Следуй за Золотой рыбкой

Пять лет назад.

Хаски уже выпил, и потому с математикой у него было уже не очень хорошо. Он слишком долго изучал удостоверение личности, пытаясь вычесть из этого года год рождения.

— Восемнадцать ровно, — подсказал сидящий рядом с ним. Хаски перебил:

— Погоди, я сам посчитаю... И правда, восемнадцать. Слушай, ты совсем не выглядишь на восемнадцать. Я бы сказал, тебе лет шестнадцать.

— Не выгляжу так не выгляжу. Дай обратно, — парень попытался забрать у него удостоверение, но Хаски сначала отдернул руку, словно не собирался отдавать, а потом спокойно и с улыбкой вернул.

— Значит, Кай.

От Кая почему-то держались подальше, и Хаски предположил, что это из-за того, что он выглядел младше своих лет. Хотя ну кто на нижнем уровне такому вообще уделял внимания? Но Хаски только первую неделю как перевели на нижний уровень работать, и он о некоторых вещах даже не задумывался.

От Кая держались подальше, потому что он пах канализацией и мусором. Хаски не общался с остальными, чтобы об этом узнать, а для него самого от Кая пахло только грушей. Опять же, тогда он еще не знал, что это означает, но позже догадался, что говорил в тот вечер с омегой. На тот момент он считал, что омеги внизу не могут находиться, а тем более не прятаться по углам, а тем более так открыто приходить в бар. Они сидели у стойки, и Кай сам к нему подсел и предложил поехать куда-нибудь вместе, но после этого Хаски решил проверить документы. Видимо такое удивленное лицо у омеги было именно потому, что возраст у него тогда никто не спрашивал. У Хаски уже была татуировка полицейского на лице, хоть и свежая, еще под пленкой. А у Кая никаких татуировок тогда не было, да и банды своей. Просто парень в джинсах и футболке с голубой ветровкой со сломанной молнией, которая больше не застегивалась.

Вообще Хаски предпочитал из бет девушек, но на Кая у него тогда сработал нюх. Опять же это он понял потом, когда осознал, что тогда в баре случилось, а в тот момент просто пытался себя отговорить брать в квартиру парня. Но на Кая у него стояло чуть ли ни с его появления в баре, и альфа не мог понять тем более почему остальные не обращали на него внимания и даже как-то сторонились.

Поэтому, тем более после того, как тот сам предложил и назвал цену, Хаски придвинулся ближе, обнял его за талию и прошептал:

— Возможно, ты хочешь выпить для начала? Я закажу?

Кай тогда выглядел прямо неважно. По нему было видно, что он недосыпал, недоедал, и в целом Хаски расценивал свой поступок как благотворительность. Почему бы не помочь кому-то с нижнего уровня, если еще и секс за это обещают?

— Нет, — отказался Кай, глядя перед собой.

— Поесть?

Кай посмотрел на него раздраженно, и Хаски даже испугался, что тот все-таки передумает и уйдет к кому-то другому, поэтому на всякий случай сильнее сжал руку на его талии.

— Поехали уже, если согласен, — устало поторопил Кай.

Они вышли из бара, а дальше все случилось довольно глупо — Хаски вызвал машину, Кай сказал, что платить стоит вперед, потому что на нижнем уровне никто никому не доверяет. Хаски подумал, что это справедливо, отдал ему обещанные деньги, отвлекся на таски, а когда снова развернулся — Кая уже не было. Растворился.

После этого Хаски его довольно долго не видел, а новая их встреча произошла уже с фотографией, на который значилось: «Кай, также называемый „Золотой рыбкой". Главарь в банде омег».

И вот теперь, пять лет спустя, Хаски отыскал на черном рынке дом где-то в самой глубине, куда очень сложно было зайти случайно. Ногой постучался и ею же открыл. Дверь оказалась не заперта и за ней — снова полуразвалившаяся деревянная комната с наполовину сгнившим потолком и выбитыми окнами.

