Следуй за Золотой рыбкой

На нижнем уровне даже воздух отличался, тут пахло как в мокром подвале. А еще казалось, что солнечный день тут был короче, хотя и может быть только казалось.

Этим утром в сети попалась очень крупная рыба. Для начала, в ловушке с утра оказалось сразу двое омег. Найти одного уже тянуло на премию, сразу двое — потрясающе. Первый омега выглядел как обычный обитатель этих мест — худой, мелкий, забился в угол и боялся хоть как-то показываться, хотя не увидеть его в квадратной клетке два на два метра было сложно. А вот второй выглядел так непривычно для его вида: черные военные штаны с карманами, темная майка, куртка, а главное — на щеке под левым глазом располагалась татуировка в виде рыбки. В остальном низкий, тонкий, со светлыми вьющимися волосами.

Гранит, высокий старый альфа с пепельными волосами, короткими на затылке и висках, с острым взглядом, присвистнул при виде этого. В отличие от второго, этот стоял прямо и смотрел тоже вроде как и без страха, но его трясло.

— Вот это повезло, — вслух дополнил Гранит. — Привет. Если честно, я впервые вижу кого-то из банды. Это честь для меня.

— Пошел на хуй, — отозвался омега. И это сказал Омега! Гранит тут же опешил, не зная, как дальше разговаривать, Хаски, стоявший за его спиной слева, засмеялся. Сидевший на корточках справа от Гранита альфа, Алабай, вздохнул:

— Нижний уровень их портит. Они не поддаются перевоспитанию. Из второго еще будет толк, а первого лучше отпустить на все четыре стороны. Снизу никто не связывается с бандами, потом проблем не оберешься.

Омеге с татуировкой это мысль, кажется, понравилась.

— Мы еще и не перевоспитывали, — напомнил Хаски.

У всех троих альф на щеке тоже была татуировка в виде полицейского значка. Такие ставили только тем, кто работал с нижним городом. Так же на них была синяя форма, и у каждого кобура на боку, но утром она у всех пустовала. Алабай – двухметровый мускулистый альфа с очень короткими светлыми волосами. Хаски – самый низкий из троих, с постоянной улыбкой, черными волосами с белой прядью и ярко-голубыми глазами.

— Послушай, — Гранит попытался улыбнуться. — Я не знаю, какие ужасы у вас рассказывают про верхний уровень, но... ты, маленький, который в ужасе, ты тоже послушай. Никто не сделает вам плохо, никто вас даже пальцем не тронет. Мы на верхнем уровне желаем омегам только счастья, я не знаю, кто пустил у вас ужасные слухи о том, что там происходит. Пожалуйста, не бойтесь, с этого момента будет только хорошо. Вам не придется больше выживать, заботиться о том, где достать подавители. Вверху все альфы воспитанные, как мы. И омеги там — огромная ценность. Не нужно бояться... или злиться. Не нужно злословить. С вами все будет хорошо.

Напуганный омега решил хотя бы голову показать. Он был симпатичным, светловолосым, хрупкого телосложения. Омега из банды тоже потупился, словно ему стыдно стало за то, что он так себя вел. Гранита это воодушевило, он понизил голос и еще более ласково продолжил:

— Люди из твоей банды, они обманывают тебя и всех вас, говоря, что сверху такие-то звери. Это снизу, тут, на этом уровне какие-то звери! Мы занимаемся тем, что спасаем вас. Всем известно, что омеги на нижнем уровне в среднем доживают до тридцати, и их жизнь это постоянная борьба и угроза. На верхнем уровне этого не будет. Вам дадут опекуна, вы будете жить в большой доме, есть досыта, а так же будете находиться под охраной. Понимаете? Ничего плохого с вами не случится. Тот человек, который рассказывает омегам ложь про верхний уровень, держит вас тут в опасности. Мы — не такие. Татуировки на лицах — ничего страшного, наверху есть технология, которая помогает их выводить. Хотя на нежной коже может остаться шрам. И все же — это не умаляет вашей ценности. Я хотел бы спасти как можно больше омег отсюда. Это же ад. Альфы тут не уважают ваши личные границы, это зверье. Беты тут тоже не отличаются манерами. К тому же ни один закон тут не охраняет омегу. Законы тут такие же, как и для всех, и если тронут альфу, бету или омегу — отвечать перед судом одинаково. Наверху же за вред омеге, любой вред, моральный или физический, самое суровое наказание. Это правда, вы сможете убедиться в этом. Но, пока вы убедитесь, пройдет время. А омеги из банды могут пострадать, оставаясь тут. Я просто хочу помочь им. Я не буду их заставлять. Я хочу просто поговорить с твоими товарищами. После этого, если захочешь, то можешь вернуться к ним. Я обещаю тебе, что так и будет, но вас же найти нереально. Пожалуйста, свяжи меня с ними, и я смогу помочь им не погибнуть в этом городе в ужасе и страданиях.

Татуированный омега все это время внимательно слушал, и, когда дали слово ему — подозвал к себе, чуть приоткрыв губы, собираясь если и сдавать своих, то тихо, чтобы никто не слышал. Омеги считались безопасными, слабыми, от них обычно не ждали агрессии, к тому же этот был безоружен. Ну и Гранит ни слова ни соврал, кроме того, что собирался отпустить этого омегу после переговоров. Именно поэтому Гранит с готовностью подошел и наклонился, чтобы послушать, что ему скажут. Хаски начал смеяться еще до того, что случилось дальше, потому что, в отличие от начальника, знал, что ребята из банды вообще не то, с чем Гранит привык иметь дело.

Омега с татуировкой рыбки на щеке плюнул в лицо ему и тут же отошел к дальней стене клетки.

— Хватит вести себя как клоун, — проворчал Алабай, который в целом тоже ждал от омеги какой-то такой выходки. Гранит спокойно достал платок и утерся, улыбнулся и продолжал:

— Видишь, я тебя даже после этого не собираюсь бить. Прутья под напряжением, но оно отключено сейчас. Я мог бы его включить, я мог бы дотянуться до тебя шокером. Но наверху научили уважать вас, омег...

— Как товар, — отозвался татуированный. — Никакой свободы выбора. Тебя предлагают нескольким альфам, и ты обязан выбрать. Только из тех, кого предложат.

— Наши альфы отличаются от тех, что живут внизу. Каждый из них деликатен и добр, а так же заботлив. Что ты предпочитаешь, оказаться в доме выбранного альфы на верхнем уровне, или чтобы тебя на нижнем растерзали дикие?! В чем проблема? Почему вы сопротивляетесь?! — Гранит уже начинал злиться. Хаски перестал смеяться, тоже подошел к клетке с улыбкой и, глядя на омегу, заговорил в это время с командиром:

— Я же сказал, вы не представляете, с чем тут придется иметь дело. Последние несколько лет омеги тут даже своих альф в страхе держат. По хорошему с ними не получится, вот увидите.

