Испытательный срок

Ровно в три раздался звонок в дверь. Николь вздрогнула, хотя ждала его всё утро. Последние десять минут она просто сидела в прихожей на пуфике, потому что хромать туда-сюда уже не было сил.

— Иду! — крикнула она, поднимаясь.

Доковыляла до двери, глянула в глазок. Арсений стоял на лестничной клетке с рюкзаком на одном плече и картонным подстаканником с двумя стаканами кофе. Выглядел он... взволнованно. Переминался с ноги на ногу и явно не знал, куда смотреть — в дверь или в пол.

Николь щёлкнула замком и открыла.

— Привет, — сказала она, отступая в сторону. — Заходи.

— Привет, — Арсений шагнул через порог и сразу стал как-то больше. Заполнил собой прихожую. То ли он был высокий, то ли прихожая маленькая — Николь так и не поняла. — Я кофе принёс. Латте с карамелью, как ты любишь. И себе взял. Американо. Надеюсь, ничего.

— Нормально, — она кивнула на вешалку. — Куртку можешь повесить. И тапки... сейчас.

Она наклонилась к обувной полке и чуть не упала — больная нога подвернулась. Арсений мгновенно подхватил её за локоть.

— Осторожно. Давай я сам достану. Где?

— Вон там, серые, — Николь выпрямилась, чувствуя, как горят щёки. — Это папины. Ничего?

— Нормально.

Он переобулся, повесил куртку и наконец повернулся к ней — уже без рюкзака, без кофе, который успел поставить на тумбу. Просто стоял и смотрел.

— Дай посмотрю, — сказал он вдруг тихо.

— Что?

— Тебя. В смысле... — он осёкся, понимая, как двусмысленно прозвучало. — Синяк. И губу. Вчера я толком не разглядел, а сегодня...

— А, это, — Николь машинально коснулась скулы. — Врач сказал, ничего страшного. Пройдёт.

— Можно? — он протянул руку, но замер в паре сантиметров от её лица, спрашивая разрешения.

Она кивнула. Арсений осторожно, едва касаясь, убрал прядь волос с её виска и посмотрел на синяк. Желваки заиграли на скулах.

— Больно?

— Уже нет. Честно.

Он опустил руку, но не отступил. Они стояли в тесной прихожей слишком близко друг к другу, и Николь вдруг почувствовала, как гулко бьётся сердце.

— Прости, — сказал Арсений. — Я знаю, что говорю это в сотый раз, но...

— Хватит извиняться, Попов, — перебила она, но без злости. — Ты уже всё исправил. Пойдём на кухню. Там суп. Мама велела тебя накормить.

— Суп? — он моргнул. — Меня?

— Тебя. Сказала, что ты тощий.

Арсений вдруг рассмеялся — легко, почти удивлённо.

— Твои родители — это что-то. Сначала твой папа нашёл меня в ВК, теперь мама супом кормит. Я думал, меня будут ненавидеть.

— Они тоже так думали, — Николь пожала плечами и похромала в сторону кухни. — Но ты им понравился. Особенно папе. Он тебя хвалил.

— Да ладно? — Арсений шёл следом, придерживая её под локоть, хотя она не просила.

— Серьёзно. Сказал, что ты пришёл, признал вину и вообще... — она обернулась через плечо и добавила с лёгкой усмешкой: — У него к тебе испытательный срок. Месяц. Так что не облажайся.

— Месяц? — он присвистнул. — Я думал, год.

— Я тоже так думала. Ты ему реально понравился.

Они зашли на кухню. Николь кивнула на стол, где уже стояли две тарелки, накрытые полотенцем.

— Садись. Я сейчас разолью.

— Ты серьёзно? — Арсений сел, всё ещё выглядя слегка ошарашенным. — Я пришёл конспекты отдать, а тут суп. И кофе. И ты. В свитере.

— А что не так со свитером? — Николь замерла с половником в руке.

— Всё так, — он покачал головой. — Просто... ты красивая. Даже с синяком. Даже когда хромаешь. Даже когда держишь половник.

Николь отвернулась к плите, надеясь, что он не видит, как она покраснела до кончиков ушей.

— Ешь давай, Попов. А то остынет.

Они ели суп. Арсений сначала сидел напряжённо, как на экзамене — спина прямая, ложка в правой руке, левая рука на колене. Но постепенно, ложка за ложкой, плечи его опустились, и он даже начал улыбаться.

— Вкусно, — сказал он с искренним удивлением. — Очень вкусно. Передай маме спасибо.

— Передам, — Николь кивнула, дуя на свою ложку. — Хотя она сама тебе ещё скажет. Она теперь, кажется, хочет познакомиться с тобой поближе.

— Серьёзно?

— Ага. Так что готовься. Будет расспрашивать про учёбу, про планы на будущее, про твою семью. Мама у меня — мастер тактичных допросов. Ты даже не заметишь, как расскажешь ей всю свою биографию до третьего колена.

Арсений усмехнулся, помешивая суп.

— Да мне скрывать нечего. Семья обычная. Мама — бухгалтер, папа — инженер. Старшая сестра замужем, живёт в другом городе. Учусь средне, но после девятого класса взялся за ум — хочу в нормальный универ поступить. На программиста.

Николь подняла бровь.

— На программиста? А я думала, ты... — она запнулась, подбирая слова.

— Что — я? — он посмотрел на неё с любопытством. — Думала, я просто «крутой парень» и дальше этого ничего нет?

— Ну... — она смутилась. — Примерно так.

