Двое

Внимание! Следующая глава содержит упоминания психологического и физического насилия, тяжелых медицинских препаратов, а также описание повреждений и смерти. Читайте с осторожностью.

03.09.2023, Монца
Катриона стояла у боксов Jenzer Motorsport, подставив лицо ласковым лучам солнца,  нещадно разогревавшему асфальт. Девушка должна была стартовать с 3 позиции, которую с боем вырвала во вчерашней квалификации у своих соперников. К ней давно перестали относиться снисходительно и парни из соседних команд с удовольствием принимали её в своих рядах. Особенно когда на общие тусовки Кэт приходила в компании своего молодого человека, полгода назад занявшего место в Campos Racing. Веселый, мгновенно располагающий к себе, талантливый Коул Акалиндо сразу стал любимчиком болельщиков и руководства.
Кэт размяла шею, улыбаясь подошедшему к ней парню.
- Ты сегодня какой-то серьёзный, - игривая интонация сквозила в голосе девушки, когда она нежно провела рукой по волосам Коула, которые он собирал в небрежный низкий хвостик.
Акалиндо поймал её ладонь, целуя тыльную сторону.
- Уж очень хочу победить, малышка, - шепнул он, рассматривая довольно блестящие изумрудные глаза. - С десятого места это будет сделать не так уж просто, но я буду ооочень стараться.
- Ты был бы выше, если бы не тупил, - подмигнула ему Кэт, жмурясь от ласки.
- Безусловно, но уж такой у тебя глупенький парень, ага?
Коул чмокнул девушку в нос.
- Я буду бороться ради тебя. И если вдруг войду в топ-пять - знай, кто моя муза.
Кэт хихикнула.
- А если я выиграю заезд, ты сводишь меня поесть мороженое? Мы же как-никак в стране настоящего gelato.
- Договор.
Они стояли несколько минут обнявшись, пока наконец гоночный инженер Катрионы не позвал её на финальное обсуждение перед стартом.
- Удачи, моя маленькая девочка, - Коул растрепал волосы Кэт, сразу заслужив легкую затрещину. - И после гонки нас совершенно точно ждет важный разговор.
- На тему? - заинтригованная Кэт даже перестала пытаться снова шлепнуть Коула по рукам.
- Узнаешь.
- Коул?
- Да?
Кэт строго посмотрела на него, ощущая непонятно откуда взявшееся волнение.
- Все ведь будет хорошо?
- Обижаешь, миледи! Все будет отлично! Я тебе обещаю, - и, послав воздушный поцелуй, парень зашагал к своей команде, напевая трек своей любимой группы «Imagine Dragons».