Гранита сюда списали по старости только на прошлой неделе, и он еще думал, что нижний город чем-то похож на верхний, а омеги — лишь бедные создания, которых надо защищать. Хаски и второй были тут уже полтора года, и давно сориентировались, как надо тут действовать. Они тоже не пытали омег и даже не поднимали на них руку. Ну, может быть иногда, но не тогда, когда те были в клетках. У альф все еще был способ с ними справиться, не прибегая к насилию. Младший омега точно не заслуживал ничего плохого, его следовало укутать и следующим же дирижаблем отправить в верхний город.

«Верхним» город назывался именно потому, что располагался он на верхнем уровне, в стороне от всего этого. Он парил в воздухе и представлял из себя огромную махину, обросшую дворцами и особняками. Верхний город очень сильно отличался от нижних уровней медициной, порядком, этикетом, да и вообще жизнью. Там не было трущоб, у всех богатые дома, у самых богатых и прислуга. Верхний город благоденствовал, создавал и улучшал, нижний был для отбросов. Ведь если бы всех пускали в верхний город, то вместо домов с садами пришлось бы строить муравейники, дабы вместить всех, да и столько людей не выдержали бы двигатели города. И с нижних слоев попасть в верхние можно было только одним способом: туда забирали и альф, и омег. Омеги отличались слабостью и послушанием, и с ними было попроще, на альф давно забили. Если они шли на верхний уровень, то их забирали, и там их так же ждало место и сытая жизнь. Если начинали сопротивляться — их оставляли в покое. В конце концов, альфа мог встроиться в систему нижнего города, мог существовать тут без страха. Потому что любой альфа был сильнее и выше среднестатистического беты, а уж тем более жителей нижних уровней.

Нельзя сказать, что нижние уровни были похожи на мир постапокалипсиса из старых фильмов. Просто из-за того, что в нем жило больше людей, там было сложнее с работой, с качественной едой. Конечно, верхние уровни старались помогать иногда нижним, но не бесплатно. За это полиция верха и жрецы могли искать альф и омег, которых встроили бы в свое более моральное и высокое общество.

В среднем, гены омеги или альфы могли проявиться с одиннадцати до девятнадцати лет. Обычно, когда это случалось, то окружающие не знали, что с этим делать и как помочь своему близкому человеку, который медленно сходил с ума от новых ощущений. Тогда на пороге квартиры с омегой или альфой появлялись жрецы. Они носили маски и балахоны, появлялись в домах бет после пробуждения их родственника, под видом обряда давали омеге или альфе подавители, которые помогали стабилизировать состояние и вернуться к нормальной жизни. После этого родственники подписывали отказ от претензий, и их родного человека забирали навсегда наверх. В этом было что-то среднее между свадьбой и похоронами. Они никогда больше не могли увидеть своего родственника, но зато у того теперь был огромный такой шанс на счастливую и сытую жизнь наверху. Взять с собой родственников он не мог, конечно, а то вскоре наверху было бы не продохнуть от темных и невоспитанных жителей низа. Альф и омег же забирали в юном возрасте, их еще можно было перевоспитать и интегрировать в общество.

Наверху, конечно, тоже появлялись альфы и омеги, но там и диагностика их раньше обнаруживала, и место наверху у них уже свое было, и в целом для них почти ничего не менялось.

Система работала отлично. Наверх нельзя всем, потому что тогда верх больше не будет так хорошо жить. Но альфами и омегам, как особому виду — да, можно, их мало и для них всегда найдется место. Верхний город парил в воздухе.

А еще за нижним городом и под верхним располагалась пустошь, и вот там правда было как в постапокалипсисе. Попытаться пройти пустошь могли только безумцы. Туда сбегали преступники, туда выбрасывали слишком агрессивных альф, которые не могли ужиться в обществе, туда просто много лет отправляли опасных людей в надежде, что пустыня убьет их, а они как-то выживали. Но они оставались на этой пустоши и для верхнего города стали еще одной гарантией, что под его стенами не соберется недовольная толпа крестьян с вилами.

Для обитателей верхнего уровня внизу действовали те же законы, что и наверху. Омег нельзя бить или пытать, альф только из самозащиты. Этих двоих поймали на феромоны, которые взяли у Хаски, и усилили так, чтобы они сманивали омег как мышь в старом мультике на запах сыра. Дальше предполагался с ними разговор, в результате которого омеги понимали, как наверху им будет хорошо, а омега из банды проводит их к остальной банде, и все оттуда счастливо отправляются наверх. Кроме их главного, с ним бы еще разбирался суд. Для верха он был революционером.

Омеги и раньше могли прибиваться к бандам, хотя туда их из-за природной слабости брали неохотно. И только несколько лет назад случилось так, что омеги стали сбиваться в отдельную стаю. Стая альф — обычное явление, для них агрессия, подчинение, стайность были привычными особенностями. А вот банда омег — что-то фантастическое. И верх очень интересовало, как и почему это произошло. Поэтому эта банда стала приоритетом верхней полиции. А Верхняя полиция как раз кроме прочего занималась теми, кто не пошел со жрецами или кого не обнаружили вовремя. Отправляли ли они наверх насильно? Да, пожалуй и отправляли. Это все равно, что найти на улице беспризорника. Он может плеваться, кусаться и сопротивляться, но оставлять его и дальше на этой улице, значит подвергать опасности, значит желать ему ужасной и мучительной смерти. Люди с сердцем не пошли бы на такое, поэтому, даже если омега не хотел наверх — его отправляли наверх. Хаски встречал некоторых омег спустя время уже на верхнем уровне, и они были ему благодарны. Но пропаганда внизу была сильна, и процент омег, которые не хотели наверх, наверняка увеличивался, просто это все сложно было сосчитать.

У полиции внизу был штаб, там находились и спальные комнаты, где можно было бы остаться на ночь. Хаски нравилась такая работа — неделю работаешь на местности, месяц ничего не делаешь на верхних уровнях. А если удастся кого-то выловить, то еще и хорошая премия. Когда он думал о том, сколько им заплатят за омежью банду, у него начинала кружиться голова от мысли, сколько можно было бы купить на эти деньги. Хороший дом, тоже с садом и слугами. Кто-то из омег высшей категории, у которых были опекуны, были бы ему не по статусу, но есть же и омеги попроще, которые жили в пансионате. Хаски смог бы пройти туда, имея дом в собственности и хорошую работу, ему было бы что предложить, да и он все же считал себя достаточно красивым, чтобы кто-то из тех омег согласился начать с ним отношения и переехать к нему. Но все это оставалось пока что мечтами. Но и Хаски было всего двадцать семь, а план выглядел вполне реальным, оставалось только выловить эту банду.

— Мы не можем заставлять их говорить, — флегматично произнес Алабай. — Очень жаль. Ничего не выйдет. Впрочем, у нас есть один способ, который очень хорошо действует на омег, но он может вам не понравиться. Прошлому капитану, правда, он очень нравился. Позволите рассказать?