— Можно? — крикнул Хаски.

— Да! — отозвались откуда-то из глубины.

Он протиснулся в двери, с омегой на руках это оказалось непросто. Прошел через разваливающуюся комнату и так же с ноги открыл следующую дверь. За ней оказалась уже более отремонтированная комната без окон, с лампочкой под потолком и хирургическим столом в центре. Тут сидел на барном стуле старик азиатской внешности и курил трубку, глядя на ворвавшегося. Его вообще не смутило, что к нему явился полицейский. Может быть потому, что у этого мента товар был на руках, а контрабанда она всем нужна, будь ты просто бета с нижнего уровня или коп альфа.

Чтобы не было видно татуировки, Хаски снова надел на Кая порванный респиратор. Он держался плохо, но все же татуировку прикрывал.

— Я по делу, — альфа положил Кая на операционный стол. Старик мельком глянул на него, ничего не заподозрил и спросил услужливо:

— Что-то вырезать из него и отправить вам наверх?

— Нет. Его всего отправить наверх, — Хаски, который вымотался от погони, от драки, установления связи, тяжело сел в старое, как с помойки, кресло.

Полиции было бы неплохо помочь, за ними потом должок останется. Так что старик с готовностью спустился со стула и подплыл к столу, начал осмотр. Он все понял, когда заметил белую метку у Кая на плече. Наверху так помечали класс омег и альф, от одного до десяти, у Кая была римская девятка, в этом старик убедился при помощи ультрафиолетового фонаря, в обычном свете цифру на было видно. Тогда старик понял, как ему показалось, почему этот полицейский не хочет переправить омегу официально. Выше только десятка, а этот альф по всему кажется не самого высшего сорта, раз его вниз сослали заниматься грязной работой. Наверняка единица-двойка, не выше. Конечно, наверху ему такой омега официально не светит, единственный выход — перетащить контрабандой и оформить задним числом себе в собственность.

Хаски думал о том, насколько он вляпался, поэтому за осмотром не следил и то, что у Кая уже есть метка намного хуже, чем метка альфы, не заметил.

Старик проверил шею. Сзади и в самом деле была очень старая и блеклая отметка от альфы, вряд ли от этого. Тут уже Хаски заметил и спросил:

— Он меченный уже?

— Передумал? — сощурился старик. Если бы Хаски передумал, его стоило бы убить на месте. Потому что тогда у него не было бы причин молчать об этом месте.

— Нет. Что по цене?

— О, для вас скидку делать. Девятьсот девяносто тысяч будет стоить. Подходит? Если монет нет, могу забирать органами. Его или вашими? — улыбнулся старик. Хаски откладывал на покупку дома там, наверху, так что деньги у него были. Но этой суммы хватило бы тут снизу купить двухкомнатную в не самом плохом районе. Наверху дома у Хаски не было еще никакого, он сюда из комнаты в общей казарме прибыл. Куда он приведет омегу, если у него теперь даже первоначального взноса не будет? Но он решил, что разберется с этим позже, сейчас он согласился:

— Да. Мне нужны гарантии. Скорее всего, я на время задержусь тут, на нижнем уровне. Есть куда его наверху пока подселить? И он может быть склонен к побегу.

— Конечно, есть. Оттуда никто еще не сбегал, — заверил старик, предвкушая отличную и легкую сделку, но в этот момент он снял с лица Кая респиратор, чтобы оценить внешность, и решить, не продешевил ли.

И замер. С трудом, но надел респиратор обратно и раздраженно проворчал:

— Никакой сделка. Пошел вон.

— Что?! Да почему?!

Хаски даже с места вскочил. Ему нужно было, чтобы Кая отправили прямо сейчас. Он должен был вернуться к начальнику, доложить ему. К тому же и омеги наверняка ищут своего босса. И если не его самого, то уж тот ангар провонявший точно найдут, а дальше несложно будет догадаться, где тут стоит поискать пропавшего омегу. Нужно было прямо срочно его отправлять. Куда его вообще отсюда вытаскивать? Он теперь у дверей наткнется либо на начальника, который отберет у него омегу, либо на остальную банду.

