Испытательный срок

Николь Попова (Робби) — главная героиня. 17 лет в начале, 28 в финале. Отличница с характером: смелая, гордая, умеет прощать. Прошла путь от школьной травли до счастливого материнства.

Арсений Попов — главный герой. 17 лет в начале, 28 в финале. Бывший «король школы», насмешник, изменившийся ради любви. Стал верным мужем, заботливым отцом и успешным программистом.

Павел Робби — отец Николь. 47–58 лет. Суровый бизнесмен, обожающий дочь. Устроил Арсению испытательный срок, но в итоге назвал сыном. Плакал, когда стал дедом.

Анна Робби — мать Николь. 45–56 лет. Тёплая, душевная, с дочерью как подруга. Приняла Арсения раньше всех. Главная по пирогам и уюту.

Дмитрий Попов — отец Арсения. 48–59 лет. Спокойный, с юмором. Бизнес-партнёр Павла. На пенсии — садовод, носит внучке цветы.

Елена Попова — мать Арсения. 46–57 лет. Эмоциональная, плачет от счастья. Обожает Николь и внучку. Лучшая подруга Анны.

Дэн Крамер — антагонист. 17 лет. Жестокий, трусливый.

_________________________________

Звонок с алгебры потонул в шуме отодвигаемых стульев. Николь Робби захлопнула тетрадь, где аккуратным почерком были записаны формулы, которые она даже не учила — просто поняла на уроке. Одиннадцатый «Б» гудел, обсуждая планы на вечер, но Николь смотрела в одну точку — на дверь кабинета напротив, откуда сейчас выходили ученики «А» класса.

Арсений Попов шёл в центре своей свиты, небрежно перекинув рюкзак через плечо. Высокий, с вечной усмешкой на губах и взглядом, от которого у половины школы подкашивались колени. Девушки из его компании что-то щебетали ему на ухо, но он лишь лениво кивал.

Николь выдохнула. Она не была серой мышью. Симпатичная, спортивная, умная. С ней советовались перед контрольными, у неё просили списать. Она не боялась Арсения. Она просто... любила его. Тихо, издалека, уже полтора года.

И сегодня она решила, что молчание — трусость.

— Николь, ты куда? — окликнула её соседка по парте, но Робби уже скользнула в коридор, перехватив Арсения у лестницы.

— Арсений, можно тебя на минуту? — голос почти не дрожал. Почти.

Он обернулся. Компания замерла, предвкушая шоу. Арсений смерил её взглядом — без интереса, словно разглядывал пустое место.

— Ну, допустим.

— Я... — она сжала кулаки, мысленно приказав сердцу замолчать. — Ты мне нравишься, Арсений. Давно. Я просто хотела, чтобы ты знал.

Повисла секундная тишина. А потом он рассмеялся. Сначала тихо, затем громче, запрокинув голову.

— Серьёзно? — он обвёл рукой коридор, где уже начали собираться зеваки. — Ты? Отличница? Решила прыгнуть выше головы?

Николь почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Ребята, вы слышали? — Арсений обратился к своей свите, и те подобострастно заржали. — Зубрила из «Б» класса в меня влюбилась. Сдай сначала ЕГЭ, может, в универе повезёт больше.

— Просто скажи «нет», если неинтересно, — тихо, но твёрдо произнесла она.

— Неинтересно? — он шагнул ближе, наклонившись к её лицу так, что она почувствовала запах его парфюма. — Ты даже не в моей лиге, Робби. Не позорься.

С этими словами он развернулся и ушёл, уводя за собой хохочущую свиту. Николь осталась стоять в коридоре, чувствуя, как горят щёки. Кто-то уже снимал её на телефон. Кто-то шептался за спиной. Школьный чат взорвался уведомлениями ещё до того, как прозвенел следующий звонок.

---

Ад начался на следующий день.

Заходя в школу, она ловила на себе насмешливые взгляды. У кабинета биологии прямо на стене кто-то приклеил стикер с надписью «Влюблённая ботаничка». В столовой, стоило ей пройти с подносом, как за соседним столиком раздалось показное: «Ой, смотри, это же та, что к Попову клеилась!»

Смеялись все. Даже те, кого она выручала с домашкой.

