Следуй за Золотой рыбкой

Гидра успела выспаться, а новостей все не было.

— Хаски вообще в участке не появляется, — пожаловался Клетус. — И Гранит только к окнам подходит и не выходит никуда. Выглядит так, словно они поссорились. Каков шанс, что это Кай пытается перетащить его на нашу строну?

— Вряд ли, — Гидра, сидевшая на краю кровати в своей комнате, почесала в затылке. — Ты же видел у него метку. Но даже я не знаю, откуда она и что с ним случилось. Он никогда особо альф не любил.

— Да? А мне казалось, ему все равно было. Просто ну, Молох был сам по себе херовый человек, альфа или нет. С Легионом у них вроде даже не ненависть, как-то договариваются. С остальными альфами снизу он не общается именно потому, что это не его банда и ему незачем. К тому же, извини, но он кажется не относится к этой метке негативно. Так что он мог бы попытаться обработать альфу.

— А для чего? — Гидра поднялась, открыла дверь шкафчика с вещами и спряталась за ней, чтобы переодеться. — Договориться с альфам, чтобы не нападали — это одно. Сюда он его привести не сможет, в банду взять тоже. Тут только омеги.

— Как же Огонек? — напомнил Клетус, на всякий случай отвернувшись.

— Огонек вполне может проснуться как омега, а мы тогда должны его защищать, если за ним придут жрецы.

— А если он альфа?

— Тогда я передам его альфам на воспитание. Держать альфу в общежитии омег все равно, что держать лиса в курятнике и надеяться, что ничего не случится.

— Не, ну может у него тогда тут уже будет свой омега. Правда не хочу никуда Огонька отдавать. То есть мы его до пубертата растили, лечили, все самое сложно время, а потом держите альфы, вам нового бешенного в банду. Да кто его возьмет-то вообще, альфу, воспитанного омегами?

***

Как же нервно было принимать ванную в этой квартире. Кай старался и в туалет ходить, и мыться быстро, и пока альфы не было дома, потому что из-за цепи не мог толком дверь закрыть. Но в этот раз Хаски сам предложил ему пойти в ванную.

До этого Кай наспех мылся ледяной водой, та снимала немного симптомы, но в этот раз ему налили полную ванную, и вода там была теплой. Так ему, конечно, нравилось больше, но очень не хотелось раздеваться рядом с альфой.

— Давай, может быть болеть не будет, — подтолкнул его Хаски. — Я пока есть приготовлю.

Он не надевал снова цепь, и Каю казалось, что это новая поблажка для него, как то, что ему больше не связывали руки.

— Можешь запереться изнутри, — напомнил Хаски. — Я не стану ломиться. У вас вообще горячая вода бывает, или вы всегда холодной моетесь?

Кай быстро зашел в ванную и захлопнул за собой дверь. Делать вид, что ничего не происходит, было все сложнее. Конечно, Хаски видел, что он поддается. Что надо еще чуть-чуть подождать, чуть-чуть надавить, а Кай понимал, что в большом городе его вряд ли смогут тут найти. Врал ли альфа, что в его конфликтах виноваты были вовсе не поиски Кая? С другой стороны, у альфы из полиции в городе и в самом деле могут быть проблемы, это Кай понимал. Конечно, запаха омег от него Кай не чувствовал, ведь омеги на нижнем уровне привыкли маскировать свои феромоны. А чтобы Хаски пах им, нужно было об него как следует потереться. Так что, если его банда и в самом деле выйдет на Хаски, то они ничего от него не почувствуют, и решат, что он вне подозрений. То есть единственный его шанс на побег был он сам, а он пока не понимал, как именно ему бежать. Как коту караулить у порога и прорываться, как только дверь окажется открыта? Мимо альфы?

Кай без спешки разделся. Если бы он набирал воду, то все же выбрал бы холодную, но полежать немного в теплой было приятно. Казалось, что это и в самом деле поможет болевшему теперь плечу. Повезло, что он не сломал себе ничего в процессе. Во всяком случае Кай надеялся, что не сломал. В тот момент он не думал, что после этого ему может быть хуже. Главное было снять то состояние.

Как только он про это вспомнил, стало максимально стыдно, словно это он себя тут запер в безнадежном положении и дает какую-то надежду альфе. А в теплой воде это воспоминание тем более дало куда-то под солнечное сплетение. Сразу вспомнилось, как Хаски говорил, что секс между истинными отличается от всего другого секса.