Кай был не просто омегой. Кай был их главным. Его бы не отправили просто так. Могло спокойно дойти до пыток. Над ним бы издевались, пока он не выдаст остальных. А он бы не выдавал. И никакие слова про истинную связь на полицию бы не сработали. Что же теперь ему все простить? Еще скажут, что раз вы истинные, то можно через тебя его и пытать. Ничего хорошего, в общем, Хаски это понимал. Ну, а омеги?.. Хаски слышал, что банда как-то на центральной площади альфу сожгла за то, что тот кого-то из них посмел тронуть. Хаски натворил уже достаточно, чтобы не сожгли, конечно, но голову бы ему оторвали. Отступать уже нельзя было.

— Ай, мистер полисмен, — снова заругался старик, — давно тут работаешь, а ничего не знавал. Если навредил кому-то из банды — вся банда мстить придет. Любого другого омегу для тебя переправлю. Этого — нет.

— Мне надо этого, — взмолился Хаски. — Если этого мало, то у меня ещё квартира есть. Надо? Ну, давай, ты же его отправишь и никто уже не узнает!

— Так я не по частям его отправлю! Что ему мешать сюда передать, кого мстить надо?

Хаски не знал, что на это ответить. Еще раз бросил взгляд на Кая. Тот почти не подавал признаков жизни, кроме спокойного дыхания. Можно сказать, что он спал. Хаски там, в ангаре, вколол ему транквилизаторы, которые ему для того и выдали, чтобы на два часа обезвредить и усыпить противника.

Еще не поздно было тащить его в участок. Хаски понимал, что там можно заявить, что "Он мой истинный", и пытки оставят на него. И, если честно, там с Каем можно было делать все, что угодно. Но после этого Кай что будет о нем думать? Да ничего хорошего. Нормальных отношений из этого не выстоишь. А Хаски очень хотелось. Потому что «истинность» и правда была редкостью, и к тому же обещала какие-то дополнительные опции, вроде крутого секса и крепкой ментальной связи. Может быть еще что-то, Хаски не был уверен, что все остальное не сказки.

— А сумка большая есть? — смирившись, спросил он.

— Две тысяча, — тут же согласился старик.

— Да ты охренел?!

— Хороший сумка. Крепкий. Человек вместит.

— Ну да, чего я, такая дешевой и не будет... — смирился Хаски.

— И еще сто тысяч за молчание, — с улыбкой прибавил старик. У Хаски лицо дернулось, он смотрел теперь зло. Но старик с тем же доброжелательным выражением лица прибавил: — Я не обманывал. Если сказать, что не видел тебя, то никого не видел. Потому и цена такая. Другой скажет, что промолчит, а сам сдаст. Я же честно веду дела. Доверяй! Иначе тебя на выходе зарежут и сюда на органы вернут, а омегу — его банде торжественно.

Хаски подумал, что это достаточно доходчиво и придется раскошелиться. В конце концов, даже для Кая он просто пропадет, а куда — ну кто знает? На органах ни бирки, не татуировки нет.

***

Каю приснилось, что он проснулся на борте дирижабля, который перевозил товары и омег с альфами с нижнего уровня на верхний. Во сне он смог освободиться, раскидать охрану, и спрыгнул с дирижабля, больно ударившись при приземлении. Но от этой боли все еще не проснулся, и потому продолжил считать происходившее реальностью. Он попал в пустыню, которая отделяла верхний уровень от нижнего, и шел по жаре босиком, понимая, что ногам должно быть ужасно жарко, но сам этого жара не ощущал. Потом солнце наконец зашло, стало прохладнее и проще идти, но тогда он услышал вой. Человеческий вой, страшнее любых звериных. Вот тогда только сон превратился в кошмар, потому что встречаться с дикими альфами не хотел даже он.