— Я тоже так думал, — Арсений отложил ложку и откинулся на спинку стула. — Что популярность — это главное. Что все эти лайки, уважение пацанов, девчонки, которые бегают — это и есть успех. А потом понял, что это всё просто пыль. Сегодня ты король, завтра — никто. А мозги — они остаются.

— И когда ты это понял? — тихо спросила Николь.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Когда увидел, как ты после моего идиотского поступка просто развернулась и ушла. Не плакала. Не убегала. Не пыталась мстить. Ты просто продолжила ходить в школу с прямой спиной. А меня это... зацепило. Ты была настоящая. И я вдруг понял, что все вокруг — просто массовка. А ты — главный герой.

В кухне повисла тишина. Только холодильник тихо урчал, да за окном где-то лаяла собака. Николь смотрела на свои руки, сложенные на столе, не зная, что сказать.

— Ладно, — Арсений вдруг хлопнул ладонями по столу, разрушая неловкость. — Я там конспекты принёс. По алгебре особенно старался — там новая тема, сложная. Я половину не понял, если честно, но записал каждое слово.

— Давай посмотрим, — Николь оживилась. — Я как раз хотела разобраться.

Они перебрались в комнату. Вернее, Арсений перебрался, а Николь доковыляла, снова опираясь на его руку, хотя уже почти не хромала — то ли суп помог, то ли просто отвлеклась.

В комнате Арсений замер у порога, оглядываясь. Книжные полки до потолка. Фотографии на стенах — семья, друзья, какие-то поездки. На письменном столе — идеальный порядок: учебники стопкой, тетради подписаны, ручки в стакане. На подоконнике — маленький кактус в горшке.

— У тебя уютно, — сказал он.

— Спасибо, — Николь села на диван, вытянув больную ногу на пуфик. — Давай конспекты.

Арсений достал из рюкзака тетради. По алгебре — исписано четыре страницы аккуратным, почти девчачьим почерком. Николь пролистала, удивлённо подняв брови.

— Это ты писал? Почерк — как у отличника.

— Старался для тебя, — он пожал плечами. — Обычно у меня курица лапой.

— Я оценила, — она улыбнулась и углубилась в чтение.

Следующие полчаса они разбирали новую тему. Вернее, Николь разбирала, а Арсений сидел рядом и честно пытался понять. Он задавал вопросы, иногда глупые, иногда неожиданно точные, и Николь ловила себя на мысли, что объяснять ему — приятно. Он слушал. По-настоящему слушал, не делая вид.

Потом они переключились на физику. Потом — на литературу, где Арсений признался, что не дочитал «Войну и мир», а Николь сказала, что это преступление.

— Да там тысяча страниц!

— Тысяча двести. И каждая — шедевр.

— Ты серьёзно прочитала всё?

— Два раза. Первый раз — потому что заставили. Второй — потому что захотелось.

Арсений посмотрел на неё с каким-то новым выражением — не восхищением, а скорее уважением. Как смотрят на человека, который умеет делать что-то, чего ты пока не умеешь, но хотел бы научиться.

— Ладно, — вздохнул он. — Уговорила. Прочитаю. Только если ты будешь меня проверять.

— Буду, — она улыбнулась. — С вопросами и оценками.

За окном начинало темнеть. Они не заметили, как пролетели два часа. Кофе давно остыл, тетради были разбросаны по дивану, а сам Арсений сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и смотрел на Николь снизу вверх.

— Мне, наверное, пора, — сказал он без особого энтузиазма.

— Наверное, — согласилась она так же неохотно.

Никто из них не двинулся с места.

— Знаешь, — Арсений вдруг повернулся к ней, опираясь локтем о край дивана. — Я сегодня... боялся сюда идти.

— Почему?

— Потому что твои родители. Потому что твой папа нашёл меня в ВК. Потому что я думал — вдруг они меня возненавидят. Или вдруг ты передумала и не хочешь меня видеть. Или... не знаю. Много всего.

— Я хотела тебя видеть, — тихо сказала Николь.

Они посмотрели друг на друга. Между ними было всего полметра — расстояние, которое можно преодолеть за секунду. Но никто не двигался. Момент был слишком хрупким, слишком важным, чтобы торопиться.

— Я завтра зайду? — спросил он. — Ещё конспекты принесу.

— У меня завтра выходной по всем предметам, — она усмехнулась. — Но ты всё равно заходи.

Арсений улыбнулся — широко, открыто, без своей привычной маски крутого парня. Просто Арсений. Настоящий.

— Тогда до завтра, Николь Робби.

— До завтра, Арсений Попов.

Он поднялся, собрал свои вещи и уже в прихожей, завязывая шнурки, вдруг обернулся:

— Слушай, а можно вопрос?

— Задавай.

— Твой папа в ВК — он мне так и будет писать «здравствуйте, Арсений» с большой буквы? Или это только на первый раз?

Николь рассмеялась, придерживаясь за косяк.

— Это навсегда, Попов. Привыкай.

— Понял, — он кивнул с серьёзным лицом, но в глазах плясали смешинки. — Буду привыкать.

Дверь за ним закрылась. Николь постояла ещё минуту в прихожей, глядя на серые папины тапки, которые он аккуратно поставил обратно на полку. Потом доковыляла до кухни, убрала тарелки и вдруг заметила на столе записку. Арсений оставил её под стаканчиком из-под кофе.

«Суп — лучший. Ты — тоже. Завтра в три. P.S. Купил тебе новое защитное стекло. Поменяем вместе».

Николь прижала записку к груди и улыбнулась, глядя в тёмное окно, за которым только что скрылся его силуэт.