Хаски прикрыл ладонью рот, чтобы не раздражать снова своей улыбкой. Алабаю тоже этот способ нравился — обычно он был спокойным и редко лез в конфликты, но всегда приятно выпускать внутреннего зверя.

В участке находилась двойная клетка. Небольшая, там можно было только стоять, сидеть — с трудом. На самом деле это был один карцер, разделенный на две клетки. По центру стояла решетка, которая по нажатию рычага убиралась наверх. Омегу из банды поместили в одну половину карцера, решетку в центре опустили. Он уже ощущал себя не слишком уверенно в такой ситуации, и с опаской посматривал на происходившее снаружи. Гранит старался за своей спиной спрятать от него подготовку — просто не хотел сразу нервировать омегу.

Алабай закатал рукав формы, и медсестра-бета, которая работала в этом участке, но жила при этом в нижнем городе, принесла шприц и аккуратно сделала инъекцию. Хаски не веселился. На него эта смесь оказывала мгновенный эффект, так что он внимательно следил за коллегой, хотя они проворачивали это уже в третий раз, и он знал, что на Алабая сыворотка действует с запозданием на пару минут, которых обычно хватало закончить подготовку. Наверху были подавители. А еще наверху сделали и усилители. Редко бывало, что у пар совпадали гон и течка, а в этот период ощущения были ярче, поэтому наверху их использовали для разнообразия супружеской жизни, и чтобы друг под друга подстроиться и притереться. Тут, внизу, в участке их использовали для того, чтобы развязать омегам язык.

Алабай сжал и разжал руку, опустил обратно рукав рубашки и сам поднялся, сам вошел в соседнюю от омеги клетку. Дверь за ним закрылась. Он даже беззлобно улыбнулся омеге.

— И как часто это срабатывает? — спросил Гранит, внимательно наблюдая. Алабай начал дергаться, словно ему стало больно, он отвернулся и оперся лбом о прутья клетки. Хаски ответил, не спуская с него глаз:

— Всегда.

А еще доза там была двойная, а омега в клетке не любимый супруг, а враг, который укрывал таких же врагов, так что Алабай ударился в прутья между ними так, что комната затряслась. Он скалился и смотрел на омегу с примесью ненависти и жадности, и, хотя тот отошел как мог дальше, ему все еще было страшно. Алабай протянул руку с отросшими когтями через прутья и стал пытаться схватить арестованного. К тому же и запах — агрессивный, тяжелый, он должен был говорить противнику, что его на части разорвут, как только доберутся.

— Где они? — спросил Хаски. Ему показалось, что омега его не расслышал, что он окуклился в своем страхе и теперь его наоборот надо успокаивать. Но Хаски знал, что это не так. Он в своей шутовской манере сделал вид, что случайно облокотился на рычаг, который поднимал внутреннюю клетку карцера, и та поползла вверх. Алабай тут же с рычанием бросился в эту щель, и его едва не придавила снова опустившаяся клетка. Омега закричал от ужаса, теперь уже он сжался и спрятал голову.

— Вам просто нравится это? — произнес Гранит, но он не осуждал, он тоже смотрел с интересом за тем, как менялся омега. В конце концов, наверху еще его перевоспитанием заниматься.

— А кому бы не понравилось? — усмехнулся Хаски и снова повернул рычаг вверх-вниз.

— А если он все же доберется до омеги? — уточнил Гранит, но Хаски показалось, что это был вопрос не из страха, как им за это отвечать потом, а из интереса — что правда делают? Оттаскивают или позволяют альфе выпустить пар? Хаски ответил неопределенно:

— То все происходящее в участке остается в участке. Нас никто не проверит.

Он знал, что омега его слышал. Тот должен был знать, что ему не только не помогут, но еще и с радостью посмотрят на происходящее. Он должен был себя от страха забыть, все важные для него связи отринуть, гордость засунуть подальше и думать только о том, как спасти себе жизнь.

— Ну и, — продолжал Хаски, растягивая губы в усмешке, — должен предупредить, что на смотрящих за этим альф тоже иногда могут повлиять феромоны, и они тоже могут... не знаю, специально не закрыть вовремя клетку, — он снова дернул за рычаг, — или присоединиться.

***

Ночью от моря поднималась белая дымка с приятным соленым запахом. В доках было тихо и слышно только море и птиц. Доктор сидел на лавочке на набережной, глядя вдаль, где видел только черноту. Лет пятидесяти, в старом поношенном костюме, в очках и с аккуратной бородкой. Ему страшно было находиться на улице ночью на нижних уровнях, но ему обещали защиту, хотя он и не заметил за собой слежки по пути сюда. Но хотя вокруг и мелькали неясные пугающие тени, его никто не тронул и не попытался ограбить. Конечно, он специально надел старый костюм, чтобы его приняли за местного и решили, что брать у него нечего, но ему все равно казалось, что воры не такие уж глупые, чтобы не разглядеть в нем добычу. Но его не тронули.

Тут, на побережье, ночь казалась такой спокойной и тихой, совсем как там, наверху. На нижний уровень доктор приехал, чтобы выкупить исследования, которые проводились внизу, и у себя развить их уже имея для этого нужные технологии. Чего не знал верхний город, так это того, что и их исследованиями доктор приторговывает. Деньги никогда не лишние.

Он сидел в тишине где-то с полчаса, даже почти начал наслаждаться шумом волн и спокойствием, когда наконец раздались шаги. И шел не один человек, между контейнерами стали просачиваться сразу несколько людей в черных штанах с карманами на бедрах и в куртках, все они были в респираторах и с какими-то странными надувными шинами на шеях. Сколько же сложностей, просто чтобы жить внизу.

Напротив доктора сел на корточки один из них, двое сели справа и слева на лавочке, остальные осматривались по сторонам.

— Доброй ночи, док, — произнес тот, что сел напротив. У него была светлая кожа, небольшой рост, как и у большинства омег, из-под капюшона были видны русые волосы, цвета чая с молоком. Из-под респиратора виднелся край татуировки с рыбкой, а над головой у нее находилась корона. В городе его иногда называли «Золотой рыбкой», он у омег был главным.

— Вы всех разогнали? — спросил доктор. — Поэтому так долго заставили ждать?

— Нет, что вы. Проверяли, нет ли за вами хвоста.

— И как?

— Все чисто, — ответил главарь банды. Он говорил спокойно и тихо, без агрессии, даже пассивной. — Вы нас испугались? Простите. Вы же знаете, что мы не позволили бы причинить вам вреда. Вы принесли?

— Вы и ваши ребята в курсе, что я экспериментирую над омегами. Так что причины желать мне зла у вас есть.

— Док, все в порядке. Вы ищите способы лечения и подавления феромонов. Омеги добровольно с вами сотрудничают и, насколько знаю, вы их не обижаете. Вы чуть ли не единственный, кто так серьезно изучает их. В других обстоятельствах я бы тоже мог согласиться стать вашей подопытной мышкой. Не думаю, что пожалел бы об этом.

