Двое

Предупреждение: эта глава - самая долгая и окончательно рассказывающая историю Кэт, некоторые моменты из которой могут оказаться тяжелыми для восприятия. Для полного погружения рекомендуется послушать треки из плейлиста, указанного в описании (с «Past» до «unnecessary violence», в таком порядке).
Приятного прочтения..

Кэт слабо помнила, как оказалась в машине Кристиана. Вещи каким-то чудом оказались собраны, несмотря на трясущиеся руки и разрастающуюся панику - а вдруг кто-то сейчас войдет и увидит сбегающую посреди ночи пациентку? Они с Крисом работали синхронно, не разговаривая, и только изредка он одаривал её до ужаса теплыми взглядами.
Кэт не могла по-настоящему поверить в происходящее. Что, если она уже долгое время находится под действием таблеток, и все это - только игра больного воображения? А ее несчастное тело изучает он.
Когда они шли по коридору больницы, окруженные тьмой и тишиной, Кэт всюду чудилась скалящаяся маска с пустыми глазницами. Она выглядывала из-за приоткрытых дверей, отражалась в стеклах и шептала прямо за спиной. Девушка только сильнее закусывала щеки и старательно смотрела вперед.
Они почти пробежали мимо поста охраны. Охранник спал, откинувшись на спинку стула, и Кэт с трудом подавила желание ткнуть его в плечо, закричать: «Ты хоть знаешь, что здесь творится?» Но вместо этого она только сильнее сжала руку Криса и ускорила шаг. Он шёл уверенно, как будто делал это сотни раз.
- Идём, - прошептал он. Но заметив её затравленный взгляд, Крис качнул головой, поблескивая глазами. - Ты мне веришь?
Кэт чуть не задохнулась от прямолинейности этого вопроса. Доверяет ли она ему? Парню, которого видела от силы пару раз в жизни. И который выглядел точь-в-точь, как самый дорогой человек на планете. Он мог сделать с ней все, что угодно. Он мог быть кем угодно. Маньяком, психом. Но он пришёл за ней. Он вытащил её из этого ада, когда она уже почти коснулась дна.
Кэт медленно кивнула, бросая последний взгляд через плечо, на темные очертания больничного коридора. Она смогла избежать незавидной судьбы благодаря этому мужчине, заботящимся о ней по доброте душевной. Кем он был после этого, если не героем?

Чёрный Mercedes бесшумно скользил по мрачным улицам Суррея. Кэт, поджав под себя ноги, бессмысленно смотрела в окно, дрожа от внутреннего холода. В голове было пусто, как посреди Антарктики.
- Куда мы едем?
- Я уже говорил. Ко мне домой.
Крис сосредоточенно вел машину. Длинные пальцы, унизанные золотыми кольцами, покоились на руле. Кэт невольно залюбовалась переливами драгоценностей под светом редких фонарей. Девушка поймала себя на мысли, что была бы не прочь снова прикоснуться к его рукам, ощутить тепло и силу, но тут же почувствовала обжигающий стыд.
- Почему? - произнесла она, с трудом отрывая взгляд. - Мы ведь никогда не были близки. Ты меня почти не знаешь. Так почему?..
Он повернул голову. Янтарные глаза светились, точно у кошки.
- Ты была важна для Коула, а значит и для меня. Меньшее, что я могу для него сделать - это спасти его любимую девушку.
В глазах защипало. Кэт отвернулась к окну, чтобы он не увидел слёз. В груди разрастался ком, который она не могла проглотить. Коул. Её мёртвый парень, который был точной копией этого мужчины. И она сидит в машине с его братом, и её сердце бьётся быстрее от его голоса. Дрянь.
Кэт крепко сжала пальцы, впиваясь отросшими ногтями в ладонь.
«Шлюха. Неблагодарная дура. Как ты можешь...»
- Эй, - тихий голос выбил ее из омута. - Не вини себя. Ни в чем. Ты не сделала ничего плохого, слышишь? Можешь поговорить со мной. Необязательно о серьёзных вещах, о которых мы и так слишком часто думаем. О чем угодно. Даже о противной еде в больнице, о скучных книгах или о любимом предмете в школе. Мне интересно.
Кэт моргнула, не в силах поверить. В те редкие разы, что они виделись с Кристианом, он вел себя как мудак - вечно болтал с кем угодно, кроме неё, смотрел с высокомерием и какой-то нечитаемой жутковатой эмоцией. Кэт по незнанию решила, что Крис просто презирал ее, как недостойную его брата. Но что, если она ошибалась в своих предположениях?
И она заговорила. Сначала смущенно и тихо, но все больше распаляясь - и вот уже слова спотыкались друг об друга, стремясь скорее найти выход. Кристиан слушал, не перебивая, только изредка задавая уточняющие вопросы, в которых отчетливо угадывалась его заинтересованность. А Кэт все говорила и говорила, мечтая только об одном - заглушить собственный разум с терзающими душу образами и мыслями. Словно есть только эта ночь, тихо летящая сквозь тьму машина и мужчина на соседнем сиденье, усмехающийся над её глупыми историями. А в голове назойливо звучал голос: «Я должна ненавидеть его за то, что он напоминает мне о Коуле. Но я боюсь, что если он исчезнет, я не выживу».

