Испытательный срок

На следующий день. Большая перемена.

Николь вышла из кабинета, чувствуя, как противно сосёт под ложечкой. Она всю ночь не спала, прокручивая в голове вчерашний разговор у ворот. «А вдруг он не придёт? — думала она. — А вдруг это очередной розыгрыш?»

Она почти убедила себя не ходить к автомату. Но гордость не позволила струсить.

Коридор гудел. Кто-то пробежал мимо с мячом, компания девятиклассников шумно обсуждала нового тиктокера. Николь свернула в крыло, где стоял кофейный автомат, и замерла.

Арсений уже был там.

Он стоял, прислонившись плечом к стене, и нервно крутил в руках два бумажных стаканчика. Никакой свиты. Никаких зрителей. Только он, взъерошенный и... неужели волнующийся?

Он пришёл. Заранее.

— Ты рано, — Николь подошла, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

Арсений резко выпрямился, едва не расплескав кофе.

— Я... эм... — он кашлянул, протягивая ей стаканчик. — Латте с карамелью. Ты такой пьёшь. Я запомнил.

Николь машинально взяла стаканчик, скрывая удивление. Она действительно всегда брала латте с карамелью. Неужели он правда замечал её раньше?

— Спасибо, — коротко бросила она, делая глоток.

Повисла неловкая пауза. Арсений переминался с ноги на ногу — король школы, который сейчас напоминал нашкодившего щенка, ждущего приговора.

— Я... боялся, что ты не придёшь, — признался он тихо. — Честно.

— Я думала об этом, — Николь посмотрела ему прямо в глаза. — Но я не привыкла убегать.

— Знаю, — он слабо улыбнулся. — Ты вообще не из тех, кто бегает. Это я трус.

Мимо прошли две девушки из параллели. Они округлили глаза, заметив странную пару у автомата. Одна из них тут же зашептала что-то подруге, доставая телефон. Арсений перехватил их взгляд и вдруг сделал то, чего Николь никак не ожидала.

Он шагнул ближе, загораживая её от любопытных глаз, и сказал громко, чтобы слышали все вокруг:

— Николь, я рад, что ты согласилась выпить со мной кофе. Правда рад.

Шепот за спиной мгновенно стих, сменившись изумлённым молчанием.

— Ты сейчас ради этого сказал? — тихо спросила она, когда девушки скрылись за поворотом. — Чтобы слухи пошли?

— Нет, — Арсений покачал головой. — Я сказал, потому что это правда. А слухи... пусть теперь другие слухи ходят. Мне плевать.

Николь опустила взгляд в стаканчик. Кофе был именно таким, как она любила.

— Ты странный, Попов, — произнесла она задумчиво.

— Я знаю, — он усмехнулся. — Но ты дала мне шанс. Я не подведу.

— Посмотрим, — Николь сделала ещё глоток и вдруг позволила себе крошечную, едва заметную улыбку. — Один кофе — это только начало реабилитации. План минимум — неделя без косяков.

— Принято, — выдохнул он с явным облегчением. — А план максимум?

— А план максимум ты узнаешь, если продержишься неделю.

Звонок на урок застал их всё ещё стоящими у автомата. И когда они расходились по разным кабинетам, Арсений вдруг обернулся:

— Николь!

— Что?

— У тебя улыбка красивая. Ты... улыбайся чаще.

Она ничего не ответила, но, заходя в кабинет, поймала себя на том, что улыбается. Правда улыбается. Впервые за эту ужасную неделю.