Доктор напомнил себе, что флирт у омег в крови, они с детства проявляются как мягкие и льнут к каждому, не имея при этом каких-то развратных целей. Вот и их главарь говорил это именно так, без подтекста. Хотя, конечно, было бы приятнее, если бы он всерьез флиртовал. Конечно, всего лица видно не было, но глаза красивые. Тела, к слову, тоже за этой безразмерной курткой особо не разглядеть. Но омеги обычно были некрупные, хорошо сложенные.

— Умеешь ты подлизываться, — посмеялся доктор, окончательно расслабившись в этой ситуации. Забылось и то, что он на нижнем уровне, и то, что вокруг охранники вооруженные, и даже рядом с ним двое, готовые скрутить и побить его при любом намеке на резкое движение. Доктор верил им и относился хорошо, даже предложил:

— Если хочешь, можешь кого-то из своих в мою лабораторию отправить. Мало ли, может быть у вас есть те, кто не хочет и сражаться, и прятаться, и к опекуну или в интернат.

— Я бы с радостью, — ответил главарь. — Но она наверх вообще никак не хочет. Даже если от этого зависит ее жизнь. Но доктор, вы не ответили, вы же не забыли наш уговор?

У доктора с собой была коробка из-под обуви, казалось бы с новой парой ботинок, купленных тут, в нижнем городе. Цены тут ниже, чем наверху, и те, кто мог спускаться, иногда делали здесь покупки. Но эту коробку доктор протянул главарю. Тот принял ее аккуратно, встал на одно колено, чтобы не балансировать на корточках, и открыл. Внутри находились бумаги, таблетки, расфасованные по отдельным пакетам. К каждому из пакетов прилагался отчет. И большой блокнот в кожаном переплете с рецептами.

— Ты уверен, что вам это нужно? — спросил доктор. Главарь сделал отмашку, и доктору на колени тут же положили обычный мешок, в каких рис, макароны и картошку по килограмму продавали. Только внутри этого были деньги. Доктор верил омегам и только заглянул удостовериться, осмотрел одну из пачек, а пересчитывать не стал. — Знаешь, недостаточно иметь рецепт этого. Нужно место, оборудование, технологии. Это все бесполезно, если ты не достанешь себе завод, а завод оттуда я для тебя перенести не смогу.

— Все в порядке, — заверил главарь, поднимаясь. — Рецептура — это начало.

Сидевшая справа от доктора рыжая девушка посмеялась:

— Кай, у тебя пока даже химиков нет. Не говоря уже про завод. Где ты возьмешь чертов завод?

— Когда я начинал, мне говорили, что я и банду не наберу, потому что абсолютно все омеги радостно и добровольно поднимаются наверх. Но вот мы тут, — по серым глазам холодного оттенка было видно, что он улыбался, и вообще был так доволен сделкой, что доктор подумал, не попросил ли слишком мало, и можно было бы поднять цену. Или присовокупить бы что-то к деньгам. Например, посадить этого омегу к себе на колени. Ничего такого, но было бы забавно, если бы главарь банды омег просто посидел бы на коленях у доктора, как самый обычный маленький омега. Но да, эти ребята доктору нравились, и секреты он им охотно продавал. К тому же наверху, даже если бы узнали, никак не наказали бы. Омеги внизу тоже хотят себе подавители? Почему бы и нет? Что от этого плохого? Тем более, что они не смогут их сделать.

— Прости, конечно, — перебил их разговор доктор, — но, насколько знаю, вы тут просто смешиваете подорожник с белладонной в порошок, и потом надеетесь, что это сработает так же, как химические подавители. Было бы куда эффективнее, если бы вы согласились ехать в верхний город. Знаешь, у нас там омеги получают подавители бесплатно. Конечно, наличие татуировки немного снизило бы вашу стоимость...

После этих слов дружеская атмосфера разом изменилась. Омеги с нижнего уровня вообще не любили, когда говорили об их стоимости, внешности, качествах, типологии и других критериях, из которых сверху складывался их рейтинг, а доктор слишком расслабился, и у него это как-то само собой вырвалось. Он тут же замолчал, ему показалось, что его вот-вот бить начнут. Зря он это, наверное, теперь главарь точно к нему даже близко не подойдет, не то что на колени.

— Мы тоже немного продвинулись в исследованиях тут, внизу, — уже без дружелюбия отозвался Кай. — Но это уже отдельная информация и за отдельную плату. Но я думаю, что вы и не захотите ее покупать, от верха мы все еще отстаем. Я слышал, там омеги на подавителях почти неотличимы от бет.

— Все так, — доктор нервно улыбнулся. Омеги тут же зашушукались, ошеломленные такой мыслью. Их опять стало сложно бояться, и улыбка снова стала расслабленной.

— Поэтому вы считаете, что без этих подавителей мы тут, внизу, животные? — спокойно продолжал Кай.

— Я так не считаю, — доктору захотелось поскорее выйти из этого кольца, он заторопился, попытался обойти Кая слева, говоря поспешно: — Мне пора. Я нервничаю в нижнем городе после наступления ночи, простите...

Кай толкнул его в грудь, заставив сесть обратно. Доктор по инерции сел и теперь неверяще смотрел перед собой. Он еще не сердился, но был уже немного напуган.

— А за нашу ценность извинений не будет? — глядя сверху вниз, спросил Кай. — А, простите, я забыл, что для вас это в порядке вещей: делить омег на сорта.

Слева шикнули, и Кай переключил внимание туда, даже отошел, чтобы послушать.

— Трое альф, — раздалось в ночной тишине. — Кажется, из управления. Это не банды, точно. Воняют вообще иначе.

— С бандами было бы проще, — рыжая девушка, сидевшая рядом с доктором, поднялась. — Надо валить.

— Они просто наблюдают, — продолжал тот, кто принес новость.

— Это нехорошо, — покачал головой Кай и передал коробку ему, тут же распорядился: — головой за нее отвечаешь. Быстро домой.

Остальные омеги подтянулись к нему ближе, Кай негромко продолжал, пока омега с коробкой растворился в темноте:

— Расходимся в разные стороны, домой никто больше не направляется. Скорее всего, целью выберут меня. Я приведу их в третий квадрат, там же снова соберемся. Если они последуют за кем-то еще — план тот же. Ведем за собой в третий квадрат и там уже встречаемся.

Кай прошел через банду, собираясь отправиться первым, но рыжая омега дернула его на себя, приказала:

— Не геройствуй. Главное твоя безопасность, помни об этом.

— Все хорошо, — кивнул Кай, — но отсюда надо уходить.

Они быстро исчезли в темноте, и доктор, пораженный всем произошедшим, остался один на лавочке. Он снова почувствовал тревогу. Казалось, с омегами было безопаснее. Тревога усилилась, когда он услышал шаги в темноте. Нервы наконец не выдержали, и он сорвался бежать, но его остановил спокойный голос:

— Подождите. Я не собираюсь вас арестовывать.