Проблема была не только в том, что потом секс с другими окажется затруднителен. Это еще и создаст очень сильную связь. Они будут чувствовать боль и болезни друг друга, а так же если второй решит заняться сексом с другим человеком, то другому в паре в этот момент будет больно и некомфортно. Во всяком случае такие легенды про это ходили. В основном да, сочиняли, какой у истинных классный секс должен быть. На верхнем уровне рекламировали даже какие-то афродизиаки с эффектом «секса как у истинных».

Хаски тем временем продолжал заниматься самобичеванием. Он был так рад, когда Кай поддался. Ему иногда казалось, что пропадет это сопротивление — и все их проблемы решатся: Кай уйдет из банды и согласится прожить спокойную жизнь с ним в паре, Хаски найдет способ отправить его наверх. И вот она, идеальная картинка, которую он так хотел. Он тоже слышал, что истинным больно, если кто-то второй из их пары пытается переспать еще с кем-то, и Хаски думал о своей боли. Ведь внизу у Кая наверняка нет отбоя от предложений. Он же сам про это говорил, что Легион его именно за этим и может искать. А занимаются ли между собой сексом омеги? У них же такая тесная коммуна, наверняка что-то такое и у них происходит. Хаски знал, что у Кая правая рука это Гидра, и ведь с девушкой-омегой ему наверняка было бы проще. Они же, кажется, так близки. Может быть, у Кая уже есть кто-то, и поэтому он и уезжать не хочет, и готов сломать себя физически, лишь бы не поддаваться природе?

К тому же у Кая на шее была отметка уже от какого-то альфы. Хаски с одной стороны хотелось бы верить, что это случилось насильно, и Кай не хотел этой связи, с другой стороны наоборот, хотелось бы, чтобы его омегу до этого никто против воли не трогал. Но настроение у Хаски в любом случае было не победное, хотя он и понимал, что был на грани исполнения своей цели.

***

Кай лег спать без цепи, без завязанных рук, и от этого ему почему-то было тревожно. Словно раньше он мог сказать: вот, смотрите, я был скован и потому не смог сбежать. А теперь у него вроде как и оправданий больше не было.

А у Хаски проявились свои кошмары. Они не были связаны с прошлым, скорее с происходившим сейчас. Ему снилась арена, и в центре был Кай, у которого были связаны руки, ноги, а на лице был намордник, который обычно использовали для агрессивных альф. Трибуны вокруг этой арены были полны, все чего-то ждали. А на Хаски была просто полицейская форма, и он находился совсем рядом с Каем. Его первым желанием было развязать, но двое альф в одежде стражников перекрыли ему путь. Ему никто не говорил, но он понял, что от него ждут только одного действия, и для этого Кая освобождать не нужно было. Омега же посматривал с опаской на него и на трибуны, словно бортики вот-вот рухнут и вся эта толпа хлынет на него. И Хаски стало его жаль, он повернулся и крикнул:

— Так нельзя! Он живой, в конце концов! Пока он этого не хочет, его никто не должен заставлять!

Хаски почувствовал присутствие еще кого-то. Сбоку от него оказался Легион, но не совсем такой, как он выглядел на самом деле, а каким Хаски его представлял: огромный, высокий, угрожающе сильный.

— Сразу видно тройку, — посмеялся Легион. — Все-то вам что-то нужно. Разрешение, принятие. Высшие ранги просто берут. Даже то, что не их.

И он прошел вперед, стражники пропустили его, а Хаски, который рванулся следом, они отбросили подальше. И его тут же скрутило от боли, потому что его омега только что перешел другому альфе. Наверняка и Каю в этот момент было так же больно.

Хаски проснулся в холодном поту посреди кровати. Он ощупал себя так, словно его омега должен был в этот момент спать рядом, а он почему-то не спал. Хаски постепенно начал осознавать реальность.

***

Кай проснулся из-за того, что посреди ночи в зале включился свет. У выключателя стоял Хаски с цепью в руке. Омега устало протер глаза, попутно решая, что не имеет смысла сопротивляться. Цепь он и так научился уже снимать, а если Хаски нервно без нее настолько, что тот заявился в зал посреди ночи, значит надо потерпеть ее. Поэтому он сел и опустил на пол ногу, Хаски встал на одно колено рядом, застегнул замок. Так ведь и Каю было спокойнее, потому что вот она снова та причина, по которой он тут остается — он прикован. А потом Хаски встал, но тут же навис над омегой, и тогда Кай догадался, что надо хотя бы в глаза, в лицо ему заглянуть. А лицо у альфы было решительное и болезненное. Словно начальство приказало ему убить кого-то, а он ни за что не стал бы это делать. И Кай решил лишь сыграть на этом и попросить:

— Не надо.