That everything's a mess
But I wanna dream
I wanna dream
Leave me to dream

Раз, два, три, четыре, пять. Огни погасли.
Кэт сорвалась с места идеально. Её левая рука метнулась к рычагу переключения передач, правая сжимала руль, и она, не глядя, ушла в первый поворот - шикану, где всё решалось в первые секунды. Сердце колотилось где-то в горле, но в груди царила холодная ясность. Она знала эту трассу, как свои пять пальцев, чувствовала каждый сантиметр асфальта, каждый гоночный поребрик. Болид слушался её безоговорочно, и на выходе из первого поворота она уже была второй, теряя только полсекунды до лидера.
«Нормально, - пронеслось в голове. - Только вперед».
Гонка развивалась стремительно. На первых кругах началась неизбежная возня, где несколько гонщиков вступили в борьбу за позиции, кое-где даже искры летели от колёс, входящих в контакт. Ей удалось избежать суеты. Она сосредоточенно держалась в хвосте двух лидеров, выстраивая стратегию.
Она знала, где был Коул. Он держался на грани очковой зоны - где-то между восьмым и одиннадцатым местами. Это было хорошо и означало, что к финишу он мог подойти к первой пятерке, и тогда они оба могли бы отпраздновать этот двойной успех. На седьмом круге она видела его боковым зрением, когда он пытался атаковать впереди идущего Пелли. Коул был быстр и совсем слегка агрессивен. «У нас сегодня всё получится», - подумала она.
На десятом круге она уже потеряла счёт времени, переключившись в режим гоночного транса. Всё вокруг превратилось в один сплошной поток цвета, света и скорости. Кэт дышала в спину лидеру, нащупывая момент для атаки. Внезапно движение впереди замедлилось. Желтые флаги.
Что-то было не так. Очень быстро, почти мгновенно, на краю её периферийного зрения вырвалось нечто, что заставило её дыхание замедлиться. Бордово-белый болид команды Campos Racing вылетел с трассы в точке, где поворот Ascari переходит в Parabolica. Вместо того, чтобы вписаться в скоростную дугу, он ушёл прямо, по касательной, в гравийную часть. Асфальт остался позади, и машину, словно игрушку, повело влево, она ударилась о барьер, и Кэт увидела облако пыли и осколков, взлетевшее над трассой.
Её тело сковало, а руль стал неподъёмным. Её болид мчался на скорости почти триста километров в час, но всё вокруг вдруг замедлилось, потеряло звук. Она не слышала рева собственного двигателя. Не слышала команды инженера в наушнике, который метался между командой: «Кэт, Кэт, мать твою, ты слышишь? Машина безопасности, сбрось скорость! Кэт!»
Она всё видела. Она видела, как болид Коула кувыркается в гравии, как отлетают куски переднего антикрыла, как он замирает, уткнувшись носом в бетонный блок.
Писк в ушах нарастал, а руки уже вели машину к обочине, игнорируя прямые приказы занять место в общем потоке.
«Нет, нет, нет».
Кэт остановила машину, сразу оказавшись в окружении маршалов, которые наперебой что-то говорили. Ничего не соображая, она сорвалась с места, несясь по отскакивающим от ботинок мелким камушкам.
Сколько людей. Все стараются помочь, но только мешают друг другу. Кэт видела, как они достали Коула из раскуроченного болида, сняли с него шлем. Видела его разметавшиеся по безмятежному лицу волосы, ставшие только темнее от обильного кровотечения на затылке. Его тело сидело неподвижно, как тряпочная игрушка.
Кэт не помнила, в какой момент закричала. Громко, надрывно, на одной ноте. Может, это произошло, когда медик тихо вынес вердикт. Может, когда её начали оттаскивать от Коула, в которого она вцепилась мертвой хваткой, захлебываясь слезами и мольбами: «Пожалуйста, мой хороший, пожалуйста, открой глаза! Скажи, что все будет хорошо! Ты же обещал, ТЫ ЖЕ МНЕ ОБЕЩАЛ!»