Николь держалась. Она не плакала при всех. Просто надела наушники и на большой перемене ушла в библиотеку — единственное место, где до неё никому не было дела. Она смотрела в книгу, не видя ни строчки, повторяя про себя одно и то же: «Я справлюсь».

---

Арсений должен был чувствовать триумф. Его эго получило очередное подтверждение собственной крутости. Но что-то было не так.

На физкультуре, когда он забил очередной гол в ворота, он обернулся к скамейкам — и поймал себя на том, что ищет взглядом её. Николь. Которая всегда сидела там с учебником в руках, делая вид, что не смотрит на него. Теперь скамейка была пуста.

В столовой он привык, что она проходит мимо их столика — всегда с прямой спиной, не оглядываясь. Теперь она обедала в классе.

«Меня это бесить должно? — думал он, раздражённо отталкивая тарелку. — Почему меня это бесит?»

Вечером он открыл её профиль. Николь Робби. Фотографии не позировались под модельные стандарты: вот она смеётся с подругами, вот на турнике в парке, вот с младшей сестрой. Никаких фильтров, никакого пафоса. Живая. Настоящая.

Он вспомнил её глаза в тот момент, когда она признавалась ему. Там не было страха. Там была храбрость, которой у него самого никогда не было. Ведь это он, Арсений Попов, строит из себя короля школы, боясь, что кто-то увидит за маской обычного растерянного парня.

— Идиот, — прошептал он сам себе, отбрасывая телефон.

---

Прошла неделя. Травля поутихла — школа нашла себе новую сенсацию. Николь возвращалась домой поздно, после дополнительных занятий по английскому. Во дворе школы уже зажглись фонари. Она накинула капюшон толстовки — майский вечер был прохладным — и быстрым шагом направилась к калитке.

У ворот стояла чья-то фигура.

Николь замедлила шаг, узнав его. Сердце предательски ёкнуло, но она тут же подавила это чувство ледяным спокойствием.

— Привет, — Арсений шагнул к ней. Впервые за всё время он выглядел неуверенно. Никакой свиты, никаких зрителей. Руки в карманах джинс, взгляд — в землю.

— Извини, мне идти надо, — она попыталась обойти его.

— Подожди. Пожалуйста.

Она замерла. Это «пожалуйста» прозвучало так чуждо в его устах.

— Чего тебе ещё, Попов? Пришёл напомнить, что я не в твоей лиге?

Он поморщился, как от удара.

— Я... был придурком, — слова давались ему с трудом. — Я наговорил тебе гадостей при всех. Я думал, это прикольно. Думал, так круто. А это было просто по-скотски.

Николь молчала. Она не собиралась облегчать ему задачу.

— Знаешь, что самое хреновое? — он наконец поднял на неё глаза. — Ты мне тоже нравишься. Наверное, уже давно. Просто я испугался.

— Чего испугался? — она горько усмехнулась. — Того, что уронишь свой статус?

— Того, что ты настоящая, — выпалил он, делая ещё шаг вперёд. — Рядом с тобой все эти пафосные девицы — просто картонные куклы. Ты умная. Ты смелая — Господи, ты подошла и призналась. Я бы так не смог. И когда я понял, что натворил, я просто не знал, как это исправить.

Он протянул руку и осторожно коснулся её ладони.

— Я не прошу простить меня. Я не заслужил. Но я хочу, чтобы ты знала: тем смехом я пытался заглушить собственный страх. Потому что ты зацепила меня сильнее, чем кто-либо. И если ты дашь мне шанс... я обещаю — больше никогда не сделаю тебе больно. И заставлю заткнуться каждого, кто посмеет над тобой смеяться.

Николь долго смотрела в его глаза, пытаясь найти там фальшь. Но видела только отчаянную, почти детскую надежду.

— Ты понимаешь, что доверия к тебе у меня ноль?

— Понимаю, — кивнул он. — Заработаю. С нуля.

Она высвободила руку. Арсений уже мысленно приготовился к отказу.

— Завтра большая перемена, — сухо сказала Николь. — Я беру кофе в автомате. Ты можешь составить компанию. Если опоздаешь хотя бы на минуту — не подходи ко мне больше никогда.

Она развернулась и пошла к калитке. Арсений смотрел ей вслед, чувствуя, как бешено колотится сердце. Впервые в жизни он боялся опоздать в школу.