Дом Криса был большим (даже слишком) и почти лишенным мебели. Весь дизайн простой, но выполненный со знанием дела - никаких ярких цветов, только серо-коричневые диваны и кресла, однотонные стены и холодный паркет.
- Не очень уютно, да? - усмехнулся Крис, заметив её растерянность. - Я не умею создавать уют, это всегда было моей слабостью.
- Зачем тогда такой огромный дом?
- Для ощущения пространства, - он пожал плечами. - И чтобы не чувствовать себя запертым.
Только зайдя внутрь и оглядев жилище Кристиана, Кэт вдруг осознала, насколько неловко все это выглядит. Малознакомый парень, дом, где они находятся только вдвоём... Неприятный червячок страха и сомнений зашевелился в животе, подкидывая воспоминания о нападении в палате.
- Ты уверен, что это хорошая идея? - сглотнув, Кэт развернулась к своему спасителю и чуть не в печаталась в широкую грудь.
- О чем ты? - Крис склонил голову, придержав девушку от падения. От него все ещё невыносимо притягательно, почти запретно пахло ментолом и кожей.
- Я... - Кэт запнулась. Она опустила взгляд, не в силах справиться с вновь нахлынувшими эмоциями. - Мне бы не хотелось стеснять тебя. Или становиться обузой. Я просто пока не знаю, куда ещё мне пойти, я...
- Катриона.
Холодные пальцы коснулись её подбородка, поднимая и заставляя смотреть прямо в его удивительно черные глаза.
- Запомни. Ты никогда не будешь лишней. Ни в моем доме, ни в моей жизни. Думаешь, я могу оставить тебя? Или обидеть? Как минимум из уважения к памяти моего покойного брата я бы никогда не позволил себе этого. А как максимум...
Продолжение повисло в воздухе ощутимым напряжением, которое выразилось в аккуратном поглаживании его большого пальца. Это длилось всего пару секунд, за которые сердце Кэт совершило несколько непозволительных кульбитов. А затем Крис резко отстранился, хлопнув в ладоши.
В просторной гостиной, где они стояли, послышался шум у дальней стены, а затем в углублении вспыхнули языки пламени. Кэт завороженно смотрела, как огонь поглощает искусно сложенные поленья. Она сделала несколько осторожных шагов, вытягивая к теплу озябшие пальцы.
- Слышал от Коула, что ты любишь камины.
Нежность и благодарность смешались в горькую смесь с болью. Одинокая слеза скатилась по щеке, и девушка тут же слизала солевую каплю. Потом. Она не может снова начать рыдать при Кристиане. Не после того, что он сделал для неё.
- Идём, - он незаметно оказался рядом, протягивая руку, за которую Кэт сразу ухватилась. Так утопающий цепляется за протянутую соломинку, кто бы ни держал её.
- Я покажу твою комнату.

Они шли по дому, который озарялся светом при их приближении. Тишина нарушалась только поскрипыванием половиц и их общим дыханием. Ладонь Криса казалась Кэт единственным оплотом надежности и уверенности, своим холодом отрезвляющая уставший разум.
- Я купил этот дом пару лет назад, - произнес Крис, глядя вперед. - У нас оказалось много партнеров по бизнесу из Англии, так что частые командировки вынудили приобрести здесь постоянное жилье. А в связи с последними событиями... пришлось здесь задержаться.
Он толкнул одну из дверей, приглашающим жестом обводя комнату.