Иногда, если альфы слишком предавались агрессии, если долго не пили подавители, если испытывали очень сильные эмоции, они начинали терять человеческий облик. Становились неуправляемы, недоговариваемы, иногда доходили до убийств. Так как это были альфы, справиться с ними становилось трудно, лекарств от этого не было, и от них просто избавлялись: сбрасывали в пустыню, которая разделяла верхний и нижний уровни. Каю снилось, что он убегает по песку, который постоянно рассыпался под ногами, а его нагоняют какие-то невидимые тени. У диких альф оставались только самые примитивные желания: жрать и трахаться. Говорили, что они жрали друг друга и тех, кого верхний уровень сбрасывал к ним. И попасться им было ужасной участью, так что Кай выбивался из сил, падал, но продолжал бежать. Наконец одна из теней бросилась на него, повалила на спину, придавила сверху. Кай увидел красные глаза и что-то больше похожее на монстра, чем человека. Он ждал боли, но существо, поставив сильную руку ему на грудь, стало отчего-то медлить и обнюхивать его шею и волосы. Будто раздумывало вообще, а стоит ли есть.

А потом Кай понял, что это не сон. Точнее дирижабль, пустыня и погоня — сон. А вот то, что что-то сидит на нем и обнюхивает — не сон. И удушливый запах альфы тоже не сон. Он не торопился отрывать глаза и показывать, что проснулся. Конечно, неприятно было осознавать, что происходит, но Кай почувствовал и что у него руки связаны за спиной, да и он уже в невыгодном положении — придавлен, связан. Он решил, что как бы то ни было, а стоит подождать, когда альфа продолжит, потому что тогда он потеряет бдительность, а может быть и руки развяжет, чтобы удобнее было раздеть, и вот тогда уже можно будет вернуть себе контроль над ситуацией и попытаться вырваться. Одна рука упиралась ему в грудь, другая находилась рядом с телом, а вот нос уже зарывался в волосы около уха, и чувствовалась угроза, агрессия, подавляющая власть.

И в миг все исчезло. Каю даже показалось, что альфу за шкирку с него сорвали, настолько резко это прекратилось. Он все еще лежал с закрытыми глазами, но теперь даже в комнате присутствия альфы не ощущал. Откуда-то дальше, из соседний комнаты, послышался громкий удар, приглушенное ругательство и звон чего-то железного.

Кай рискнул открыть глаза. По запаху он понимал, что альфа тут только один, но и никаких бет не увидел, которые могли бы его оттащить. И для Кая это было необычно. Какой альфа остановится, когда омега уже у него, уже связан и не сопротивляется? Это было очень странно и к тому же теперь он не знал, что делать. Встать и потихоньку уйти, пока альфа скулил за стеной?

Кай осмотрелся — он находился в просторной комнате на мягком диване, съехал вниз и полулежал, полусидел на нем. Руки связаны за спиной. Что его тут же разозлило — это то, что на нем были не джинсы с майкой, а белая пижама с шортами до колен. Это была специализированная пижама, полиция как раз в таких отправляла омег наверх. Она считалась удобной, чистой, приятной к телу и вообще куда лучше убогой одежды нижних уровней. Как раз пришел в себя альфа в соседней комнате и послышались снова его шаги. Когда они приблизились, Кай схватил с журнального столика рядом с диваном бутылку и как мог запустил ее в дверь, но так как руки были все еще неудобно связаны, она ударилась об косяк и упала к Хаски под ноги.

— Ты проснулся? — улыбнулся альфа, словно ничего не происходило. Вид у него был такой, словно недавно его били. Впрочем, они же с Каем и подрались, так что ничего удивительного, но Кай не помнил, чтобы ударил его в лицо, а у Хаски покраснела щека и были поцарапаны костяшки пальцев.

— Ты меня раздевал?! — возмущенно спросил Кай.

— Я старался не смотреть. Подумал, что это лучше и удобнее твоей одежды. К тому же мне нужно было убедиться, что ты ничего больше не прячешь.