Да, он выглядел слабым в этот момент, но ведь он этого и добивался. Альфа же сам говорил, что так не поступают, но пришел пренебречь принципами?

Хаски молча перевернул его на живот, завел руки за спину и стал связывать запястья. От того, как он их удерживал, было больно, но Кай уже понял, что это не конец. Он попытался снова поговорить, шепотом попросил:

— Пожалуйста, не сегодня. Я... я не думаю, что я готов. Я ведь спал...

Хаски перевернул его на спину, со связанными руками лежать было неудобно, неприятно, но еще неуютнее становилось от вцепившегося в него взгляда. Кай попытался снова:

— Тебе ведь самому не...

Хаски закрыл ему рот ладонью, второй рукой задрал рубашку. Ноги оставались хотя бы не связаны, но расстояние чтобы с силой оттолкнуть было слишком мало, кричать или просить теперь тоже не получалось, но все это и раньше было бесполезно. Кай хотел бы пообещать себе, что после того, что будет дальше, он убьет этого альфу, но нет, он понимал, что из-за этой связи он изменит свое отношение уже в процессе, а потом и вовсе решит, что сам хотел. Но сейчас это осознание делало очень больно.

У Хаски же не получалось настроиться вообще никак. Все было абсолютно не так, как он всю жизнь себе представлял. Не должен быть его омега связан, не должна у него быть на ноге цепь, не должен он брыкаться и просить остановиться. Все вообще не так. Но он тоже ждал, что его накроет его природа при виде испуганного и обездвиженного омеги. Во всяком случае голая грудь под футболкой заставила слюну выделиться, как при виде хорошего обеда. Он убрал руку от лица Кая, переместил ее на бедро и сжал, стал снова опускаться губами к губам и сам не понял, как это произошло, но горлу стало резко очень больно. Потому что Кай, обездвиженный везде, где можно, вцепился ему в шею зубами, как последним способом сопротивления.

Это было ужасно. Хаски словно только сейчас это в полной мере осознал, но просветление это пришло уже после того, как он сильно ударил омегу, отбросив его обратно на диван.

Рана на горле пульсировала, Кай прокусил до крови, в красном были его губы и зубы. Он больше не смотрел испуганным, вызывающим жалость и сострадание взглядом, он злился. И хотя в голове Хаски внутренний голос все еще говорил, что кто-то высокого ранга смог бы омегу все равно заставить — Хаски не мог. Он снова отступил.

***

У Кая был синяк у виска и немного переходил на глаз. Был бы Хаски девяткой, это могло бы стать смертельным. К тому же, кажется альфа уже стал догадываться, что ему не средненький омега попался. Потому что подавители, которые Кай вопреки всему смог выпить, конечно спасали, но именно высокий рейтинг позволял ему не превратиться уже в тряпку, которая на коленях бы просила Хаски взять его. На чем держался Хаски? Скорее всего на подавителях. Их нужно было пить раз в три месяца перед гоном, он скорее всего выпивал каждый день по одной, чтобы оставаться адекватным. Борьба, кто кого переупрямит, продолжалась, и Кай сбился с того, какой у них счет.

Утром Хаски ушел рано, а вернулся не один, а с доктором. Прежде чем впустить в квартиру чужого, он заклеил Каю щеку, снял цепь с ноги и развязал руки. Параллельно, стараясь не смотреть на омегу, он бросил скупое:

— Мне жаль.

Кай только мысленно фыркнул. Было бы жаль, уже отпустил бы.

Когда вошел доктор, омега даже улыбался ему, словно ничего не случилось.

— Это вышло случайно, — говорил Хаски. — Я ни за что не поднял бы руку на омегу. Но он ударился рядом с виском и сказал, что его тошнит, болит голова, пропал аппетит.

Кай продолжал улыбаться, но уже своим мыслям о том, что на этом все и закончится. Хаски мог держать интригу до момента, пока не пригласил в дом третье лицо. Кстати забавно, что доктора он тоже выбрал с нижнего уровня, ведь наверняка у них в штабе был медик из верхних, и наверняка он находился так же тут постоянно, на случай ранения.

Доктором был старый китаец в темных очках, бета, очень низкий. Вовсе не тот, что занимался контрабандой наверх, но тоже из той группировки. Он опустил темные очки и начал осматривать синяк на лице Кая. Омегу не тошнило, синяк побаливал, это да, а аппетита у него никогда особо не было. Так что он не то чтобы соврал. Другой альфа забил бы на это, даже если бы у Кая правда было сотрясение мозга, но Хаски он нужен был живым, а потому пришлось пойти на компромисс.