Здесь все было такое же, как и в остальном доме. Безликие белые стены, большая кровать, устланная серым покрывалом и одинокая тумба у изголовья.
- Тебе не нравится? - Крис внимательно следил за выражением лица Кэт. Он не делал попыток войти, позволяя девушке в полной мере ощутить себя единственной владелицей комнаты.
- Нет, что ты... - Кэт скупо улыбнулась, надеясь, что её ложь не слишком очевидна. - Я просто... безумно устала.
- Как скажешь, - сделав шаг назад, мужчина указал рукой в сторону. - Через две двери отсюда находится ванная. Их здесь несколько, так что не переживай. Полотенца, все необходимые принадлежности и пижама уже ждут тебя там, я взял на себя смелость купить их заранее.
Он слабо улыбнулся.
- Понимаю, сейчас кусок в горло не лезет, но еда готова и томится на первом этаже (по соседству с гостиной) в надежде, что ты её съешь. Есть лазанья, йогурты, стейки, фрукты - все, что захочешь. Воды принёс сразу, она на тумбочке.
Проведя рукой по густым волосам, Крис выдохнул. Кэт еле сдержалась, чтобы снова не заплакать. Он устал, это было видно невооруженным взглядом, но продолжал заботиться о ней.
- Я буду внизу. Если понадоблюсь, можешь просто позвать и я приду. Отдыхай.
Он ушел, не дожидаясь её благодарностей и оставив после себя ощущение непонятной тоски.
Кэт дрожащей рукой закрыла дверь и на негнущихся ногах добрела до кровати. Опустившись на мягкие покрывала, она с трудом вдохнула. В груди давно рос цветок боли, сминавший ребра и легкие. Хотелось кричать в голос, забиться в самый дальний угол и никогда не шевелиться.
Залпом осушив стакан воды, заботливо оставленный Крисом, девушка, сбросив осточертевшую одежду нырнула под одеяло. Закрыла глаза и сжалась в комок. Но свет погасить так и не решилась.

Она проснулась, ощущая себя утопленником. Простыни липли к влажной от пота коже, горло саднило от сухости, а глаза нещадно жгло от нескончаемых слез. Она заплакала во сне, непроизвольно и горько. Но самое страшное заключалось в том, что со всех сторон её сейчас окружала лишь тьма.
Кэт хлопнула в ладоши, подражая Крису, но ничего не изменилось. Не было видно даже очертаний столбиков кровати, а тени по углам комнаты стали плотнее и обрели знакомые очертания. Шут.
Кэт дернулась, больно ударившись об изголовье. Язык пригвоздило к небу, а руки лихорадочно прижимали одеяло к груди.
- Пожалуйста, уходи, - шептала Кэт, стуча зубами.
Силуэт не отвечал, с безмолвной улыбкой наблюдая за её попытками спрятаться. Кэт зажмурилась, до крови прикусывая щеку.
- Тебя нет, тебя нет...
Дрожь усилилась, когда по случайно оголившейся ноге лизнул ветер, напомнивший чье-то грязное касание.
Кэт взвизгнула и с закрытыми глазами пулей вылетела из кровати. Запутавшись в простынях, она рухнула на пол. Локоть прострелила боль, но Кэт уже мчалась к двери, умоляю кошмар оставить её в покое.
Вырвавшись в плена комнаты, девушка понеслась по темным коридорам. Над ней загорались лампочки, реагируя на движение, но она не замечала этого. Ноги уже стучали по каменным ступенькам, трясущиеся руки скользили по изогнутым перилам. Ощущение чужих пальцев на теле, дыхание в затылке и животный ужас заставляли её бежать, выбросив все из головы.
Крис сидел на диване перед камином, склонившись над мерцающим экраном ноутбука. Он уже переоделся в домашнюю одежду - свободные брюки и майку, открывавшую вид на мускулистые руки, которые напрягались в такт мыслям хозяина.
Услышав шум, Крис оторвал взгляд от монитора. Он с удивлением следил за девушкой, которая жадно ловила ртом воздух, пытаясь отдышаться.
- Кэт? В чем дело?
- Я... я просто...
Кэт замолчала, внезапно осознав, что осталась в одном белье. Хлопковое и однотонное, оно не казалось хоть сколько-нибудь сексуальным. Но сама ситуация и темные глаза Криса выбили почву из-под ног.
Краска мгновенно залила лицо и шею Кэт. Сделав неловкий шаг, она притянула к себе плед, бесформенный кучей валяющийся на диване. Завернувшись в него, она опустилась на него в полуметре от Криса. Несмотря на возникшую неловкость, ей ужасно хотелось быть поближе к нему.
Не глядя на Кристиана, Кэт тихо заговорила:
- Можно я посижу здесь? В моей комнате... слишком душно.
Она боялась, что Крис высмеет её и отправит назад, но он молча кивнул.
- Сделать тебе чай?
Кэт замотала головой. Нет, оставаться одна она сейчас совсем не готова.
- Хорошо. Я рядом, слышишь?
Мягко коснувшись её волос, Кристиан слегка улыбнулся, запуская вагон мурашек по коже Кэт.
- Прости, что я так... ворвалась.
Неловкий смешок сорвался с губ девушки.
- Ничего, - серьезно ответил Кристиан. - Тебе не надо переживать, Кэт. Ни о чем, - добавил он, возвращая внимание к ноутбуку.
Его длинные пальцы застучали по клавиатуре, лицо стало задумчивым и отстраненным. Кэт следила за ним, словно за диковинным животным.
Вот он, спустившийся за практически незнакомой ему девушкой в её личный ад, спасший её оттуда, а сейчас так буднично принимающий её всплески ужаса и заботящийся о ней так, словно никого важнее не существует.
Страх свернулся на дне живота, трансформируйся в нечто совершенно иное. В жадную, практически непреодолимую потребность. Потребность в тепле, защите и контроле.
Не до конца отдавая себе отчет в собственных действиях, Кэт осторожно коснулась запястья парня, обращая его затуманенный мыслями взгляд на себя.
Его брови взметнулись вверх, а глаза опасно полыхнули, когда Кэт придвинулась ближе. Плед соскользнул с плеча, открывая вид на часто вздымающуюся грудь, которую слабо скрывал тонкий бюстгальтер.
- Катриона?
Не дав себе опомниться, девушка прижалась своими искусанными губами к его. Они оказались на удивление мягкими и податливыми, словно только и ждали этого мгновения.
Затмение длилось лишь секунду, а затем Крис отстранился. Его зрачки окончательно поглотили золотистую радужку, выдавая безумное желание.
- Что ты делаешь? - прохрипел он.
Кэт не могла дать ответ, даже если бы очень хотела. Просто все её существо отчаянно нуждалось в этом мужчине. В его руках, его губах, его тяжелом, невыносимом взгляде.
- Я так замерзла, - прошептала Кэт, позволяя пледу окончательно упасть с неё. - Мне так больно и так холодно, уже давно... Пожалуйста. Позволь мне забыть кошмары, замени их на свое тепло. Умоляю, Кристиан.
Выслушав ее сбивчивую речь, Крис внимательно посмотрел на девушку, которая едва не плакала от скопившегося напряжения.
- Я не хочу сделать тебе ещё больнее. Но если я начну, то не смогу остановиться. Понимаешь?
- Да, - еле слышно ответила Кэт. - Пожалуйста.
Ещё секунду он неотрывно изучал её покрасневшее лицо. А затем притянул к себе, удерживая за шею.