— Почему я здесь?!

— Ты сам сказал, на черном рынке к нам бы вскоре возникли вопросы. Я принес тебя в более безопасное место, чтобы обсудить спокойно, что делать дальше.

— Ты угашенный?! — возмутился Кай. — Я связан! Какие разговоры?! Мы в участке?

Кай понимал, что нет, и он пока не мог определиться, как он к этому относится. С одной стороны — в участке ему точно пришлось бы плохо. Там альфы к нему более агрессивно настроены, пыточных средств больше, звукоизоляция лучше. С другой стороны, верхние полицейские все же старались действовать более-менее по закону, там была хоть какая-то надежда правового разговора. А в квартиру его для чего притащили? Может и правда поговорить, но это только для начала.

— Да, вот так я и живу, — посмеялся Хаски и вытянул вперед ладонь, на которой оказались две капсулы. — Возможно, тебе это надо.

Капсулы черно-красные, так выглядели подавители. Хорошие, с верхнего уровня. С другой стороны, эти капсулы были желатиновые, там на кухне альфа вполне мог высыпать нужное лекарство и засунуть в них любое другое. Но Кай уже понял, что в ловушке. Близкое расположение истинного альфы плохо на него влияло: кружилась голова, было чувство какой-то пьяной влюбленности, и пока неосознанно, но всякие эротические фантазии будоражили, словно не замечали обстановки, в которой любой бета бы даже и думать не мог ни о чем эротическом. Кай ощущал, что близость с альфой делает его уязвимым, а значит да, подавители ему очень сильно нужны. Вопрос в том, подавители ли это?

Стало понятно и что Хаски делал на кухне, чтобы сейчас быть таким спокойным и невозмутимым — пил свои таблетки и ждал, когда подействует. Кай мысленно проверил свое тело — болело только в местах, куда его ударили, и где наверняка уже были синяки. Ничего кроме с ним не делали. Это было довольно неожиданно, и Кай спросил прямо:

— Почему меня еще не изнасиловали?

Он не мог сказать «ты», потому что он боялся, ему казалось, что после этого альфа скажет: «Да и правда», и начнет. А так сохранялась иллюзия каких-то еще других, которым надо не позволить добраться до омеги.

В углу комнаты к двери ближе стоял кулер для воды, там Хаски взял стакан и налил при омеге чистой, после этого без спешки подошел и сел на край дивана. Кай тут же подобрал под себя ноги и прижался к подлокотнику. Хаски смотрел на него ласково и без злобы, он негромко спросил:

— А после этого у нас получилось бы поговорить?

Кай отрицательно помотал головой.

— Вот и я так подумал... Понимаешь, у нас наверху не принято так обращаться с омегами. Каждый из них неприкасаемый. Плюс подавители все делают проще. И если кто-то сорвался, то его судят как за убийство. У нас с этим очень строго, зато никто не будет покушаться на омег.

— Но мы не наверху, — напомнил Кай. — Все, что вы делаете на нижних уровнях, остается тут. За это никто судить не станет.

— Так я и не про то, — Хаски приближался и говорил бесяче спокойно. Словно Кай не был связан и спокойно мог уйти, сказав: «Ой, меня наверное ищут». А его наверняка ищут. — Понимаешь, я не хотел бы сразу портить с тобой отношения. Поэтому давай начнем с...

— Ты меня похитил! — возмутился Кай. Вообще злиться было все сложнее. Уже хотелось, чтобы Хаски подсел ближе, погладил. Снова подышал в шею. Почему он вообще остановился? Он-то со своими подавителями уже был невозмутим, а вот Кая только начинало накрывать. Как же не хватало сейчас респиратора. Хаски улыбнулся и коснулся его голой кожи на ступне, и Кай зажмурился, пытаясь подавить возникшее желание. Он вздрогнул от этого прикосновения.