— Слава Богу, это вы, — нервно отозвался доктор, но возвращаться на лавочку не спешил, остался в темноте. Зато присел на это место Гранит. Казалось, он никуда не спешил. — Я... я не собирался ничего делать, я просто вышел подышать свежим воздухом. Мне не спалось.

— У вас налажен контакт с омегами?

— Меня арестуют?

— Нет. Я просто хочу понять, как вам это удалось. Я бы очень хотел с ними поговорить.

— О, для начала вам нужно найти бету-посредника. Говорят, омеги из банды терпеть не могут альф. Если у вас есть что-то ценное, что вы можете им предложить, то они согласятся говорить. Их интересуют технологии. Жизнь в нижнем городе это скорее выживание, и им важно все, что может ее упростить.

— Как эти их респираторы? — спросил Гранит. — Не бойтесь, я же сказал, что не желаю вам зла. Ваши данные тут, внизу, ничего не стоят, мы оба это знаем.

— Разве вы не собираетесь их догонять? Если нет, то вы пришли только для разговора со мной?

— Догонять? — спокойно переспросил Гранит и посмотрел в ту сторону, куда убежала банда. — Да не то чтобы... но у меня для этого есть две отличные гончие. Я уверен, они и так справятся.

***

Алабай достал из нагрудного кармана жестяную коробку, оттуда несколько шариков, и с хрустом разжевал их. Хаски в это время в бинокль наблюдал за тем, как в разные стороны бросилась банда, но он держал в поле зрения главаря, который был им нужен. Звук привлек его, но от бинокля альфа не оторвался, спросил только:

— Что ешь?

— Усилители, — нехотя отозвался Алабай. Хаски посмеялся:

— Против омеги? Совсем себя не уважаешь?

— Он не простой омега.

Хаски и сам это знал. Этот — уложил их прошлого начальника в больницу, после чего тот с позором вернулся на верхний уровень, и вниз вроде бы больше не собирался. И все же Хаски считал, что тогда было везение, случай, к тому же у него тоже был некоторый план, так что он считал, что справится без допинга.

— Пойду первым, — предупредил Алабай, разминая плечи и шею.

— Давай, — согласился Хаски, чей план состоял как раз в этом: пусть Золотую Рыбку измотают, а он добьет.

***

Кай не собирался двигаться линейно и по улицам. Даже если в конце пути ждала ловушка для преследователей, он должен был хотя бы сделать вид, что прикладывает все усилия, чтобы от них уйти. Одним из маршрутов была крыша — он по пожарной железной лестнице поднялся на пятиэтажный дом, пошел вперед. Слева послышался свист, и Кай мельком обернулся.

На другой крыше, в полный рост, стоял альфа из легавых в бронежилете, просто стоял под лунным светом во всей красе и не двигался, словно ждал. Видимо, в мире альф предполагалось, что надо остановиться и принять вызов, но Кай прибавил скорости и ушел в тень, не собираясь тут один на один ни с кем сражаться. Он еще продолжал обдумывать мысль о том, что тупой альфа думал, что омеги настолько глупы, чтобы отозваться на вызов (или что омеги настолько трусливы, чтобы ноги отнимались при виде альфы), когда случившееся обрело другой смысл. Справа от Кая, откуда он вообще не ожидал, в темноте крыши появилась тень, что-то полетело прямо в лицо, и если бы Кай вовремя не пригнулся, то и ударило бы. Пригнувшись, он тут же отскочил назад, теперь он смотрел прямиком на того же альфу, который свистел только что. Получается, свит был только чтобы отвлечь, и чтобы Кай ощутил себя в безопасности, уж тем более с правой стороны.

— Привет, Золотая рыбка. У тебя как, в банде все на месте, никого не потеряли?

Кай едва не задохнулся, осознав, возмущенно спросил:

— Кев у вас?!

— Кто знает. Я тут не чтобы с тобой драться, наш босс хочет с тобой поговорить, а ты его динамишь. Вот, я принес тебе приглашение.

Кай некоторое время молчал, пока выравнивал дыхание, после чего заметил:

— Я просил не звать меня так.

— Не знаю, звучит неплохо.

Теперь можно было рассмотреть, что в руках альфы — длинная дубинка, на поясе наручники. И было еще кое-что, что шло вразрез с предложением мирного разговора.

— У тебя зрачки вертикальные, — заметил Кай. Нет, он не считал, что у альфы начался гон, в гон тот бы так адекватно не говорил. Но он понимал, что альфа что-то принял перед этой встречей.

— Что поделать, ты опасный, — пожал плечами Алабай и направился к нему, словно бы простым шагом, но стоило Каю развернуться бежать, как и альфа сорвался на бег. Они оба понимали, что омега не побежит. Очень глупо пытаться сбежать от альфы, особенно когда тот под допингом. И Кай через несколько шагов ушел в сторону, альфа тут же попытался ударить его дубинкой в живот, но противник отклонился и начал падать на спину. Когда альфа решил, что это и правда может быть шансом, и бросился вперед, он получил удар ногами в живот и его отбросило назад. Кай не падал, он приземлился на руки, ударил ногами. Но альф боль только злила, и вместо того, чтобы ныть от нее, Алабай быстро выпрямился и ударил сбоку так, что Кая откинуло к краю крыши. Тут располагались бортики, и сорваться с нее было бы сложно, но и до стены он не дотянул. Кай свез кожу на открытых от перчаток пальцах, когда пытался остановиться, но тут же свез ее повторно, когда на него снова напали сверху и пришлось уходить. Но как-то быстро рядом оказался тот самый бортик, который не позволял свалиться с крыши, и Кай уперся в него спиной, не оказавшись на достаточном расстоянии, чтобы его не ударили. Следующим последовал удар дубинки в бок, но в полсилы, и прежде, чем омега успел удивиться такой мягкости, по дубинке прошел разряд электрического тока, который передался в тело. Кай вскрикнул от боли.

— Знаешь, что прикольно? — заговорил альфа, выпрямляясь и тяжело дыша. — Что ты не сдашь своих. С тобой нельзя будет договориться. А это значит, что придется тебя пытать. Мне же придется тебя пытать. При этом ценность у тебя нулевая, ты уже порченный, тебя даже наверху видеть не захотят. А это значит, что тут, внизу, можно что угодно с тобой делать, лишь бы выдал остальных. Они-то более ценные.

Кай начал подниматься, и Алабай отшвырнул его ударом ногой в живот. После такого даже дышать стало больно, но омега все равно попытался встать. В этот раз едва не прилетело дубинкой по лицу, он едва успел уклониться, от такого удара можно было и сознание потерять.

— Ты же сидишь на сундуке с золотом! — продолжал подходить ближе Алабай. — Спасибо, что собрал его для нас. А теперь расскажи, где оно.

Алабай перехватил омегу за ворот куртки у горла и заставил встать, второй рукой занес дубинку, готовясь к тому, что его снова попытаются атаковать.