Поцелуй с ним ощущался как самое желанное падение в пропасть. Все исчезло - остались только его пальцы, сжимающие ставшую невероятно чувствительной кожу, язык, описывающий круги на губах, и желание - дикое, граничащее с безумием.
Не отрываясь от нее, Крис опустил Кэт на подушки, продолжая изучать каждый изгиб её тела. Она чувствовала, как тело мужчины все сильнее прижимается к ней.
- Пожалуйста, - зашептала Кэт, с трудом дыша от нахлынувших эмоций. - Пожалуйста, сделай мне больно.
Дважды просить не пришлось. Зарычав, Крис впился в её бедра с силой зверя, наконец добравшегося до добычи. Кэт зашипела от неожиданности, но только притянула его ближе.
- Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, - прошептал он, скользя губами по её шее. - Как я мечтал о том, чтобы ты оказалась в моих руках.
Кэт не думала о смысле его слов. Она чувствовала только его тело, его руки, его дыхание. Он кусал её ключицу, оставляя багровые следы на бледной коже, и она выгибалась дугой, впуская эту боль как освобождение.
Каждое его движение было грубым, на грани, но Кэт вовсе не хотела, чтобы он останавливался. Она хотела чувствовать себя уничтоженной, разорванной на части, потому что только так она могла забыть о том, что сделали с ней.

Наверное, сжигая еретиков и ведьм, священники стремились именно к этому - к очищению через агонию. Боль стирает воспоминания. Долгожданная свобода может лежать только через руины и осколки. Только на пепелище можно вырастить по-настоящему прекрасные цветы. Вот только порой возрождаться уже нечему.

На утро все тело болело, но разум был окутан приятным сладковатым туманом. Они спали вместе, слившись в почти удушающих объятиях. Только проснувшись, Кэт сразу потянулась за поцелуем, мгновенно оказавшись прижатой к кровати.
- Кому-то вчера не хватило, м? - хриплый голос Криса царапнул низ живота.
Кэт активно закивала, закидывая ноги ему на спину и проводя по ней ногтями. Он прищурился, а в следующую секунду уже снимал её ставшее ненужным белье.