— А как иначе мы смогли бы поговорить? Ты же сам виноват. Однажды ты уже от меня убежал. Я запомнил, как ты умеешь исчезать. Тем более с чужими деньгами. Поэтому теперь, чтобы нормально поговорить, пришлось тебя связать и привести сюда. Но мы ведь только будем говорить. Так ведь, Кай? Ты же не захочешь ничего большего, чем разговоры?

Хаски, налюбовавшись на голые пальцы ног, потянулся вперед, собираясь приблизиться к лицу Кая и дальше разговаривать уже из такого положения. Стакан он отставил на журнальный столик очень вовремя, так тот остался цел, когда Хаски получил ногой в подбородок. И потом еще один удар уже второй ногой в грудь сбросил его с дивана и откинул назад. Таблетки из его рук выпали и покатились по полу, альфа, который восстанавливал дыхание, не успел заметить, куда они укатились. Но боль снова отрезвила его. К сожалению, и разозлила тоже.

***

Соседями Хаски, которые в то утро оказались дома, была молодая пара из парня и девушки лет двадцати. Они до этого слышали грохот из соседней квартиры, но решили, что сосед вернулся пьяным и теперь падал и сшибал мебель.

И вот ненадолго стало тихо, а потом снова грохот, и уже послышалось приглушенное из-за стен, но разборчивое: «Кто-нибудь, на помощь!».

Девушка в это время сидела за столом и завтракала, собираясь на работу. Ее парень, отработавший ночную смену, только вышел из душа. Они оба замерли и прислушались. Снова послышались звуки борьбы и вскрик.

— Может, надо что-то сделать? — предложила девушка. — Позвать кого-нибудь?

— Кого ты позовешь? — парень отвернулся и продолжил вытирать волосы. — Ментов? Он сам мент. Ха, работу на дом взял...

— А если он беспределит?

— Он из верхних, им беспределить либо запрещено, либо впадлу.

На этом разговор закончился, и больше к нему не возвращались, что бы ни раздавалось из-за стены. Остальные соседи реагировали примерно так же, некоторыееще и с раздражением.

***

Старик-китаец днем собирался отоспаться. Хотя контора не закрывалась, днем к нему обычно не заходили, он же все-таки не консервами торговал. Но именно тогда, когда он уже начал засыпать, он услышал, как открылась первая, разваливающаяся дверь и кто-то прошел по парадной комнате, которая должна была незнающих убедить, что ловить тут нечего. Но кто-то продолжал идти, и в дверь постучали. Старик был одет в домашний атласный халат, его кровать находилась тут же, в кабинете за ширмой. Он раздраженно пошел открывать, примерно зная, кто это мог быть, но все же оставалось два варианта: омеги или инспекторы. Верным оказался первый — на пороге стояла Гидра, за ее спиной еще омеги четыре, но они словно и не собирались заходить. Как в поликлинике ждали своей очереди.

— Я зайду? — спросила Гидра. Несмотря на то, что половину лица закрывал респиратор, сразу было видно, что ночка у банды выдалась бессонная. При этом омеги странным образом не были потрепаны, словно они сегодня не дрались, и тогда тем более интересно, где их носило, пока полиция пыталась отправить их босса как посылку на верхний уровень.

— Посещение платное, — поклонился старик. Гидра согласилась, прошла в комнату, села прямо за операционный стол, словно он был обеденным. — Что болит?

— Этой ночью у нас пропал один из банды. Пропал где-то тут, на Черном рынке. Нам посоветовали спросить у вас, Старый Ши.

— Это потому, что если на черном рынке кто пропадает, то потом их в кладовке старого Ши найти можно, — согласился старик. — Но я же не глупый. Я бы не стал никого из банды трогать. Я бы даже продать его не успел, прежде чем вы бы заявились. Хотите проверить?

Он открыл холодильник. Внутри были глаза в банке и рука по запястье отрубленная.

— Давно поставок не было, — пожаловался старик, глядя на свои скудные запасы. — Или вы думаете, что я мог омегу в подвал спрятать? Там тоже проверять хотите?