В моторхоуме было так удушающе тихо, что слышались беседы заботливых коллег, которые якобы бесшумно обсуждали произошедшее. Кэт бессмысленно рассматривала стену напротив, едва покачиваясь из стороны в сторону. На душе было странное спокойствие.
«Это ошибка. Его забрали врачи, а не судмедэксперты. Значит, шансы есть. Он просто уснул и поэтому не может приехать прямо сейчас. Да. Мы можем поговорить потом, конечно. Я ему расскажу, как перепугалась и как счастлива, что он дышит одним воздухом со мной. Что я скорее выскребу свое сердце, чем позволю ему сбежать от меня. Да. Так я и скажу этому дурачку, который куда-то запропастился».
Запутавшись в своих мыслях, Кэт не услышала, как к ней подошел CEO команды и уже несколько минут звал её по имени.
- Катриона? Ты в порядке? - поймав ее пустой взгляд, он тут же замялся. - Прости, я... конечно, ты не можешь быть в порядке. Просто... может, тебе поехать домой? Взять временно перерыв?
- Зачем? - Кэт непонимающе смотрела на Джеймса Этвойда, который судорожно сжимал собственный плащ. - Где Коул?
- Кэт, дорогая...
- Где он?
- В морге.
Кэт подняла брови и рассмеялась. Звеняще, надрывно и совершенно неестественно в повисшей гробовой тишине.
- А что он там забыл? С каких пор людей, потерявших сознание, отвозят к мертвякам?
Она вскочила, не переставая скалиться безумной улыбкой, но глаза уже не могли сдержать потока слез.
- Что вы молчите? Я спросила, на кой черт моего мальчика повезли туда?!
- Он погиб, Кэт.
- Ложь!! Он бы никогда не бросил меня!
Она заозиралась в поисках поддержки остальных, но все менеджеры, SMM, инженеры и механики стояли, потупив глаза.
Дрожь пробежала по всему телу, заставив его покрыться мелкими склизкими мурашками. Кэт сделала шаг назад. Второй. И побежала, разворачиваясь на хочу и путаясь в ногах.
Вслед неслись какие-то фразы, но она не разобрала ни слова. Мир сузился до вспышек света из окон, проплывающих мимо, до стучащего в горле сердца и ступней, отчаянно боровшихся в полом.
С каждой секундой становилось все сложнее дышать, а грудь свело таким спазмом, что казалось ещё мгновение - и наступит смерть от недостатка кислорода. Но Кэт продолжала бежать, не обращая внимания на попадающихся людей, которые расплывались некрасивыми пятнами. Пока силы окончательно не покинули измученное тело и девушка не рухнула на вычищенный паркет.

Яркий белый свет на мгновение ослепил Кэт, когда она попыталась открыть глаза. Пахло хлопком и чем-то, напоминающим лаванду или шалфей. Девушка сморщилась, пытаясь приподняться на локтях, но все силы уходили на то, чтобы хотя бы оставаться в сознании.
Рядом сразу послышались шаги. Незнакомая женщина в белоснежном халате и седым пучком с участливым лицом склонилась над ней.
- Мисс? Как вы себя чувствуете?
Кэт открыла рот, намереваясь задать ответный вопрос, но вместо слов вырвалось неразборчивое мычание.
- Не переживайте. С вами все хорошо, вы в полной безопасности.
- Г... - язык ворочался с трудом, как перекормленный овощами червь, - ггдеее...
- Где вы находитесь? В больнице Святого Магнуса. У вас был нервный срыв, сопровождающийся тяжелейшей панической атакой. Вы что-нибудь помните?
На этот раз Кэт едва заметно кивнула, заслужив ободряющее похлопывание по плечу.
- Вы молодец, Катриона. Я понимаю, как нелегко вам пришлось. Но здесь вам обязательно помогут, не бойтесь.
- З-ззачем я здесь?
- Как зачем? Ваша мама позвонила нам. Вы нуждаетесь в медицинской помощи, а здесь лучшее место для того, чтобы пережить тяжелые времена. Никто не будет вас беспокоить, обижать или расстраивать. Вы некоторое время побудете здесь, попьете лекарства, ментально восстановитесь и будете под заботливым наблюдением.
Лекарства. Наблюдение. Все это пахло совсем не так волшебно, как лечебные травы, расставленные по периметру маленькой и очень светлой палаты, единственной мебелью в которой являлась кровать и большой пуф в углу. Небольшая дверь вела в крохотную ванную комнату, совмещенную с туалетом.
Рядом с кроватью Кэт боковым зрением обнаружила капельницу, а у себя на руке - катетер, который запускал прозрачную жидкость ей в вену.
- Это оланзапин, - произнесла женщина, заметив интерес Кэт. - Не волнуйтесь, он абсолютно безвреден.
- Где мо-ои вещи? - прошептала девушка. Беспокойства и правда не было, одна только тупая боль в груди. Словно там не хватало чего-то очень важного.
- Их забрала ваша мама. Не переживайте, одежда у вас будет каждый день свежая и абсолютно стерильная.
- Сколько дней я была безз созн-нания?
Медсестра сделала большие глаза, подтыкая подушку посильнее.
- Четыре дня, дорогая. Организм нуждался в восстановлении...
- А... - дыхание участилось, несмотря на очевидно огромную дозу нейролептиков. - Когда я смогу... увидеть Коула?
Женщина замялась.
- О, милая. Боюсь, это невозможно. Мне сообщили о твоей трагичной ситуации, и мне очень, очень жаль. Но насколько мне известно, семья уже похоронила твоего молодого человека.
Кэт просто смотрела, как ухоженная, холеная врач продолжила говорить и выражать соболезнования, что-то добавила о дальнейшем лечении, пожелала скорейшего выздоровления и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Грудная клетка продолжала разрываться от боли, а голову наполняли вялые, будто бы чужие мысли.
«Похороны уже прошли».
«Я больше не смогу с ним поговорить».
«Я никогда не увижу его глаза».
«Я не услышу его смех».
«Я навсегда останусь здесь, в этой белоснежной тюрьме, и буду медленно гнить заживо, пока не присоединюсь к моему мальчику».

