Испытательный срок

На следующий день. 7:45. Возле кабинета директора.

Школьный коридор был ещё пустым и тихим — до первого звонка оставалось больше часа. Редкие учителя, спешащие в свои кабинеты, бросали удивлённые взгляды на странную процессию: Николь в сопровождении обоих родителей, с заметным синяком на скуле и заклеенной пластырем губой, шла к кабинету директора.

Но удивляло их не это. Удивлял Арсений Попов, который уже стоял у двери кабинета.

Он явился за пятнадцать минут до назначенного времени — в выглаженной белой рубашке, без привычной небрежности в одежде, с идеально причёсанными волосами. В руках — небольшой букет белых роз. Увидев Николь с родителями, он выпрямился, словно солдат перед генералом.

— Здравствуйте, — голос Арсения прозвучал на удивление ровно, хотя внутри у него всё сжималось. — Я Арсений. Вы, наверное, родители Николь?

Отец Николь — высокий, широкоплечий мужчина с таким же твёрдым взглядом, как у дочери, — медленно перевёл взгляд с парня на цветы и обратно. Мама, невысокая женщина с добрыми, но сейчас заплаканными глазами, слегка улыбнулась.

— Так вот ты какой, Арсений, — произнёс отец, и в его голосе не было ни злости, ни осуждения. Скорее, оценивающее любопытство. — Много о тебе слышал.

— Догадываюсь, что не всё хорошее, — честно ответил Арсений. — И... наверное, заслуженно.

Отец хмыкнул, но ничего не сказал.

— Это вам, — Арсений неловко протянул букет маме Николь. — Я понимаю, что цветы не исправят того, что случилось. Но... это меньшее, что я могу сделать. Мне очень жаль, что всё так вышло. Я должен был быть рядом раньше.

Мама приняла букет, и на её лице промелькнуло что-то похожее на тепло.

— Спасибо, Арсений. Николь говорила, что ты спас её вчера. Что если бы не ты — всё могло закончиться гораздо хуже.

— Я просто оказался там вовремя, — он опустил глаза. — Но этого бы вообще не случилось, если бы не я. Из-за меня началась травля. Из-за меня эти... — он запнулся, подбирая цензурное слово, — эти люди решили, что могут её тронуть. Я несу за это ответственность.

Отец скрестил руки на груди и пристально посмотрел на парня.

— Ты понимаешь, что слова «мне жаль» недостаточно?

— Понимаю, — Арсений поднял глаза и встретил взгляд отца Николь, не отводя своего. — Поэтому я здесь. Я видел лица тех троих. Я готов дать показания. Я готов повторить это при полиции, если потребуется. Я хочу, чтобы они ответили за то, что сделали.

Отец молчал несколько секунд. Потом медленно кивнул:

— Это по-мужски.

Николь, всё это время стоявшая рядом, едва заметно улыбнулась. Она видела, как Арсений волнуется — побелевшие костяшки пальцев, сжатых в кулаки, едва заметная дрожь в голосе. Но он держался. Ради неё.

— Ладно, — мама прижала букет к груди и мягко коснулась руки мужа. — Давайте уже зайдём. Директор ждёт.

Арсений посторонился, пропуская семью Николь к двери. Когда она проходила мимо, их плечи едва соприкоснулись, и Николь, не оборачиваясь, тихо шепнула:

— Спасибо, что пришёл.

— Я же обещал, — так же тихо ответил он.

Отец открыл дверь кабинета. Первой вошла мама, за ней — Николь, которой отец поддерживающе положил руку на плечо. Арсений шагнул следом, расправив плечи. Он знал, что разговор будет тяжёлым. Знал, что придётся отвечать и за свои поступки тоже.

Но впервые в жизни ему было не страшно. Потому что он наконец делал правильную вещь.

И потому что Николь только что улыбнулась ему. По-настоящему.