Старик посветил в глаза омеги фонариком, после этого повернулся к альфе и печально покачал головой:

— Сотрясение. Могу выписать ему лекарства, у меня с собой.

— А они действуют вообще? — скептически отозвался Хаски. — Вы же тут травой всякой лечитесь.

— Не хочешь лекарств?

— Слышишь, доктор говорит, что ты болен. Наверху тебе оказали бы более профессиональную помощь.

Кай прикрыл голову полотенцем, чтобы не смотреть на него, а чтобы и не разговаривать показал средний палец. Конечно, доктор понимал, что тут происходит, но просить его о помощи напрямую было глупо. Да и поможет ему этот старик не из-за того, что пожалеет, а потому, что за информацию, где находится Кай, омеги очень хорошо заплатят.

— Хочешь, вези наверх. Хочешь, купи лекарства. Не травка, нормальные лекарства.

Кай подумал: «Возможно, активированный уголь». Ему было вообще все равно, что этот доктор разведет Хаски на ненужные лекарства. Да и если он не возразит, то возможно доктор продаст его местонахождение только омегам.

— Сколько? — спросил обреченно Хаски. Наверняка его грызла совесть, что он так сильно ударил Кая. Пусть погрызет.

Когда Хаски рассчитался за первую партию лекарств, приняв от доктора бумажные треугольники с порошками, он подвинул Кая на диване, сел рядом и показал свое горло со следами зубов. И доктор был настолько серьезен и сосредоточен, что даже не пошутил: «И это тоже случайно?» На Кая он даже не глянул, мало ли откуда этот укус.

В этот раз ему продали мазь, которая должна была активировать регенерирующие способности альфы (скорее всего полынь с вазелином). Кай не был экспертом в медицине, но он много внимания уделял тому, чтобы понять, как делаются подавители для омег. И искал он сначала на нижнем уровне, в том числе у китайской группировки. Они честно объяснили Каю, что используют отвары и перегонку для подавителей, да и рецепт Кай у них смог выкупить, но помогали они все равно не то чтобы сильно. На подавителях с верхнего уровня омега мог жить как ни в чем ни бывало, словно не было никакого периода течки. Правители нижнего уровня давали им лишь небольшие послабления, но приходилось это время все равно проводить в доме, в своей комнате в кровати. Учует такой омега любого альфу — и будет рваться туда. Да, Кай тоже валялся в кровати раз в три месяца, смотрел скупленную для этого времени порнуху. А еще его тошнило от подавителей нижнего уровня настолько, что он и есть ничего не мог, и его рвало периодически.

Верхний уровень же считал, что все омеги находятся у них, и не допускал продажи подавителей на нижний уровень. Они агитировали вливаться в их систему в том числе тем, что не давали вниз такие необходимые лекарства. Наверху же подавители были обязательны, и даже стояли всякие напоминания, когда пора принимать таблетки.

У альф тоже были какие-то свои подавители, но Кай не знал, какие побочки у их лекарств и насколько хорошо они работают.

На нижнем уровне таблетки как раз действовали в зависимости от ранга. Уровни с первого по четвертый, например, вообще себя отлично чувствовали и с этими порошками, чуть выше могли отделаться головной болью и общим недомоганием. Хорошо, что на нижних уровнях омеги вообще не понимали в ранговой системе, и не знали, почему их босс хуже всего переносил этот период.

— Раздевайся.

Кай даже полотенце с головы уронил, потому что резко сел на диване. Хаски теперь смотрел на доктора зло, да и в целом как-то между ними оказался. Доктор закатил глаза и упрямо продолжил:

— Мне нужно осмотреть его на случай, если ты где-то еще его повредил. Внутренние повреждения самые сложные, их не видно, и от того они такие опасные.

— Меня не надо осматривать, — отрицательно покачал головой Кай. — Доктор, вы не поняли. Он со мной ничего не делал.

— Думаешь, я поверю в это? — вздохнул китаец. — Омега с альфой в одной квартире. След от веревок, синяк на лице, след на ноге. Ты думаешь, я поверю, что он ни разу тебя не изнасиловал? Снимай одежду, я же уже сказал, что это опасно.

Хаски выставил руку вперед, не позволяя доктору приблизиться, в то время как Кай забрался с ногами на диван. Когда старик остановился, Хаски одарил доктора самодовольной улыбкой, похвастался:

— На верхнем уровне так не принято. Это вульгарно, пытаться принудить омегу к близости.

— А по кой ты его тогда тут держишь? — удивился китаец. — Ты вроде молодой, неужели не стоит?