Кэт не замечала, как проходили дни. Она ела, смотрела в потолок, снова ела, спала и смотрела в стену. Иногда читала принесённые заботливыми врачами книги, в которых не понимала ни строчки. Сутки слились в один бесконечный момент, в который иногда вторгались одни и те же люди с лицами святых. Приходил психиатр - мужчина средних лет с тяжелым подбородком и тоскливым взглядом, задавал много вопросов, делал пометки в своих кожаных блокнотах. Медсестра - та же, что пришла в первый день пробуждения, ставила капельницы и каждый вечер выдавала таблетки, держа в морщинистых руках стакан воды. Кэт ни разу не вышла из своей палаты, вставая разве что в туалет.
Зеркал не было, и девушка даже не подозревала, что давно начала выглядеть, как оживший труп - с впалыми щеками, огромными тенями под глазами и печальными, лишенными слез глазами.
В ней поселилась пустота. Она сопровождала её каждый день, заполняя все больше пространства в душе. Нет прошлого и нет будущего. Нет друзей и нет родных. Нет даже Коула. Есть только эта белая комната и спасительные, маленькие таблетки, в которых и крылся секрет этой прозрачной безмятежности.

Вечерняя смена принесла перемены в её ставшую однообразной жизнь. Вместо привычной седовласой миссис Паймер - той самой, что встретила Кэт в момент её пробуждения, - в палату вошла незнакомая девушка. Молодая, с тусклыми волосами, зачёсанными в хвост, и лицом, которое невозможно было запомнить даже через секунду после того, как отвернёшься. Она дежурно улыбнулась  - тонкие губы растянулись в подобие улыбки, но глаза оставались пустыми.
- Ваши лекарства, мисс.
Кэт с трудом оторвала взгляд от потолка. Она уже изучила каждую трещину в побелке, каждый скол на люминесцентной лампе. Голова была ватной, но в груди зашевелилось что-то, похожее на тревогу. Она села на кровати, скрипнув пружинами, и посмотрела на ладонь медсестры.
- Это не те таблетки, - произнесла Кэт. Голос прозвучал хрипло - она почти не разговаривала последние дни. - У прошлых не было риски посередине. Эти круглые. Те были овальные.
Девушка дёрнула плечом, и Кэт заметила, как дрогнули её пальцы.
- Врач назначил другие. Обычная корректировка, не о чем переживать.
Медсестра моргнула под долгим взглядом Кэт. На секунду её улыбка стала шире, словно она пыталась скрыть напряжение.
- Всё в порядке, мисс. Просто доверьтесь доктору.
Кэт посмотрела на таблетки, гордо возлежащие в тонкой ладони с небольшой татуировкой-полумесяцем, потом на лицо девушки. Она взяла таблетки, закинула в рот и запила водой из стакана, стоящего на тумбочке.
Медсестра вышла, не обернувшись. Дверь за ней закрылась с мягким щелчком.