— Может быть, вы слышали что-то?

— На рынке всегда слышишь что-то. Ничего конкретного. Не могу вам помочь. Кто-то очень важный из ваших пропал?

— У нас все важные, — Гидра поднялась из-за стола. С трудом, но потянула за кольцо в полу и открыла подвал. Единственный свет там был тот, что шел из этого люка, и вниз пришлось посветить. Там стояли две двухъярусные койки, но и они были пусты.

— Если сможете что-то узнать, — Гидра закрыла погреб, — то свяжитесь с нами. Мы оплатим.

— И сколько заплатите? — тут же заулыбался старик.

— Триста тысяч.

— Хорошо, если что-то станет мне известна, то триста тысяч омеги платят. Постараюсь знать.

Гидра расплатилась как за прием и вышла во вторую, заброшенную комнату. Там даже днем было темно и не видно лиц. Старик закрыл за ней дверь и наверняка отправился все-таки спать, в то время как омеги собрались в круг. Когда Гидра заходила, их было четверо, когда вышла — уже пятеро. Пятый тяжело дышал, но поспешно рассказывал:

— В участке его нет. Алабая эвакуируют, у него нога прострелена. Новый начальник тоже по городу шляется, то продуктов купит, то лекарств. Вроде ничем особо и не занят. Третий пропал.

— Хаски? — переспросила Гидра. — У него есть где осесть в городе?

— А в холодильнике у деда его нет? — спросил другой омега. — Может, мы зря ищем, и Кай его сюда сдал?

— Нет, там почти что пусто. Пара глаз, но не голубые. Кажется, придется исходить из теории, что Хаски где-то сторожит его. Возможно, управление попытается нас шантажировать.

— И что тогда делать будем?

— Слушаться, — огрызнулась Гидра. — Что нам еще останется, если у них Кай.

Она протерла лицо над респиратором, тут же сбоку раздалось сочувственное:

— Может, стоит поспать и потом вернуться?

— Первые часы самые важные, — возразила Гидра. — Вторая группа на месте?

— Да, — закивал омега, который присоединился к ним позже. — Но Кая не успели бы погрузить, он только пять часов как потерялся. У них же еще тесты всякие, анализы.

Планировалось провести встречу с доктором и еще ночью вернуться обратно в гнездо спать, поэтому омеги не старались выспаться впрок, о чем сейчас дружно жалели. Находиться долго и активно в респираторах было сложно, слоняться по стремным местам города, ожидая постоянной атаки — тоже тяжело. Утро, а силы уже кончались, и почему-то казалось, что вот так быстро они Кая не найдут, это было каким-то спланированным похищением. Наверняка и место, где его можно долго и незаметно держать, тоже спланировали. Так что омеги особо не надеялись, что они его раз — и прямо сейчас найдут, а значит они зря старались. Но Гидра считала иначе.

У двери их уже ждали трое крупных бет.

— Что подросткам присралось на черном... — начал один из них лениво, но как раз в этот момент на него из темноты вышла Гидра, он и сам уже замолчал, словно случайно проглотил язык, но еще и она ударила его в живот, бету тут же скрутило. Остальные отодвинулись, но не уходили. Они смотрели, как из разрушенной комнаты спокойно, словно хозяева, выбираются без страха остальные омеги и невозмутимо уходят куда-то по своим делам так же, кучкой.

Гидра была второй омегой в банде. Как только в ком-то просыпались гены омеги или альфы, появлялись жрецы и забирали этого человека наверх. Иногда омеги, да и альфы, проводили пробуждение где-то подальше от людей, тихо, притворяясь больными. Это особенно хорошо получалось у тех, у кого рейтинг был ниже, они свое пробуждение обычно не так бурно переживали, и могли остаться внизу. Гидра была нетипичным экземпляром — омега, но при этом девушка. Странно, но наверху таких не очень любили, а вот на нижнем уровне у бет наоборот они считались ценными. Беты не очень понимали сущность всех этих дел альф и омег, тем более, что почти не видели их внизу. Но они слышали, что секс с омегой или альфой сильно отличается от обычного. Это было так, но отличался он как раз для других омег или альф, для беты это был бы обычный секс. Но вот беты как раз не очень понимали, зачем им трахать парня, даже если тот омега, и особо не интересовались ими. Но омега девушка — другое дело. Гидру обманули и заперли в публичном доме как особый экспонат.