Хаски отмахнулся, словно этот разговор не стоило и заводить. Но ему нужно было сходить за деньгами, а оставлять Кая вместе с этим доктором, который его недавно чуть не раздел, очень не хотелось. Как и показывать доктору, где лежат деньги. Взвалить омегу на плечо и тащить с собой тоже не получилось бы — Кай опомнился и очень качественно продолжил изображать больного. Хаски пришлось встать и уйти в комнату одному, предупредив доктора, что если тот снова коснется омеги без разрешения, то уже не выйдет из этой квартиры. Вряд ли старик принял его угрозы всерьез, но раз они уверены, что с Каем ниже пояса все в порядке, то пусть если что сами с этим мучаются.

Старик, до этого сохранявший нейтральное выражение лица, снова надел темные очки и улыбнулся омеге. Как-то совсем неприятно, словно насмехался. Кай не рискнул ему тоже как-то огрызаться.

— Бери этого альфу, он тебе сытую жизнь устроит. Не придется тут жопу рвать. Придется там.

— Ты в мои дела-то не лезь, — не сдержался Кай.

— Он недавно тебя приносил, хотел туда сплавить. Хоть бы спасибо сказал, что мы отказались.

— Кому ты рассказываешь? Я же знаю, почему вы отказались, — Кай снова закрыл лицо полотенцем.

— Выживи, Золотая Рыбка, с тобой у нас самые выгодные сделки начались. Говорят, ты и правда приносишь счастье.

Кай в этот раз промолчал. Раз приносит счастье, то будь добр продать эту информацию омегам, чтобы его не увезли с нижнего уровня. Кай услышал, как вернулся Хаски, а потом приглушенный разговор:

— Ну не надо, здесь же больше. Или вам что-то еще продать? Возможно, презервативов?

— Это чтобы ты язык за зубами держал, — посоветовал Хаски. В голове Кая словно вспыхнуло что-то, и она снова заболела. Если китайцам заплатить и приказать держать в тайне, то они послушаются. Иначе с ними никто дел вести не будет.

— О, ну не стоит. Мы честные люди, мы бы ни за что не выдавали тайны своих пациентов.

— Тут мало? — прямо спросил Хаски, и вывел доктора в коридор, закрыв дверь. Кай поднялся, осторожно подкрался к выходу, прислушался. Он слышал голоса, но не мог разобрать слов. Когда он приоткрыл дверь, то доктор как раз передавал Хаски презервативы и улыбался ему. Кажется, они и в самом деле сторговались. Внутри Кая словно все оборвалось. У него не было денег заплатить китайцу, чтобы он предупредил банду. А Хаски, видимо, уже понял правила этой игры и решил купить себе спокойствие.

Кай осторожно снова закрыл дверь и вернулся на диван, сел, обняв себя за колени. Как же отвратительно он себя чувствовал. Лучше бы вообще надежду не давали, чтобы так вот забирать. Но у него теперь есть его «сотрясение мозга», в которое его, возможно, не станут трогать. Но что, если его самого вдруг перемкнет? Если он сам полезет снова к Хаски?

Хлопнула входная дверь. Некоторое время Хаски возился в своей комнате, а Кай не хотел его видеть, не хотел, чтобы тот приходил. Хуже всего было, что Кай ему почти поверил, что его альфа — какой-то особенный альфа, благородный, который его не тронет без разрешения. Кай знал, что были препараты, способные ускорить или усилить течку. Он боялся как раз, что их ему пытались подсунуть под видом подавителей в начале. Но с таким препаратом он точно не сможет сопротивляться.

Хаски резко распахнул дверь. Он больше не выглядел виноватым и не собирался извиняться, тут больше не было третьих лиц, при которых нужно было делать вид, что ты хороший. А каким он может быть Кай уже видел и запомнил. И вернулся Хаски с цепью, веревкой, а кроме того в его руке был и намордник. Такие обычно надевали на агрессивных альф, которых отправляли наверх. Вешать намордники на омег не имело смысла, но, видимо, сейчас Хаски думал иначе. Кай уставился на его руки, нахмурился и уверенно произнес:

— Нет.

Хаски улыбнулся, двинувшись на него.

— Ты блядский легавый ублюдок, — выругался Кай, вставая с дивана. Кажется, Хаски это повеселило еще больше. Когда Кай попытался выбежать из комнаты, альфа практически под ноги ему бросился. Омега споткнулся об него и оказался на полу. Первыми связанными оказались руки, снова за спиной. Хаски сидел сверху на нем, продолжая как паук оплетать его, и в том месте, где их тела соприкасались даже через одежду, у Кая словно горела кожа.