Обычно снотворное действовало через час. Кэт успевала почитать, посмотреть в окно на деревья, которые бессмысленно качались за решёткой, и провалиться в сон без сновидений. Но в этот раз всё пошло не так. Голова налилась свинцом уже через пять минут. Лампа около кровати вдруг стала невыносимо яркой - Кэт зажмурилась, но даже сквозь веки свет нещадно резал глаза. Кровать казалась неровной, будто кто-то выкрутил её основание под углом. Она попыталась встать, чтобы дойти до умывальника и плеснуть в лицо холодной водой, но ноги не слушались. Пальцы онемели. Она потянулась к кнопке вызова персонала над изголовьем, но рука упала, как плеть.
Дверь открылась без стука.
Кэт повернула голову. Казалось, это заняло целую вечность. В проёме стоял кто-то. Кто-то чужой. Она попыталась разглядеть лицо, но темнота в коридоре была слишком густой. Человек шагнул внутрь, и лампа выхватила из мрака чёрно-белую маску. Шут. Оскаленный рот, пустые глазницы.
Кэт хотела закричать, но из горла вырвался только сдавленный хрип.
- Т-ты кто? - выдавила она. Язык был ватным, слова еле ворочались.
Шут подошёл ближе. От него разило опасностью и затаенной тоской. Кэт попыталась отодвинуться к стене, но тело не подчинялось. Она была как мешок с песком, такая же тяжёлая, неповоротливая и беспомощная.
- Страшно? - спросил он. Голос был глухой, искажённый маской, но в нём слышалась страшная надежда. Словно она была бабочкой, попавшейся в лапы пауку.
Кэт кивнула, потому что просто не могла соврать. Слёзы сами потекли по щекам, горячие и липкие.
- Хорошо, - сказал шут. - Я обожаю страх..
Он протянул руку и сжал волосы Кэт у самого корня. Резко, сильно, так что глаза защипало. «Мне так больно, мнетакбольно, МНЕТАКБОЛЬНО!!!», - рыдало измученное сознание, но оставалось беспомощным. Другой рукой он зажал ей рот. Этот странный, жуткий человек совсем не имел запаха. «Так бывает только у монстров и у ночных кошмаров», - мелькнуло в ускользающем мозгу девушки. Кэт хотела вырваться, но мышцы отказывались слушаться. Она слышала только собственное сердце, которое колотилось где-то в горле, глухо и бешено.
- Всё будет так, как должно быть, - прошептал шут. - Я позабочусь о тебе, mia bambolina Katriona.
Сознание начало меркнуть. Края темноты смыкались, как мутная вода над головой утопающего. Кэт провалилась, и последнее, что она запомнила, - холодный металл маски, прижавшийся к её щеке.

Она очнулась на полу душевой. Холодная плитка впивалась в колени, а вода из крана капала с ритмичным стуком. Кап, кап, кап. Кэт не знала, сколько она так сидела. Час? Два? Три?
Её трясло. Но не от холода, хотя она была босиком и в одной больничной пижаме. От всепоглощающего, раздирающего на части страха.
Кэт встала, держась за раковину. Она провела рукой по шее, по груди, по животу. Бельё на месте. Пижама застёгнута на все пуговицы. Никакой боли внизу живота, никакой крови.
Но ощущение, что по её телу ползали чужие руки, не проходило. Кожа горела, словно её натирали наждачкой. Кэт включила воду и сунула голову под ледяную струю, надеясь, что это поможет. Зря.

Она не рассказала врачу. На утреннем обходе он спросил, как спалось, и Кэт выдавила дежурное «все в порядке». Психиатр кивнул, что-то записал в карту и вышел. Если бы она заговорила, он бы только скривился и прописал ещё больше таблеток. Или подумал, что ей мерещится. Кэт уже знала, как это работает: пациент жалуется - пациент получает укол. Она не хотела снова становиться овощем, с которым можно творить что угодно.
Теперь она выплёвывала таблетки в ладонь, когда медсестра выходила. Катетер она выдергивала сама - было больно, капля крови выступала на сгибе локтя, но она заклеивала её пластырем и выливала раствор из капельницы в раковину. Это был единственный способ сохранить ясность ума.
Но без лекарств вернулись кошмары. Она снова видела Монцу. Снова видела, как болид Коула уходит в гравий. И теперь поверх этого был шут с его пустыми глазницами. Кэт лежала на кровати и вспоминала - свое детство, проведенное в поместье у бабушки; среднюю школу и Алексу с её глупыми и невероятно смешными шутками; все свои заезды на картинге. Чтобы не забывать, что за этими безликими стенами еще есть жизнь.