Кэт потерялась в своих ощущениях. Когда Крис был рядом, она вся раскрывалась, как бутон на солнце, желая оказаться как можно ближе к нему. Они занимались сексом множество раз за день, и каждый раз с таким остервенением и болью, словно завтра уже не наступит. Все мысли улетучивались, подхваченные ощущением заполненности и желания рядом с Крисом. Все в нём - внешность, манера говорить, запах - привлекали Кэт, делали ее одержимой. Образ Коула преследовал её только по ночам, став бледной тенью из прошлого - назойливой и бередящей раны, о которых не хотелось вспоминать. А Шут не смел появляться, когда Кристиан был с ней. Первое время червячок сомнений ещё копошился внутри, но с каждым днём Крис закапывал его все глубже.
У Кэт не было телефона, потому что его забрали ещё в больнице, а новый ей был не нужен. Зачем? Мать предала её, лучшая подруга не навещала. Единственный, кому оказывается до неё было дело, теперь всегда находился рядом.
Когда он уходил на деловые встречи, Кэт внутренне умирала. Страхи обступали её, как фанаты кумира, не давая сделать ни вздоха. Все, что она могла - сморщиваться в комнате Криса, зажимаясь в его одежде и одеяле, и считать минуты до его прихода.
Она начала есть, но только когда Крис сам приносил ей еду. Пить, только если он подавал ей стакан. И дышать, только если он прикасался к ней.
Кэт все ещё снились кошмары - как она задыхается, а чужие ладони смыкаются на её шее. Несколько раз она просыпалась с криком и Крис успокаивал её. А Шут смотрел на неё из угла пустыми глазницами и ронял кровавые слезы на начищенный паркет.

Крис менялся, но Кэт этого не замечала. Иногда он становился холодным и отстраненным с ней, наказывая за мелкую провинность вроде разбитой чашки молчанием на дни и заставляя буквально умолять о капле ласки. Или не слушал её, предпочитая заниматься исключительно своими делами. Однако все эти перепады сливались в бесконечный калейдоскоп эйфории от его внимания и чувства принадлежности кому-то столь нужному.

Она не знала, что именно заставило её заговорить. Может, этот вечер был слишком тихим. Может, дурацкий камин напоминал ей тот первый вечер, когда она чувствовала себя почти спасённой. А может, ей просто надоело врать.
Крис сидел на диване, на коленях у него лежал планшет, а его пальцы порхали по экрану с привычной лёгкостью. Кэт сидела рядом, поджав ноги, и смотрела на огонь, который лизал поленья. В груди разрастался ком, который она пыталась проглотить уже несколько дней.
- Крис, - начала она тихо, почти неуверенно.
- М-м? - он не оторвался от экрана.
- Я... я хочу тебе кое-что сказать. Про больницу.
Она ждала, что он поднимет голову, посмотрит на неё. Но он только чуть наклонил голову, продолжая печатать.
- Что там? - спросил он рассеянно. - Медсестра была отвратительной?
- Нет, - Кэт замялась. - Там... там произошло кое-что. Ночью.
- Ага, - он усмехнулся, всё ещё глядя в монитор. - Я слышал, в таких заведениях ночью всегда весело. Кто-то тусуется со своими невидимыми друзьями, кто-то с ними ругается.
- Крис, - она коснулась его руки, заставляя отвлечься. - Это важно.
Он наконец поднял глаза. На его лице не было тревоги. Только лёгкое любопытство, словно ему рассказывали скучноватую байку.
- Хорошо, - сказал он, закрывая ноутбук. - Я тебя слушаю.
И Кэт вдруг поняла, что не может произнести это вслух. Его спокойный, почти отстранённый взгляд обезоруживал. Он ждал, но в этом не было поддержки, скорее терпение человека, который готов выслушать, но ему, по сути, всё равно.
- Там... - начала она и запнулась. - Ночью ко мне кто-то приходил. В маске.
- В маске? - он приподнял бровь. - В дурдоме был маскарад?
- Нет, - Кэт почувствовала, как её голос начинает дрожать. - Ничего такого не было, — девушка облизнула пересохшие губы. - Он... он трогал меня. И мне было очень страшно.
Она смотрела на него, молясь, чтобы он понял. Чтобы он сказал что-то ободряющее, обнял, поклялся, что защитит.
Крис посмотрел на неё несколько секунд. Затем вдруг улыбнулся. Мягко и обезоруживающе. Затем подвинулся ближе и взял её за руку.
- Кэт, - сказал он тихо, - ты недавно вышла из психушки, тебе снились кошмары. Это был сон, ясно? Ты просто испугалась.
- Нет, - выдохнула она. - Я помню его руки. Его голос. Он сказал... - она замялась, чувствуя, как жар заливает щёки. - Он сказал «mia bambolina». А я даже не знаю, что это значит, черт возьми.
Крис на мгновение замер. Его пальцы сжались на её ладони чуть сильнее, но лицо осталось невозмутимым.
- Куколка моя, - сказал он, наклоняясь и целуя её в лоб. - Ты пережила безумно тяжёлый период. И сейчас твой разум пытается переварить это. Он придумывает страшилки, чтобы объяснить боль. Но это все ещё только выдумки.
- Я не сумасшедшая, - прошептала Кэт, чувствуя, как слёзы начинают душить её.
- А я такого и не говорил, - он мягко провёл пальцами по её щеке. - Ты боишься, что снова окажешься одна. Что кто-то придёт и причинит тебе боль. Но я все ещё здесь, с тобой. И никто тебя не тронет, пока я рядом.
Его голос был таким нежным и убедительным, что Кэт чувствовала, как её сопротивление тает, как правда смешивается с сомнением. Может, он прав? Может, она просто выдумала всё? Может, Шут был просто плодом её больного воображения, а таблетки, которые она выплёвывала, всё же действовали на неё?
- Но я... - попыталась возразить она.
- Тихо, - он прижал её к себе, и она почувствовала, как его рука гладит её по спине. Успокаивающе, размеренно. - Не думай об этом больше. Всё это позади. Ты в безопасности. Я всегда буду с тобой.
Кэт зарылась лицом в его свитер. От него пахло домом, безопасностью и обещанием. Но где-то глубоко внутри, под слоями его утешений, пульсировала мысль, которую она не могла заглушить: «Я не ничего не придумывала. Я знаю, что не придумывала».
- Просто...
- Катриона, - он перебил её аккуратно, почти извиняясь. - Давай не будем сегодня об этом. Ты устала и плохо спишь. Я сделаю тебе чай, и мы просто полежим вместе. Хорошо?
Она смотрела в его золотые глаза и видела только заботу, настоящую, искреннюю.
- Ладно, - прошептала она.
Крис улыбнулся, поцеловал её в макушку и отправился на кухню. Кэт осталась сидеть у камина, глядя на огонь. И впервые за этот месяц она почувствовала себя не спасённой, а запертой.
Она знала, что Шут существовал. Она чувствовала его руки на своей коже каждый раз, когда закрывала глаза. Но Крис не хотел в это верить. Кэт вдруг осознала: если она продолжит настаивать, он просто подумает, что она ненормальная. И тогда она потеряет его.
А она не могла этого допустить. Он был единственным, что у неё осталось.