Громыхнуло. Алабай сначала даже не осознал, что это. Просто замер не понимая, почему омега его не атакует, ведь они так близко. Второй была мысль: "Странно, среди ночи где-то стреляют". И уже потом ногу пронзило резкой, оглушающей болью, прямо в колене. Весь мир сжался до этой боли, он отпустил омегу и схватился за ногу, из которой хлестала кровь.

— А я после такого сдаться должен был? — спокойно спросил Кай. Альфа слишком быстро пришел в себя, а может быть боль ударила в голову и бросила тело вперед, заставив атаковать уже с остервенением, схватив за лодыжку, крепко сжав и потащив на себя. Раненному альфе, конечно, было очень больно, но при этом он все еще был под стимуляторами, и в мозгу оставался только порыв: разорвать, растерзать, показать его место, выбросить с этой крыши, забить до смерти. Кай упал назад, ударил ногой в лицо, но хватка не разжалась. Альфа подтянулся выше, пытаясь добраться до горла. Кай снова направил на противника оружие, но пистолет так отбросило, что он улетел куда-то в темноту за пределы видимости. Когда Алабай смог подтянуться, прежде, чем он схватился за шею, Кай дернулся и ударил его лбом в переносицу, после этого только смог выбраться из-под альфы, и то было ощущение, что он почти вывернулся из кожи, чтобы избежать этой хватки. Альфа тут же бросился за ним, и Кай успел сесть на бортик крыши, вцепиться руками и уже обоими ногами ударить противника в голову. И, прежде чем тот успел снова его схватил, Кай перевалился через борт крыши, приземлился на пожарную лестницу так, что у него выбило дух. Несколько секунд потратил на то, чтобы восстановить дыхание, услышал обозленное рычание с крыши и поспешил по лестнице вниз, перепрыгивая целые пролеты. По ощущениям ему казалось, что он отделался только царапинами. И потерянным пистолетом, а ведь альфа за ним гнался не один. Было бы глупо посылать одного. А у Кая теперь остался только нож. А с ножом против хорошо обученного альфы — слишком рискованно. Единственным его шансом сейчас было добраться до квадрата, где ждали остальные омеги.

***

У остальных омег возникла проблема. Квадрат, в котором они договорились встретиться, оказался занят. Там в темных толстовках с капюшонами стояла какая-то неприятная компания высоких парней. Омеги расположились на крышах вокруг, осмотрели их со всех сторон и пока не могли понять, чего те ждут. Омегу-девушку, которая могла даже приказывать Каю, звали Гидра. Она опустила респиратор, придерживая его рукой, и вдохнула вечерний воздух. Они были достаточно далеко, поэтому ей понадобилось несколько минут принюхаться. Остальные обеспокоенно посматривали на нее. Если это были просто какие-то парни, то стоило узнать, что они тут забыли. Если это торговцы наркотиками ждали товар, то к ним лучше было вообще не подходить, они свидетелей не любили. С остальными, в зависимости от группировки, можно было договориться. Некоторые банды шли на контакт, некоторые нет, кто-то ни за что не стал бы говорить с омегами, кто-то с ними спокойно торговал. Татуировок на лицах из-за капюшонов было не видно. Но Гидра уже по гогочущему смеху, уверенности и спокойствию поняла, кто это. Словно стая бродячих собак на своей территории. Она снова надела респиратор и в рацию, чтобы слышали все, произнесла: «Альфы».

Само собой, альфы, оставшиеся на нижнем уровне, сбились в свою банду еще задолго до омег. Альфам в принципе это было более свойственно. Конечно, им жилось проще на нижнем уровне, чем омегам, чисто из-за физической силы, которая превосходила обычных людей, но и у них были свои проблемы.

— Что делать будем? — ответила рация.

В этом не было смысла. Да, конечно, когда-то у альф и омег было много конфликтов, прежде всего потому, что альфы считали, что место омег в их подвалах. Были, конечно, и другие вопросы, альф в целом бесило, что эти немощные начали их копировать и сбиваться в стаю. У них было много стычек, но до бесконечности так ведь продолжаться не могло. Когда Кай убил предыдущего лидера, альфы внезапно заполучили в вожаки кого-то более холодного и рассудительного. И тот предложил омегам правила, которые обеспечивали бы для обоих банд мирное существование в пределах одной территории. Первое из этих правил гласило: «Ни один альфа из банды не тронет омегу из банды, не получив на то внятного разрешения. И ни один омега не тронет альфу, не получив разрешения от него». Своих правил обе банды придерживались. Если бы они тут поджидали Кая, который останется один, они максимум могли бы с ним поздороваться.

Гидра помолчала, рассматривая альф, наконец приказала:

— Ждите все на своих местах.

После этого юркнула в темноту, чтобы тихонько спуститься по лестнице и выйти вниз, на ту площадку, где ждали альфы. Ей было не очень страшно потому, что на крышах расположились остальные, и если что ее прикрыли бы. Толпа оживилась при виде того, что кто-то шел к ним. Но Гидра сняла с головы капюшон, рыжие волосы тут же рассыпались по плечам, полезли в лицо. Альфы как-то поубавили энтузиазм, уже понимая, кто это, но на всякий случай Гидра опустила респиратор, показав татуировку.

— Привет, — все же нервно произнесла она. Их было пятнадцать крупных молодых и сильных альф. Кто бы не боялся? — Что тут делаете?

— Тебя спросить забыли.

— Без главного?

— Че такая любопытная ночью? Еще и шляешься тут одна.

— Она не одна, — произнес другой альфа, принюхиваясь. Можно было и так понять, что не одна, если долго иметь дела с омегами. Они никогда по одному не ходили.

— Как там Огонек? — спросил один из альф. Если остальные были как матерые волки, то этот по поведению больше напоминал прибившуюся к ним дворнягу. Гидра не могла на него огрызаться, поэтому ответила:

— Хорошо. Много кушает, много играет, не болеет.

— Сколько ему уже?

— Четыре.

— Четыре? Как быстро летит время.

— Зачем вы тут собрались? — уже у него спросила Гидра.

— А, ну нам сказали, что тут что-то интересное планируется. Заплатили, чтобы мы поучаствовали.

— Дэли, ты рехнулся всех сдавать?

— Вас обманули, — вздохнула Гидра. — Легавые гонят Кая сюда. Вы должны были помочь задержать его.

— Вот блин, чуть не вляпались... Ну, видите, ребят, ничего страшного, если с ними поговорить. А с Огоньком как-то можно будет увидеться, а? Пожалуйста. Хотя бы фотографию бы.

***

Кай решил, что эти альфы все же полицейские, а значит, не станут атаковать его среди людей. Другие альфы может и стали бы, а с этих потом начальство спросит. Поэтому он, спустившись, решил пройти через ночной рынок. Там быстро смешался с толпой, накинув капюшон. На рынке ночью были только крепкие мужчины и женщины, на их фоне Кай терялся и был вроде как безвредной тенью, на которую особо и внимания не обращали. Ему даже не предлагали ничего, как пытались развести на покупку других посетителей. Из-за того, что на ночном рынке в основном в торговали свежей едой, тут еще и запах был резкий, сбивающий погоню со следа. И Кай считал план удачным до того момента, как ему на плечо легла рука. Он шарахнулся, решив, что до него решил докопаться все же кто-то из торговцев, но ему улыбался Хаски. Оба поодиночке они не привлекали внимания, но сначала толпа обернулась посмотреть, почему среди них обнимаются эти двое, а потом рассмотрели татуировку на лице альфы, и рынок как-то незаметно стал пустеть.