Всем было плевать. Мать упекла её сюда и даже не звонила. Докторам нужна была только тишина в палатах и послушание. Если бы она сказала, что её изнасиловали, никто бы не поверил - просто ещё одна истеричка в психушке, у которой разыгралось воображение. А Шут мог вернуться в любую секунду. И никто бы не пришёл на помощь.

Стук в дверь разорвал тишину. Кэт вздрогнула и съёжилась на кровати, прижав колени к груди. Было уже поздно. За окном уже стемнело, коридоры опустели. В это время никто не ходил.
Под дверью послышался шорох. Затем такой знакомый, что у Кэт перехватило дыхание, и одновременно чужой голос произнес:
- Катриона. Можно я зайду?
Она не поверила своим ушам. Вскочила с кровати, чуть не упав из-за затекшей ноги. Открыла дверь и замерла.
Кристиан стоял на пороге, опершись плечом о косяк. На нём были старые синие джинсы и чёрный свитер. Кэт узнала этот свитер. Она видела его на Коуле сотню раз. На Крисе он сидел совсем иначе - плечи шире, мускулы сильно выпирали из-под шерсти. Но сходство было жутким.
В руках он держал букет незабудок, перевязанных голубой лентой. Цветы дрожали, но янтарные глаза оставались спокойными.
- Здравствуй, - сказал Кристиан.
Кэт смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. А потом слёзы хлынули - быстро и без предупреждения. Она бросилась к нему, вцепилась в свитер, уткнулась лицом в его грудь и зарыдала в голос, уже не в силах сдержаться. От него пахло шафраном и зимней прохладой, в которой хотелось утонуть.
- Как? - выдохнула она, не разжимая рук. - Как ты меня нашёл?
- Я умею искать, - ответил он, прикрывая дверь ногой. Одной рукой он прижимал её к себе, другой гладил по спутавшимся волосам.  - Твоя мать не хотела говорить, где ты. Но я справился и без неё.
Кэт отстранилась, чтобы посмотреть на него. Он выглядел измождённым - тени под глазами, бледная кожа, сжатые губы. Но его взгляд был мягким, даже почти ласковым.
- Тут... неплохо, - сказал Крис, оглядывая палату.
- Отвратительно, - прошептала Кэт.
- Согласен.
Он взял её за руку и поднёс к свету. Костяшки пальцев выпирали из-под кожи, синяки от катетера были зеленовато-фиолетовыми.
- Что они с тобой сделали? Ты вообще не ешь?
- Ем, — соврала Кэт. Она не помнила, когда в последний раз нормально ела. Обеды и ужины оставались нетронутыми на подносе, а хлеб лежал в тумбочке и черствел.
Она замолчала, закусив губу так сильно, что почувствовала солёный привкус крови. Крис ждал. Он не торопил и не задавал вопросов, которые могли бы испугать и расстроить её. Он просто дарил спокойствие и уверенность одним своим присутствием.
Кэт подняла на него глаза, красные, опухшие, с тёмными кругами под ними. Она выглядела так, будто её избивали долго и упорно, а останавливаться не планировали.
- Пожалуйста, - сказала она. Голос сорвался на середине слова. - Пожалуйста, забери меня отсюда.
Кристиан долго смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, почти нечитаемое. Но он мягко сжал её пальцы, притянул к себе и прошептал так, что она едва расслышала:
- Для этого я и пришёл. Собирайся, Катриона. Мы едем домой.