За время, проведённое в доме Криса (из которого девушка выходила разве что во фруктовый сад, высаженный вокруг дома), Кэт так и не осмелилась обойти все комнаты. В коридорах каждая незнакомая тень заставляла сердце биться быстрее.
Но одна дверь приковывала её взгляд каждый раз, когда она проходила мимо. Маленькая, почти незаметная, выкрашенная в цвет стены. Крис никогда не упоминал комнату, скрывающуюся за ней, а Кэт не спрашивала. Ей и без того хватало страхов, которые она уже носила в себе.

Наступил декабрь. Пушистые снежинки покрывали лесной пейзаж за окном, делая мир белым и чистым. Кэт всегда любила зиму - может, за праздники, или за ощущение, что вот-вот начнётся что-то новое. Седьмого декабря у неё был день рождения, и она втайне надеялась, что Крис сделает ей сюрприз, который запомнится надолго.

В ночь перед седьмым декабря Крис взял её особенно грубо. Почти без прелюдии, с каким-то животным остервенением, от которого у Кэт перехватило дыхание. Он уснул почти сразу, оставив её лежать в темноте, опутанную его руками и собственными мыслями.
Она смотрела в потолок и вдруг почувствовала, что в комнате кто-то есть.
Коул стоял у самого края кровати. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а водолазка и джинсы покрыты тёмными, маслянистыми пятнами. Кровь. Кэт видела, как они расплываются, перетекают на белоснежные простыни, в которые она была закутана.
- К-коул? - прошептала она. Голос сорвался, превратившись в хрип.
Он поднял глаза, точнее, две бездонные дыры, которые смотрели прямо сквозь неё.
- Ты так старалась, - сказал он, и его голос был точно таким же, каким она его помнила. - Так старалась убежать от меня. Но себя ведь не обманешь, сколько ни пытайся.
Кэт чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она хотела закричать, но не могла издать ни звука.
- Ты боишься меня? - Коул округлил зияющие дыры, изображая удивление. - Я кажусь тебе монстром, моя любовь? Но как насчёт того, с кем ты делишь одну постель?
Он неестественно вывернул шею, направляя взор на спящего Криса.
- Мой дорогой братец, - прошептал он. - Так жадно мечтавший о тебе. Сколько боли он тебе принёс... Даже я, мёртвый, не могу с этим сравниться.
Он замолчал. А затем его рот открылся слишком широко, почти до треска челюстей. И оттуда, из глубины его горла, полезли черви. Белые, извивающиеся, они падали на простыни, выползали на его щёки.
- Но мы не так уж отличаемся, - сказал он, и голос его стал глухим, как будто доносился из-под земли. - Я сгнил снаружи. А ОН ВНУТРИ.