— Хорошая ночь, да, Кай? — спросил Хаски, и, хотя омега обиделся на его такую беспардонность, в то же время он порадовался, что хотя бы этот альфа называл его по имени.

— Все еще злишься за те деньги? — спросил Кай, улыбнувшись, но из-за респиратора этого не было видно.

— Ой, уже и думать забыл. Но ты бы прекращал зарабатывать, разводя альф, а то я добрый, а кто-то мог бы и обидеться.

— Только тебя за то, что ты легавый, — уже не так позитивно ответил Кай. Все время разговора они продолжали идти сквозь рынок, а он пустел. Оставались брошенные палатки с едой, с зажаренным до неузнаваемости мясом, с жирным бульоном, с шашлыками, покрытыми густым слоем приправ. Но людей с каждым шагом становилось все меньше. Наконец и они вышли с рынка, Хаски свернул налево, Кай попытался рвануться и убежать, но альфа дернул его обратно за куртку и одновременно за руку, после чего размахнулся и забросил в какой-то ангар, который на рынке служил складом. Тут тоже никого не было, хотя свет горел.

Кай проверил, как хорошо крепился респиратор к лицу. Как бы омега ни был уверен в себе, а на всякий случае не хотел вдыхать феромоны противника. Хаски, как и все альфы, респиратора не носил. Он запер двери изнутри и развернулся к Каю с улыбкой, заговорил дружелюбно:

— У нас заменили главного. Этот правда просто хотел бы поговорить с вами. Можешь предложить свою территорию, свое время, можешь взять банду против этого старика, он не будет возражать.

— Поговорить о чем? — Кай продолжал пятиться, сжимая в кармане нож.

— О безопасности омег на нижних уровнях. Я понимаю, что все вы тут смелые и научились тут как-то жить, но это все еще опасно. Я не знаю, кто у вас распространяет эту ересь, что наверху с омегами плохо обращаются. Я видел омег наверху. Даже те, у кого низший статус, воспитываются в пансионатах, в чистоте и порядке, в безопасности и под охраной. Ни один альфа наверху не посмеет тронуть омегу, там такие правила.

— Это я.

— Что? — не понял Хаски.

— Я тот, кто «распространяет эту ересь», — уверенно произнес Кай. Хаски нахмурился:

— Зачем ты им врешь? А, без них у тебя не было бы банды? Да они же, получается, в заложниках у тебя. В опасности, когда наверху им было бы хорошо и спокойно.

— Откуда ты знаешь, каково наверху омегам, если ты альфа? — огрызнулся Кай. — Ты хоть с одним омегой говорил не за деньги, когда им приходится делать вид, что им хорошо и их все устраивает?

— Так давайте обсудим это, — раздельно повторил Хаски. — Хотите каких-то других условий? Это решаемо.

— Хотим, чтобы от нас отвалили все! — Кай зацепил стоявшую рядом стопку коробок и опрокинул их, оттуда посыпались какие-то консервы. Такие на верхних уровнях выпускали для собак, а на нижнем переклеивали этикетки и продавали людям. Хаски отвлекся, уворачиваясь от них. Омега бы сбежал, будь тут открытое пространство, но выход был один, и, когда Хаски закончил уворачиваться, он развернулся, увидел Кая у двери, у самого замка, и рванулся вперед, остановить его. Для Хаски разговор еще не был закончен.

Он дернул Кая за шкирку от двери к себе, и омега выкрутился, замотал руку, что его держала, в свою же одежду и попытался вывернуть ее в неестественном положении. Хаски смог освободиться, куртка Кая упала на пол. Омега остался в черной майке и штанах с карманами. Альфа смотрел с интересом — у Кая на шее была какая-то еще штука, похожая на сдутый круг. Вроде как чтобы избежать укуса, но она была слишком большой для этого, хватило бы небольшой полоски. Стало интересно, что он там прячет. Может ли быть, что у главаря банды омег, которые так на дух не переносят альф, есть метка?

Хаски было сложно, потому что он пытался не покалечить противника и даже больно ему не сделать, а Кай был довольно подвижный, чтобы уходить от его атак. Омега отклонился в сторону от очередного захвата, зашел снова за спину. Но теперь Хаски оказался между ним и дверью.

Альфа ощущал, как этот ангар наполнялся его запахом. Нужно было только сорвать респиратор. Запах мог бы возбудить омегу и помешать его сопротивлению. Отчего-то казалось, что Кай тоже не хочет делать ему больно, эта драка была больше похожа на дружеский спаринг, в котором один хотел уговорить, а второй пробиться к двери. Поэтому Хаски ощущал еще и азарт — драться было весело. Видеть омегу, который может увернуться, тоже весело. Хотя из разговора стало понятно, что Кай скорее не способ поговорить с бандой, не отлавливая каждого, а препятствие, Хаски очень хотелось притащить его в штаб. Как он там спросил: «Говорил ли ты с омегами, которым не платил за это денег?» С Каем было бы интересно поговорить. Как ему вообще в голову пришло, что надо окопаться на нижнем уровне, когда каждая бета тут спит и видит однажды проснуться с симптомами другого вида и ждать билет на верхний уровень.

Кай уклонился вправо, влево, отступил назад, пригнулся и тем же плавным движением попытался обойти Хаски сбоку, словно падал. И как-то умудрился снова уйти в сторону, когда Хаски сделал шаг к нему и попытался ударить коленом в живот или грудь, куда придется. Теперь Кай сидел напротив него на корточках, но к двери снова стал ближе.

— Это может продолжаться бесконечно, — мягко предупредил Хаски.

— Ты прав, — кивнул задумчиво Кай. — Что ты там хотел?.. Поговорить с вами?

— Я передумал, — посмеялся Хаски и, тут же сменив выражение лица на совершенно серьезное, приказал: — Снимай противогаз.

— Твои феромоны действуют только на молодых омег, которые только недавно пробудились, — отрицательно покачал головой Кай. — Ты правда думаешь, что мне что-то от твоего запаха будет?

— Тогда тем более ведь не проблема снять? — Хаски протянул руку, словно просил отдать респиратор ему. Кай на эту руку посмотрел, поднял взгляд и уточнил:

— И после этого ты откроешь дверь?

Хаски снова засмеялся и с широкой улыбкой передразнил:

— Не, я просто решил поговорить с омегой, которому не платил за это денег. С тобой так интересно, Кай.