Она потеряла там счет времени и не знала, когда появился Кай. Она не помнила даже, как он спас ее оттуда. Но Кай тогда был просто омегой, без сил, без банды. Все, что он смог — вытащить ее из этого ада. Потом пришлось залечь на дно, и очень долгое время они были только вдвоем, оба в ужасе от произошедшего, и еще в большем ужасе от того, что их могут найти торговцы людьми. Сейчас за них было кому заступиться, кому искать, кому мстить, а тогда они бы просто сгинули, и никто бы и не вспомнил, что были такие омеги.

***

— Ногу ему прострелил? Вот сученок... — Хаски произнес это ласково и с улыбкой. Он стоял, приложив кусок замороженного мяса к щеке. — Да, я плюс-минус в порядке. Мне он тоже дал прикурить. Золотая рыбка? Понятия не имею. Он на черном рынке сдал меня торговцам органами и сбежал. Я? Откупился.

— Омеги какие-то активные сегодня, — вздохнул голос Гранита в трубке. — Постоянно чувствую их взгляды. Может, мстить собрались... Не приходи пока в участок. Но позже ты мне очень будешь нужен. Тут на весь уровень остались только мы вдвоем.

— Насчет этого, — протянул Хаски. — Босс, вы только не сердитесь, но я не смогу пока вернуться. У меня тут кое-что наклевывается.

— Какого хера у тебя наклевывается? — тут же рассердился Гранит. — Ты плохо слышишь? Ты один тут остался. Через два дня вернись в участок.

— Это с «Золотой рыбкой» связано, — продолжил Хаски. Гранит тут же замолчал, готовый внимательно слушать.

— Меня, в общем, от торговцев вытащили. И они меня вроде как за своего посчитали.

— У тебя татуировка на лице, они врут тебе.

— Да, они в курсе. Но я им немного поплакался и сказал, что не хочу больше быть на побегушках. И я тут с ними договорился, что они помогут мне забрать Ка... Золотую рыбку. Но мне надо еще чуть втереться к ним в доверие. Ну, вы же понимаете, они тут сами готовы друг другу глотки за него порвать. Но им-то за это что-то будет, а если они его нам отдадут, то и с нас спрашивать омеги придут.

— Да кто «они»? — не понял Гранит.

— Альфы. Я проник в банду альф. Так что пока не подходите ко мне. Я попробую через них его выловить.

— Тебя убьют, — вздохнул Гранит.

— Да вряд ли. Ну, а убьют, ну выпишите себе нового. Мы же вроде никуда не спешим?

Кай слышал этот разговор, но был слишком занят, чтобы как-то реагировать. Он, лежа на полу, пытался так упереться в журнальный столик, чтобы отодвинуть только диван. Но столик тоже двигался, хотя и диван немного отъезжал назад. Под ним обнаружились залежи пыли, какого-то мусора, но и одна из таблеток подавителей тоже оказалась там. Они завалились под диван во время драки. У Кая было два варианта: съесть и узнать, что это правда подавители, или съесть и узнать, что его обманули. Пятидесятипроцентный вариант был лучше, чем ничего, и даже такой явный шанс снять симптомы надвигающегося помутнения рассудка ему подходил, потому что держать себя в руках было все сложнее.

— Сколько времени тебе надо? — спросил Гранит. Хаски прикинул. Он считал, что день-два, но интуиция подсказывала, что надо просить больше.

— Неделю, — сказал он. — И пока я звонить не буду, лады? Через неделю не выйду на связь, значит можно выписывать другого офицера.