Кэт закричала и вынырнула из сна с колотящимся сердцем и мокрым от пота лицом. Рядом мирно посапывал Крис. Она смотрела на него и не могла отдышаться.
«А он внутри».
Слова призрачного Коула не шли из головы. Они впивались в мозг, как занозы, заставляя смотреть на Криса иначе. Она провела рукой по его лицу - он даже не шевельнулся.
Кэт перевела взгляд на тумбочку у его стороны кровати, на ящик, в который она никогда не заглядывала. Ей казалось, что если она откроет его, то нарушит что-то важное. Что-то, способное разрушить их хрупкий мир.
Но выбора больше не было.
Пол противно холодил ступни. Кэт тихо подкралась к тумбочке, прислушиваясь к дыханию Криса. Медленно, почти бесшумно потянула ручку на себя.
Внутри лежали несколько бумажных заметок, ручка и маленький ключ. Обычный, металлический, ничем не примечательный. Но Кэт почему-то знала, что он подходит к той двери внизу, о которой её спаситель ни разу не говорил. Как просто. Он даже не стал его далеко прятать, уверенный, что она никогда не посмеет лезть сюда без разрешения.
Не позволяя себе опомниться, она схватила ключ и выскользнула из спальни.

Сердце колотилось где-то в горле, когда она спускалась по лестнице. Она дошла до той самой двери, вставила ключ в замочную скважину и задержала дыхание.
Она молилась, чтобы ключ не подошёл. Чтобы всё оказалось просто плодом ее больного воображения. Чтобы она могла вернуться в спальню, лечь рядом с Крисом и сделать вид, что ничего не видела. Но ключ повернулся.
Дверь открылась беззвучно, и Кэт шагнула внутрь. Комната была пустой - только низкий столик в центре. Но на стенах висели фотографии. Сотни фотографий. И она узнала себя на каждой из них.

Вот она пьёт шампанское с Алекс на яхте в Сен-Тропе. Вот Коул обнимает её у дверей магазина. Вот мама что-то увлечённо рассказывает ей о своём новом салоне. Вот она идёт по парку в наушниках, не замечая, что за ней следят. Вот она в музее искусств, рассматривает картину. Вот она на заправке, в химчистке, в кафе, на стартовой решётке.
Её жизнь была размножена по стенам. Каждый момент, каждая улыбка, каждый страх, всё было запечатлено на этих снимках. Кто-то собирал её по кусочкам, как коллекционер собирает редких бабочек. Её личность препарировали, долго и упорно, как лягушку в лаборатории. За ней следили так тщательно, что это долгое время оставалась незаметным.

Кэт чувствовала, как земля уходит из-под ног. Она не могла дышать. Воздух в комнате казался слишком густым и липким.
Продолжая рассматривать собственную жизнь, Кэт наткнулась взглядом на шкатулку. Она стояла на низком столике, посреди этого безумия. Как будто была центром этой извращенной Вселенной.
«Не смотри, - шептала последняя здравая её часть. - Не добивай меня, прошу. Давай просто уйдем».
Но Кэт знала, что это уже не остановить.
Сделав несколько маленьких шажков на покачивающихся ногах, Кэт дотронулась до бархатной поверхности. Горечь скопилась на языке, но она упрямо вдохнула и откинула крышку.

Внутри лежала маска. Чёрно-белая, с пустыми глазницами, с оскалом, который она помнила до мельчайших деталей. Та самая маска. Та, что снилась ей каждую ночь.
Кэт выронила шкатулку. Маска упала на пол, и её темные глаза уставились в потолок.