— Так платил же, — просто отозвался омега, чем насмешил еще больше. Но пока Хаски веселился, омега снова пропал из поля зрения и ушел в сторону. Но Хаски по-прежнему знал его цель, даже подпустил к ней — так было проще всем весом потом врезаться в него и прижать к двери. Но вместо этого Хаски просто ударился об железную дверь, а Кай как-то снова ушел в сторону. Тут же альфу больно ударило в спину, он даже растерялся от такого. Он не понял, откуда у Кая оказалось оружие, ведь удар явно был не руками, а чем-то похожим на арматуру. А когда повернулся — у Кая в руках и правда была дубинка. Его полицейская дубинка. Кай в это время пытался понять, как они это оружие переключают под электрошокер, и пропустил, когда Хаски бросился на него и повалил на землю. Отобрал и отбросил дубинку, словно у ребенка опасное оружие отнял.

— Если нас тут найдут, то пустят на органы! — предупредил Кай, когда оказался прижат к земле. — А твоя татуировка отправится в коллекцию здешних бет!

— Так мы тут из-за тебя! — напомнил Хаски, пытаясь снять с него респиратор. Он даже вспотел от того, сколько своего запаха тут распространил. Нужно было спешить, иначе их кто угодно скоро сможет по этому запаху найти. Даже омеги, если рискнут снять свои респираторы. Но Кай в свой вцепился обоими руками. Хаски даже хотел ударить его в живот, чтобы убрать руки, но снова вспомнил, что не собирался делать омеге больно. Какой же будет разговор, если Хаски притащит его в участок, избив до полусмерти? Омега только убедится, что альфы все могут решать силой. Тогда взгляд упал на ткань вокруг шеи, и Хаски отчего-то подумал, что если попытаться убрать ее, то Каю придется выбирать, что для него важнее — не показывать метку, чтобы по городу не поползли слухи, что главарь омег уже прогнулся под какого-то альфу, или держать дальше респиратор. Но ткань вокруг шеи оказалась ему не так важна, да и лежал он на спине, так что когда Хаски сорвал ее, он все равно не мог увидеть, от чего это защищало, и была ли на шее метка. Но, когда в нос ударил сладковатый запах цветов груши, он понял, для чего была ткань и почему сейчас она бесполезна. Они в участке пытались искать омег по запаху, но те словно не источали их вообще. Была теория, что при недостатке хорошего питания омеги перестают выделять феромоны, потому что их организм понимает, что не сможет выносить ребенка, но, кажется, дело было именно в этой штуке. Ткань оказалась прорезиненной и чем-то смазанной, пахло даже не столько от Кая, сколько от этого обрезка. И Хаски, сидя на нем, поднес ткань к лицу, сам пока не понимая, зачем. Просто что-то в голове твердило, что надо сделать так.

Хаски и раньше доводилось вдыхать запах омег. Да он даже в магазинах наверху продавался во флакончиках. Конечно, в этом было что-то волнительное, но никогда это нельзя было назвать чем-то из ряда вон. Просто небольшое порхание в животе и немного привстают волосы на руках. Сейчас же Хаски показалось, что его отравили чем-то, что вызывало сердечный приступ. Кто знает, какое у омег тут было оружие. У него тут же не только волосы по всему тело встали, сердце же будто кто-то в кулаке сжимал, в голове стало мутно, ноги ослабли. Понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя, он даже испугался, что пока оказался невменяем, омега этим воспользовался и сбежал. Но Кай видел, что с ним происходит, и он словно забыл, что надо сопротивляться. Да, он все еще держал респиратор, но ничего больше не делал, лишь смотрел. И взгляд у него был такой, словно на его глазах только что убили человека и теперь его очередь.

Хаски уже взял себя в руки, но, если совсем недавно он относился к Каю нормально, как к противнику, то теперь ощутил агрессию. Ее вызывала мысль, что Кай хочет уйти. Хочет уйти вот так вот, в респираторе, не вдохнув его запах и не укрепив эту связь, хочет заставить Хаски страдать от этого одного. Тогда альфа вцепился в респиратор одной рукой и потянул его на себя.

— Нет! — выкрикнул Кай, словно собаке приказывал и словно это могло помочь. — Кто-нибудь! Откройте ангар!

Ему, похоже, было уже все равно, что придется иметь дело с толпой головорезов, а не с одним только альфой, и что их правда после этого продадут. И хорошо если просто на органы. Он не хотел продолжать этот ритуал, он цеплялся за респиратор так, словно у него последнюю надежду отбирали. И хотя он был слабее, он все равно не отпускал, не уступал. И Хаски, который совсем недавно не хотел его бить, ударил все-таки в живот так сильно, чтобы у Кая сперло дыхание и ослабла хватка. И так получилось, что несколько секунд он не мог дышать, а когда вдохнул, то респиратора на нем уже не было, он валялся разорванный в стороне, а Кай полной грудью втянул запах альфы, скопившийся тут и специально до этого выпущенный, чтобы его дезориентировать. Теперь Хаски внимательно наблюдал, но без страха, а с улыбкой. Кай попытался сделать глупую вещь: больше не дышать. Он закрыл руками нос и рот, но было уже поздно. Запах поселился внутри него, проник в каждую клеточку и начал перестраивать его систему, его желания. Только что альфа перед ним был просто знакомым из полиции, а теперь стал тем, с кем у Кая выстраивалась самая крепкая связь. Хаски не мешал ему, когда Кай попытался выбраться из-под него, тем более, что убежать омега все равно сейчас не мог. Он остановился на четвереньках и его вырвало на итак грязный пол ангара. Его трясло, он едва мог стоять. Хаски сел за его спиной на пол, подложил кулак под подбородок и спокойно заговорил:

— Кажется, теперь нам надо будет что-то решить, исходя из новых обстоятельств.

— Нет никаких новых обстоятельств, — Кай вытер рот и попытался встать, но качнулся и снова упал, на этот раз на задницу. Он все еще был спиной к Хаски.

— Да? Ни фига себе нет новых обстоятельств. Ты вообще представляешь, какой шанс встретить истинную пару? Процентов десять? Пятнадцать?

— Я не верю в истинных, — отрезал Кай и снова попытался подняться, но Хаски вдруг оказался прямо за спиной, перехватил его за подбородок, и это прикосновение прошлось током по телу. Кай попытался ударить, и альфа отступил, подняв руки.

— Ты — можешь не верить, — с ухмылкой заметил Хаски. — Но сделать с этим что-то придется. План такой: я забираю тебя наверх, оформляю как своего, свожу твою татуировку, и мы живем вместе долго и счастливо.

— Нет.

— Я готов выслушать и тебя тоже.

Кай постепенно восстанавливал себе контроль над телом. Похоже, стал понимать, что все не так страшно. И действительно, ведь он все еще мог этому сопротивляться. Он наконец поднялся на ноги, отошел от Хаски подальше, даже не глядя в сторону двери, и предложил свои условия:

— Я никогда в жизни тебя больше не увижу, и тогда твое начальство не узнает, что твой истинный — это главарь банды омег.