передайте ему, что я заходил.

В фильтрационном центре для омег не было карцера. Омеги вели себя обычно покладисто и спокойно, тут даже охрана была на расстоянии, и больше волновались за то, чтобы никто из охранников на омег не позарился, чем что какого-то омегу придётся оттаскивать от собратьев. У альф привыкли к дракам, тут — нет. Так что Кая заперли, но в той самой единственной комнате для уединения. И у него не было срока, который он обязан был там провести в воспитательных целях. Его просто боялись выпускать к остальным. Как и вообще выпускать из этой комнаты. При этом оформлена она была не как карцер: там находился довольно мягкий диван, кресла-капли, телевизор, журналы, книги, всякие закуски и сладости, так что Кай там не страдал особо.

Когда к нему пришли передать, что заходил его хозяин, Кай как раз читал в свете торшера на диване, сложив ноги под себя. Новость встретил мрачно и попросил:

— А можно ли не пускать его сюда никогда?

Медсестра, которая передавала это, и стояла теперь с улыбкой, ожидая реакции, растерялась, улыбка поползла вниз с её лица. Ей стало жаль этого альфу, он явно старался, да и не заслуживал такого отношения. Но омега имел право закрыть кому-то возможность его видеть. А потом до неё дошло — у Кай на лице были синяки, волосы неровно подстрижены, он был в этой неприглядной будто больничной одежде. Возможно, в таком виде он не хотел видеться с тем альфой.

Кай же рассчитывал, что Хаски, как и обещал, разберётся до того, как ему придётся столкнуться с хозяином. Омега не избегал тяжёлых разговоров, но перед тем человеком тоже чувствовал себя неудобно и очень не хотел объяснять ему, почему сбежал и насколько все изменилось. Наверху казалось и время по-другому текло. Тут за эти годы почти ничего не поменялось, в то время как внизу столько всего случилось, и Кай уже не был таким, каким его тут помнили.