Она не помнила, как выбежала из комнаты. Как влетела в прихожую, как натянула на себя куртку Криса (своей у неё не было) и кроссовки. Как выскочила на улицу и её вырвало прямо на расчищенную утром дорожку.
Снег падал крупными хлопьями, кружился в воздухе, оседал на её волосах и плечах. Кэт смотрела на тёмное небо и чувствовала, как слёзы замерзают на её щеках.
Она не обернулась. Не посмотрела на дом, в котором прожила два месяца, думая, что нашла спасение. Она бежала вперёд, в темноту, в неизвестность. Потому что знала: если она обернётся, то увидит его. Увидит Криса, стоящего на пороге с маской в руках.
Она бежала, пока лёгкие не начали гореть огнём, а ноги не перестали слушаться. Она упала в сугроб, не чувствуя холода, и разревелась. Силы покинули её, растворившись в бесконечной боли.
Шут был рядом всё это время. Он кормил её, поил, касался её тела. Он называл её «mia bambolina» и говорил, что никогда не оставит её.
Кэт вдруг расхохоталась, давясь слюной и слезами, которые затекали в рот.
- Моя куколка! - закричала она безразличному небу. - Это значит, ха-ха-ха, это значит «моя куколка»!!!
Это она пришла к нему. Она сама выбрала его, поверила ему, позволила ему войти в неё.
Но больше этого не повторится. Она заставила себя подняться, отряхнула снег и побрела вперёд, не зная куда. Лишь бы оказаться навсегда подальше от этого дома. От этого человека, от лжи, которая заменила ей жизнь.

Is this the future waiting for me?
Another needless horror story
I know you like it sad and gory
Do your worst, it's only words and

Unnecessary violence
Your lies cut deep, you watch me bleed, oh
I'm dying for some silence
The words you speak are killing me violently

Наши дни.
Ландо отставил очередной стакан от себя, морщась.
- Теперь ты понимаешь? - обратился он к притихшему Кими, который стеклянными глазами уставился на собственные ладони. - Ах да. Вишенка на этом торте дерьма. Когда Катарина прибежала к матери и рассказала ей всю правду, умоляя заявить на Криса в полицию, знаешь, что она ей ответила?
Ландо ухмыльнулся, но в его зрачках плескалась боль - за бедную девушку, которую некому было защитить.
- Что идти против семьи Акалиндо неразумно. Что они уничтожат её бизнес, размоют или поглотят. И что Кэт сама ушла с ним и отдалась, никто её не принуждал. Значит, все в порядке и ей лучше держать рот на замке. С тех пор Кэт практически перестала с Мадлен, а заодно и с папашей, который все слышал и даже не подумал вмешаться.
Норрис с остервенением взлохматил кудри.
- Поэтому так важно не допустить этого придурка в жизнь Китти, ясно? Она сейчас в раздрае из-за... неважно. Я сам во всем виноват. И я обязательно бы что-нибудь испортил, рано или поздно. А ты способен вернуть ей спокойствие. Она его заслуживает, как никто другой.
Кими наконец ответил на его взгляд - серьезно и собрано, взросло. Теперь, когда он узнал всю правду, он чувствовал себя последним уродом. Боже, как же он был слеп и наивен... Позволил своей принцессе бродить в этой тьме совсем одной. Но теперь... все будет по-другому.
- Я все сделаю, - твердо произнес Кими. - Козел больше не посмеет и пальцем ее коснуться.
- Рассчитываю на тебя, приятель.
Они чокнулись стаканами, закрепляя странный союз, построенный на одном общем желании - спасти дорогую им девушку.
Тик-так, мальчики. Хищник тем и опасен. Он всегда на шаг впереди.

Джон Бертрелли со стоном выпрямился в кресле. Боль стала его вечным товарищем, преследуя и во сне, и наяву. Врачи только сочувственно разводили руками и прописывали ему дополнительные дозы морфина, но даже конские порции перестали приносить облегчение.
Один из его телефон противно завибрировал, вынуждая мужчину взять себя в руки.
- Да, слушаю.
- Мистер Бертрелли, это Ричард. У меня новости.
Его верный личный помощник. Его единственная опора в рушащемся бизнесе. В груди разлилось приятное тепло.
- Говори.
- Сэр, щенок Акалиндо просил передать, что сделка отменяется.
Джон чуть не вскочил со своего места, бешено тряся головой.
- Что значит отменяется? В каком смысле, мать его?
- Он сказал... - Ричард сделал паузу. - Что вы свободны. И можете продолжать доживать свой век с компанией на руках.
Ликование заполнило каждый уголок сердца Джона, но цепкий бизнесмен не спешил уходить.
- А что так? Неужели решил пощадить старика?
- Не могу знать, сэр. Он только добавил, что поступило более выгодное предложение. Поздравляю, сэр.
- Спасибо, Рич. До скорого.
Положив трубку, Джон едва не пустился в пляс. Фирменное самообладание подвело его, уступив место почти детскому восторгу.
«Пронесло! - подумал он. - Похоже, мальчишка нацелился на кого-то покрупнее меня. Или поинтереснее».
Он закружился по кабинету, превозмогая спазмы. Его милая Алекс не только будет обеспеченна на всю жизнь, но и сможет развивать его детище, давая жизнь новым идеям.
И за это надо благодарить таинственного незнакомца, пообещавшего нечто важное Кристиану Акалиндо.