Испытательный срок

На следующий день. Вечер.

Николь вышла через чёрный ход, как и обещала. Арсения ещё не было — шестой урок у «А» класса заканчивался на пятнадцать минут позже. Она прислонилась к пожарной лестнице, достала телефон, пролистала ленту. Ничего нового. Всё та же пустота.

— Эй, Робби!

Она подняла голову. К ней направлялись трое. Одного она знала — Дэн из одиннадцатого «В», вечно крутившийся возле компании Арсения. Двое других были незнакомы — может, из другой школы, может, просто местные. Все трое выглядели так, будто уже успели где-то выпить.

— Чего тебе? — Николь выпрямилась, мгновенно напрягшись.

— Да так, поболтать, — Дэн ухмыльнулся, засовывая руки в карманы. — Слышал, ты там Арсюше нашему голову морочишь?

— Это не твоё дело, — она попыталась обойти их, но один из парней загородил дорогу.

— Вообще-то моё, — голос Дэна стал жёстче. — Ты кто такая вообще? Возомнила о себе хрен знает что. Сначала позоришься с признанием, потом строишь из себя недотрогу. Из-за тебя он с пацанами разругался. Из-за тебя, крыса, весь расклад поломался.

— Я не собираюсь это слушать, — Николь шагнула в сторону, но её схватили за рюкзак и дёрнули назад. Телефон вылетел из рук и упал на асфальт.

— Ты послушаешь, — прошипел Дэн, заталкивая её в угол между лестницей и стеной, где их не было видно с улицы. — Ты — никто. Поняла? Ботаничка из «Б». А лезешь туда, куда тебя не звали.

— Отпустите меня, — голос Николь дрогнул впервые.

— Или что? — Дэн усмехнулся и вдруг толкнул её в грудь. Она ударилась спиной о кирпичную стену. В глазах потемнело от боли. — Побежишь жаловаться своему новому парню? Так нет у тебя никого. И не будет.

Первый удар пришёлся в плечо. Николь вскрикнула, попыталась закрыться руками, но её схватили за волосы.

— Думаешь, если Арсений разок с тобой кофе выпил, ты теперь особенная? — Дэн замахнулся снова. — Ты — расходный материал. Отработанный. Исчезни.

Кулак врезался в скулу. Губа лопнула, во рту появился солёный вкус крови. Николь сползла по стене, закрывая голову руками, пока удары сыпались один за другим — по рёбрам, по плечам, по спине. Она слышала собственное прерывистое дыхание, слышала смех и мат, но звуки доносились будто через вату.

— Эй! — раздался вдруг крик издалека. — Вы чё творите?!

Шаги. Быстрые, гулкие. Кто-то бежал.

— Блин, это Попов! — выкрикнул один из парней.

— Валим!

Удары прекратились. Топот ног. Тишина.

Николь попыталась подняться, но рёбра пронзила острая боль. Она сплюнула кровь на асфальт и медленно, дрожа всем телом, вжалась спиной в стену.

— Николь! Николь, боже...

Арсений упал перед ней на колени, тяжело дыша после бега. Его лицо побледнело, глаза расширились от ужаса. Он протянул руки, но замер, боясь прикоснуться, боясь сделать больнее.

— Кто... кто это был? — голос его срывался. — Я видел их со спины. Кто?!

— Дэн, — прошептала она разбитыми губами. — Из «В». И ещё двое. Я их не знаю.

— Дэн, — повторил Арсений, и в его голосе прозвучало что-то страшное, чего Николь никогда раньше не слышала. Не гнев — что-то глубже. Ледяная, смертельная ярость.

— Мне надо... надо встать, — она попыталась подняться, но охнула и схватилась за бок.

— Не двигайся. Пожалуйста, не двигайся, — Арсений осторожно, едва касаясь, отвёл прядь волос с её лица. Он увидел ссадину на скуле, разбитую губу, кровь. Его руки дрожали. — Я вызову скорую.

— Не надо скорую... — она закашлялась, поморщилась. — Просто помоги дойти до дома.

— Николь...

— Пожалуйста. Я не хочу... чтобы родители узнали вот так. Сразу скорая, больница... Я сама им скажу. Только помоги.

Арсений сглотнул ком в горле. Он стянул с себя куртку и аккуратно накинул ей на плечи. Затем, медленно и осторожно, помог подняться. Она оперлась на него всем весом, и он почувствовал, как она дрожит.

— Я убью его, — прошептал он, не глядя на неё. — Я найду его и убью.

— Не надо, — Николь сжала его руку. — Не надо... опускаться до их уровня.

— Они тебя избили! Из-за меня! — голос сорвался на крик. — Если бы я не устроил тот цирк... если бы я не вёл себя как мудак... ничего бы этого не было!

— Арсений...

— Ты была права, — он говорил быстро, сбивчиво, глотая слова. — Что не верила мне. Что боялась. Я приношу тебе только боль. Сначала перед всей школой, теперь вот это... — он замолчал, часто дыша.

Николь остановилась. Медленно, превозмогая боль, повернулась к нему. Их лица оказались совсем близко.

— Ты пришёл, — тихо сказала она. — Ты здесь. Ты не убежал. И я... — она запнулась, собираясь с силами. — Я больше не думаю, что это игра.

Арсений посмотрел ей в глаза. В них не было льда. В них была боль — да. Но ещё что-то, чего он отчаянно ждал все эти дни.

— Я никому больше не дам тебя обидеть, — сказал он твёрдо. — Ни словом, ни действием. Клянусь.

Она не ответила. Просто положила голову ему на плечо, позволяя вести себя домой. И в этом жесте было больше доверия, чем в любых словах.

Где-то позади, на асфальте, остался лежать её разбитый телефон с треснувшим экраном. Но ни один из них не обернулся.